For the Thrill of It

      Субботним утром город встретил Кристин ощущением свежести — длинные выходные явно пошли на пользу. Заряда бодрости легко хватило, чтобы без труда проскочить понедельник и вторник.       Неделя выдалась на редкость удачной, чего после сумбурных праздников никак нельзя было ожидать. Впрочем, Кристин и не думала жаловаться.       Предвкушение четверга тоже не тяготило. Конечно, она была немного подшофе, когда дерзила Феликсу… Стоило ли огрызаться? Пожалуй, нет. Но было бы верхом лицемерия заявить, будто последствия, которые он для неё готовил, не будоражили. Порка несколько недель назад, хоть и была болезненной, вызвала такой прилив адреналина, на который Кристин подсела так же быстро, как и на… всё остальное, что он с ней вытворял.       В среду вечером по телевизору фоном крутилась какая-то комедия, название которой уже вылетело из головы. Тайская еда была на подходе, девушка только успела уютно устроиться на диване, когда зажужжал телефон. Пришло сообщение от него: «Есть время в пятницу вместо четверга? В четверг не могу».       Кристин нахмурилась.       На пятницу был запланирован ужин с Эсми. Она уже открыла чат, чтобы вежливо отказаться, но замерла.       Неужели и правда придется ждать еще неделю?       Боже, до чего же жалко это звучит. С каких пор его секс-визиты стали настолько неотъемлемой частью графика? Отменять встречу с подругой — поступок свинский, на это она пойти не могла. Сама бы взбесилась, поступи Эсми так с ней.       Но три полных недели без него… перспектива казалась удручающей.       Возможно, стоило поискать компромисс. Сделает ли это её ужасным человеком?       Кристин написала Эсми, что сможет выбраться только на ужин, без продолжения в баре. Подруга ответила мгновенно: никаких проблем. С облегченным вздохом девушка вернулась к переписке с Феликсом:

«Смогу только после девяти вечера в пятницу. Пойдет?»

      Ответ пришел спустя пару минут, как раз когда Кристин забирала заказ у курьера. «Идет».       Она улыбнулась: всё вставало на свои места. По кухне поплыл аромат пад-тая, и Кристин принялась за еду в самом приподнятом настроении.

***

      Замерев перед зеркалом в полный рост, она придирчиво оценила образ от кончиков ботинок до прически. Выбором осталась довольна. На ногах красовались коричневые «челси» — стильные и практичные, надежная защита от снега. Темный оттенок отлично скрывал пятна от дорожной соли, что всегда было плюсом. Черные широкие брюки плотно сидели на бедрах благодаря кожаному ремню в тон. Выбор пал на рубашку цвета барвинка — ту самую, с которой Кристин никак не могла расстаться, несмотря на то, что после стирки вещь заметно села. Впрочем, отдавать её на благотворительность рука не поднялась. Рубашка всё еще была впору, просто… больше не сидела привычным оверсайзом. Белые полоски по бокам выгодно подчеркивали изгибы фигуры — крой явно был рассчитан на женственные формы. Застегивая пуговицы поверх белой майки и разглядывая отражение, девушка с удивлением поймала себя на мысли, что так ей нравится даже больше. Ткань облегала талию непривычно плотно, добавляя образу мягкости, которой обычно не хватало.       Золотая цепочка на шее ярко блеснула в зеркале. Черные волнистые волосы каскадом спускались чуть ниже плеч — сегодня челка легла идеально, и грех было портить такую удачу. Покинув спальню, Кристин подошла к вешалке. Выбор пал на объемную пушистую куртку — альтернативой было пальто, но без капюшона. Никакие шапки не должны были уничтожить идеальную укладку.       Ключи в кармане, всё необходимое на месте — можно выходить.       Эсми жила на другом конце города, так что место для встречи выбрали где-то посередине. Кристин спустилась в метро, и, словно по команде, в животе требовательно заурчало.

***

— Нам порцию брюссельской капусты в бальзамической глазури и… брускетту на закуску, — сделала заказ Эсми, за что подруга была ей втайне благодарна.       Кристин вежливо улыбнулась официанту, пока тот забирал меню, и снова повернулась к подруге. — Прости, на чём мы остановились? — Да этот грёбаный хозяин квартиры. Нам даже пришлось привлечь адвоката, прежде чем он наконец соизволил починить замок. Клянусь богом, это была такая головная боль… — Эсми потерла висок, и эмоции от недавних разбирательств явно вспыхнули в ней с новой силой. — Господи, мне так жаль. Но я рада, что адвокат в итоге вправил ему мозги. Мне с моей квартирной хозяйкой повезло, она довольно милая…       Заметив, как подруга вскинула бровь, Кристин чуть улыбнулась и поспешила исправиться: — …Не то чтобы я хвастаюсь или типа того. — Ой, да заткнись ты, — Эсми скомкала салфетку и беззлобно запустила в неё. Круглое лицо озарила широкая улыбка, и обе девушки тихо рассмеялись. — Я всё равно доберусь до твоего жилья, так и знай. Свистну номер твоей хозяйки и сделаю ей предложение, от которого она не сможет отказаться.       Кристин лишь пожала плечами на эту угрозу. — Честно говоря, ты наверняка её уломаешь, госпожа финдиректор, — она перехватила салфетку и отправила точным броском обратно. — Ну, а тебе как в Waterway… Как их там? «Waterway Company»? — «Waterway Associates», — поправила та. — И там круто! Завожу друзей, вникаю в суть дела — в общем, всё как и ожидалось. Хотя я всё равно скучаю по вам и всей нашей банде. Уверена, в «Mumford’s» без меня уже совсем не то.       Эсми подперла подбородок ладонью, лукаво улыбаясь. — Э-э-э… ну, мы как-то справляемся, — подразнила Кристин. — Хотя в офисе и правда стало пустовато, тут не поспоришь. А новый парень, который сидит напротив меня, так громко хрустит яблоками… — Кстати, о работе… — Эсми прищурилась и, подавшись вперед над столиком, многозначительно понизила голос. — Бек нашептал мне, что пару недель назад тебе наконец-то перепало.       Застигнутая врасплох, Кристин лишь фыркнула и закатила глаза, изо всех сил стараясь не дать румянцу проступить на щеках. — Боже, в понедельник Беку конец… — она потерла веки, всё ещё невольно усмехаясь комичности ситуации. — …Так значит, это правда? — Я этого не говорила. — Но ты и не отрицаешь. — Господи помилуй… — Кристин лениво вскинула руки, сдаваясь. — Ладно, допустим. — О-о-о! — Эсми взвизгнула от восторга. — Кто это??? Я его знаю??? — Нет, — быстро выпалила она, а затем добавила. — По крайней мере, не думаю, что ты его знаешь…       Кристин передернуло от одной мысли о том, что две настолько разные стороны жизни могут столкнуться помимо её воли. — Значит, «он»… — Ага… — Кристин подалась вперед и театрально прикрыла рот ладонью, словно собираясь выдать государственную тайну, и саркастично зашептала. — У него даже член имеется, полный комплект. — Ха! Звучит как завидный жених… — Эсми склонила голову набок, явно забавляясь тем, в какое русло свернул разговор. — И где же ты его подцепила? — Ну-у… знаешь…       Чёрт. У Кристин было сразу два ответа на этот вопрос, но ни одним из них делиться не хотелось. И хотя порой было безумно одиноко от того, что нельзя ни с кем обсудить весь этот цирк, она уже привыкла держать всё в себе. К тому же, альтернативное объяснение их знакомства было совсем не для обсуждения за обеденным столом… — Да так… пересеклись…       Эсми уставилась на подругу с абсолютно невозмутимым видом, переключив внимание на трубочку в своем безалкогольном коктейле и принявшись помешивать лёд. — Ладно, можешь не рассказывать, если не хочешь, но знай: я за тебя рада, — тёплая улыбка вернулась на лицо девушки, быстро сменившись хитрым прищуром. — И-и-и я с удовольствием выслушаю каждую грязную подробность, которую ты сочтёшь нужным раскрыть. Когда и если будешь готова.       Кристин ответила лишь натянутой улыбкой, втайне чувствуя облегчение от того, что Эсми не стала развивать тему. Как бы ни хотелось довериться подруге, здравый смысл подсказывал: в некоторые детали посвящать ту не стоило — Так, а как у вас с Кейли? — она ловко сменила тему, переводя внимание на подругу. Вскоре вернулся официант с закусками, положив начало их долгожданному ужину.

***

            Кристин поднималась по лестнице, и на сердце было легко после такого простого и уютного ужина. Она взглянула на экран телефона и охнула: 21:20. За разговорами время пролетело незаметно. Девушка прибавила шагу, надеясь, что Феликсу не пришлось ждать слишком долго.       Выйдя на лестничную площадку, она сразу заметила высокую фигуру у своей двери. Мужчина подпирал стену, полностью поглощенный чем-то в телефоне. — Привет! — виновато окликнула она его, почти переходя на бег. С каждым её шагом ухмылка на лице Феликса становилась всё шире — похоже, её торопливая, семенящая походка его изрядно забавляла. — Прости, я опоздала, заболталась. — О как. Неужто свидание было? — протянул Феликс, убирая телефон в карман и вальяжно скрещивая руки на груди, пока она возилась с замком. — Ага, конечно. Просто ужинала с бывшей коллегой. — Звучит захватывающе, — в его голосе сквозил неприкрытый сарказм напополам с весельем.       Кристин постаралась посильнее задрать нос, надеясь выглядеть гордо, несмотря на внушительную разницу в росте. Её нелепая попытка изобразить праведное возмущение лишь заставила его улыбнуться ещё шире. — Вообще-то, мы отлично провели время, большое спасибо, — бросила она, входя в квартиру.       Дверь громко захлопнулась. Феликс по-хозяйски привалился к ней спиной, картинно скрестив ноги. Он пристально наблюдал, как Кристин неловко стягивает ботинки, а следом и тяжёлую куртку. Она изо всех сил старалась игнорировать этот пристальный взгляд, но буквально кожей чувствовала, как он изучает её спину.       Почуяв неладное из-за затянувшейся тишины, ведь обычно Феликс не упускал шанса съязвить, она обернулась. Взгляд мужчины был прикован к её фигуре, глаза расширились, а от былой самоуверенности на лице не осталось и следа. — …Что? — растерянно спросила она.       Оторвавшись от двери, он медленно направился к ней. Уголки его губ подергивались, будто едва сдерживал широкую улыбку. — Ты…       Феликс положил ладони ей на талию, осторожно поглаживая ткань. Взгляд медленно скользил по её телу, и от такого пристального внимания у Кристин перехватило дыхание. — Ты просто чертова провокаторша. Посмотри на эту рубашку…       Уверенные ладони скользнули вверх по бокам, изучая, как плотно ткань облегает изгибы тела. Пальцы переместились к плечам, властно и в то же время нежно сжимая мышцы. — Она… эм, раньше была другой. Села после стирки.       Тонкая ладонь оказалась перехвачена и поднята над головой, вынуждая медленно повернуться вокруг своей оси под бесстыдным, изучающим взглядом. Щеки опалило румянцем — трудно было не заметить, какое ему удовольствие доставляет это зрелище. Руки снова опустились на бедра, медля и не спеша исчезать. — В таком случае, я — должник твоей сушилки.       Наконец карий взгляд встретился с ярко-синим. Губ коснулась робкая улыбка. Феликс покровительственно похлопал по боку и отошел к стене. Опершись одной рукой о поверхность, он принялся развязывать шнурки. На секунду девушка засмотрелась на то, каким гибким он был, несмотря на свою долговязость. В глубине сознания шевельнулось смутное воспоминание, но пришлось поспешно от него отмахнуться. — И ещё… — сняв обувь, он выпрямился и серьёзно посмотрел на неё. — Я хотел кое-что уточнить.       От его сменившегося тона Кристин слегка напряглась и кивнула, призывая продолжать. — Я знаю, что ты ворчишь каждый раз, когда я над тобой подшучиваю, но… если тебе что-то действительно не нравится, ты должна использовать стоп-слово.       Его взгляд был мягким, но твердым. Девушка снова кивнула. — Ты ещё ни разу его не произносила, поэтому я хочу напомнить: стоп-слова существуют не только для каких-то экстремальных штук. Ты можешь воспользоваться ими в любой момент. — Я… нет, всё в порядке, — Кристин неловко потерла плечо и тихо рассмеялась. — Мне не нужно его использовать… для такого.       В его поведении что-то неуловимо изменилось. Он перенес вес на одну ногу и упер руку в бок. — Послушай, если тебе претит то, что я с тобой делаю, я хочу об этом знать.       Медленный шаг сократил дистанцию, одна бровь вопросительно взметнулась вверх. Совесть укольнуло почти ощутимым стыдом за столь наглую ложь, но внезапно внимание привлекло едва уловимое движение чужих губ.       Чёрт.       Он бил наотмашь, разоблачая её блеф.       Глаза чуть сузились, а взгляд из-под ресниц стал достойным ответом на брошенный вызов. — Феликс… я бы воспользовалась стоп-словом, если бы мне действительно претило то, что ты делаешь.       Мужчина склонил голову набок, всё ещё сдерживая ухмылку, готовую вот-вот расцвести после такой дерзости. Одна бровь иронично взметнулась вверх. — Значит, не претит? Все эти издевательства? — Разве не это я только что дала понять? — голос опустился до едва различимого шепота.       Он негромко рассмеялся, явно наслаждаясь отпором. Ладонь коснулась лица, убирая мешавшую прядь волос за ухо и попутно щекоча чувствительную кожу. — Признай это, — пропел он, подхватывая её низкий тон.       Оставалось только невинно захлопать ресницами. — В чём признаться?       Феликс сделал несколько стремительных шагов, буквально впечатывая девушку в дверной косяк спальни. — О, думаю, ты и сама прекрасно знаешь.       Он наклонился к самому уху; горячее дыхание обожгло кожу. — Можешь врать сколько угодно, Кристин, но тело никогда не лжёт. — Я… я не… — Попытка возразить захлебнулась в волне внезапного смущения. Напористость выбивала почву из-под ног, а он лишь терпеливо ждал продолжения, не сводя глаз. Пришлось выпрямиться и заставить себя встретиться с этим обжигающим взглядом. — Я не понимаю, о чем ты.       Руки спрятались за спину, где пальцы нервно и кокетливо переплелись.       Вместо того чтобы отстраниться, он придвинулся ещё ближе — так, что лбы почти соприкоснулись. Теперь торжествующая улыбка не скрывалась. — Хм-м. Ну что ж, ничего. Я вытяну из этого хорошенького ротика каждое слово, если придется, куколка.       Этот тон, эта игра на грани… каждое слово отзывалось внутри томительным восторгом. Рубашка словно стала тесновата в груди от участившегося дыхания.       Внезапно, прежде чем сознание успело зафиксировать движение, сильные руки подхватили тело и вздернули вверх. Ноги инстинктивно обхватили чужую талию, а спина плотно прижалась к стене. — Ах!       Удар о твердую поверхность заставил мертвой хваткой вцепиться в мужские плечи. Веки Феликса полуприкрылись — он явно смаковал момент, наслаждаясь тем, с какой легкостью удерживает свою ношу. Так высоко над полом… Неужели он всегда чувствует себя настолько могущественным? Для надежности руки обвились вокруг его шеи. — Знаешь, почему с тобой так интересно играть? — прошептал он в самые губы, прежде чем припасть к шее. Кристин ахнула от неожиданности: холодный металл пирсинга и жаркие губы составляли умопомрачительно греховный контраст. — Я-я… не знаю… — разум стремительно застилал туман возбуждения, и придумывать связный ответ на этот явно риторический вопрос не было никаких сил.       Он приглушенно хмыкнул, чувствуя беспомощность, и эта вибрация отозвалась дрожью в яремной вене. В точку пульса впечатался властный поцелуй, заставивший кожу под его губами трепетать. — Потому что ты огрызаешься. Тем приятнее ставить тебя на место.       Короткий вскрик сорвался с губ, когда зубы скользнули от шеи к ключице, а щека бесцеремонно оттолкнула воротник рубашки. В тот же миг ладони по-хозяйски сжали ягодицы, заставляя в полной мере осознать положение: ноги намертво обхватили торс, а бедра оказались вплотную прижаты к чужому паху. Хватка была уверенной и неподвижной.       Напоследок зубы ощутимо впились в ключицу. Не успел сорваться ответный возглас, как последовал резкий разворот и шаг в сторону от стены — тело полетело на кровать, словно какой-то мешок. От внезапного падения перехватило дух. Удалось лишь мгновенно приподняться на локтях, метая яростные взгляды, но в ответ досталась лишь самодовольная ухмылка. Его явно радовало, что удалось так легко вызвать это раззадоренное возмущение. Развернувшись на пятках, он небрежной походкой скрылся на кухне. — Э-эй!..       В ответ донеслось лишь издевательское фырканье. Она обиженно скрестила руки на груди, чувствуя себя брошенной. Куда его черти понесли? Они ведь были в самом разгаре…       Внутри всё дрожало от предвкушения предстоящей ночи, но это чувство уже стало привычным. С каждой неделей Кристин всё безнадежнее подсаживалась на эти свидания, возвращаясь к нему с растущей жаждой прикосновений.       Когда Феликс снова вошел в комнату, он закрыл за собой дверь и вальяжно подошел к тумбочке. Каким-то совершенно будничным жестом бросил на неё некий предмет и только после этого посмотрел девушке в лицо.       Проследив за его движением, она прищурилась, пытаясь разглядеть вещь, и в ту же секунду сердце пропустило удар.       Это был презерватив.       Прямой взгляд встретился с довольной усмешкой. Невысказанный намёк повис в воздухе тяжёлым, тягучим ожиданием. Предвкушение в груди вспыхнуло с новой силой. Едва прошёл месяц с их первой встречи, а казалось, что этого момента пришлось ждать целую вечность.       Взобравшись на кровать, Феликс устроился между разведённых колен, по-хозяйски освобождая себе место, и вальяжно опустился на пятки. Не разрывая зрительного контакта, пальцы лениво занялись пряжкой ремня, смакуя текстуру кожи на фоне хлопковой ткани брюк. Дыхание сбилось, когда плотная лента медленно, петля за петлей, покинула шлевки и скользнула прочь. Секундное ласкающее касание кожаной полоски — и та полетела куда-то на пол.       Руки опустились к краю футболки, собираясь стянуть её через голову, но были прерваны. — Подожди!       Вопросительно взметнулась бровь. — Можно я? — в голосе прозвучала мольба, продиктованная жаждой ощутить тепло чужой кожи под кончиками пальцев. Усмешка в ответ была удивленной, но благосклонной. — Действуй.       Радость от полученного разрешения не позволила медлить. Ладони скользнули от плеч вниз к подолу. Только сейчас взгляд зацепился за поношенную черную футболку с принтом хот-дога из «Costco», которой раньше не было видно. Короткий смешок — и одежда полетела в сторону, открывая взору жаркую кожу.       Пятерня проделала быстрый путь сквозь волосы, поправляя причёску. Раньше уже доводилось видеть его без рубашки, но в прошлый раз рассмотреть всё толком не удалось. Тело было сухим и жилистым, под стать всему облику. Гладкая грудь не была чистым холстом — сейчас перед глазами предстала целая галерея татуировок, разбросанных по торсу, словно персональная арт-инсталляция.       Кольца вокруг бицепсов остались прежними, но теперь рисунки на плечах стали отчетливее. На левой руке — пылающий череп в олдскульном стиле. На правой… Рик из «Рика и Морти»?       Кончики пальцев едва коснулись груди, изучая надпись под ключицами. Было заметно, как мужчина едва уловимо заёрзал под этим пристальным изучением. — Слушай… Тут реально написано «ТАТУИРОВКА»? — Хм. Не знал, что ты умеешь читать.       Очередная дешёвая подколка вызвала лишь смешок. Он явно мог лучше. — Боже, это же такая безвкусица…       Феликс фыркнул, и на губах промелькнула тень улыбки. — Давно их набил.       Взгляд переместился с татуировок на лицо. Глаза светились мягкостью, пока он наблюдал за тем, как его тело исследуют. — Ты когда-нибудь… жалел о них? — Стараюсь не жалеть, — легкое пожатие плечами и усмешка. — Хотя ты сейчас задачу явно не облегчаешь… — Прости-прости, — последовал тихий смех. — Они… они очень в твоём духе.       Выражение лица на мгновение стало непроницаемым, а затем последовал резкий рывок: он откинулся назад, увлекая Кристин за собой. Короткий вскрик от неожиданности потонул в движении.       Всё произошло в мгновение ока. Ладони упёрлись по обе стороны от её головы, и над телом навис «чеширский кот». — Мы отвлеклись от темы, милашка.       Секундная пауза, чтобы насладиться видом её широко распахнутых глаз. Феликс скользнул с кровати, чтобы быстро избавиться от штанов, и вернулся на место уже в одних боксерах. Столь откровенным она видела его впервые, в то время как на ней самой всё ещё была каждая деталь одежды. От этого осознания захотелось съёжиться.       Руки потянулись к ширинке, и в одно резкое движение брюки были стянуты с ног и отправлены вслед за остальной одеждой. — И… никакого томного ожидания на этот раз? — самонадеянно спросила Кристин, вскинув брови. — Ха! Не изображай разочарование. У нас впереди вся чёртова ночь.       Крепкая хватка на бедрах — и последовал резкий переворот на живот. Тихий писк. Ноги были подтянуты так, чтобы таз оказался на его коленях. — Это тебе за то, что строила из себя дерзкую девчонку по телефону на прошлой неделе.       Тело мгновенно напряглось. — Не думай, что я забыл.       Белье скользнуло вниз, обнажая ягодицы, и следом обрушился град ударов. Боль расцветала на коже восхитительными вспышками, прошивая всё естество до самого центра. Горло сдавил вскрик. На этот раз обсчёта не последовало — шлепки сыпались один за другим, не давая опомниться. Около дюжины обжигающих касаний, прежде чем хватка ослабла, оставив ягодицы гореть без малейшей попытки утешения. — Обожаю, как ты вздрагиваешь от каждого удара. Чертовски сексуально.       Стон утонул в подушке, а к щекам прилил жар. — На колени, — прозвучал властный приказ. Ладони перехватили бёдра, направляя вверх. Руки оказались заломлены за спину, вынуждая уткнуться лицом в матрас. Ткань рубашки натянулась до предела, пуговицы больно впились в грудь и живот, пока чужое колено бесцеремонно вклинивалось между ног, заставляя раздвинуть их ещё шире. — Сегодня всё только для меня. Ты лишилась своих привилегий на прошлой неделе. — Я... я... — Не хочу ничего слышать! — шикнул он. — Учись вести себя прилично. Плохие девочки не заслуживают ласки.       Ткань белья рывком вернулась на место, а последовавший шлепок закрепил сказанное. Дистанция сократилась до минимума. Тяжёлое, настойчивое возбуждение впечаталось в поясницу, проскальзывая сквозь слой одежды между ягодиц. — Не возражаешь, если я воспользуюсь тобой? Эта блядская рубашка на тебе просто... — последовал резкий толчок, втирающее движение, полное намерения, — ...уф-ф... Сводит меня с ума.       Пытка истязающими, втирающими движениями началась, а захват на заломленных за спину руках оставался непоколебимым. То, как он пользовался телом ради собственного удовольствия, не давая при этом ни капли разрядки, доводило до исступления. И всё же в этом была своя сладость — в том, как властно он вцепился в неё, словно и не планируя отпускать.       Ощущение горячего, твердого члена так близко к тому самому месту, где он был жизненно необходим, заставило инстинктивно поддаться бедрами назад, ловя каждое движение. Тяжёлое, мощное тело за спиной лишь распаляло отчаянную жажду почувствовать его глубоко внутри.       Темп оставался размеренным, почти ленивым; Феликс упивался каждой реакцией, пока внутри нарастало мучительное, неудовлетворённое возбуждение. Разумеется, то, как он втирал свой орган между ягодиц, приносило удовольствие, но это не шло ни в какое сравнение с той стимуляцией, по которой ныло всё естество. — Пожалуйста... — вырвалось жалким, сорванным шёпотом. — О-о-о, уже умоляешь? Кажется, это рекорд, Крисси, — выдохнул он, ещё крепче сжимая пальцы на талии и вбиваясь вперед особенно резко. — И чего же ты хочешь на этот раз?       Кожа вновь вспыхнула от резкого, обжигающего шлепка ладонью. — Ты же знаешь правила: нужно быть конкретнее. — Пожалуйста... — она всхлипнула, когда он вновь грубо втерся в неё. — Коснись меня... между ног. — Пфф. Мой член и так зажат твоими булками, чего ещё тебе не хватает? — Коснись моей... моей киски... — лицо хотелось зарыть в одеяло от унижения, которое он заставлял озвучивать, но пришлось подчиниться. — Пожалуйста. Мне это нужно. Прямо сейчас. — Вот та-а-ак-то лучше.       Последние несколько втирающих движений, и хватка ослабла. Постель прогнулась, когда дистанция увеличилась. Удалось лишь на мгновение приподняться на локтях, чтобы поймать мимолетный блеск злорадной улыбки, прежде чем руки снова были безжалостно заломлены назад. Уткнувшись лицом в покрывало, оставалось лишь беспомощно замереть. — Руки на месте. Не заставляй меня идти за ремнем, — ладонь вновь сжала чувствительную после порки плоть, вызывая скорее экстаз, чем боль. Но стоило только привыкнуть к этой тяжести, как прикосновение исчезло.       Несколько секунд ничего не происходило; он просто сверлил её взглядом, заставляя ждать с замиранием сердца. Феликс негромко хмыкнул, чувствуя, как она вся сжалась в предвкушении.       Костяшка пальца медленно, почти невесомо коснулась ануса и мучительно медленно скользнула вниз, очерчивая прикрытую тканью щёлочку. Касание было настолько эфемерным, что его едва можно было уловить, но покалывание, оставшееся после него, Кристин игнорировать не могла. — Уже вся течёшь ради меня, — хмыкнул он под себя.       Девушка нетерпеливо вильнула бедрами, ища более прямого трения, но наткнулась на пустоту — он полностью убрал руку, заставив её жалобно заскулить. — Ты, должно быть, самая ненасытная шлюшка из всех, кого я встречал. Серьёзно.       Несдержанный стон сорвался в простыни, но тут же прервался: она резко повернула голову и ахнула, когда костяшка вернулась к её дырочке, снова проделывая путь вниз. Он дразняще очерчивал вход, замирая прямо над клитором на несколько секунд, прежде чем отстраниться и начать всё сначала. Снова и снова. С каждым разом он задерживался над точкой её удовольствия всё дольше, и она почти чувствовала, как та пульсирует от нужды. К тому времени как он снова заговорил, Кристин превратилась в скулящее нечто, а трусики насквозь промокли. — Знаешь, что я думаю, Кристин?       В ответ последовал лишь громкий стон в матрас. — Я думаю, тебе нравится, когда тебя дразнят. Ты просто одержима этим.       Постель снова прогнулась; она вздрогнула, когда его дыхание коснулось ушной раковины. Феликс прошептал: — Но я знаю… что больше всего на свете ты любишь…       Сухой всхлип вырвался из груди. Он читал её как открытую книгу, пока она умирала от жажды прикосновений. — …притворяться, что ненавидишь это.       С этими словами ладони обхватили плечи и вздернули тело вверх, ставя на колени и заставляя прижаться спиной к мужской груди. Руки мгновенно переместились к рубашке, пальцы ловко занялись пуговицами, а подбородок уткнулся в изгиб шеи. В самое ухо ворвалось тяжёлое дыхание, пока шло сосредоточенное раздевание. От этих ощущений по коже прошла мелкая дрожь. — Что скажешь в своё оправдание, Крисси? — снисходительно бросил он.       Пуговицы поддавались одна за другой; наконец, добравшись до последней, он освободил её от ткани, бесцеремонно скидывая рубашку с плеч. — Я… я… ах!       Без малейших колебаний руки вцепились в майку и сорвали ту через голову, словно та была злейшим врагом. Быстрые, наглые действия этой ночью окончательно лишали воли самым приятным образом. Всё, чего хотелось в этот миг — капитулировать и полностью довериться чужой власти. — Я знаю, что ты согласна, золотце, но я хочу это услышать.       Голова Феликса снова легла ей на плечо, пока он привычным движением расстегнул лифчик и стянул его с рук, не глядя отшвыривая в другой конец комнаты. Кристин вздрогнула, когда затвердевшие соски наконец оказались на свободе. — Ты это скажешь. Поняла?       Ладони накрыли ноющую грудь, по-хозяйски разминая податливую плоть, а следом последовал чувствительный щипок за соски, вырвавший невольный вскрик. Губы вплотную прижались к ушной раковине; оставалось только замереть в ожидании обжигающего дыхания и дразнящего голоса. — Я это из тебя вытрахаю.       Стоны эхом разлетались по комнате; зов вырывался из горла неосознанно, в полном тумане желания. Разум окончательно помутился, когда тело снова толкнули грудью на кровать — эрегированные соски коснулись ткани одеяла. Пальцы вцепились в края трусиков и сорвали их; в тишине прозвучал негромкий смешок, когда ластовица на мгновение прилипла к влажным складкам. Резкий рывок, и бельё, запутавшееся в коленях, полетело в сторону.       Она лежала совершенно голая, выставив задницу вверх в бесстыдном ожидании. Сзади послышалась возня: Феликс схватил презерватив с тумбочки, сорвал боксёры и вернулся на своё место.       Он довольно хмыкнул, любуясь её наготой. Сильные руки в сотый раз за вечер сжали ягодицы, разминая их — на этот раз мягче. Голова шла кругом; под массажем она начала расслабляться, почти забывая, где находится. Заметив это, руки мгновенно исчезли, и следом прилетели два звонких шлепка — по одному на каждую половинку. Резкая боль мгновенно вырвала из оцепенения, заставив вскрикнуть. — Ты такая крошечная… я говорил тебе об этом?       Кристин лишь простонала в ответ, услышав характерный звук разрываемой упаковки. — Столько гонора в таком крохотном теле…       Сознание плыло, пока приходилось ждать, когда наконец проявится милосердие. — Думаешь, поместится? — раздался издевательский вопрос, пока головка влажно скользила между половых губ. В ответ на жалкие кивки и бормотание мольб, перемешанных с непрекращающимися стонами, послышался лишь приглушенный смех.       Громкий смех сменился довольным мычанием. — Ну что ж…       Головка члена замерла у самого входа, заставляя всё тело напрячься в мучительном ожидании. — …раз ты так уверена.       Наступила мёртвая тишина, пока плоть начала медленно, дюйм за дюймом, входить внутрь. Дыхание перехватило от невыносимой полноты. Ощущение растяжения заставило закатить глаза, а рот застыл в немом стоне. Словно издалека донесся ответный стон — реакция на то, как горячие стенки плотно обхватили ствол. В ответ на этот звук последовало непроизвольное сжатие мышц, вызвавшее у него хриплый горловой рык.       Сдерживаемый выдох наконец сорвался с губ вместе с прерывистым скулением, когда сил терпеть больше не осталось. — Так хорошо принимаешь… такая чертовски узкая… идеальная…       Ощущение распирания от огромного члена отзывалось во всем теле: легкая боль мгновенно превращалась в глубокое удовлетворение. Чем глубже продвигался вперёд, тем ярче становилось наслаждение. Каждый дюйм вырывал из горла новый всхлип; казалось, он стал ещё больше, чем раньше — член всё входил и входил, не зная края.       Наконец бёдра столкнулись, когда он вошёл на всю длину, упёршись в самое дно. Сзади раздался искренний, тяжелый стон, от которого пошла кругом голова. Этот голос всегда действовал на нервы оголённым проводом, а с плотно зажмуренными глазами слух обострился до предела. Казалось, веки склеились намертво. — О боже… — вырвалось едва слышно.       Прерывисто дыша, он ласково погладил бёдра, проверяя состояние. — Порядок? — М-м-м-м, — в ответ последовало лишь утвердительное мычание и кивок; волосы окончательно спутались, пока голова вжималась в подушку. — Хорошо.       Член покинул лоно почти полностью, замирая на самом кончике. Затянулась томительная пауза — явная пытка — прежде чем плоть снова медленно вошла до упора. В комнате смешались два стона, сливаясь в едином экстазе. — Блять, Крисси… — выдохнул он, задавая мучительно медленный темп. Каждый толчок по крупицам разъедал остатки рассудка, пока по венам струилось чистое наслаждение. Трудно было понять, издевается ли он или просто боится причинить боль, но это медленное истязание быстро начало сводить с ума.       Спустя минуту такого издевательски размеренного ритма тело само подалось назад, встречая каждый толчок встречным движением бёдер. В ответ послышался смешок. — О-о-о, чего-то не хватает, куколка? — Б-быстрее… — пробормотали губы.       Смех был тихим и прерывистым. — Не расслышал… ах… можешь погромче?       Зная, чего он добивается, пришлось просто выплюнуть просьбу: — Пожалуйста, трахай меня быстрее, пожалуйста… о боже…       Стон стал громче, когда просьба была исполнена. Темп резко возрос, толчок следовал за толчком. Никогда не угадаешь, сколько он заставит умолять, прежде чем даст желаемое — это ожидание заводило ещё сильнее. Крепкая хватка на бёдрах, удары стали жестче, едва не переламывая тело пополам. — Спасибо, господи, спасибо… блять, БЛЯТЬ… Бессвязные слова сыпались бесконтрольно, пока Феликс насаживал тело на свой член. Поза была идеальной: он вбивался в ту самую точку почти при каждом движении. Наслаждение сотрясало всё существо; бедра дрожали, в висках пульсировало. Поток стонов, скуления и обрывок фраз лишь подстегивал его трахать ещё яростнее.       Внезапно ладони покинули бёдра и уперлись в матрас; Феликс перешел на локти, просовывая руки под подмышки партнерши и не сбавляя ритма ни на секунду. Губы оказались у самого уха, и звук тяжелого дыхания заставил мышцы внутри судорожно сжаться вокруг члена. Оба одновременно зашлись в стоне.       Нуждаясь в опоре, пальцы вцепились в его предплечья, как в единственный якорь, способный удержать в реальности. Развязка была совсем близко. — Такая хорошая девочка… принимаешь мой член так, будто была чертовски создана для него…       Перед глазами поплыли белые пятна. Он буквально вытрахивал сознание, отправляя куда-то в космос. Горячее дыхание щекотало ухо, предваряя новую издевку. — Тебе ведь нравится, когда я тебя использую, а, х-хорошая девочка? — прорычал он на ухо, и этот голос эхом отозвался в самом сознании. Столько самодовольства, столько издёвки… и так знакомо. — Какая жалость. А ведь это должно было б-быть наказанием, — безжалостно насмехался он, едва сдерживая смех.       Голос стал ещё ниже, губы едва касались ушной раковины: — Нравится быть моей игрушкой, да? Дрожь прошила тело; рассудок висел на волоске. Казалось, в ушах звенит, но его слова звучали кристально чётко. — Моя маленькая забава…       Волна возбуждения от этих слов пробила насквозь, заставив вскрикнуть. Ощущения казались почти внетелесными, если бы не были так глубоко вшиты в плоть.       Разум закружился в бешеном вихре, круг за кругом, по мере приближения к развязке.       Весь мир будто отдалился, и только он был невыносимо близко.       Перед глазами плыли звёзды, вокруг — только его запах, а в ушах…       Кристин была на грани срыва; голову распирало от блаженства, сознание настолько пропиталось экстазом, что реальность окончательно померкла.       В агонии наслаждения, вопреки собственной воле, она выкрикнула единственное имя, всплывшее в памяти: — Джекс!