Slipstream Kiss

День тянулся как жеваная резина, застревая в зубах неприятным привкусом латыни и школьной рутины. Лекции по истории Англии казались бесконечными — голос профессора Бинса сливался в монотонный гул, в котором Драко тонул, тщетно пытаясь сосредоточиться на пергаменте. Треп Блейза о новой пассии из Хаффлпаффа, едкие, полные скрытого смысла смешки Пэнси — всё это проходило сквозь Малфоя густым, вязким туманом. Он кивал в нужных местах, скалился в ответ на шутки, поддерживая маску идеального старосты, но внутри него набатом стучала только одна мысль, отсчитывающая секунды до краха: «Полночь. Старый мост». Вернувшись в свою комнату после ужина, он чувствовал себя выпотрошенным. Голова гудела так, словно в черепную коробку засыпали битое стекло, которое при каждом движении царапало мозг. Драко планировал просто прилечь на пятнадцать минут, чтобы унять пульсирующую боль в висках и хоть немного собраться с мыслями перед тем, что его ждало. Он даже не стал раздеваться — только скинул туфли и ослабил узел галстука, который весь день душил его сильнее обычного. Тишина комнаты и прохлада шелкового покрывала сработали как капкан. Стоило голове коснуться подушки, как сознание просто выключилось, проваливаясь в глубокий, тяжелый сон, пахнущий бензином и ночным дождем. Драко резко распахнул глаза от того, что в комнате стало слишком холодно. За окном царила кромешная, чернильная тьма, которую не могли пробить даже редкие фонари на территории. В комнате стояла такая гулкая тишина, что тиканье настенных часов казалось ударами молота по наковальне. 23:38. — Пиздец... — хрипло, почти бесшумно выдохнул он, подрываясь с кровати так резко, что в глазах на мгновение потемнело, а к горлу подступила тошнота. Сердце пустилось вскачь, выбивая рваный ритм в ребрах. Двадцать две минуты. До моста ехать минимум пятнадцать, если выжимать из «Змея» всё, на что тот способен. Драко заметался по комнате, путаясь в собственных движениях. Он в попыхах стягивал школьный джемпер, швыряя его куда-то в угол, и натягивал черную кожаную куртку. Пальцы предательски дрожали, замок на молнии заело на середине, и Малфой едва не взвыл от бессильной ярости, дергая металлическую собачку так, что та едва не вылетела с корнем. Он выглядел как затравленный, злой зверь: взлохмаченные светлые волосы, помятая рубашка и дикий, лихорадочный блеск в глазах. Схватив шлем, он буквально вылетел из комнаты, стараясь бесшумно проскользнуть мимо постов. Ночная удача была на его стороне — патруль явно решил вздремнуть в дежурке. Через десять минут он уже рвал асфальт, вылетая за ворота пансиона. Холодный ночной воздух бил в визор шлема, выметая из головы остатки сонливости и оставляя лишь чистый, концентрированный адреналин. Драко гнал байк на пределе, чувствуя, как вибрация форсированного двигателя передается в ладони, а ветер пытается сорвать его с сиденья. Ночь проносилась мимо размытыми пятнами света. Когда впереди показались массивные кованые арки Старого моста, Драко затормозил так резко, что резина взвизгнула на влажном бетоне, а заднее колесо чуть занесло. Он заглушил мотор, и тишина ночи обрушилась на него, прерываемая только его собственным тяжелым, рваным дыханием, которое белым паром вырывалось из-под визора. На середине моста, прислонившись к перилам, стоял черный матовый байк. Рядом, в расслабленной, почти издевательской позе, замерла фигура в темном. Лицо скрывал шлем с зеркальным визором, в котором Драко увидел собственное отражение — встрепанное, бледное и чертовски злое. Фурия-н медленно, нарочито плавно поднял руку, демонстрируя экран часов. — Пять минут до полуночи, Сильвер, — голос из-под шлема прозвучал лениво и глухо. — А я уже начал думать, что ты предпочел теплые простыни этой чертовой сырости. — Заткнись. Я здесь. Чего ты хочешь? — Драко спрыгнул с байка, чувствуя, как дрожат колени то ли от скорости, то ли от злости. Фурия-н не ответил. Он медленно перекинул ногу через сиденье своего монстра. Мотор отозвался низким, утробным рыком, от которого у Драко по спине пробежал неприятный холодок. — Здесь слишком людно для нашего разговора, — бросил Фурия-н. — Поехали туда, где нас услышат только крысы и ржавое железо. Он указал в сторону востока, где над Темзой возвышались старые портовые краны, похожие на скелеты гигантских доисторических птиц. — Доки Ройал-Виктория. Наперегонки через тоннель Лаймхаус. Приедешь вторым — желание удваивается. Приедешь первым… я, так и быть, разрешу тебе задать один вопрос. Фурия-н сорвался с места мгновенно, оставив после себя лишь облако серой пыли. Драко прыгнул на «Змея» почти в движении. Тоннель Лаймхаус встретил их гулким, металлическим грохотом. В этом замкнутом пространстве звук двух форсированных движков превратился в физическую волну, которая давила на барабанные перепонки. Драко видел только алое пятно габарита впереди — Фурия-н шел на грани безумия, закладывая байк так низко, что подножки выбивали снопы золотых искр об асфальт. Они вылетели к заброшенным складам Каннинг-Тауна. Здесь Лондон выглядел как индустриальное кладбище: ржавый металл, разбитый бетон и запах застоявшейся воды. Фурия-н резко ударил по тормозам в самом конце пирса, разворачивая байк в эффектном заносе. Драко влетел следом, заглушив мотор в паре сантиметров от чужого колеса. Тишина обрушилась мгновенно, тяжелая и липкая. Пахло сырым речным илом, старым маслом и холодным железом. — Ты проиграл, — Фурия-н медленно слез с байка. Его движения были пугающе уверенными, лишёнными всякой суеты. Он не спешил. Он наслаждался моментом триумфа, смакуя каждое мгновение беспомощности Малфоя. Драко остался сидеть на «Змее», до боли сжимая пальцами кожаную обивку сиденья. — И что с того? — выплюнул он, стараясь придать голосу привычную надменность, хотя тот предательски сел и охрип. — Хочешь, чтобы я признал твое превосходство? Или ждешь, когда я выпишу тебе чек с нулями? Скажи цену, и покончим с этим. Фурия-н подошел ближе. Его шаги по битому бетону звучали пугающе отчетливо в этой могильной тишине. Он остановился так близко, что переднее колесо его байка почти коснулось колена Драко. Малфой видел свое искаженное отражение в зеркальном визоре — бледное пятно на фоне черного пластика. — Мне не нужны твои деньги, Сильвер, — голос из-под шлема звучал приглушенно, но в нем отчетливо слышалась издевка. — Деньги — это скучно. Это то, чем ты привык откупаться от проблем, превращая жизнь в бесконечную сделку. Но сегодня ты поставил на кон нечто другое. Свою гордость. А она стоит гораздо дороже твоих фунтов. Драко наконец спрыгнул на землю, оказываясь лицом к лицу с противником. Он ненавидел то, что Фурия-н был чуть выше, ненавидел, что не видит его глаз. — Тогда заканчивай этот цирк. Что за желание? Я не собираюсь торчать здесь всю ночь, вдыхая вонь этой помойки. — Ты слишком торопишься, — Фурия-н медленно сократил расстояние еще на шаг, вынуждая Драко невольно вжаться спиной в холодный бок своего мотоцикла. Металл за спиной казался ледяным. — На трассе ты был быстрее всех, кого я видел. Ты летел так, будто за тобой гналась сама смерть. Но сейчас… сейчас ты кажешься мне слишком тяжелым, Сильвер. Весь этот твой пафос, эта куртка, которая стоит как мой байк, идеальная укладка, над которой ты дрожишь. Это всё — лишний груз. Это мешает тебе лететь. — Обойдемся без уроков философии, — прошипел Малфой, чувствуя, как внутри закипает смесь ярости и странного, пугающего предвкушения. — Просто скажи, что мне сделать. Фурия-н на мгновение замолчал, словно изучая каждую черточку на лице Драко. Затем его рука — без перчатки, с тонкими темными полосками мазута под ногтями и на костяшках — медленно поднялась. Драко замер, ожидая удара или прикосновения, но пальцы Фурии-н лишь указали на воротник его куртки. — Сними её. — Что? — Драко нахмурился, не веря своим ушам. — Решил сменить гардероб за мой счет? — Я хочу убедиться, что под этой дорогой кожей нет «помощников». Никаких датчиков пульса, никаких стабилизаторов. Я хочу видеть, на что ты способен сам, без своей брони. Драко яростно рванул молнию. Звук разлетающихся зубцов металла эхом отразился от стен склада. Он содрал с себя куртку и швырнул её на сиденье, оставаясь в одной тонкой рубашке. Ночной ветер тут же впился в него сотнями ледяных игл. Рубашка, пропитанная потом после заезда, мгновенно остыла и неприятно липла к лопаткам. Драко стоял, расправив плечи, стараясь не дрожать, хотя холод пробирал до костей. Фурия-н подошел вплотную. Драко чувствовал жар, исходящий от него — этот контраст дезориентировал. Резко, без предупреждения, Фурия-н схватил его за талию. Драко вздрогнул от прикосновения горячих, сухих ладоней. Кожа рук противника была грубой, и Малфой физически ощутил, как мазут с чужих пальцев впитывается в дорогую ткань его рубашки. — Закрой глаза, — приказал Фурия-н. Его голос теперь вибрировал у самого уха Драко. — Еще чего... — Это часть твоего долга, Сильвер. Закрой. И не смей их открывать, пока я не позволю. Драко подчинился. Ощущение темной ленты, которая легла на глаза, было почти физически болезненным. Фурия-н затянул узел на затылке так плотно, что Драко почувствовал давление на висках. Лишившись зрения, он словно провалился в другой мир. Все остальные чувства обострились до предела. Он слышал всё: далекий гул города, плеск мутной воды о сваи, тяжелое дыхание Фурии-н и скрип подошв по бетону. — Зачем это? — Чтобы не дать твоему любопытству испортить вечер. Раздался сухой щелчок — Фурия снял шлем. Драко почувствовал его горячее дыхание, пахнущее мятой. В следующую секунду парень перешел в атаку. Он впился в губы Драко жестким, грубым поцелуем. В нем была только жажда обладания. Малфой опешил и начал яростно вырываться, упираясь ладонями в твердую грудь противника, но Фурия был сильнее. Он, не разрывая контакта, буквально снес Драко назад. Лопатки блондина с силой впечатались в шершавую стену склада. Чужие руки перехватили его запястья, вскидывая их над головой и прижимая к бетону стальной хваткой. Это было слишком грязно и слишком правильно. Драко дернулся последний раз, но Фурия-н навалился на него всем весом, блокируя любое движение. Наглый язык ворвался в его рот, заставляя захлебнуться стоном. Сопротивление медленно, горячей волной превращалось в капитуляцию. Пальцы Драко невольно расслабились. Когда Фурия-н чуть ослабил хватку, Малфой, вместо того чтобы сбежать, сам подался вперед, отвечая на поцелуй со злой, отчаянной страстью. Ответный порыв Драко, кажется, на секунду озадачил даже самого Фурию. Его хватка на запястьях Малфоя на мгновение ослабла, но лишь для того, чтобы смениться чем-то более собственническим. Одна рука Фурии-н скользнула вниз, отпуская руки Драко, которые тут же бессильно упали ему на плечи, и переместилась на затылок, зарываясь пальцами в платиновые пряди и фиксируя голову Малфоя. Драко больше не пытался вырваться. Напротив, он почти висел на своем мучителе, пальцы впились в жесткую кожу куртки на плечах Фурии-н, ища опору. Ткань рубашки на груди Драко окончательно промокла — теперь уже не от пота, а от влажного ночного тумана и тепла их тел. Фурия-н прервал поцелуй на губах, но не отстранился. Его губы, влажные и горячие, скользнули к челюсти Драко, а затем ниже — к натянутой жилке на шее. Он прикусил кожу, резко и ощутимо, заставляя Малфоя вскрикнуть и выгнуть спину, сильнее вжимаясь в холодный бетон склада. — Ты просил только закрыть глаза... — прохрипел Драко, теряя нить реальности. Его голос дрожал так сильно, что слова едва угадывались. — Именно, — Фурия опалил его ухо горячим дыханием, от которого по позвоночнику Малфоя рассыпались искры. — Закрыть глаза и подчиниться. А всё остальное ты принимаешь сам, Сильвер. Ты сам раскрыл рот. Ты сам подался навстречу. Ты жрал этот поцелуй, как голодная сука, так что не строй из себя невинность. Фурия-н снова впился в его губы, на этот раз глубже, грубее, сминая их так, словно хотел оставить клеймо. Его свободная рука спустилась к ремню Драко, но не стала его расстегивать. Вместо этого он плотно прижал Малфоя к стене, вжимаясь своим коленом в его пах, раздвигая ноги, чтобы показать как легко он может разбить вдребезги остатки гордости Малфоя. Парень начал двигаться. Медленно, изматывающе, он вжимался в Драко через слои одежды, доставляя парню желанное трение. Жесткая кожа его брюк терлась о тонкую ткань брюк Малфоя, играя и заставляя хотеть убрать эту ненужную ткань. С каждым движением Драко чувствовал, как внутри него всё скручивается в тугой, раскаленный узел. — Посмотри на себя, Сильвер, — прошептал Фурия-н, прижимаясь губами к его виску. — Ты ведь так стараешься быть правильным. Весь такой ледяной, недоступный... А сейчас ты дрожишь в моих руках, как побитая сука. Драко рванул головой, пытаясь отстраниться, но горячая ладонь Фурии-н мертвой хваткой вцепилась в его подбородок, заставляя замереть. — Ш-ш-ш... не дергайся. Ты ведь так хорошо справляешься, — голос Фурии-н стал вкрадчивым, почти нежным, и от этого контраста у Драко подкосились ноги. — Ты такой послушный, когда тебе закрывают глаза. Знаешь, как красиво ты выглядишь, когда не пытаешься ничего контролировать? Фурия-н намеренно замедлил темп, дразня, заставляя Драко самого невольно подаваться навстречу в поисках разрядки. — Да, вот так, — выдохнул Фурия-н, когда Малфой судорожно дернулся, ища тепла. — Хороший мальчик. Умница. Посмотри, как ты течешь для меня через эти свои дорогие брюки. Тебе ведь нравится, когда тебя так прижимают, верно? Когда за тебя решают, что ты будешь чувствовать? Драко задохнулся, из его груди вырвался надрывный, позорный всхлип. Слова Фурии-н вскрывали его сознание чище любого ножа. Эта похвала — грязная, неправильная — била в цель точнее, чем оскорбления. — Ты такой молодец, Драко, — Фурия-н впервые произнес его имя, и оно прозвучало как приговор. — Так сладко стонешь. Никто в твоем гребаном пансионе не знает, какой ты на самом деле... податливый. Только я. Ты только мой в этой темноте. Движения стали жестче, сильнее. Фурия-н больше не дразнил — он брал свое, вжимая Малфоя в бетонную стену. — Кончай для меня, — приказал он, и его рука на шее Драко сжалась чуть сильнее, перекрывая кислород и оставляя только чистый инстинкт. — Давай, покажи, как ты умеешь слушаться. Будь умницей. Кончай. Драко выгнулся дугой. Ослепительная вспышка удовольствия, смешанного с ядовитой сладостью этой похвалы, накрыла его. Он кончил, захлебываясь собственным криком, который Фурия-н заглушил коротким, властным поцелуем. Пальцы Драко судорожно впились в плечи противника, мазут с ладоней Фурии-н теперь был везде — на шее, на волосах, на испорченной белой рубашке. Фурия-н еще минуту держал его, давая отдышаться, чувствуя, как дрожат колени Малфоя. — Умница, — еще раз прошептал он, прежде чем резко отпустить его. — Ты заслужил этот отдых. Но помни: это не второе желание. Это просто начало твоего обучения. Холод доков ударил под дых мгновенно. Без поддержки Драко качнулся вперед, едва не упав на колени. Его сердце колотилось где-то в горле, а в ушах стоял невыносимый гул. — Не снимай повязку, пока не услышишь, что мой мотор затих. Если подглядишь — следующая встреча тебе точно не понравится. Рев двигателя разорвал тишину и начал удаляться. Драко стоял неподвижно, а в голове эхом отдавалось: «Хороший мальчик». Только когда гул затих, он потянул за узел. Лента упала на бетон. Вокруг не было никого. Только мутная вода и его «Змей». Драко коснулся своих губ — они саднили. На белой рубашке красовались темные отпечатки пальцев Фурии-н — четкие следы чужих рук на его ребрах и талии. Он медленно опустился на корточки, закрывая лицо руками. Липкая влага на белье и едкий запах мяты кричали о том, что теперь он полностью сломлен.