Там, где поют кораллы

elvis presley — you’re the devil in disguise

      — Нет! — Оскар стонет, стыдливо пряча лицо, но Джорджа уже не остановить.       Он взахлеб продолжает историю о том, как Оск выкрал маленького хорька из зоопарка, когда им было по двенадцать. Это было скорее грустно, чем смешно, но, видя стыд Оскара, Джордж почти задыхается от смеха. Ландо звонко смеется где-то сбоку, но взгляд Расселла то и дело бегает к лицу Макса: его порозовевшим от алкоголя щекам, блестящим глазам и озорной улыбке.        Уже довольно поздно и несмотря на то, что это будний день, в баре куча народу. Внутри играет музыка, смешки раздаются то тут, то там, а напитки, кажется, просто не заканчиваются. Сегодня они с Оскаром провели весь день вместе, и тот выглядит таким по-дурацки счастливым просто из-за того, что Ландо сделал комплимент его жуткой цветастой рубашке с попугаями, которую они нашли на барахолке в обед.        Джордж изо всех сил старается избавиться от глупых бабочек в животе, которые щекочут его изнутри каждый раз, стоит Максу просто взглянуть в его сторону. Завтра у них последнее занятие, прежде чем они наконец-то смогут увидеть знаменитый «Витраж». Джордж не может перестать думать об этом, а еще о том, что у него будет меньше времени с Максом, и это заставляет его сердце неприятно сжиматься.        — Уже почти половина прошла, — вдруг говорит Оскар, и Джордж поворачивается, прослушав, о чем вообще шла речь. Их взгляды встречаются, и Расселл непонимающе моргает. — Ну, нашего отпуска. Так не хочется уезжать, да?       Его голос становится чуть тише, и он поворачивается, опираясь на барную стойку, и Джордж делает тоже самое, нахмурив брови. Грудь неприятно сжимает чувство нахлынувшей тоски, и мысль о том, что прошло уже так много времени, плотно оседает в его голове. Он вспоминает дождливый Лондон, и думает о том, что жара Барбадоса не так уж и плоха.        — Да, но у нас все еще есть вторая половина, — сжав плечо Оскара, он тепло улыбается, надеясь, что сможет ободрить его. — Стакан наполовину полон и все такое. Не думай о плохом, ладно?       — Я стараюсь, — Оск кивает, и он выглядит так, будто это чистая правда, так что Джордж тоже кивает.        Он хочет добавить что-то еще, но резко замирает, когда чья-то ладонь скользит по его пояснице и, поднявшись выше, чуть задерживается на плече.       — Что за тоска на ваших лицах? — встав рядом с Джорджем, Макс улыбается, и тот вдруг понимает, что перестал дышать.        Рука Макса исчезает, он опирается на стойку и берет стакан чистого рома. Джордж морщится, все еще не понимая, как он может это пить. По его спине еще бегают маленькие искорки в тех местах, где Макс коснулся его.       — Никакой тоски, — отвечает он, натянув на лицо улыбку. — Как раз думали о том, что совсем скоро мы увидим риф.        — Тебе там понравится, — голос Макса становится более нежным, и Джордж вглядывается в его глаза. — Среди водорослей мелькают рыбки, солнечные лучи пробиваются сквозь толщу воды и освещают риф, и если прислушаться, можно услышать тихое пение кораллов.        То, с какой нежностью он говорит это, заставляет сердце Джорджа расплавиться в маленькую лужицу. Он даже не уверен, впечатлен ли самим рассказом о рифе или тем, с какой любовью Макс о нем отзывается.        — Так! — Ландо вдруг говорит так громко, что у Джорджа звенит в ушах. Они все поворачиваются, когда замечают Норриса стоящего за баром.       — Стой, у тебя ведь выходной сегодня, — Оскар хмурится, а Ландо кивает.       — Все верно, но я хочу, чтобы вы попробовали это, — он поочередно ставит перед ними три бокала, и Джордж скептически прищуривается.        — Ты уверен, что твой босс не против, что ты тратишь на нас его алкоголь еще и в свой выходной? — усмехнувшись, Джордж все равно двигает к себе один коктейль.        — О, мой босс, он…       — Отличный парень, — перебивает его Макс, подвигая к себе бокал. — Лучше скажи, что это?        Ландо хихикает, и Джордж переглядывается с Оскаром, но тот просто берет коктейль и принюхивается. Джордж делает тоже самое.       — Это, друзья мои, клубничный дайкири! — гордо заявляет Ландо, и Джордж довольно улыбается, потому что пахнет эта штука просто отлично.        — Когда ты смешивал это в прошлый раз, вышло отвратительно, — Макс морщится, и Ландо цокает языком.       — Пробуй!        Стукнувшись бокалами, все трое пробуют новый напиток, и, облизнувшись, Джордж с довольным видом ставит коктейль на стойку.        — Спелая клубничка, лаймовый сок и нотки белого рома, — перечисляет Ландо, и Джордж замечает, что Оскар выпивает больше половины за раз. Вскинув бровь, он хихикает. — Только сегодня раскрываю секрет своего нового шедевра.       — Что ж, в этот раз вышло намного лучше, это правда, — Макс кивает, но, отставив бокал, возвращается к своему стакану рома.       — Благодарю, сэр, — Ландо делает поклон, и Макс закатывает глаза.       Джордж ловит себя на том, что просто стоит там и глупо улыбается, потому что он счастлив. Он по-настоящему счастлив, и от этого одновременно становится грустно, потому что он никогда прежде не чувствовал такого где-либо. Любой их отпуск подходил к концу, и Джордж с радостью возвращался в Англию, уставая ото всего. Но не здесь. Не с этими ребятами, не в этом баре, не на этом острове. Ему здесь нравится.        — Как там Бекки? — Джордж поворачивается к Максу, когда Оскар окончательно теряет к нему интерес, увлеченный тем, как Ландо рассказывает о своем опыте скайдайвинга.        — О, ну, она снова съехалась с Эриком, — Макс качает головой, и Джордж вздыхает. — Они безнадежные, но в этом вся суть их отношений.       — Они ненормальные, — Джордж фыркает, но все равно улыбается. Макс пожимает плечами.       — Зато это весело, — он делает глоток, и Джордж следит за тем, как его губы касаются обода стакана, как двигается его кадык, когда он глотает. — Это все равно намного веселее, чем сидеть в скучном офисе где-нибудь в «Осколке», да?        — Ты снова пытаешься задеть меня моими деньгами, инструктор? — Джордж прикусывает кончик языка, и Макс ухмыляется.       — Вовсе нет. Все еще надеюсь, что однажды ты согласишься со мной.       — Я не говорю, что такая жизнь плоха, — Джордж вздыхает и отворачивается, поднимая бокал. — Просто не все созданы для нее.       — Откуда тебе знать, если ты даже не пробовал?       Джордж смотрит ему в глаза, но не может понять, к чему этот разговор. Почему Макс пытается убедить его, что жить здесь гораздо лучше, чем в Англии? Джорджу здесь нравится, но он не создан для жизни на острове вроде этого. Наверное.        — Сыграем в бильярд? — он переводит тему, чувствуя легкую тревогу, но Макс мгновенно кивает и, осушив свой стакан, идет к бильярдному столу.        Какие-то парни с гитарой выходят на небольшую сцену и девчонка с дредами исполняет «You’re the Devil in Disguise» Элвиса. Джордж пританцовывает с кием в руке, весело улыбаясь, потому что Макс дурачится и дразнит его, выигрывая. Оскар приносит еще коктейли, и они решают сыграть два на два. Ландо оказывается отличным игроком, и Джордж закатывает глаза, потому что этот парень, похоже, умеет делать абсолютно любые вещи. Оскар светится от счастья с растрепанными волосами, и Джордж понимает, что тот наконец забыл о своих проблемах.       Он вздрагивает, когда на улице гремит гром. Вода хлещет так, словно небо раскололось на части, и, прильнув к окну, Джордж высовывает руку и ловит крупные капли ладонью. Макс тянет его назад, говоря, что им лучше закрыть все окна. Парой минут позже Джордж понимает, почему. Прежде он не видел тропических ливней. Некоторые посетители спешат уйти домой, в том числе и музыканты, тогда Ландо включает музыкальный автомат, и под старенькую песню Фрэнки Форда они возвращаются к бару, чтобы попросить у Шона, сменщика Ландо, еще коктейлей.        Оскар хохочет как сумасшедший, едва не падая на пол, когда Ландо рассказывает какой-то абсолютно идиотский анекдот. Джордж переживает о том, не выглядит ли он таким же придурком, когда смеется с шуток Макса. Он стоит оперевшись спиной на стойку, глядя на то, как Ландо пытается изобразить позу, в которой он прыгал с парашютом. Макс стоит рядом, от него пахнет ромом, персиками и какими-то цветами, и Джордж старается не поворачиваться, хотя ему ужасно хочется наклониться поближе и коснуться носом его шеи. Он кусает губу, чтобы легкая боль отрезвила его разум. Макс поворачивается боком, его рука сжимает край стойки, и Джордж хохочет с причудливого выражения лица Ландо, когда тот изображает падение. Он делает вид, что не замечает, как рука Макса придвигается ближе, и костяшки чужих пальцев иногда задевают его талию, пуская мурашки по всему телу.        Он думает о веселящемся Оскаре, о дурашливом Ландо, о льющихся из автомата хитах шестидесятых и о руке Макса, о том, как близко он стоит. О том, что он мог бы потанцевать с ним и рассказать ему парочку своих секретов, о которых тот вряд ли вспомнил бы на утро. Он снова чувствует проклятое волнение внутри и еще легкое возбуждение, и дело даже не в том, что он жутко хочет своего инструктора, а в том, что он готов совершить любую глупость, если это позволит ему заполучить один поцелуй. Хорошо, может быть, два поцелуя.        — Я проветрюсь, — бормочет он, оставляя стакан на баре и, не взглянув ни на кого, шагает к дверям.       — Плохая идея! — выкрикивает ему вслед Ландо, но Джордж его не слушает.        Он выходит наружу и замирает на крыльце. Здесь поднялся неприятный ветер, дождь льет сплошной стеной, но воздух… Воздух прекрасен, и Джордж вдыхает его полной грудью, чувствуя, как неприятные тревожные мысли выветривают алкоголь из его организма. Этого все равно недостаточно, и Джордж думает о том, чтобы вернуться и напиться, чтобы не переживать ни о чем. Развернувшись, он тут же замирает, потому что влетает в широкую грудь Макса и, вскинув взгляд, делает шаг назад.       — Прости, я не слышал, что ты вышел, — говорит он чуть громче из-за дождя.       — Хочешь прогуляться? — вдруг спрашивает Макс, и Джордж думает, что он, должно быть, шутит.        — Сейчас?       — Да, — парень кивает, а затем спускается вниз и выходит прямо под проливной ливень. Округлив глаза, Джордж смотрит на него словно на сумасшедшего. — Давай, будет весело!       — У тебя извращенное понятие о веселье, — кричит Джордж, обняв себя за плечи.       Раскинув руки, Макс поднимает голову вверх и закрывает глаза. Его волосы становятся мокрыми, как и одежда, и его голубая футболка облипает все тело, и Джордж сглатывает, чувствуя себя голодным. Что ж, похоже, он мало что знает о веселье.       — Они все тут психи, — ворчливо шепчет он, но, вдохнув глубже, спускается вниз.       Сжавшись в комок, он доходит до Макса и становится рядом, и тогда тот опускает голову и открывает глаза. С его мокрых ресниц падают капли. Он улыбается, и у Джорджа снова сжимается сердце.       — Здесь даже не холодно, — парень берет запястье Джорджа, чтобы оторвать его руки от тела.        — Но мокро! — он пытается протестовать, но Макс закатывает глаза и тянет его дальше по улице. — Я не хочу заболеть.       — Это Барбадос, — фыркает Макс, будто это объясняет абсолютно все, что он творит. — Ты не заболеешь.       Макс все еще держит его за запястье, пока они шагают под дождем черт знает куда, и Джорджу кажется, что его кожа горит. Он дышит все глубже, понимая, что здесь действительно не холодно. Это не похоже на дожди в Лондоне, здесь тепло, но ветер начинает усиливаться. Отпустив его, Макс поворачивается и, замедлив шаг, идет с ним в ногу.        — Ты когда-нибудь попадал в шторм? — спрашивает он, и Джордж мотает головой. — Как-то я взял парусник на прокат, и начался примерно такой же ливень, только сильнее. Мы с Ландо были уверены, что перевернемся, волны были такие сильные.        Джордж поджимает губы, представляя это в своей голове. Его одежда повисает на нем тяжелой бесформенной массой, а волосы превращаются в настоящий кошмар, но он чувствует себя намного лучше и избавляется от противных мыслей. Послушно шагая за Максом, он фыркает и иногда встряхивает головой. Но дождь все усиливается, как и ветер, так что в какой-то момент им приходится бежать. Они заскакивают под арку, тяжело дыша и громко смеясь, и Джордж прислоняется к стене, схватившись за грудь. Макс стоит напротив, сначала согнувшись пополам, но затем расправляет плечи и встряхивает головой, словно мокрый щенок. 

darklux — ride it (slowed)

      Когда он поднимает взгляд, Джордж все еще тяжело дышит, но думает о том, что это уже вовсе не связано с бегом. Он смотрит Максу в глаза, и его сердце стучит все быстрее и быстрее, пока в какой-то момент, он просто не сдается. Он видит, как Макс задумчиво смотрит на него за секунду до того, как Джордж делает шаг вперед и, обхватив лицо Макса, толкает его к стене. Он чувствует чужое горячее дыхание на своих губах, прежде чем впивается в них жарким поцелуем. Макс шумно выдыхает, и Джордж скользит языком в чужой рот, не теряя ни секунды. Жар на щеках Макса согревает холодные ладони Джорджа, и он вжимается в парня еще сильнее, когда чувствует его руки на своей талии. Ладони Макса такие же холодные, и Джордж вздрагивает, когда тот забирается ими под его мокрую футболку. На горячей коже появляются мурашки, и Джордж поднимает руку выше, собирает копну мокрых волос Макса и сжимает их в кулаке. Это заставляет парня выпустить сдавленный стон, который мгновенно отдается скручивающимся возбуждением где-то в животе Джорджа, и тот зажмуривает глаза, пытаясь справиться с собой. Но все бесполезно. Он целует Макса глубже и отчаяннее, а его руки бродят по всему его телу, и он чувствует, как задыхается, но не может оторваться. Не тогда, когда язык Макса хозяйничает у него во рту, когда его большие ладони сжимают его талию. Джордж разваливается на части, и чувствует себя таким нуждающимся, что от этого становится еще хуже.        Он разрывает поцелуй и хватает ртом воздух, когда почти задыхается, и губы Макса оставляют поцелуи на его скуле и подбородке. Джордж цепляется за его плечи, боясь свалиться от переизбытка чувств. Он уже не особенно понимает, чувствует ли себя пьяным от алкоголя или от ощущений, которые дарит ему этот парень.       — Макс, я… — выдыхает он, но, повернув голову, тот сам шепчет ему в губы, перебивая.       — Жутко замерз и хочешь где-нибудь спрятаться?        Это абсолютное поражение. Джордж едва сдерживает этот отчаянный стон, рвущий из его груди и просто множественно кивает, надеясь, что этого будет достаточно. Макс больше ничего не говорит. Схватив его за руку, он разворачивает их и быстрым шагом выводит обратно под дождь. Впервые Джордж жалеет, что тот не ледяной, потому что ему бы не помешало охладит свой пыл.        Они пробегают пару улиц без остановки, пока не поднимаются на небольшую террасу у дома. Джордж убирает воду с лица и зачесывает волосы, с любопытством разглядывая, как Макс достает ключ из-под жуткой керамической фигурки садового гнома.        — Ты что, хранишь ключи прямо у двери? — Джордж усмехается, но Макс только пожимает плечами.       — Я их постоянно где-то теряю.       Этот парень абсолютно точно странный и немного сумасшедший, но Джордж в восторге.        Он забывает о страшном гноме уже через секунду, когда Макс затаскивает его в дом и прижимает к стене. Его руки абсолютно везде, но Джордж и свои руки уже не контролирует. Он знает, что это не лучшая из его идей, но он не привык отказывать себе в чем-то и устал ругаться с собственным внутренним голосом, так что к черту его.        Схватив за края мокрую футболку Макса, Джордж тянет ее вверх и ворчит, когда та липнет к телу инструктора. Макс смеется сквозь поцелуй, отрываясь от его губ, чтобы стащить с себя вещь. Он помогает Джорджу избавиться от рубашки, и тот вздрагивает, когда его горячее мокрое тело сталкивается с прохладным воздухом в квартире Макса. Откинув голову, Джордж тяжело дышит, пытаясь успокоить свое сердце, но то бьется еще быстрее, когда Макс слегка прикусывает кожу на его шее, и тогда Джордж громко стонет, больше не сдерживаясь. Он успевает заметить, как Макс самодовольно улыбается, когда хватает его за подбородок и притягивает к себе, чтобы поцеловать. Глубоко и пылко, делая этот поцелуй одним из самых незабываемых в своей жизни.       Макс тянет его в комнату, и Джордж шагает следом, пытаясь ни во что не врезаться в темноте. Макс задевает что-то похожее на тумбу, и Джордж слышит, как какая-то вещица разбивается, свалившись на пол. Никто из них не обращает на это внимания. Схватившись за дверной косяк, Джордж едва не падает, когда все же путается в ногах, но Макс оборачивает руку вокруг его талии и снова переходит поцелуями на шею, чтобы Джордж мог дышать.        Думая о том, что еще никогда прежде он так долго не добирался до кровати, Расселл тихонько усмехается, но тут же жалеет об этом, потому что Макс снова кусает его где-то в районе ключицы. Будто разряд тока проходит по всему его телу, и Джордж думает, что если сейчас же кто-то из них не прикоснется к его члену, он точно умрет.        К его счастью, Макс, похоже, умеет читать мысли, потому что его рука скользит в мокрые шорты Джорджа, и тот прижимается к стене, рвано дыша. Это становится почти невыносимо, но когда теплая ладонь оборачивается вокруг его члена, Джордж выдыхает почти с облегчением. Макс проводит ладонью по всей длине сверху вниз и обратно, а затем размазывает выступившую смазку по головке, и Джордж прикусывает губу, почти растекаясь по стене.       — Хочешь, чтобы я это сделал? — шепчет Макс куда-то ему на ухо.       Джордж не особенно соображает, о чем идет речь, потому что если Макс не остановится, он кончит прямо в свои шорты, как подросток. Но затем до него доходит, и он впивается пальцами в кожу на плечах Макса, шумно вздыхая.        — Да, — едва связно отвечает он, активно кивая, потому что, да, он хочет, чтобы этот парень трахнул его.        Рука Макса исчезает, и Джордж почти стонет от разочарования, но с него стаскивают шорты вместе с промокшими боксерами, так что он не особенно жалуется. Кое-как раскрыв глаза, он пытается понять, что происходит, но его взгляд фокусируется на блестящем теле Макса, который стаскивает с себя остатки одежды, и Джордж сглатывает. За окном ударяет молния, на мгновение освещая комнату, а секундой позже грохочет гром, о котором Джордж уже не думает, потому что Макс толкает его к кровати, и они оба заваливаются в постель.        Джордж хочет пожаловаться, что она прохладная, а его тело слишком горячее, и это вновь вызывает волну мурашек и легкий холодок на спине. Но Макс нависает сверху и целует его, так что Джордж передумывает.        — Просто, чтобы ты знал, обычно я не сплю с клиентами, — бормочет Макс, мягко посасывая его шею, и Джордж выпускает тихий стон, впиваясь в его плечи.        Он понятия не имеет, зачем именно Макс говорит ему это, но это приятно и немного забавно, так что на секунду на лице Джорджа проявляется улыбка.        — А я терпеть не могу курортные романы, так что это не должно повториться, — бормочет он, прерываясь на стон, когда Макс сжимает его ягодицу.        — Само собой, — Макс усмехается куда-то ему в шею, и Джордж выдыхает, когда тяжесть его тела куда-то исчезает.        — Отлично, — шепчет он, кивая самому себе, будто убеждая, что так оно и будет.       Макс роется в ящике, и Джордж тянет его за руку, надеясь, что тот поймет, что нужно поторопиться. Но тепло не возвращается, потому что Макс усаживается между его ног, и Джордж проглатывает ком в горле. Он убирает мокрые пряди с лица и делает глубокий вдох, облизываясь в предвкушении. Несмотря на то, сколько они оба выпили, а потом пробежали под дождем, Макс вовсе не торопится. Это хорошо и мучительно одновременно. То, как его ладони скользят по гладким бедрам, как он раздвигает ноги Джорджа чуть шире, как водит губами по его коже и легонько царапает щетиной.       Джордж кусает губы с глупой улыбкой, потому что это немного щекотно, и это все отзывается теплом, разливающимся внутри, потому что его заводит одна только мысль о том, что Макс трется своим лицом о внутреннюю часть его бедер.       На долю секунды Джордж думает, что, возможно, он получил солнечный удар и потерял сознание, и все это — лишь сладкий сон. Но смазанные прохладным лубрикантом пальцы Макса касаются его задницы, и Джордж инстинктивно сжимается, мгновенно осознавая, что все это происходит на самом деле. Он вовсе не спит. Расслабившись, он вцепляется пальцами в простынь, сминая ее в руке, и вздрагивает ровно в ту секунду, когда за окном грохочет гром одновременно с тем, когда Макс вводит в него кончик пальца.        — Боишься грома, гроза морей? — он слышит тихий голос Макса и смешинки в нем, и это заставляет его самого улыбнуться и тихо выдохнуть.       — Нет. Просто никогда раньше не занимался сексом в грозу.        Макс добродушно усмехается, и Джордж улыбается, выгибаясь в спине, когда тот просовывает палец глубже. Он думает, что это абсолютный абсурд, потому что он никогда прежде не улыбался и не смеялся во время секса, и это кажется ему странным, но до жути милым. Он жмурится и стискивает зубы, но Макс добавляет больше смазки и вместе с тем целует его живот, оживляя проклятых бабочек, и Джордж тихонько стонет. Поднявшись повыше, Макс наклоняется, оперевшись на локоть, и, подцепив губы Джорджа своими, втягивает его в поцелуй. Обхватив его шею и голову руками, Джордж выгибается в спине и прижимается к нему. Он целует его глубже, медленно теряя рассудок, когда Макс добавляет еще один палец. Член Джорджа трется о живот Макса, и он думает, что либо умрет от перевозбуждения, либо просто не доживет до момента, когда его трахнут.        — Макс, — едва соединяя буквы в слова, шепчет Расселл, чувствуя, как парень двигает пальцами все быстрее. — Пожалуйста.        Но Макс только вводит пальцы глубже, сгибая их внутри, и Джордж вцепляется зубами в чужое плечо, чтобы заглушить собственный стон. Он чувствует себя животным. Ему хочется искусать Макса, оставить на нем множество меток, а потом привязать к этой кровати и остаться с ним здесь, пока их обоих не затошнит друг от друга. К его счастью, Макс прерывает его мысли, когда внезапно вынимает пальцы, и Джордж почти скулит от отчаяния. Он хнычет, хватаясь за плечи и спину Макса, пока тот ворочается где-то в его ногах.        Легкий ветерок обдувает лицо Джорджа, и это последнее, что он помнит, прежде чем Макс закидывает его ногу себе на поясницу и наклоняется достаточно близко, чтобы Джордж мог снова сплести свой язык с его. Он стонет в чужой рот и царапает кожу на спине Макса, когда тот медленно входит в него. Джордж жмурится, но Макс дает ему время привыкнуть, прежде чем входит до конца, и Джордж думает, что это определенно один из лучших моментов в его жизни. Возможно, он преувеличивает, потому что это просто секс, но ему плевать.       Макс двигается плавно, почти нежно, и Джордж приоткрывает рот, дыша глубже, и закатывает глаза от удовольствия. Он откидывает голову, разрешая Максу целовать свою шею, пока сам стискивает в кулаке его волосы, не позволяя тому отодвинуть голову. Он задирает вторую ногу, чтобы получить лучший угол, и когда Макс толкается снова, Джорджу кажется, что сноп искр вылетает из его глаз. Он практически задыхается, потому что рот Макса абсолютно везде, горячий и жадный, и сердце Джорджа разрывается на части.        Он стонет так громко, как хочет, потому что вообще-то Джорджу нравится стонать, а еще он хочет, чтобы все вокруг знали, что этот парень принадлежит ему сегодня. Никто не услышит, потому что дождь за окном тарабанит по крышам, но ему все равно. Он цепляется за Макса как за спасательный круг, хотя ему нравится тонуть в этом удовольствии. Его нога сползает, и Джордж ерзает, прежде чем снова сцепляет лодыжки на пояснице Макса, и тот чуть приподнимает его, просовывая ладонь ему под спину и хватая за бок. Он сжимает его кожу, и в глубине души Джордж хочет, чтобы там осталась пара синяков, которые будут напоминать ему об этой ночи.        Джордж глубоко дышит, выдавая один стон за другим вперемешку с ругательствами. Он слышит, как Макс тихо постанывает ему на ухо, кусая его за мочку и целуя, и его ритм сбивается. Он толкается глубже и быстрее, и Джордж просовывает дрожащую ладонь, чтобы дотронуться до себя. Он едва успевает сжать собственный член, и Макс толкается так глубоко, что Джордж роняет одну ногу на постель и, прикусив губу, кончает, бормоча имя Макса куда-то ему в шею.        Тот делает еще несколько толчков, прежде чем последовать за ним с глухим стоном, заглушенным кожей на горле Джорджа, в которое Макс вцепился губами. На мгновение он замирает, и Джорджу кажется, что его сердце вообще перестает биться. Он чувствует себя жутко мокрым и липким, чувствуя, как сперма стекает по его заднице, когда Макс падает рядом с ним. Повернув голову, Джордж разлепляет глаза, чтобы взглянуть на него. Что ж, запыхавшийся Макс с блестящей от пота и вздымающейся грудью, с закрытыми глазами и влажными волосами — одно из лучших зрелищ, что Джорджу когда-либо доводилось видеть.        Сев в постели, он не удерживается, чтобы не наклонится и не укусить его за грудь, из-за чего Макс глупо смеется и обнимает себя, чтобы спрятаться. Улыбнувшись, Джордж слезает с постели и взъерошивает свои волосы.       — Справа, — Макс лениво взмахивает рукой, и Джордж шагает в указанном направлении.        Когда он выходит из душа, Макс лежит на животе, подогнув одну ногу к груди и обнявшись с подушкой. Дождь за окном слегка стих, но все еще идет, и Джордж, вздохнув, оглядывает комнату. Подобрав с пола свою мокрую одежду, он смотрит на нее, стоя возле двери, и думает, когда слышит тихий голос Макса:       — Только не говори, что собрался улизнуть, — сонно ворчит тот, и Джордж поворачивается, виновато прикусив губу.        — Мне лучше вернуться домой, — говорит он, усевшись на край кровати, и Макс фыркает в подушку, не открывая глаз.       — Не будь занудой, — он переворачивается на другой бок и подгребает под себя тонкое покрывало. — У нас завтра с утра занятие. К чему эта жертвенность? Ложись в постель.       На лице Джорджа расцветает улыбка, и он чувствует странное тепло в груди. Обычно он никогда не остается на ночь с незнакомцами, но формально Макс не был незнакомцем. Джордж размышляет о том, что даже не помнит, когда спал с кем-то в одной постели в последний раз. Тихонько вздохнув, он развешивает мокрую одежду на спинке стула и влезает обратно на кровать. Откинув руку, Макс ждет, пока Джордж ляжет ему на грудь. Сделав это, он закидывает ногу на парня и, обняв его, закрывает глаза с блаженной улыбкой.        — Но, я надеюсь, это не станет проблемой утром? — тихонько спрашивает он, и Макс бормочет почти невнятно:       — Конечно, мы же не подростки.       С удовлетворением внутри, Джордж мысленно соглашается с тем, что ничего ужасного не случится. Он просто переночует здесь, потому что за окном дождь, а утром им все равно ехать в одно место. Всего лишь практичное решение. Обняв Макса чуть крепче, Джордж слушает его размеренное сердцебиение, пока не засыпает с легкой улыбкой на лице.