Идеальный порядок вещей

Прошло три дня после визита Леви. Селин ходила по квартире и не узнавала её. Пол блестел. Странно, но когда он блестит, на него хотелось смотреть и смотреть. Вымытые окна пропускали столько света, что Селин впервые заметила, что у неё, оказывается, зеленый диван. Хотя она думала, что он серый. Плита на кухне сияла, как хирургический инструмент. Холодильник перестал издавать странные звуки (оказалось, он был просто заставлен коробками). Даже плесень в чашке исчезла, будто её никогда и не было. Это пугало. Но больше всего пугало другое: Селин поймала себя на том, что ей это нравится. Она подошла к мольберту и замерла. Краски лежали ровными рядами. Кисти стояли по размеру. Палитра была вымыта до скрипа. И на этой идеально чистой палитре лежала записка. Аккуратным, почти каллиграфическим почерком: «Пыль — враг художника. Протирайте холсты раз в три дня. Тряпки только с микрофиброй. Остальное — преступление. Л. Аккерман P.S. Кофе в чашке остывает за 15 минут. Пейте быстрее». Селин фыркнула и сунула записку в карман. Просто три дня назад рука не поднялась выкинуть её. Через пару дней её любимая кисть для тонких линий безнадежно засохла. — Твою ж мать, — простонала Селин, глядя на окаменевший ворс. — Как? Почему? Я же мыла... кажется. В магазин для художников ехать было лень, а ближайший хозяйственный супермаркет находился через дорогу. Селин натянула первое попавшееся платье и поплелась за кистью. Она нашла стенд с товарами для творчества за пять минут. Кисти, холсты, краски. Всё здесь было знакомо. Но когда она уже собралась на кассу, взгляд упал на соседний отдел, который гласил: "Чистота — залог здоровья". Швабры. Тряпки. Вёдра. Бутылки с разноцветными жидкостями. Губки. Щётки. Всё это было разложено с пугающей системой — по цветам, по назначению, по степени абразивности. Даже по размеру. Селин застыла. Она понятия не имела, для чего нужна розовая тряпка, если есть синяя. И почему на одних швабрах написано «универсальная», а на других — «профессиональная». Чем они отличаются? Размером палки? — Заблудились? Голос раздался прямо над ухом. Это было так неожиданно, что Селин подпрыгнула и едва не смахнула со стеллажа пирамиду из губок. Рядом стоял Леви. Она окинула его взглядом с головы до ног. На нем была чёрная футболка, тёмные, идеально выглаженные джинсы и невозмутимое лицо. «Кто вообще гладит джинсы?!» — задалась вопросом Селин. В его руках была корзина, доверху заполненная бутылками с чистящими средствами. У Леви был вид человека, пришедшего за своими обычными покупками. — Вы? — выдохнула Селин. — Я, — спокойно ответил Леви. — Живу здесь. Ну, не здесь, а в этом районе. Он окинул взглядом её растерянную фигуру перед стендом со швабрами. — Ищете что-то конкретное или просто любуетесь геометрией полок? — Мне... — Селин запнулась. — Мне кисть нужна. Я за кистью. — Кисти в том отделе, — Леви махнул рукой назад, даже не обернувшись. — А вы стоите здесь. Значит, вам что-то нужно здесь. Селин почувствовала, как краснеет. — Я просто... смотрю. — На швабры. — Да. — Просто смотрите на швабры. — Да! Леви моргнул. В его глазах мелькнуло что-то опасное. Кажется, это был юмор. — Ну и как вам ассортимент? — спросил он тоном искусствоведа на вернисаже. — Вот эта, например. — Он указал на швабру с синей насадкой. — Обычный потребитель возьмёт её, потому что синий — цвет спокойствия. Но профессионал знает: у неё слабое крепление, через месяц отвалится. А вот эта, серая, — он перевёл палец на соседнюю, — с телескопической ручкой и поворотным механизмом. Она дороже, но окупается через три уборки. Селин смотрела на него так, будто у швабры выросла ещё одна ручка. — Вы сейчас серьёзно? — Я всегда серьёзно. — Вы читаете лекцию по швабрам. — Я делюсь опытом. Хотите тест-драйв? — Чего? — Ну, подержать немного в руке. — Он снял с полки серую швабру и протянул ей. — Почувствуйте баланс. У неё идеальный центр тяжести. Селин машинально взяла швабру. Та и правда лежала в руке удивительно удобно. — Ого, — сказала она. — Видите? — Леви одобрительно кивнул. — У вас хороший хват. — Это комплимент? — Это наблюдение. Он забрал у неё швабру и аккуратно повесил обратно. Потом достал из корзины бутылку с ядовито-зелёной жидкостью. — А это, — он повертел бутылку перед её носом, — средство для стёкол. Ваши окна, кстати, в ужасном состоянии были. Вы их вообще мыли когда-нибудь? — Я... на них же не видно... — Не видно, потому что они грязные. Если их вымыть, станет видно. Логика. Селин сложила руки на груди. — Слушайте, Леви. Я понимаю, что для вас чистота — это смысл жизни. Но некоторые из нас живут в творческом беспорядке, и это нормально. — Творческий беспорядок — это когда краски разбросаны, но кисти вымыты. — Леви говорил спокойно, будто объяснял таблицу умножения. — У вас было наоборот. Краски по полочкам, кисти грязные. Это не творческий беспорядок. Это хаос. — А вы, значит, эксперт по творчеству? — Я эксперт по порядку. А порядок, — он посмотрел ей прямо в глаза, — это когда всё на своих местах. И ваши кисти не на месте. Я бы их вымыл, но не успел. Селин нахмурилась. — Вы... вы хотели вымыть мои кисти? — Вы моете их неправильно. Ворс портится. — Леви пожал плечами. — Но теперь у меня есть ключ. — Что? — Я же в прошлый раз вам это говорил. Не услышали, видимо. Хистория, ваш менеджер, оплатила абонемент на месяц. Генеральная уборка, поддерживающие визиты, всё такое. — Он говорил абсолютно будничным тоном. — И дала ключ. На случай, если вы заблокируетесь внутри и решите устроить очередной хаос. Или если кисти будут сохнуть неправильно. — Вы шутите? — Тц. — Леви коротко цыкнул. — Я никогда не шучу про уборку. — Но... у вас же была уборка! Всё чисто! Идеально! — Именно поэтому. — Леви говорил спокойно, будто объяснял ребёнку, почему надо чистить зубы. — Если не контролировать, вы снова утонете в пыли и плесени. — Я не тону в плесени! — Ваша чашка тонула. Я видел. Селин закрыла рот. — Запомните, поддерживающая уборка, — повторил Леви. — Буду приходить и проверять. Чтобы вы не успели нарастить новый археологический слой. — И мыть кисти, если я забуду? — Только если они будут сохнуть неправильно. Ворс портится. — Даже ночью? Леви чуть заметно повёл плечом. — У меня ключ. И бессонница. Селин смотрела на него и пыталась понять, издевается он или говорит правду. Но лицо Леви было абсолютно непроницаемым. — То есть вы можете заявиться ко мне в три часа ночи, чтобы проверить, как сохнут кисти? — Могу. — Леви помолчал. — Но не обязательно. Если вы будете хорошо следить за ними. — Леви Аккерман, вы невыносимы. — Я знаю. — Он чуть заметно усмехнулся. — Идёмте дальше. Я ещё не показал вам губки, которые идеально подойдут для холстов. Он развернулся и пошёл в глубь отдела. Селин пошла за ним, чувствуя, как внутри разливается странное тепло, совершенно неуместное в отделе хозтоваров, и как ловко он её обставил. Они проторчали в магазине целый час. Леви рассказал ей про типы микрофибры, чем различается раздельное волокно, полиэстер, полиамид. Про то, почему обычные губки убивают краску, и как правильно сушить кисти, чтобы они служили годами. Селин слушала и ловила себя на том, что ей правда интересно. Когда она набрала полную корзину тряпок, щёток и каких-то непонятных приспособлений для мытья труднодоступных мест, Леви одобрительно кивнул. — Хороший выбор. — Это всё вы выбрали. — Я только советовал. Решение принимали вы. Они подошли к кассам. Селин полезла за картой, но Леви вдруг протянул кассирше свою. — Я оплачу. — Что? — Селин уставилась на него. — С какой стати? — С такой, что вы купили половину того, что я вам посоветовал. Если это окажется фигнёй, я буду чувствовать вину. А я не люблю чувствовать вину. — То есть вы платите, чтобы не чувствовать вину? — Да. Кассирша с интересом переводила взгляд с одного на другого. — Молодой человек, с вас две триста. Леви приложил карту. — Леви, это... — Селин не знала, что сказать. — Спасибо. — Не за что. — Он забрал чек, аккуратно сложил его пополам и убрал в карман. — Пыль протирать раз в три дня. Не забывайте. Он развернулся и пошёл к выходу. — Леви! Он обернулся. — А записка... — Селин запнулась. — Записка про кофе. Откуда вы знали, что я пью кофе? Леви помолчал немного и ответил: — На столе тогда стояла кружка. Кофе был свежий. Значит, вы пьёте его утром. А остывает он за пятнадцать минут. Вы его не допили. Значит, отвлеклись на работу. Он говорил это так просто, будто описывал погоду. — Вы очень наблюдательный, — сказала она. — Я очень внимательный. Это разные вещи. — И в чём разница? Леви чуть склонил голову, будто раздумывая, стоит ли объяснять. — Наблюдательный замечает детали. Внимательный их запоминает и использует. Он немного помолчал и добавил: — Ваш кофе был с корицей. Я запомнил. Леви вышел из магазина, оставив Селин стоять с корзиной в руках и дурацкой улыбкой на лице. Кассирша вздохнула: — Девушка, таких мужчин надо забирать сразу. Пока не расхватали. — Он просто... — Селин мотнула головой. — Он просто говорил про кофе. — Ага. И про ключ. И про три часа ночи. Я всё слышала. Селин покраснела и быстро пошла к выходу. Дома, разбирая пакеты, она нашла на дне маленькую бутылочку средства для стёкол, которую не покупала. К ней скотчем был приклеен стикер: «Подарок. Ваши окна меня бесят. Л.А.» Селин рассмеялась. А потом вспомнила про абонемент. И про ключ. И про три часа ночи. — А ведь он правда может зайти в три часа ночи, — прошептала она. — Боже. И снова улыбнулась.