Забытое

-Жуй с хлебом. Чего как не родной? Полынь тихо посмеялась с замечания брата. Гаруспик кашлянул. Взял кусок хлеба. -Спасибо. Вечно Ткач так. Всего на год старше, а разговаривает как с дитем неразумным. -Не за что. Ты всегда желанный гость в нашем доме. - Кофе с чашки отпив. - Так ты со Стахом помирился? -Ай, не до его страданий сейчас... Забегался, как собака. Вчера с документами носился, а то, видите ли, Георгий Каин хотел захапать дом отца. Так что пришлось разбираться еще и с этим. Потом оказалось, что один из Двоедушников заболел. Надо было срочно гнать тинктуры. -Веселье у тебя, менху? -Еще какое. Профилактику строю. -Заметил. Спасибо, что не забываешь старых товарищей. -Было бы за что. Сейчас это моя работа. Он отпил из стакана. Кофе был крепкий, терпкий. Яшка его умер варить. -Полынь, ты как тут? -Как мать Бодхо пошлет. Не жалуюсь. -Понятно. Полынь в отца пошла явно. Агафон такой же был прямой и ни на что никогда не жаловался. А Ткач в мать. Лилия философствовала и поддержать всегда умела. -Петра твоего вчера тоже угостил. Ткач чуть смутился. -Че сразу моего? -Все уши мне прожужжал про то, как ты его к жизни вернул. Его там как подменили. -Такое бывает. Мы просто по степи гуляли. -Ну ну. -Хаяала у меня заботиться успевает обо всех, кроме себя. Оброс уже все никак не пострижется. Тот смехом прыснул. -Дүү! Бурах невольно улыбнулся. Было отрадно видеть хоть какой то уголок, где все спокойно. -Я же не девушка, чтобы за собой так ухаживать. - Парировал Ткач, убирая непокорную прядь со лба. - Да и времени на это совсем нет. -Ай, нухэрни, ты так с шестнадцати лет говоришь. -И не беру свои слова назад. А что касается Петра... Ну кто еще о нем позаботится? Иногда за ним приглядывать надо было. Это чудо же вечно в своих чертежах витает, забудет поесть, не то что бриться. -А со Стахом я все же поговорю. -Правильно! Нечего дядю Гаруспика обижать. -Слышал? Защитница у тебя есть теперь. Артемий усмехнулся. Ценил эту дружбу, хоть и был вынужден признать, что его собственная жизнь стала куда более сложной. Обязанности, интриги, ответственность —все это отнимало силы. Но в компании старых знакомых чувствовал себя лучше. -Спасибо, Полынь. Что бы я без тебя делал? -Ругался с коллегой по цеху. Они дружно посмеялись. -Чем сегодня будешь маяться? Помимо того, что пытаться не свихнуться. -К Оспине пойду. Надо поговорить кое о чем. -Об Удурге? Тот бровь вскинул. -Как догадалась? -Женщины. Девочка хитро улыбнулась. -У тебя, ойнон, все на лице неписано. -За тобой не угонишься. -Стараюсь. Мне же хочется, чтобы ты был в порядке. -Мало кто мне сейчас такое желает. - Он еще отпил кофе. - А ты у нас все по степи скучаешь? -Иногда... но здесь тоже есть свои прелести. И друзей побольше. -Это хорошо, что у тебя есть друзья. - Артемий на секунду задумался. - Я вот думаю, встретиться бы со всеми нам, старыми. Посидеть, как раньше. Яков плечами пожал. -Было бы здорово. Но сейчас все такие занятые... да и тебе не до посиделок. -Ай, да. Но когда время появится, то обязательно соберемся. Если, конечно, ты Стаху мозги вправишь. -Постараюсь. Полынь посуду мыть взялась после обеда. Ткач Гаруспика до дверей проводил. -Ты осторожнее будь, товарищ. Живой нам нужен. -Брось эти сопли, наайзе! Я неубиваемый. -Ну ну. - Спохватившись. - Подожди. Я тебе кое что дам. -А? Артемий его взглядом проводил. Вернулся альбинос уже со свертком. -Примерь. А то ходишь как оборванец. -Я он и есть. -Тэгдэг ши! Тот посмеялся. Развернул сверток. Там оказался добротный вязаный свитер. -Ох ты ж мать моя... Прикинул на себя. Ткач улыбнулся. -Как тебе? -Невероятно. Спасибо, Яшка! Я уж думал какой дом обнести. -На здоровье. Бурах надел свитер. Покрутился и потянулся. Сидел как влитой. Будто на него вязали. Яков улыбнулся, за ним наблюдая. ​​​​​​​ Все эти годы они были порознь, но теперь, казалось, настало время собраться вновь. Обрести ту дружбу, что была потеряна. Только для этого им придется преодолеть многое. Ничего простого в жизни этой нет... -Всегда ты вовремя, нухэрни. Буду должен. -Это я тебя должен благодарить. Ты нас лечишь. -Тогда мы квиты. -Да. Квиты. Они обнялись на прощание. Артемий друга по спине похлопал и вышел на улицу. Яков еще несколько минут стоял на пороге, глядя ему вслед. После на кухню вернулся. -Ну как? Понравилось? -Да. Не будет больше ходить, как голодранец. -Жениться ему надо! Чтобы жена заботилась, а не побирался. Старший рассмеялся. Было бы на ком. Да и ему надо сначала доказать, что не убийца отца не только на словах. Еще и болезнь лечить. Тут совсем не до жены. -Самой тоже пора думать. Скоро шестнадцать. -Я то давно решила. И тот согласен. -Рыжий твой? -Ну и что что рыжий? Зато надежный! -Посмотрю я какой он надежный, когда дело до быта совместного дойдет. Девочка глаза закатила. Дурной хаяала. Продолжила турку натирать чтобы аж блестела. Ткач за стол сел и закурил. -Что с другим твоим ухажером? Та чуть турку не уронила от такого. Выругалась себе под нос. -Ничего. Не заявлялся больше. -Э вон оно как. Я то думал наглее Хан будет... Но, видимо, тот переоценил свои амбиции. -Просто столкнулся с настоящей женщиной. -Ох уж это женское "нет". -А что? Ровесник мне не нужен. Еще и такой самоуверенный. Мы в одном доме не уживемся. -Верю. Пересмешник Полыни и правда подходил больше. Парень был хозяйственный и спокойный. И без прицепа в виде будущего управления Городом. Какая муха его вообще укусила влюбится в Полынь? Еще б Травяную невесту присмотрел таким Макаром. В общем, весело. Все у них не как у людей! Чара пытался отдышаться. Послал же, блин, главный аж до пастбищ! Одонги между собой переговаривались, не обращая внимания на пришедшего. Шестипалый улыбнулся, его заметив. -Мэндээ, Песиголовец! Что тебя сюда привело? -Хан сказал передать, что хочет поговорить с тобой. Тот брови вскинул. -Наайзе, ты не попутал? У меня с ним дел не имеется. Я малолеткам не толкаю твирь! -Нет. Он о другом хочет говорить. Один из старших Степняков хмыкнул. -Сходи. Невежливо сыну хозяйскому отказывать. -Ай, хрен с ним. Присмотришь за моими, Пересмешник? -Конечно. -Бурый, сидеть. Бык, который неподалеку стоял, на землю опустился. -Забирайся, малой. Поедем в Город с ветерком. Чара глазами похлопал. -Я не полезу на эту громаду! Одонги рассмеялись. Пересмешник улыбнулся ласково. -Ты его не бойся. Он добрый. -Когда сытый. -Я и так не боюсь. - Соврал нагло мальчик. - А сейчас он сытый? -Абсолютно! -Тогда ладно... Песиголовец вздохнул. Все лучше, чем пешкодрапом. Забрался на спину быка и тот сразу поднялся. Черноволосый следом вскочил. Они поехали в Город. Вокруг шумела степь. Полуденное солнце играло на травах. Чара, неловко сидя на спине могучего быка, старался не смотреть на открывшийся под ним вид. Пространство, в котором оказался, пугало своей бескрайностью, а ветер, играющий в густой шерсти животного, норовил вырвать последние остатки спокойствия. В Городе было не так. Его спутник наоборот наслаждался путешествием, иногда оборачиваясь, чтобы бросить Чаре ободряющий взгляд. Степняк, казалось, был частью самой степи, а его связь с природой вызывала у Чары смесь восхищения и зависти. Степь пролетала мимо, уступая место первым признакам городской жизни. Шестипалый оставил быка жевать траву, похлопав по боку. После Чаре помог спустится. -Ну веди к своему главному. Аж интересно было о чем хотел потолковать. Хан ждал у лестницы в Небо, что ближе к Театру была. Он поднялся на ноги и руки на груди сложил. Шестипалый голову склонил. -Мэндээ, Хан. Что хотел от простого народа? -Я хотел, чтобы ты мне объяснил почему Полынь выбрала такого, как ты. Тот замер на мгновение. Потом смехом разразился. Слезы проступившие вытер. Хан, напротив, оставался совершенно серьезным. Взглядом изучал Степняка. Тот был среднего роста, но хорошо сложенный. Черные волосы собранны в небрежный пучок. С правой стороны лица и на носу были грубые шрамы. В нем не было ничего примечательного. Как такой мог понравится? -Я не шучу. -У нас с Полынью ничего нет. Она мне как сестра. -Ты мне врешь. - Каспар поджал губы. - Почему я должен тебе верить? -Потому, что я тебе говорю правду. А теперь, если ты не против, мне пора. -Стой! -Ну что еще? -Кто с ней? Кого она любит? -Хочешь знать кого запугивать? Делом бы лучше занялся. Я думал у Хозяев нет времени на глупости. Лучше б следил за своими Псами, а не вынюхивать, кто там с кем встречается. Хан сжал кулаки. Его обычно спокойное лицо исказилось гневом. Он подошел ближе к Шестипалому, чувствуя, как кровь приливает к его щекам, и пальцем его в грудь ткнул. -Ты не понимаешь, с кем связался. Полынь – моя. Она будет со мной. А если кто-то встанет на пути, я его сотру в порошок. Одонг лишь усмехнулся, не выказывая ни страха, ни беспокойства. -Посмотрим, Хан. Посмотрим. А сейчас мне действительно пора. У меня скот не пасется сам по себе. Он повернулся, и, махнув рукой, направился прочь. Чара выпал от такой наглости. Ненормальный! В воздухе витал запах пыли и полыни. Расскажет товарищам анекдот. Никто и не поверит. Хотя... лучше смолчать. Нечего честь сестры портить. Особенно перед помолвкой. -Что хотели высшие мира сего? -Да глупости. Песики ему не то донесли, так что перепутал. На чем мы там остановились? Пересмешник плечами пожал. Другие одонги уже разбрелись, так что остались вдвоем стоять. -Ты ведь пойдешь на поминки Исидора? -Пойду. - Вздохнув. - Не заслужил он такого. Хороший был мужик. Батю их с Ключницей один раз с того света вытащил. Во второй уже тот сам виноват, забулдыга. Еще ведь малых, которые без родителей остались, Исидор привечал. Они никому больше не нужны были. -Думаешь Артемий таким же будет? -Не знаю. Но я рад, что он вернулся. А Рубину я не доверяю... -Стах... Этот товарищ вызывал у него неприятный холодок. Рубин был слишком самоуверен, слишком склонен к резким решениям. Это не сулило ничего хорошего. -Ты ж не веришь, что он убил Исидора? - Спросил Пересмешник, палкой землю поковыряв. -Бред такой еще надо было придумать! -Злые языки всегда были. Про нас всех много чего скажут в какой-нибудь подворотне. -Пххх... Люди — самые неблагодарные существа. Рыжик улыбнулся. -Не важно. Не забывай за Васильком следить. Он опять на старших задирается. Боюсь, как бы его быки не притоптали. Теленок этим как призвался. Подошел к ним, хвостом помахивая, и за низ рубахи Шестипалого потянул. -Ай ты, маленький негодник. - Присев на корточки, за морду его обнял. В нос мокрый поцеловал. - Будешь себя плохо вести — выпорю. Василек ему в ответ замычал. Оба парня рассмеялись. -Хитрец. -Пользуется, что такой милый теленочек. К ним Червь подошел. -Курут возьмете? -Ой, не. В другой раз. Нас сегодня сестра Ткача накормила. -Ладно. Он потрепал теленка по кудряшкам и к другим одонгам побрел торговать. -Кстати о Полыни. -Ась? -Ты когда собираешься? -Вечером пойду. Тут такие дела щас, что лучше не затягивать. - Уже себе под нос. - Одной матери Бодхо известно проснешься ли завтра. -Это правильно! Если что, я к подарку могу добавить. -Вот не надо тут. Хватит у меня. Целый год копил. Свадьба у них вещь затратная. У городских проще. Но традиции есть традиции. Нельзя свои корни забывать! **** -Зачем ты этого бандита с собой притащил? Гриф фыркнул. Нихуя себе! Давай людям убежище после такого. Уже собирался ему рожу бить, но Ткач его остановил. -Почему ты молчал, как партизан? -Это не твое дело. Не поймешь все равно. -Только потому, что не менху? Объяснился бы, как человек! -Не стану. -Пусти, дай я ему въебу. Вообще берега попутал, лысая башка?! -Гриф, тихо. -Ай... Стах нахмурился, не удосужившись к ним повернуться. Вечно Ткач нос свой сует куда не надо. Всех то ему надо примерить. Всех понять и пожалеть. Аж тошнит... -Уходите оба. Не хочу с вами разговаривать об этом. -Пошел ты нахуй! Сейчас мы Гаруспика найдем и все узнаем. Он себе язык не откусил, пока натирал колбы! Гриф Ткача за собой потянул, так что тот даже не успел среагировать. Они на первый этаж спустились. -Тэнэг. - Вздохнул, виски потирая. И неясно кто из них. Стах или Гриф. Может оба. Григорий открыл дверь входную. Они на улицу вышли. -Раньше он таким говном не был. -Фанатизмом пахнет. - Протянул Яков. -Пахнет? Воняет уже! Ебучие ученые со своими опытами. Дядька Исидор такой хуйней не маялся. -У него опыта больше было. И принципы иные. Рыжий фыркнул и закурил. -Ладно. Хуй с ним. Потом разберусь. И без него дел хватает. -Зачем тогда увязался? -Просто захотелось. - Усмехнувшись. - Сам куда? -В "Разбитое сердце". Или... сразу на мансарду, наверное. Петру обещал снотворное занести. -Ой, опять ты Петрушкой возишься. Сдался тебе этот архитектор! -Товарищей в беде не бросаем. К тому же, он повеселел немного. -Не верю. Эту кислую рожу ничего кроме стопки твирина не повеселит. -Ну тебя. Он слегка толкнул друга в плечо. Григорий рассмеялся, в ответ толкаясь. У них завязалась шуточная потасовка. -Дурак что ли совсем? Перестань! -Не-а. -Я сдаюсь! Ты победил! -Сразу бы так! Гриф затянулся и дым через нос выдохнул. -Ладно. Найду и правда Бураха, узнаю о чем пиздели. -Когда я в прошлый раз приходил, Стах был более разговорчив. -Расписал поминутно когда и как Артемка проебался? -Вроде того... -Пххх... это все потому, что у него писька маленькая. -Ну Гриша. -Чтооо? -Иди уже. -Иду я. Идууу. Яков взглядом его проводил. Филин скрылся в ближайшем переулке. Сам направился на поиски Петра. И вовсе он не его! Ну... может слегка. Невольно коснулся своих губ, вспоминая их поцелуи. Угораздило же... Петр глаза приоткрыл. Уснуть умудрился в ванной лежа с бутылкой. Он лениво потянулся и глаза потер. В краску бросило, когда понял кто над ним склонился. Яша! -Ты чего тут спишь? Кровать для кого существует? -Ой!... я думал мы уже встретились. Но это был лишь сон... такой хороший сон. -Понятно. Я снотворное принес. Яков наклонился и чмокнул его в лоб. Архитектор глаза прикрыл, блаженно улыбаясь. -Останься со мной. - Прошептал, за щеки Ткача обнимая. - Не хочу, чтобы ты уходил. -Как хочешь. Так что тебе снилось? -Я видел нас вместе. - Прошептал, прижимаясь к другу. - В степи… Мы были там счастливы. Без всех этих проблем, без грязи Города. Только ты и я. Ветер в волосах... -Звучит замечательно. Можно это устроить как-нибудь. -Правда? Хочу очень! -Видел еще что-нибудь? -Нуу... да. Но тебе не понравится. -Почему? Тот потупился. Фархад бы такого не простил. Любимого его не только целовал. -Расскажи. -Мы... там не только целовались. -Хм? -Не важно. Мне уже не нужно снотворное, Ткач. Я чувствую себя намного лучше. -Ну и слава Богу. Решил не настаивать. Петр был очень раним. В его голове и без того много чего крутилось. Он помог другу подняться. Тот на нем повис. Кофем пах и табаком. А еще краской для ткани. -На кровать ляжешь или уже выспался? Петр, что то непереводимое пробормотав, уткнулся носом ему в шею. Альбинос замер. Ну елки палки... что за положение? Постарался успокоиться, но тело давало о себе знать. Слишком давно ни с кем не спал, так что и такого хватало. -Останься... Пожалуйста... Мне страшно одному. Ткач перестал сопротивляться. -Я ведь сказал, что не уйду. -Я так боюсь. Боюсь, что все это исчезнет. Боюсь... -Не бойся. Я рядом. Яков прижал Петра еще крепче. Мысли о предстоящих делах отошли на второй план. Сейчас существовал только Петр, его страх и его хрупкость. Не мог отвернуться от человека, который так нуждался в нем. Он помог Стаматину пальто снять и уложил его на кровать. Сам рядом присел на край. -Все. Хороших снов. -Яша. -М? Петр руками потянулся и к себе его утащил. Ткач рассмеялся от такого. Сначала все же обувь скинул. После на кровать забрался совсем. -Тебе холодно? Тот молча кивнул, прижимаясь к нему. Его дыхание стало ровнее, плечи расслабились. -Я ведь твой... нухэр? -Если хочешь, то будешь. Я... не заводил новые отношения после смерти Фархада. -Фархад... он был особенным. Он был хорошим человеком. -Угу... "Я ведь твой нухэр?" Этот вопрос в воздухе, пропитавшемся запахом дешевого алкоголя. Фархад... Смерть возлюбленного оставила в его душе глубокую рану, которую так и не смог залечить. Но теперь, когда Петр, такой хрупкий и нуждающийся, смотрел на него с надеждой, понял, что не может просто отвернуться. Но даже так все еще боролся сам с собой. С одной стороны не хотел нарушать свою клятву перед Фархадом. С другой Петр был здесь, сейчас. Его страх, его доверие, его уязвимость – все это требовало ответа. Архитектор вдруг приподнялся и посмотрел на него непривычно серьезно. -Ты ведь меня любишь? Не только жалость испытываешь? -Конечно люблю. Тот уткнулся носом ему в шею. Яков машинально обнял его. Проклятье! Боже... мать Бодхо, дай не сорваться, пока пальцы чужие так крепко хватают. Его собственные пальцы непроизвольно тянулись к Петру в попытке ласково провести по спутанным волосам, но он останавливался. Разум боролся с желанием, но тело уже принимало решение. Он к себе друга ближе притянул и поцеловал жадно. Когда друг от друга отстранились, то тяжело дышали. -Ты не Фархад, Петя. Но ты – это ты. И этого достаточно. Слова сорвались с губ прежде, чем успел их обдумать, но они были правдой. Любил Петра, не как замену, а как отдельную личность. Черноволосый совсем разомлел под чужими руками. -Яша, я хочу тебя. -Ты пьян. И я, кажется, тоже. -Я знаю... Но это неважно. Его голос дрожал от смеси опьянения и возбуждения. Он снова уткнулся носом в шею Якова, вдыхая его запах. -Я просто хочу быть с тобой. Ткачев закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Всегда любил его, но боялся признаться в этом, как самому себе, так и ему. Как мог объяснить свои чувства, когда сам едва мог их понять? -Я не хочу, чтобы ты сожалел об этом. -Не буду. Я люблю тебя. Люблю... Эти слова прозвучали как приговор и как спасение одновременно. Яков смотрел на Петра. В его доверчивые глаза. На его дрожащие губы. И в этот момент все его сомнения и страхи исчезли. Они вновь поцеловались. Чувствовал, как нухэр отвечает ему. Как его тело расслабляется в его объятиях. В этот момент были только вдвоем, забыв обо всем мире. Петр потянул за одну из жилеток Якова, снимая ее. Он снова прижался к степняку. Беловолосый помог ему снять рубашку, так что откинулся назад, позволяя исследовать свое тело. -Ты так красив. - Прошептал Яков. Его голос был полон нежности. Стаматин прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. Неспешно раздевали друг друга. Одежда летела на пол. Яков осторожно провел пальцами по плечам архитектора, ощущая гладкость кожи, а затем медленно спустился ниже, к груди. Петр тихо застонал, выгибаясь навстречу. Воздух в комнате стал гуще. Тело Петра отвечало на каждое прикосновение, словно оно ждало этого момента вечность. Ткач почувствовал, как сдержанность покидает его. Больше не старался контролировать свои желания. Сейчас хотел только одного – быть рядом с Петром. Почувствовать его тепло. Целовал его, медленно, нежно, наслаждаясь каждым мгновением, которое они делили. Продолжая распалять друг друга, наконец оказались полностью обнаженными. Яков не мог отвести взгляд от тела Петра, такого хрупкого и в то же время притягательного. Провел рукой по его бедрам, ощущая, как под его прикосновениями дрожит кожа. Продолжая распалять друг друга, наконец оказались полностью обнаженными. Степняк поцеловал любовника, нежно, но настойчиво. Потом пожалеет об этом, скорее всего, но сейчас было слишком хорошо чтобы думать о последствиях. Влажные губы архитектора скользнули вниз по шее Ткача, оставляя за собой горячий след. Он тихо застонал, когда пальцы любимого исследовали его спину, заставляя его тело отзываться дрожью. Каждый их поцелуй, каждое прикосновение разжигали пламя, которое, казалось, могло поглотить их целиком. Город за окнами, все их проблемы и страхи были забыты, растворились в этой интимной близости. Легкие прикосновения перерастали в уверенные объятия, а тихое шептание — в страстные стоны. Казалось, само время замедлило свой ход, позволяя им в полной мере насладиться этим моментом. Петр вдруг сверху Якова навис, тяжело дыша. Глаза голубые горели от желания. -Можно я?... хочу. Тот выпал от такого. Обычно Петр такой инициативы не проявлял. Так что раскраснелся за пару секунд. -А... да. Давай. Охренеть! Это был совсем другой Петр. Не тот, которого знал, но в то же время чувствовал в нем ту же хрупкость и ту же потребность в близости. Очаровательный... Черноволосый устроился удобнее между его ног. Провел рукой по внутренней стороне бедра. Ему это нравилось. Яков всегда был таким заботливым и ласковым. Ткачев прикрыл глаза, позволяя себе полностью погрузиться в момент. Чужие прикосновения наполняли его эйфорией, отгоняя все прежние сомнения и страхи. Откинул голову назад, наслаждаясь происходящим. Петр уперся руками по обе стороны от него и вошел неспешно. Он медленно, но уверенно двигал бедрами, чувствуя, как тело Якова откликается на его движения. Наблюдал за его лицом, пытаясь уловить малейшие изменения в выражении. Каждый стон. Каждый вздох. В глазах Якова видел то, чего так боялся потерять – искреннее желание, смешанное с нежностью. Это придавало ему уверенности, позволяя полностью отдаться моменту. Яков, в свою очередь, не мог отвести взгляда от Петра. Его тело отзывалось дрожью на их близость. Чувство вины перед Фархадом отступило, сменившись всепоглощающей страстью и желанием. Он провел рукой по спине Петра, ощущая под пальцами напряженные мышцы. Голубые глаза архитектора заблестели, когда почувствовал ответное движение со стороны Якова. Этот обмен взглядами, прикосновениями, стонами стал их собственным языком, понятным только им двоим. С каждым новым движением страсть нарастала, превращаясь в бурный поток, который захватывал их обоих. Яков крепче обнял Петра, прижимая его к себе. -Быстрее. - Выдохнул, спину царапая. Тот ускорил темп. Движения становились все более отчаянными. Голубые глаза, еще недавно горевшие желанием, теперь были наполнены наслаждением. Ткач, отвечая на его порывы, в свою очередь, сжимая Петра в объятиях, чувствуя, как напряжение в его теле нарастает с каждой секундой. Казалось, воздух стал горячим. Беловолосый первый не выдержал. Излился себе на живот. Архитектор последовал за ним, делая последние самые резкие толчки. -Мммх... Яков выругался, притягивая Петра к себе для поцелуя. Хотел еще. Кажется, они тут надолго.