Slipstream Kiss

Коридоры пансиона, которые раньше казались Драко символом его статуса и безопасности, внезапно превратились в бесконечный стеклянный лабиринт. Шуршание мантий, эхо шагов по каменным плитам и приглушенные голоса студентов теперь не были фоновым шумом — они стали угрозой. Драко шел быстро, глядя строго перед собой. Его воротник был застегнут на все пуговицы, скрывая кожу, которая всё еще помнила жар чужих пальцев, но это не помогало. Ему казалось, что он идет голым. «Постарайся завтра не выдать нас... Поттер не любит секреты». Эта фраза пульсировала в висках в такт шагам. Фурия-н не просто знал, где Драко проводит дни — он буквально натравил его на Поттера, оставив Малфоя в состоянии тотальной уязвимости. Теперь любой взгляд Гарри ощущался как прикосновение к открытой ране. Драко свернул в менее людный переход, ведущий к библиотеке, и внезапно осознал, что дышит слишком часто. Паранойя липким слоем оседала на легких. Он чувствовал себя дичью, которую не просто поймали, а пометили и выпустили обратно в лес, чтобы понаблюдать, как она будет дергаться. Он наблюдает. Эта мысль была почти осязаемой. Фурия-н мог быть кем угодно: старшекурсником, преподавателем, случайным рабочим на заднем дворе. Он мог стоять за этой колонной. Он мог сидеть в том классе. Он мог быть прямо за спиной Драко сейчас, наслаждаясь тем, как безупречно выглаженная рубашка Малфоя скрывает внутренний крах. Драко остановился у окна, глядя на внутренний двор. Его пальцы судорожно сжали подоконник. Гордость, которую он так тщательно взращивал годами, рассыпалась. Вместо неё в груди поселилось нечто иное — темное, тягучее послушание, которое требовало оглянуться и найти своего хозяина среди толпы внизу. Он почувствовал себя загнанным в пастку. И самым страшным было то, что он сам закрыл за собой дверь в тот момент, когда закрыл глаза в переулке. Тень упала на пол рядом с ним. Драко вздрогнул, резко оборачиваясь и готовясь выплеснуть всю свою ярость и страх на того, кто посмел подойти так тихо. Драко резко развернулся, и его рука сама собой сжалась в кулак. В голове набатом била одна мысль: «Это он». Но перед ним стоял не тот, кто должен. — Оу, полегче, Драко. Ты выглядишь так, будто готов вцепиться в глотку любому, кто просто на тебя посмотрит. Теодор Нотт. Он стоял, прислонившись к стене, и на его лице блуждала та самая самоуверенная, приторная улыбка, которой он последние пару месяцев пытался пробить ледяную стену вокруг Малфоя. Тео всегда считал себя достойным кандидатом на роль «особо приближенного», и его навязчивость порой граничила с одержимостью. Драко медленно выдохнул, заставляя плечи опуститься, но внутри всё продолжало вибрировать от ярости и паранойи. — Нотт. Тебе не говорили, что подкрадываться к людям в пустых коридорах — дурной тон? — голос Драко был холодным и режущим. — Тебе не говорили, что стоять у окна с таким видом, будто ты планируешь прыгнуть — это дурно для репутации? — Тео сделал шаг вперед, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство Драко. — Ты сегодня какой-то... зажатый. Даже больше, чем обычно. Тео протянул руку, намереваясь коснуться плеча Драко, и тот уже был готов отпрянуть, когда в голове вспыхнуло предостережение Фурии-н. Он наблюдает. Если этот незнакомец сейчас видит его сквозь камеры, через окна или из тени гобеленов, то пусть видит всё. Пусть смотрит, как кто-то другой пытается коснуться того, что он вчера так властно присвоил себе. Драко вдруг ощутил дикий, почти истерический азарт. Это была его маленькая месть за вчерашнее подчинение. За то, что его заставили умолять. Вместо того чтобы отшатнуться, Драко замер. Он медленно поднял взгляд на Тео, позволяя своим векам чуть опуститься, скрывая страх за маской томного безразличия. — Зажатый, говоришь? — Драко чуть склонил голову набок, и на его губах появилась едва заметная, ядовитая полуулыбка. — Возможно, выходные выдались слишком... насыщенными. Тео, явно не ожидавший такой реакции, замер. Его пальцы все-таки легли на плечо Малфоя, и на этот раз Драко не дернулся. Напротив, он медленно сократил дистанцию, заставляя Нотта чуть выпрямиться от неожиданности. — У меня есть пара билетов в закрытый клуб на следующую пятницу, — голос Тео стал тише, в нем прорезались интимные нотки. — Никаких лишних глаз. Я мог бы помочь тебе расслабиться, Драко. Ты ведь знаешь, что я давно этого хочу. Драко смотрел на него, а видел зеркальный визор шлема. Ему было противно. Касание Тео было слабым, неуверенным по сравнению с той стальной хваткой на талии, которая до сих пор ощущалась фантомной тяжестью. Но Драко продолжал играть. Он позволил себе скользнуть взглядом по губам Тео, зная, что если Фурия-н сейчас смотрит, то он наверняка сжимает кулаки. — Закрытый клуб? — Драко сделал еще полшага вперед, почти касаясь своей грудью груди Нотта. — Звучит... заманчиво, Тео. Я подумаю над твоим предложением. Возможно, мне действительно не хватает компании того, кто не боится подходить так близко. Он протянул руку и тонкими пальцами поправил воротник на рубашке Нотта, намеренно задевая кожу его шеи. Тео прерывисто вздохнул, его зрачки расширились от внезапного триумфа. Он уже поверил, что лед тронулся. А Драко в этот момент кожей чувствовал, как стены коридора буквально сжимаются вокруг него. Он играл со смертью, стоя в этом светлом проходе. Каждое слово, каждый жест был брошен в пустоту — туда, где, по его убеждению, затаился его настоящий хозяин. — Ты сегодня сам не свой, — прошептал Тео, окончательно теряя голову и пытаясь притянуть Драко к себе за талию. — Я просто решил перестать быть таким скучным, — Драко мягко, но твердо перехватил его руки и отстранился, сохраняя на лице выражение обещающей недосказанности. — До пятницы еще далеко, Тео. Посмотрим, заслужишь ли ты мое внимание. Он развернулся и пошел прочь по коридору, чувствуя на своей спине тяжелый взгляд Нотта. Но куда сильнее был другой взгляд — невидимый, обжигающий затылок холодным пламенем. Драко шел и ждал, что вот-вот за углом его перехватят, вдавят в стену и накажут за этот дешевый спектакль. И, к своему ужасу, он понимал, что хочет этого наказания больше всего на свете. *** Ожидание оказалось самой паршивой формой пытки. Идя по коридору учебного корпуса, и каждый его шаг по отполированному паркету отдавался в голове сухим, бесящим стуком. Он был на взводе. Ждал, что сейчас из-за поворота выйдет он, швырнет его в пустую аудиторию и вдолбит в голову, чьи руки вчера сжимали его. Но коридоры были стерильно чистыми. Весь день превратился в бессмысленный марафон тишины. На лекции по макроэкономике Драко не мог сосредоточиться на графиках. Он вздрагивал каждый раз, когда открывалась дверь, и тут же злился на самого себя за эту реакцию. Он сканировал взглядом спины студентов, выискивал знакомый разворот плеч, но пансион жил своей обычной, тошнотворно предсказуемой жизнью. — Малфой, ты ручку сейчас сломаешь, — бросила Пэнси, не отрываясь от своего планшета. Драко опустил взгляд. Он сжимал дорогой «Parker» так сильно, что костяшки побелели, не контролируя чистую, концентрированную злость, которая жгла изнутри. — Завали, Пэнс, — процедил он, откидываясь на спинку стула. К вечеру паранойя окончательно сменилась глухим раздражением. Он чувствовал себя законченным кретином. Весь этот спектакль с Тео, все эти томные взгляды и касания — ради чего? Если Фурия-н видел это, почему он молчит? Если он действительно наблюдает, то почему позволяет Драко так безнаказанно играть в независимость? «Наблюдает он, конечно. Сказочник хренов», — Драко со злостью захлопнул крышку ноутбука в конце последней пары. Его выставили дураком. С ним поиграли в «хозяина», приручили за одну ночь, а теперь просто выкинули обратно в обычную жизнь, как надоевшую игрушку. Хуже всего было то, что Поттер тоже испарился. Никаких провокаций в столовой, никаких тяжелых взглядов. Он просто существовал где-то на периферии, лишая Драко даже возможности сорвать на нем злость. Когда Драко наконец вернулся в свою комнату и запер дверь, его руки дрожали. Он сорвал с себя галстук, швырнув его в угол, и подошел к зеркалу. Расстегнул верхние пуговицы рубашки, глядя на свое отражение с нескрываемым презрением. На бледной коже не осталось следов, и это бесило больше всего. Память о вчерашнем давлении была слишком четкой, слишком реальной, чтобы вот так просто раствориться в тишине воскресного вечера. Фурия-н не просто проигнорировал его выходку с Ноттом. Он сделал кое-что похуже — он оставил Драко вариться в собственном соку. Заставил его сомневаться в ценности того, что произошло в переулке. Вчерашнее подчинение, которое казалось Драко триумфом, теперь выглядело как обычный пьяный эпизод, о котором вторая сторона уже и не помнит. Драко лег на кровать прямо в одежде, глядя в высокий потолок. Ожидание тянулось, как густая смола. Он чувствовал себя не просто загнанным в ловушку — он чувствовал себя идиотом, который сам запер за собой дверь, когда закрыл глаза в ту ночь. Понедельник тянулся, как застывающая смола. Драко казалось, что он не живет, а отбывает срок. Каждый урок, каждый звонок и каждая случайная фраза однокурсников вызывали в нем приступ глухой, чешущейся под кожей ярости. Он ждал. Он всё еще ждал, что небо рухнет ему на голову, но оно оставалось чисто-голубым и равнодушным. Ближе к десяти вечера, когда тишина в комнате стала совсем невыносимой, Драко решил спуститься вниз. Ему нужно было движение, холодный воздух или просто смена декораций. Он шел по длинному переходу между жилым блоком и библиотекой — месту, которое в этот час превращалось в темный, гулкий туннель. Поттер возник из ниоткуда. Он не вышел навстречу, не окликнул. Он просто обнаружился там — стоял в глубокой нише у высокого окна, наполовину скрытый тяжелой портьерой. Гарри не читал, не смотрел в телефон. Он просто стоял в темноте, глядя на то, как лунный свет ложится на старые плиты пола. Драко непроизвольно замедлил шаг. Сердце сделало тяжелый, болезненный кувырок и застряло где-то в основании горла. Он хотел пройти мимо, не поворачивая головы, но ноги словно налились свинцом. — Знаешь, Малфой, — голос Поттера разрезал тишину коридора, как бритва. Он был негромким, лишенным привычной школьной неприязни, и от этого звучал в разы опаснее. — Я всегда думал, что у тебя вкус получше. Драко замер. Он медленно обернулся, чувствуя, как по спине пробежал ледяной разряд. Поттер наконец оттолкнулся от стены и сделал шаг в полосу света. Его лицо было спокойным, почти безжизненным, но глаза... глаза блестели слишком ярко. — О чем ты, Поттер? — Драко заставил свой голос звучать ровно, хотя внутри всё дрожало. — Решил поучить меня стилю поздним вечером? Гарри усмехнулся. Это была не улыбка, а короткое, злое движение губ. Он медленно сократил дистанцию, останавливаясь так близко, что Драко почувствовал запах его парфюма — чего-то резкого и холодного. — О Нотте, — выдохнул Поттер прямо ему в лицо. — Твое вчерашнее шоу в коридоре. Тот момент, когда ты позволил ему касаться своего воротника... когда ты так отчаянно пытался изобразить интерес. Драко почувствовал, как кровь мгновенно отлила от лица, оставляя его мертвенно-бледным. Он почувствовал себя так, словно его ударили под дых. Поттер видел. Поттер знал. Но самое страшное было в том, как он об этом говорил. — Ты следил за мной? — прошипел Драко, пытаясь вернуть себе хотя бы крупицу превосходства. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Тебе настолько нечем заняться, Поттер? — Следил? — Гарри склонил голову набок, изучая лицо Драко с такой дотошностью, словно видел его впервые. — Нет, Малфой. Просто в этом пансионе стены имеют уши. А у некоторых людей — очень хорошее зрение. Он сделал еще полшага вперед, вынуждая Драко почти вжаться спиной в холодный камень стены. — Это выглядело дешево, — Поттер понизил голос до шепота, и Драко почувствовал, как у него подкашиваются ноги. — Слишком много стараний для такого посредственного зрителя, как Тео. Ты ведь не ему это показывал, верно? Ты играл на камеру. Только вот незадача... Кое-кто другой может счесть это неуважением. К правилам. К нему самому. Драко почувствовал, как его мир окончательно дает трещину. Упоминание «правил» и этот тон... это не был Поттер-соперник. Это был человек, который стоял по ту сторону занавеса. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — Драко попытался оттолкнуть его, но Поттер даже не шелохнулся. Он был как гранитная скала. — Имею, — отрезал Гарри. Он протянул руку — медленно, давая Драко время отшатнуться, но тот словно оцепенел. Кончики пальцев Поттера едва коснулись воротника рубашки Драко, там же, где пару днем назад касался его Фурия-н. — Будь осторожен, Сильвер. Твои попытки вызвать ревность выглядят как капитуляция. Ты так боишься быть забытым, что готов продаться первому встречному, лишь бы привлечь внимание того, кто вчера оставил тебя в темноте. Поттер на мгновение задержал руку у его шеи, и Драко показалось, что он сейчас задохнется от смеси ужаса и запредельного, болезненного узнавания. А затем Гарри просто убрал руку и прошел мимо, не оборачиваясь. Его шаги затихли быстро, а Драко так и остался стоять у стены. Его трясло. Мелко, неуправляемо. Он осознал две вещи. Первое: Фурия-н не блефовал, за ним действительно следят. Второе: Поттер явно не просто зритель в этой ситуации. И это значило, что та бездна, в которую он падал всё это время, оказалась гораздо глубже, чем он мог себе представить. Драко так и остался стоять у стены, слушая, как шаги Поттера затихают в конце перехода. В груди всё ходило ходуном. Сильвер. Это имя, сорвавшееся с губ Поттера, стерло последние границы. Теперь это не было тайной ночного аэродрома. Это стало реальностью здесь, в чинных коридорах пансиона. Поттер не просто знал — он смаковал каждое слово, он ударил по самому больному, обвинив Драко в дешевой попытке вызвать ревность. И самое паршивое — он был прав. Драко оттолкнулся от стены и медленно пошел к себе. Его охватило странное оцепенение. Гнев, который кипел в нем весь день, вдруг выгорел, оставив лишь пустоту и ледяное понимание: он в ловушке. Но эта ловушка не была сделана из стен или камер. Она была внутри него самого. Он вошел в свою комнату, не зажигая верхний свет. В тусклом сиянии луны, пробивавшемся сквозь незашторенное окно, его спальня выглядела чужой. Драко откинулся назад на кровати, накрыв глаза рукой. Перед мысленным взором снова и снова всплывал Поттер — то, как он стоял в тени, его спокойствие, его уверенность. И та фраза Фурии-н про то, что Поттер не любит секретов. В голове начали складываться детали, которые Драко раньше отказывался замечать. Поттер всегда был рядом. На трассе, в библиотеке, в столовой. Он всегда наблюдал. Но если вчера в переулке был не он... то кто? И почему Поттер говорит так, будто имеет право судить Драко за его «послушание»? Это не было преследованием. Это была игра на выбывание, где правила менялись на ходу. Фурия-н не следил за ним буквально — ему это было не нужно. Он просто знал Драко. Знал, что тот не выдержит тишины. Знал, что тот попытается взбрыкнуть, используя Тео. И Поттер был лишь инструментом, чтобы донести одну простую мысль: «Я всё вижу даже тогда, когда меня нет рядом». Раздражение на «исчезнувшего» кукловода сменилось тяжелым, тягучим чувством. Он понял, что завтра ему придется снова встретиться с Поттером. И на этот раз он не позволит Гарри диктовать условия. Если они оба в этой игре, то Драко заставит его вскрыться. Он заснул только под утро, и во сне ему чудился запах бензина, перемешанный с холодным, мятным дыханием.