О львах и ягнятах

— Убирайся к чёрту от моего сына! Голос Люциуса громом раскатился по саду, разрывая хрупкую магию момента. Драко отшатнулся от ледяных пальцев Джаспера, словно ошпаренный, и резко обернулся. Отец стоял на пороге дома, и никогда прежде Драко не видел его таким. Люциус Малфой, всегда безупречный, всегда контролирующий каждую эмоцию, сейчас был воплощением ярости. Палочка была нацелена прямо в сердце Джаспера, а на языке, вне всяких сомнений, вертелся целый арсенал непростительных проклятий. — Драко! В дом! — рявкнул Люциус, не сводя глаз с вампира. Джаспер глухо зарычал, обнажая клыки — древние инстинкты взяли верх перед лицом угрозы. — Живо, Драко! — Но отец… Драко не успел договорить. Люциус, не отводя взгляда от Джаспера, молниеносным движением схватил сына за руку и рванул себе за спину. В следующее мгновение Драко уже оказался в защитных объятиях матери, которая прижимала его к себе так крепко, словно пыталась защитить от всего мира. — Убирайся с моей территории, — прорычал Люциус, и Драко машинально отметил, что впервые слышит, как отец использует маггловские ругательства, — и держись, чёрт возьми, подальше от моего сына! Или клянусь всем, во что я верю, я сотру тебя в пыль! — Отец! — вскрикнул Драко, пытаясь вырваться из рук матери. — Он просто объяснял… — Замолчи, Драко! — рявкнул Люциус, и Драко болезненно ахнул, когда отцовский крик на несколько секунд заполнил его сознание ледяным ужасом, воскресив совсем другие крики. — Ему нечего объяснять. Итак, либо ты уходишь сейчас, либо сгоришь. Джаспер стоял неподвижно, его янтарные глаза встретились с глазами Люциуса. В них не было страха — только странное, почти печальное понимание. — При обычных обстоятельствах я бы сразился с вами, — сказал он тихо, но его голос звучал удивительно спокойно. — Но поскольку я чувствую от вас правду, чувствую ту всепоглощающую защиту, которую вы испытываете к сыну… я уйду. — Он перевёл взгляд на Драко, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего у Драко перехватило дыхание. — Но послушай своего сына. Послушай то, что я ему сказал. Он развернулся — и исчез. Просто растворился в пелене дождя, среди мокрых деревьев, с такой скоростью, что человеческий глаз не мог бы уследить. Люциус ещё несколько мгновений стоял, сжимая палочку, затем медленно опустил её и повернулся к семье. — Почему ты позволил ему прикоснуться к тебе? — спросил он у Драко. В его голосе всё ещё звенел металл. — Я… я… — Драко дрожал, не в силах справиться с голосом. — Я не знаю. — Где твоё кольцо? — Я… я снял его, когда вернулся из школы. — И вот что из этого вышло! — Люциус вихрем ворвался в дом. Драко несколько секунд стоял, парализованный страхом, а затем бросился за ним. — Грязный вампир! Я должен был убить их всех! За то, что посмели прикоснуться к тебе! — Отец, пожалуйста… — Дрожащей рукой Драко убрал мокрые волосы с лица. — Пожалуйста, не кричи… Люциус замер. Он посмотрел на сына — и ярость в его глазах мгновенно сменилась раскаянием. — Прости, — выдохнул он. — Прости, Драко. Я забыл… Он забыл о страхе собственного сына перед криками. Как он мог забыть? Ах да — этот отвратительный вампир… — Я просто так испугался, когда увидел тебя с этим чудовищем. — Люциус шагнул к сыну, но Драко инстинктивно отступил. — Он мог убить тебя, Драко. — Отец, я держал его на прицеле. — Драко помахал палочкой, всё ещё сжимаемой в дрожащей руке. — До самой твоей… до того, как вы появились. Он бы не убил меня. — Но… — Что он тебе сказал, Драко? — вмешалась Нарцисса, мягко кладя руки на плечи сына. Её прикосновение было тёплым, успокаивающим. Драко всё ещё дрожал — крик отца разбудил слишком много демонов, — но он заставил себя говорить. — Он сказал, что не причинит мне вреда. — Слова вырывались быстро, сбивчиво. — Сказал, что они убивают только животных, пьют только их кровь. Никогда — людей. Именно поэтому у них золотые глаза, а не красные. И ещё… он сказал, что его брат Эдвард читает мысли, а он сам чувствует эмоции других людей. Он сказал, что пытался держаться от меня подальше, чтобы защитить, но больше не мог… — Драко! — Нарцисса мягко сжала его плечи. — Медленнее. Дыши. Драко судорожно вздохнул, собираясь с мыслями. — Они едят животных. Поэтому у них золотые глаза. — Хм, — недоверчиво пробормотал Люциус. — Какое ещё есть объяснение, любимый? — мягко спросила Нарцисса. — Мы не нашли ни одного. Продолжай, Драко. — У них с Эдвардом есть дары, — Драко говорил медленнее, тщательно подбирая слова. — Эдвард читает мысли. Всех, кроме Беллы и меня. — Он посмотрел на отца. — Я могу блокировать свой разум, как вы и дядя Северус меня учили. А Белла… ну, я не знаю, почему он не может читать её. — Вампир-телепат, — процедил Люциус. — Ещё хуже. — Джаспер чувствует эмоции. — Драко вспомнил, как Джаспер говорил об этом. — Вот что он имел в виду, когда сказал тебе, почему не будет сражаться. Он сказал, что чувствует твою защиту по отношению ко мне. — Да, он так сказал. — В голосе Люциуса всё ещё звучало недоверие, но уже слабее. — Ещё один одарённый вампир… — Я думаю… — Драко поднял глаза на отца. — Я думаю, он может говорить правду. О них и об их диете. — Он помолчал, собираясь с духом. — Я бы хотел… я бы хотел попросить разрешения поговорить с ним. — Абсолютно исключено! — отрезал Люциус. — Но отец… — Нет, Драко! — Голос Люциуса снова начал повышаться. — Я чуть не потерял тебя из-за Волдеморта! Я чуть не потерял тебя на войне! Я чуть не потерял тебя в Азкабане! — Каждое «чуть не» било, как молот. — Я не потеряю тебя из-за какого-то грязного кровососа! Ты никогда больше не заговоришь с ним! Он снова кричал. И ужас снова взорвался внутри Драко. Он развернулся, чтобы бежать, спрятаться, исчезнуть, но мать уже притянула его к себе, прижимая к груди, нашёптывая успокаивающие слова, одновременно метнув в мужа взгляд, который мог бы испепелить дракона. Люциус мгновенно осекся, увидев, как его сын дрожит в объятиях жены. — Прости, Драко, — тихо сказал он. — Я не хотел кричать. Я просто… я не могу тебя потерять. — Я… я знаю… — пробормотал Драко в плечо матери, не в силах смотреть на отца. — Я… я пойду к себе и… и… да… Он отстранился и, не оглядываясь, медленно поднялся по лестнице, совершенно забыв о вещах, брошенных на задней веранде. В своей комнате он закрыл дверь, рухнул лицом в подушку и дал волю слезам. Он ненавидел себя за эту слабость, ненавидел всепоглощающий страх, который всё ещё терзал его изнутри, ненавидел то, как крик отца — такого родного, такого любимого — мог превратить его в дрожащую развалину. Когда Нарцисса через час зашла позвать его ужинать, Драко уже спал — крепко, тяжело, как спят только после долгих рыданий. Она быстро, беззвучно взмахнула палочкой, превращая его мокрую уличную одежду в чёрные шёлковые пижамные штаны, и укрыла его одеялом. — Сладких снов, мой маленький дракончик, — прошептала она, коснувшись губами его лба, и бесшумно выскользнула из комнаты.

***

Драко проснулся, задыхаясь. Он боролся с одеялом, которое во сне каким-то образом обмоталось вокруг него, словно удав, сжимающий жертву. Образы кошмара всё ещё стояли перед глазами — стеклянная комната, вампиры, крики, — и он жалобно всхлипнул, наконец высвобождаясь из плена ткани. Несколько минут он просто лежал на боку, вытирая слёзы и пытаясь успокоить дыхание. Две недели без кошмаров. Две недели он уже надеялся, что они закончились. Видимо, нет. Наверное, ссора с отцом спровоцировала их возвращение. «Ты никогда больше не заговоришь с ним!» Отцовский крик звенел в ушах, пока он обнимал себя руками. Как он может никогда больше не говорить с Джаспером? Драко хотел — нет, ему нужно было знать, правду ли сказал вампир. И как он это выяснит, если ему запретят с ним разговаривать? А потом было ещё кое-что, что сказал Джаспер… «Я поддался тому, что говорило мне сердце…» Воспоминание об этих словах заставило дрожь пробежать по спине Драко, а щёки вспыхнули жарким румянцем. Он сел на кровати, сердито глядя в темноту. Он сходил с ума? Испытывать такое к вампиру? Пусть даже к очень красивому вампиру с волосами цвета расплавленного золота и кожей, как… — Прекрати, Драко, — прошептал он, отчитывая себя. — Не думай о нём так. — Как так? Драко едва не подпрыгнул до потолка. Рука метнулась к тумбочке, где на ночь всегда лежала палочка. Схватив её, он прошипел: — Люмос! Кончик палочки засветился, выхватив из темноты фигуру, стоящую в углу у окна. — Джаспер? — Здравствуй, Драко. — Голос вампира был тихим, почти нежным. — Это удобно. — Он кивнул на светящуюся палочку. — Э-э, да. — Драко потянулся и включил маггловскую лампу на тумбочке. Комнату залил мягкий свет. — Нокс, — прошептал он, и свет на палочке погас. — Где ты научился этому? — спросил Джаспер. — В школе. — Драко всё ещё не мог отдышаться. — Что ты здесь делаешь? И тише, иначе родители услышат… — Он вдруг осознал нелепость ситуации. — Что я говорю? Тебя здесь не должно быть! Убирайся из моей спальни! — Я пришёл увидеть тебя. — Джаспер говорил так, будто это было самым естественным объяснением в мире. — Твои родители крепко спят. Я слышу их сердцебиение и дыхание. — Ладно, это уже немного жутковато. — Драко сел на кровати, по-прежнему сжимая палочку. — Как ты сюда попал? — Через окно. — Но отец сказал, что установил защиту… — Драко нахмурился. — По крайней мере, он сказал, что установит. Может, забыл… — Он покачал головой. — Зачем ты здесь? — Я хотел узнать, как отреагировали твои родители. — Ты мог бы спросить меня в школе. Джаспер выглядел… смущённым? Драко никогда не думал, что вампиры вообще способны на такое выражение лица. — Ладно. — Джаспер помолчал. — Я просто хотел снова тебя увидеть. И… ну, Эдвард сказал, что… — Эдвард сказал что? — подозрительно прищурился Драко. — Он сказал, что наблюдал за тем, как спит Белла. — Джаспер говорил быстро, словно признаваясь в чём-то постыдном. — Говорит, что находит это завораживающим и прекрасным. И… — Ты пришёл посмотреть, как сплю я? — Драко вскинул бровь. — Да. — Ладно. — Драко медленно выдохнул. — И это оказалось так, как ты ожидал? — Нет. — Не завораживающе? — Нет, это было бы… — Джаспер запнулся. — Это было бы так, как говорит Эдвард, если бы ты не был в плену кошмара. Драко густо покраснел. — Я чувствовал твой страх и боль, — тихо добавил Джаспер. — О. — Драко опустил взгляд. — Понятно. — Я хотел помочь тебе. Пытался, но… — Джаспер вздохнул. — Я читаю твои эмоции, но не могу на них влиять. — А обычно можешь? — Да. — О. — Ага. Повисла пауза. Они неловко улыбнулись друг другу, пытаясь вырваться из односложного диалога. — Белла не против, что Эдвард смотрит, как она спит? — наконец спросил Драко. — Она не знает. — И это переводит его на совершенно новый уровень сталкера. — Драко фыркнул. — Ты знаешь, если он её обидит, я убью его. Белла — мой первый настоящий друг за долгое время. Я не потеряю её из-за какого-то грязного… — Он прикусил губу. — Прости. Старые привычки трудно искоренить. — Всё в порядке. Я понимаю. — Джаспер помолчал. — Так как твои родители это восприняли? — Примерно так же, как и я. — Драко мрачно усмехнулся. — Мой отец хотел убить вас всех. Я отговорил его, но он всё равно запретил мне когда-либо снова с тобой разговаривать. — Угу. — Джаспер криво усмехнулся. — Отлично справляешься. — Ага. — Драко тоже усмехнулся, но усмешка вышла нервной. — И он хочет, чтобы я всегда носил кольцо. — Твоё кольцо? — Смотри. — Драко сполз с кровати, запнулся об одеяло и направился к комоду, где лежало кольцо. Челюсть Джаспера едва не коснулась пола. Вся скульптурная, совершенная грудь Драко внезапно открылась его взору — белая кожа, игра теней, изгиб мышц. — О, мой… — выдохнул Джаспер. — Что? — Драко замер на полпути к комоду, протянув руку за кольцом. И тут он понял. Джаспер смотрел вовсе не на кольцо. — О! — ахнул Драко, отдёргивая руку и инстинктивно прикрывая левое предплечье — ужасное клеймо, которое он ненавидел больше всего на свете. — Подожди. — Не прячь, — мягко сказал Джаспер, но Драко уже метнулся к халату, висевшему на двери — белому, пушистому, совершенно не-малфоевскому, но спасительному в этот момент. Он ненавидел свою левую руку. Ненавидел больше вампиров, больше Азкабана, больше всего на свете. Эта мерзкая татуировка была символом лет, когда он был марионеткой в руках чудовища, символом всего, что он ненавидел в себе. — Драко! Драко вздрогнул, осознав, что Джаспер стоит рядом, а его ледяная рука лежит на его дрожащем запястье, не давая натянуть халат. — Прости, — выдохнул Драко. — Прости. — Столько ненависти к себе, — печально сказал Джаспер. Он чувствовал это — каждую эмоцию, бушующую в душе этого мальчика. — Да, ну, ты бы тоже себя ненавидел, если бы был мной. — Драко высвободил руку. — В общем, кольцо. Он потянулся к комоду, схватил серебряное кольцо с бриллиантовой розой — и Джаспера отбросило назад, прижав к противоположной стене с такой силой, что, будь он человеком, кости бы хрустнули. — Это то кольцо, которое отец велел мне носить постоянно. — Что это? — спросил Джаспер, когда Драко уронил кольцо обратно на комод. Невидимая сила исчезла, и Джаспер шагнул к нему. — Защитные чары. — Драко остался на месте, не приближаясь к кольцу. — Отец наложил их специально против… ну, против вашей братии. — Он помолчал. — Он сказал, что наложил их на дом, но, видимо, нет. Иначе ты бы не смог сегодня сюда попасть. Драко вернулся к кровати, поднял упавшее одеяло и сел. — Интересно, — пробормотал Джаспер, медленно приближаясь и садясь на противоположный край кровати. Он явно ждал, что его прогонят. Но его не прогнали. — Ты больше меня не боишься, — выдохнул Джаспер с лёгкой улыбкой. — Нет… — Драко осознал это только сейчас. Страха действительно не было. — Тебе любопытно, — понял Джаспер, и улыбка стала шире. — Ну… да, вообще-то, любопытно. — Драко покраснел. — Что именно? — Многое. — Драко задумался. — Для начала — про питание животными. — Он встретился взглядом с Джаспером. — Про особые дары. Джаспер не отводил взгляда от его серебряных глаз. Его рука снова потянулась, как тогда, на веранде, и ледяные кончики пальцев коснулись горячей щеки Драко. — Про это. — О, — тихо сказал Джаспер. — Про это. Что именно тебе любопытно? — Как тебе удаётся так легко меня обезоруживать? — выпалил Драко первое, что пришло в голову. — Я ненавижу тебя. Я не доверяю тебе. Но сейчас я хочу… я хочу… — Чего? — Джаспер задержал дыхание, которое ему и не было нужно. Драко несколько мгновений смотрел на него. На этого невозможного, опасного, прекрасного вампира, сидящего на его кровати. Чувствовал, как рушатся последние остатки сопротивления перед тем, что было между ними. — А, к чёрту, — наконец прорычал он. — Я всё равно попаду в ад. Он оттолкнул руку Джаспера, перегнулся через кровать и прижался губами к его холодным губам. Глаза Джаспера на мгновение расширились от шока. А потом закрылись. Его руки взлетели, схватили Драко за голову, когда тот перебрался через кровать и прижался всем телом. Они оба тяжело дышали — или, по крайней мере, Драко тяжело дышал, а Джаспер делал вид, что дышит. Руки хватали, губы искали, стоны срывались с губ… — Стоп! — Джаспер выдохнул это слово прямо в его рот и неловко скатился с кровати на пол. — Прости, — выдохнул Драко, глядя на него сверху вниз. — Я думал, ты этого хочешь… Я этого хотел, а ты сказал… — Я этого хотел, но… — Джаспер глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Просто предупреждай в следующий раз. — Его голос сорвался на рычание. — Я чуть… я чуть не… Боже, ты такой… такой… — Прости. — Драко прикусил губу, не зная, что ещё сказать. — Я так сильно тебя хочу. — Джаспер признался в этом так просто, так откровенно, что дрожь пробежала по спине Драко. — Но если я потеряю контроль с тобой… я не хочу терять контроль. Я не хочу убить тебя. Или, что ещё хуже, проклясть тебя. — Поверь, я уже проклят, — пробормотал Драко, глядя на свою левую руку, скрытую халатом. — И снова эта ненависть к себе. — Джаспер поднялся с пола. — И… жалость? — Он шагнул ближе, пока Драко забирался обратно на кровать и прижимался к изголовью, обхватив колени. — Почему ты себя ненавидишь? — Я… — Драко запнулся. — Я не хочу об этом говорить. — Он поднял глаза на Джаспера. — Может, однажды, позже, когда… когда мы узнаем друг друга лучше. Но… давай поговорим о чём-нибудь другом. Пожалуйста? Он не хотел рассказывать Джасперу свой главный секрет. Тот, что был намного хуже его дара чувствовать магию. Тот, что мог разрушить всё, что только начинало зарождаться между ними. — Хорошо, — мягко сказал Джаспер. Он чувствовал хаотичный поток эмоций, исходящих от Драко, и не мог его винить. Ведь до сегодняшнего вечера Драко ненавидел вампиров. Абсолютно, всепоглощающе ненавидел. А теперь… — О чём ты хочешь поговорить? — Эм… — Драко задумался, радуясь смене темы. — Сколько тебе лет? Джаспер улыбнулся — той самой печальной, понимающей улыбкой. — Некрасивый вопрос. — Он помолчал. — Но, полагаю, я могу ответить. Тебе ведь просто любопытно. Хочешь узнать мой настоящий возраст или насколько я выгляжу? — Оба варианта? — Меня обратили, когда мне было двадцать. — Джаспер говорил спокойно, словно речь шла о погоде. — Отсюда моя вечно юная внешность. Но родился я… — Он замолчал. — Когда? — подтолкнул Драко. — Я родился в 1843 году. — Джаспер внимательно следил за его реакцией. — Так что мне сто шестьдесят шесть. — О, Боже мой! — Драко распахнул глаза, а затем расхохотался. Искренне, освобождающе. — Ты старик! Джаспер смотрел на него, и в его золотых глазах загорелся тёплый свет. — Я предпочитаю термин «опытный». — Опытный старик, — поправился Драко, всё ещё улыбаясь. Они сидели на его кровати — волшебник и вампир — и смотрели друг на друга. За окном шумел дождь, в доме спали родители, а где-то далеко, в другом конце города, Эдвард Каллен, наверное, смотрел, как спит Белла. Но здесь, в этой комнате, был только этот момент. Только они двое. И, возможно, думал Драко, впервые за долгое время — возможно, всё будет хорошо.