Девочка-война

Я даже не помнила как уснула в этот вечер. Спала долго, почти без снов. Проснувшись, лампа на столике все так же горела, а сколько времени, я не знала. Может, еще ночь? Я встала, спать больше не хотелось. Сильно хотелось есть. Я умыла лицо, осторожно вышла. В коридоре горел свет, где-то далеко слышны были шаги и разговоры: значит, уже утро. Я тихо, медленно прошлась по коридору. Везде закутки и двери. Случайно наткнулась на украинского солдата. Он неодобрительно на меня посмотрел: — Ты что тут делаешь? — Я очень хочу есть.. Дайте мне пожалуйста немного поесть. И сколько времени? — тихо сказала я. Он взглянул на часы: — Пятнадцать минут десятого утра. А есть... Потом. У меня кружилась голова от голода. Потом? Почему? А хотя, все логично. Я в плену, а значит меня можно и заморить голодом... — Где Зеленский? — спросила я. — У себя. Зачем он тебе? — грубо ответил солдат. Я покачала головой, не зная, что отвечать. Солдат сказал: — А, да , пан президент с утра еще сказал что можешь ходить по помещению... выхода ты и так не найдешь. Но зато хоть увидишь, в каких условиях живем мы из-за твоей страны! Я была удивлена , но это хорошо что мне не придётся сидеть в комнате. Теперь мне разрешено ходить по подземному укрытию. Я не хотела сидеть в комнате, там вообще с ума можно сойти. Но очень хотелось есть... У меня была слабость, и я тихо сказала: — Спасибо.. Но я очень хочу есть. Несмотря на то что я пленная, я тоже чувствую голод. Он кивнул, и раздраженно сказал: — Чуть позже. Я ушла. Вернулась в комнату, но дверь не закрыла. Вспомнила вчерашний вечер. Мне было так хорошо... Хотя, такого не должно было быть! Мне не должно было это нравиться! Но я для себя уже не скрывала, что я хочу Зеленского. Через какое-то время зашел какой-то другой солдат, и поставил передо мной стакан с чаем, кусок черного хлеба и небольшую тарелку с гречкой. Я тихо сказала: — Спасибо... Когда он вышел, я тут же схватила тарелку. Каши было немного, и я съела ее очень быстро. Потом схватила хлеб. Он был немного сухой. Я ела его маленькими кусочками, чтоб не съесть все слишком быстро, как кашу. Выпила чай. Я никогда ещё не чувствовала такого голода. Доев и допив то что мне дали, я поняла что утолила голод совсем немного. Но другого выхода просто нет, больше мне не положено... Через полчаса я вышла. Шла, осторожно осматриваясь. Вдруг, за поворотом, услышала разговор Зеленского с каким-то солдатом. Зеленский говорил: — Ну, поездка в Германию у меня будет недолгой. Через три дня уже буду здесь. А, да, по поводу девки я все сказал. Не лезть к ней, а бить в случае неповиновения. Я встала так, что меня не было видно. Отошла подальше. Когда солдат ушел, я подошла к нему. Зеленский был одет в футболку и брюки цвета хаки. Посмотрел на меня. Я спросила: — Ты уезжаешь? Он тут же ответил, достаточно резко: — А ты подслушиваешь разговоры? — Нет.. — встревоженно отвечаю я, — я случайно услышала. —Да, уезжаю. В Германию. — Ты.. вернешься сюда? — спросила я. — Конечно, ну не останусь же я жить в Берлине! — недовольно ответил мне Зеленский. Я имела в виду, вернется ли он именно сюда, а не в Украину. Но не стала больше спрашивать. Просто вдруг положила руки на его бедра: — Подожди... Он резко убрал мои руки со своих бёдер, отошел, жестко отвечая: — Отстань, мне надо идти! Но я сделала шаг к нему, обняв его, и потянулась к его губам. Он был раздражен, и схватив меня за плечи , оттолкнул в сторону: — Мне некогда! Пошла вон, сучка! Я посмотрела на него с непониманием и обидой. Быстро развернулась и ушла. Почему он так сделал? Вчера вечером он так бы не сказал... он по сути вчера изнасиловал меня, он так сильно меня желал... Но может у него и правда нет времени? "Ладно... когда он вернется, я ему покажу, что такое — хотеть... " — решила я. Три дня без Зеленского шли долго. Я ждала его, как бы странно это ни звучало. А вот наши посчитали меня предательницей... Вскоре они узнали про убийство Короленко, и решили что украинцы не похитили меня, а я сама с ними бежала. Наши решили что я перешла на сторону ВСУ и сдала им Короленко. Наш полковник сидел в блиндаже и говорил с капитаном Федорцовым: — Ну как же так... дочь полковника Олегова, Настя. Всегда такая смелая, такая... патриотка. Что ее заставило перейти на сторону Украины? Федорцов резко ответил: — Забудьте, товарищ полковник. Мразью оказалась — незачем ее вспоминать. Или там грохнут, или мы. Но полковник жестко ответил: — Нет, ты не прав! А что я скажу ее отцу? Это же ужасное горе, это позор! Как же быть... — и он, в отчаянии закрыл лицо рукой. Теперь наши считали меня предателем родины. Хорошо что я этого не узнала, иначе я бы умерла от стыда. Но ведь я не предавала Родину! И никогда бы такого не сделала. Зеленский приехал из Германии как и сказал, через три дня, около одиннадцати вечера. Я узнала об этом от проходящих за дверью моей комнаты солдат. Мое сердце дрогнуло, а мои женские органы стали влажными, когда я подумала о том, что сегодня сделаю... Я вышла из комнаты и дошла до его комнаты. Осторожно нажала на ручку двери, она была открыта. Вошла внутрь. Полумрак, только на столе горит небольшой светильник. Зеленский лежал на кровати, одетый в свою привычную черную одежду. Приехав, он даже не раздевался. Он лежал на спине с закрытыми глазами. Я подошла ближе. Услышав мои шаги он слабо пошевелил рукой, и приподнялся. — Ты что тут делаешь? — недовольно спросил он, а его голос был каким-то не таким... — Я к тебе. Знаешь, как я скучала все эти три дня? — тихо ответила я, садясь на край кровати. Зеленский смотрел на меня, как будто не понимал что происходит. И тут я поняла, что он под кайфом. Зрачки его глаз были расширены, уголок рта слегка дрожал, и время от времени он облизывал губы. Сомнений не было: кокаин. — Скучала? — он усмехнулся, — не верю. Я смотрела на него понимая, что с каждой секундой мое желание становится сильнее. Я медленно встала, а затем залезла на кровать полностью, скинув туфли на пол. Села рядом с ним. Он смотрел удивленно, но ничего не говорил. Потом молча лег обратно, закрыв глаза. Я посмотрела на него, и поняла что уже не могу с собой совладать. Я подняла его футболку, и приникла губами к его телу, оставляя быстрые поцелуи на его груди, животе, плечах. Он явно не ожидал такого. — Ты чего? — раздражённо спросил он, пытаясь меня оттолкнуть. Я ничего не ответила, продолжая целовать его, изливая всю свою страсть. Затем коснулась губами низа его живота, заставив вздрогнуть. Он схватил мои волосы: — Оставь меня в покое... — дрожащим шепотом. — Прости, но не могу... — так же ответила я, и потянула молнию его брюк. Мои руки дрожали от сильнейшего возбуждения, но я быстро расстегнула его брюки, и сняла их наполовину. Он сам был возбужден от моих действий, несмотря на то что просил меня уйти. Затем я спустила его бельё, и мое сердце забилось чаще. Я хотела сделать это прямо сейчас... Я быстро обхватила его бедра руками, легла между его ног. — Не надо, пожалуйста... — произнес он, но не договорил. Его просьба сорвалась на глухой стон, потому что я взяла рукой его член и стала ласкать его языком. Я облизывала кончиком языка его головку, ласкала, целовала, заставляя его стонать. — Ахххх.. Ты с ума сошла, сучка... — прерывающимся шепотом произнес Зеленский, сжимая простынь руками. Я оторвалась всего на секунду, сказала ему: — Я хочу сделать тебе приятно... И снова стала облизывать его член, гладя в то же время его по бедру. — У тебя это получается... — еле сдерживая стоны, ответил Зеленский, — не останавливайся... Я усмехнулась, и продолжила ублажать его. То что я делала, приносило мне самой сильное удовольствие. Я была очень сильно возбуждена... Я взяла его орган в рот уже наполовину, и стала сосать. Зеленский изогнулся и застонал, сжимая простыни. Я продолжила. Взять слишком глубоко у меня не получалось, но он не настаивал. Я вдруг взглянула на него. Зеленский тяжело дышал, руки были сжаты в кулаки и сжимали одеяло, глаза были закрыты, а все тело напряжено. Я оторвалась от него, и стала ласкать рукой, двигая его крайнюю плоть. Он приподнимал бедра навстречу моей руке, кусал губы, а иногда не сдерживался и стонал, что просто срывало у меня крышу... Я, держа рукой его орган, наклонилась и скользнула языком под крайнюю плоть, вылизывая там и собирая его смазку. От таких ласк он дернулся, изогнулся и громко застонал: — Аааххх.... Чёртова девочка, что ж ты делаешь! Ааахх... ещё!.. Это просто лишило меня разума. Я усилила движения языком, а он просто изгибался на постели, хватая руками простыни, а потом мои волосы. Его дыхание стало хриплым, прерывистым, а из горла все чаще вырывались сладкие стоны, иногда прерываемые ругательствами от сильнейшего наслаждения. Я продолжала ласкать Зеленского, гладя его дрожащие бедра. Я наслаждалась его вкусом, стонами, да и вообще сама ситуация сводила меня с ума. Я ненадолго прервалась, а потом снова стала ублажать его, облизывая то нежно, то интенсивно. Он выгнулся, сжимая одеяло, и глухо застонал: — Ааахх... девочка.. хорошо как... Его слова возбуждали меня. Я продолжала. Я сосала его член, потом облизывала головку, потом сладко целовала... Зеленский стонал и вздыхал, он был сильно напряжен, и похоже уже был близок к оргазму. Время от времени я смотрела на него, любуясь им. Минуты через две он сжал простынь сильнее, и хрипло произнес: — Чёрт... не могу больше... Я только крепче сжала его бедра, чтоб он меньше вертелся, и стала ласкать его интенсивнее и быстрее. Он больно схватил меня за волосы, и издав громкий стон, кончил в мой рот. Его густая, чуть соленая белая жидкость полилась ко мне в рот. Ее было много, и она показалась мне безумно вкусной. Когда он кончил, его тело все еще слегка дрожало. Я отстранилась, пока еще не глотая. Смотрела на него... Он тяжело дышал, приоткрыв глаза. Я, глядя прямо на него, сделала большой глоток и потом облизала свои губы. — О Господи.. Девочка, как же было хорошо... — тихо, дрожащим голосом сказал он, откинувшись на постель. Я слизала остатки его жидкости, надела обратно его брюки, и мягко улыбнулась, проводя рукой по его плечам. — Ты сладкий... я так давно мечтала об этом. — нежно сказала я. Зеленский слабо кивнул и тихо сказал: — Иди к себе... Я хочу спать. Я встала. Мое сердце сильно билось, и я сама тоже дрожала от возбуждения. Вернувшись в свою комнату, я удовлетворила себя несколько раз. А он уснул сразу, даже не раздеваясь и не ложась под одеяло. У него был двойной кайф: от кокаина и от моего языка.. Я наконец получила настоящее удовольствие, удовлетворив его таким способом. И самое печальное, что мне, русской военнослужащей, не было стыдно...