Девочка-война

Я лежала с ним в постели, но потом Зеленский чуть приподнялся, и глядя куда-то в сторону стола с документами, сказал мне: — Свободна, можешь идти в свою комнату. Я уже стала засыпать, прижавшись к нему, но когда он это сказал, я была удивлена. Теперь я думала что смогу спать с ним... — Милый, я думала что мы теперь будем спать вместе... — растерянно сказала я, присев в кровати. — Нет. Я сейчас не буду спать, у меня есть еще дела. Поэтому одевайся и иди к себе. — Спокойно, но твердо сказал Зеленский. Я вздохнула. Спорить с ним — опасно и бесполезно, и я стала одеваться. Сначала нижнее белье, потом платье. Пригладила волосы. Он тоже оделся, и встал с кровати. Я подошла к нему и обняла еще раз. Не хотела уходить, мне хорошо с ним... Обняв Зеленского, я тихонько сказала: — Завтра я хочу так же... Ты мне нужен. После этих слов я нежно поцеловала его в шею, а он вздохнул от моих прикосновений, но ничего не ответил. Уже стоя у двери я улыбнулась и сказала: — Спасибо, милый. Я уже открыла дверь и взялась за ручку, как он сказал: — А, да, завтра ты все нам рассказываешь. И не пытайся что-то скрыть, это бессмысленно. — Я скажу все что знаю. Не сомневайся, Владимир. — Мягко и уверенно сказала я, и вышла из его комнаты. Я легла спать, и мне было хорошо, несмотря на то что я стала служить вражескому государству. Наконец-то, Владимир был ласков со мной... неужели он теперь и правда считает меня своей, а не врагом? Как же я ошиблась... На следующий день меня стали допрашивать к полудню. Меня привели в комнату с большим столом. Там было несколько солдат ВСУ, и Зеленский. Я села за стол, остальные стояли или сидели напротив меня. Один из солдат начал спрашивать: — Твоя настоящая фамилия Олегова, так? И ты дочь полковника Олегова? — Да. Я Олегова, и дочь полковника. Но полковник ничего мне не говорил, его военных тайн я не знаю. А Соболева — это была фамилия для разведки. — Стараясь не волноваться, ответила я. ВСУшник продолжил: — Служишь давно? Почему пошла на фронт и почему потом стала разведчицей? — Служу с июля. Пошла на фронт не из-за денег, а потому что люблю свою Родину, Россию... ну, вы знаете нашу идеологию. Разведчицей? Мне предложили , да и вообще меня всегда это интересовало. — Рассказала я. Меня спрашивали о численности нашего полка и взвода, об именах разведчиков, генералов и агентов, про позиции и места укреплений, про готовящиеся атаки и оружие. Я отвечала честно и подробно, но то, что помнила. Были вещи которые я забыла за такое время, и я признавалась что не помню. Когда я сказала о майоре Терентьеве, что он предложил мне идти в разведку, солдат допрашивающий меня, переглянулся с Зеленским. Они оба слегка улыбнулись, и я уже знала, почему. Ведь Терентьев был их агентом, и обо всем я уже прочитала в документе... Я говорила, и чем больше рассказывала, тем сильнее понимала что я не испытываю вины. Часто я поглядывала на Зеленского, видела как он доволен моей информацией, и мне это нравилось. Ослепленная страстью, я забыла о патриотизме и совести... Через час допрос был окончен. Я рассказала все что знаю. Мне одобрительно сказали что все в порядке, что информация была полезной. Слава Богу, меня не спрашивали об отце. Его бы я точно не сдала. Вернувшись в комнату, меня била мелкая дрожь. Я сильно переволновалась, пока рассказывала. Прохладный душ привел меня в чувства. Стоя под водой , я думала, кто же я теперь? Для своих я теперь чужая, а для врагов... своя? И враги ли мне теперь украинцы? На эти вопросы я пока не находила ответов. Но я уже не испытывала ненависти к Украине, я постепенно переставала считать украинцев врагами, и меня даже привлекала моя работа агентом. Беспокили только мысли об отце... но это сейчас для меня было чем-то далеким. От своей болезненной любви я забыла обо всем... Выйдя из ванной и придя в комнату, я села на кровати. Я снова хочу его... я опускаю руку под платье, снимаю трусики и начинаю удовлетворять себя. Я даже не прекращаю это делать, когда в мою комнату заходит он, Зеленский. Он с удивлением смотрит на то как я ублажаю саму себя. А я, взглянув на него, только интенсивнее двигаю пальцами, страстно вздыхая. Зеленский говорит, проходя в комнату, но не гневно, а возбужденно: — Прекрати! Ты... с ума сошла? Даже не стыдится, курва... Я сильнее раздвигаю ножки, чтоб он все видел, и усмехаюсь, не переставая: — Ой, а что такое? Тебе не нравится? Он неотрывно смотрит на то, как я ласкаю себя. Его губы слегка дрожат, глаза расширяются. Зеленский быстро подходит ко мне, садится на кровать и хватает меня. Садит к себе на колени, а я раздвигаю свои ножки. И я наконец почувствовала его теплую руку на своих половых губках. Я застонала от его прикосновения. — Тише! - шепнул он мне. И он стал ласкать меня. Ох, как же это было приятно! Это совсем не сравнить с тем, как я прежде ласкала сама себя. Он делал все медленно, нарочно, чтоб сильнее возбудить меня, чтоб свести с ума. Пальцами он гладил мои половые губки то снаружи, то внутри, и иногда задевал клитор. От этого я не выдерживала, и стонала. — Что, нравится? Нравится, маленькая русская сучка? — издеваясь, спросил Зеленский, когда я застонала в очередной раз. — Даааа - сказала я, прерывающимся голосом. Он усмехнулся, и продолжил ласкать меня. Я обнимала его, и глубоко дышала, стараясь не стонать громко. Мне было очень хорошо, я была безумно возбуждена. У меня там все было влажное от его прикосновений, я текла и наслаждалась. Он касался самых чувствительных мест моей киски, ласкал пальцем клитор, заставляя меня стонать, скулить и вертеться от удовольствия... Я понимала, что близка к оргазму. Крепче обняла его, прошептала: — Милый, пожалуйста... Он не остановился, продолжая ласкать меня. Я стонала, вертелась, а он крепко держал меня второй рукой. Наконец по моему телу прошла горячая волна, я изогнулась, издавая долгий стон, вся дрожа. Я прикрыла глаза, тихо сказала прижимаясь к нему: — Мне было очень хорошо, спасибо... можно я тоже? Зеленский кивнул, я слезла с его колен и села рядом на кровать. Он был возбуждён, и я потянулась рукой к молнии его брюк. Мои пальцы скользнули под его белье, я коснулась его члена. Зеленский тихо застонал. Я вздохнула, и стала ласкать его пальцами. Мои движения были нежными, я делала все осторожно. Он прикрыл глаза, наслаждаясь моими ласками. Я прикоснулась губами к его шее, и тихо сказала: — Я тебя люблю, Володя... Он не ответил, просто молчал. Я не требовала ответа — ему сейчас не до этого. Я продолжала ласкать его член, уже более интенсивно, но все так же нежно. Я услышала его тихий стон, и это свело меня с ума. Зеленский сам прижался ко мне, склонив голову на мое плечо. Я мягко улыбнулась, продолжая движения рукой. — Я все делаю правильно? — спросила я. Он кивнул, и тихо застонал. Я продолжила. Вскоре его стоны и вздохи стали чаще, а потом он вдруг схватил меня за руку: — Подожди... Я убрала руку, облизав пальцы от его смазки. Зеленский положил свою руку на мою голову, чуть склонив, и я поняла чего он хочет. Я опустилась на колени, отодвигая ткань его белья, и стала ласкать его языком. Он снова издал стон, хватая меня за волосы и притягивая ближе. Я взяла глубоко, насколько могу. Через минуту он с глухим стоном кончил в мой рот. Я отстранилась, глотая его жидкость, еще раз отмечая для себя, какая же она вкусная... Я поднялась с колен, он надел брюки. Я села рядом на кровать, крепко его обняв. Зеленский обнял меня в ответ. — Милый, мне хорошо с тобой... — тихо сказала я ему. Его сердце сильно билось после оргазма. Я нежно провела руками по его груди, и потянулась к его губам. Он ответил мне, страстно целуя. Потом встал, и переведя дыхание , сказал: — Я так-то пришел чтоб сказать тебе, что твоя информация была очень полезной. Ты хорошо помогла Украине, и я надеюсь, ты впредь будешь делать так же. Я кивнула: — Конечно. Я ведь теперь ваша агентка, я буду делать все что ты мне скажешь. Зеленский довольно улыбнулся: — Это очень хорошо. У тебя... есть что еще рассказать? Ты все вспомнила? — Да, я рассказала все что знаю. Больше пока нечего. Он задумался, потом ответил: — Я уверен, у тебя будет еще много возможностей, рассказывать нам военные тайны русских. Только никакой лжи! Если будешь лгать, это будет стоить тебе жизни. Я тут же сказала: — Не беспокойся, я буду говорить только правду! Мне незачем лгать тебе и твоей стране, ведь я люблю тебя... Зеленский кивнул, кладя руку на моё плечо: — Что ж, мы тебе верим. Но только один раз. Затем он вышел из моей комнаты, а я осталась сидеть на кровати. Да, теперь я точно больше не жалела что стала агенткой Украины. Ведь теперь у меня есть он, Владимир Зеленский. Но я ошибалась... 💔