Забытое

-Ну как тебе? Яков рот рукой прикрыл, смотря на эту картину. Надим халат, который ему расшивал только вчера, на голое тело надел и так к нему вышел, не удосужившись запахнуть его. Краска мгновенно бросилась на лицо. -Надим! -Что? Он ближе подошел. Массивные золотые серьги тихо мелодично позвякивали при каждом его движение. -Мне очень понравился твой подарок. У тебя золотые руки, хабиби. -А... ага. Ты так и пойдешь со мной в степь? -Я просто хотел, чтобы ты увидел, как я ценю твой труд. Этот халат... он прекрасен. Но без тебя не сможет согреть. -Мх... Вот ведь... коварный соблазнитель! -Я охотно верю тебе, старый лис. Взял рукой прошелся по обнаженной груди, задевая соски. Архитектор губу нижнюю закусил, шумно вздыхая. Любил его открытость. Его страсть. Степняк казался мечтой, что обрела телесную оболочку: нежный, заботливый, с невероятно красивой улыбкой. Взял его руку и повел ее ниже. -Иногда я думаю, что ты — не человек. Нечто, сотканное из солнца и ветра. Из той самой степи, откуда пришел. Яков усмехнулся, прикрывая глаза. Надим любил говорить комплименты, но в его словах всегда звучала искренность, которая трогала сердце. -А ты, нухэр, соткан из звезд и тумана. Ты видишь мир так, как никто другой, и это завораживает. -О. Тебе настолько понравился Собор? -Еще как. Тот усмехнулся. Прикусил Якову мочку уха без серьги. -Я не собираюсь на этом останавливаться. Мы возведем еще много чего в этом Городе. -Звучит замечательно. -Вам тоже дом построю. С мастерской. Поставишь там станок и будешь ткать. А Полынь травы разводить. Ткач глаза прикрыл, пальцами скользя еще ниже. Остановился, не доходя до лобка. -Там будет большое окно? -Огромное, через всю стену. С видом прямо на степь. Чтобы ты мог любоваться простором, когда работаешь. И чтобы солнце освещало твои творения. Яков мечтательно вздохнул. Работа, конечно, важна, но сейчас его мысли были совсем не о станке и тканях. Очень не о них! Архитектор горячо его поцеловал в шею. -Дай мне пару минут и я буду готов. -Так давай уже. Дурной совсем? Черноволосый рассмеялся. Чмокнул его в щеку и подошел к шкафу. Что бы надеть сегодня? Яков с нежностью наблюдал за ним, чувствуя, как бушует в груди пламя. -Может, этот? - Проговорил Надим, доставая из шкафа тунику из тонкой ткани, украшенную вышивкой в виде солнца. Ткачев кивнул. Его взгляд скользнул по смуглой коже архитектора. -Или этот? Тот показал на другую, более темную, с узорами, напоминающими звезды. Беловолосый невольно улыбнулся. -Ты же знаешь, мне нравится все, что выбираешь, ведь всегда сияешь, как звезда на ночном небе. Архитектор взял струящуюся рубаху, сшитую из легкой ткани, цвета ночного неба. Вскоре тот был уже собран. Пояс завязал. -Вот так. - Опомнившись. - Я совсем забыл! -О чем? -Хотел тебя познакомить с одним из своих коллег. Петр очень интересный человек. Хоть и немного хадрит временами. -Петр? -Петр Стаматин. Один из близнецов, что приехали из Столицы. Альбинос плечами пожал. -Я не против. -Отлично! Уверен, вы найдете общий язык. Они вышли из дома. Солнце еще только начинало подниматься. Воздух был прохладным и свежим. -Так вы дружите? Ты вроде как говорил, что у вас разные взгляды на то, как должны строится здания.

Если Стаматины были "вертикальными" архитекторами, то аль-Фарха — "горизонтальным". Он считал, что дом не должен быть башней — наоборот, он должен приземлять, укоренять: "вертикаль" устремления к звездам выстраивает сам человек, а дом уравновешивает этот опасный вектор как груз.

-У нас здоровая конкуренция, хабиби. Мы спорим, но это естественно. Разные подходы рождают разные творения. Петр — гений, не могу этого отрицать. Он видит мир иначе, стремится к возвышенному. А я... предпочитаю, чтобы здания стояли крепко, основательно. Чтобы они были частью земли, а не стремились в небеса. В этом и есть прелесть, разве не так? Надим улыбнулся. Казалось, его янтарные глаза мерцали в утреннем свете. -Его брат, Андрей, тоже архитектор, но больше склонен к... авантюрам. Они оба уникальны! Степняк кивнул задумчиво. Звучало интересно. Вскоре они дошли до нужного дома. Петр стоял на крыльце, явно дожидаясь Надима. Щеки его румянцем вспыхнули, когда увидел с кем тот пришел. Какой то... очень необычный парень. Яков, почувствовав на себе пристальный взгляд, улыбнулся. Архитектор, как и описывал Надим, выглядел ранимым, с горящими щеками. Был одет в простую, но хорошо сшитую одежду. -Петр, познакомься, это Яков Ткачев. Человек из Уклада. Мы с ним... близки. А это Петр Стаматин, мой коллега и друг. Они руки пожали. Петр взгляд потупил. -Я слышал о тебе от Надима. Он часто говорит о твоем таланте. Рад наконец-то познакомиться. -А я — о тебе. Надим хвалит твои творения, и я был бы рад увидеть их своими глазами. Надим, видя, как они находят общий язык, улыбнулся. -Думаю, у нас собралась отличная компания. -Для чего? -Мы идем в степь. -Ага. Тебе понравится. Там совсем не так, как в городах. Человек свободу чует. Степняк тихо посмеялся, отпуская руку Петра. Тот, с мыслями собравшись, кивнул. -Пойдемте. Я не против. Слышал уже о том, что степь коренные жители любят. -Мы не коренные. Мы просто прикочевали в Город. Так легче выжить, чем в степи. -Ох? Ясно. Интересный человек. Вполне себе приличный. -Тогда в путь. -Ага. Когда они добрались до степи, что раскинулась за растущим Городом, над ними простиралось бескрайнее небо, а вокруг – лишь тишина пустынных просторов. -Быстро полюбил прогулки по степи. Тут совсем другая атмосфера. И думается легче. Петр с интересом посмотрел. И правда совсем иначе тут было. Прямо другой мир. Легче дышать. Легче думать. Кажется, что именно здесь, среди трав и ветра, могут родиться настоящие идеи. Надим папку открыл, доставая листы и пару карандашей. -Садись красиво. -Только не опять... -Даа. -Нухэр, вот зачем тебе столько зарисовок со мной? Тот лукаво улыбнулся. -Потому, что хочется. Да и фотографии слишком дорогое удовольствие. Яков брови вскинул, но спорить не стал. В глубине души все же нравилось быть чужой музой. Он уселся на траву удобнее. -Так как вы познакомились? -Этого дурака чуть не затоптали мои быки. Он так глубоко в степь ушел, что до одного из пастбищ добрался. -Ты пас быков? -Я был раньше одонгом. У моего народа это значит "тот, кто держит его рога". -Значит вы давно дружите? -Пару лет. -А ты, Яков, тоже влюблен в архитектуру? Беловолосый усмехнулся. Скорее в того, кто ее создает. Все еще не до конца привык к Городу. В юрте было лучше. Четыре стены давят. -Не совсем. Но мне нравится смотреть, как Надим создает свои творения. Он вкладывает в них всю душу. Ветер тихо шелестел в травах, а солнце поднималось все выше. Мир вокруг казался безмятежным. -Вас мои люди назовут эрдэм. Ойнон это к менху. То есть, врачам. -Как тогда будет друг? -Наайзе. Петр кивнул, запоминать пытаясь. Степной язык казался ему странным набором звуков. Он сложил руки вместе. -Я рад, что мы познакомились. Чувствую, это начало чего-то особенного. -А то. -Этот Город – наша холст, а мы – художники. И я счастлив, что рисуем эту картину вместе. Надим продолжал делать наброски. Старался уловить каждое движение Якова, каждую тень, падающую на его лицо. Видел в нем не просто возлюбленного, но и часть той самой степи, необузданной и прекрасной. Он ближе подсел, пока коллега улегся на траву и стал смотреть на небо. -Ну как? -Мне нравится. Милый парень. -И я о том же. Мы вместе еще много чего натворим. -В этом я не сомневаюсь. -Вот так. Надим показал Якову несколько чертежей дома. Ткач взгляд поднял от того, что вышивал. Посмотрел, внимательно изучая каждый уголок. Представил, как будет стоять его станок, как солнечные лучи будут заливать пространство. -Это прекрасно, Надим. Ты действительно понимаешь, чего я хочу! -Еще бы! Я тебя слишком хорошо знаю. - Хитро улыбнувшись. - Думаю, я заслужил поцелуй. Степняк тихо посмеялся. Сначала провел кончиками пальцев по носу с горбинкой. После уже прильнул к губам возлюбленного. Казалось, все начало налаживаться. Они с сестрой постепенно привыкали к новой жизни. Без родителей, конечно, тяжело, но должен был вытащить их обоих, как старший. -Ты уже говорил Полыни? -Она и без того догадывалась. Женщины чуят такие вещи. -Ох уж эта женская интуиция... - Усмехнувшись. - И что? -Сказала, что если меня обидешь, то за уши оттягает. -Ах! Но как же истерики? Как же "это только мой братик"? -Тебе повезло, что моя сестра характером не в бабку пошла. -Верю. Архитектор опустился на пол, утаскивая с собой пару линеек и карандаши. Ткач вышивать продолжил. -Может подумаем о том, чтобы съехаться? В ближайшем будущем. -Серьезно? -Почему нет? Построю нам гнездышко. Всем места хватит. -Фара... -Или боишься? -Не то чтобы... просто. Это серьезный шаг. -Думаю, мы достаточно притерлись, чтобы его сделать. Обещаю не разбрасывать свои носки по всему дому. Ткачев смех не сдержал. Аль-Фарха ласково погладил его по спине, заставляя выпустить иглу из рук. -Сначала построй дом, а там поглядим. -Это вызов? -Считай, что так и есть. -С удовольствием его принимаю, хабиби. В комнате повисла уютная тишина. Они погрузились каждый в свою работу.

Яков лицо руками закрыл. Их совместная жизнь продлилась всего пару месяцев. Но это были лучшие месяцы в его жизни.

"Мы похоронили его под вымышленным именем. Назвали в честь одного прославленного зодчего древности, так что он, наверное, не в обиде..."

-Прости меня, Фара. Я не должен был тебя тогда отпускать. **** Некоторые люди слишком непонятливые. Полынь дверь поспешила закрыть, но Хан успел просунуть ногу. Лицо его, даже в полумраке прихожей, казалось высеченным из камня, а в глазах горел огонек обиды за отказ. -Не спеши, Полынь. -Мы уже достаточно поговорили в прошлый раз. -Поговорили, но ты не услышала. - Прошипел Каспар, впиваясь в нее взглядом. Его голос звучал напряженно, почти угрожающе. - Ты не понимаешь, что это значит для меня. -Знаю. Я не дура. И, кажется, уже дала понять, что между нами ничего не будет. -Но я могу дать тебе все, что только попросишь! Он осторожно, но настойчиво, продвинулся вперед, сокращая расстояние между ними. Полынь отступила. Напряжение сгущалось в воздухе. -Ты видишь только то, что хочешь видеть. Не понимаешь, что для меня значит моя семья и Уклад. Я – не вещь, которую можно просто взять! В жизни бы не пошла за городского! -Я понимаю. Но разве Уклад запрещает любовь? Голос Хана стал мягче. В нем слышалась мольба. -Разве у вас запрещают счастье? Полынь, я не хочу тебя заставлять. Не пытаюсь тебя купить. Я предлагаю тебе место возле себя. Место, где тебя будут ценить. Хан потянулся рукой, намереваясь коснуться ее щеки, но Полынь увернулась. -Мое счастье – не в твоих руках. Я чужая невеста. -Что ты сказала?... -Что слышал! -Невеста? Чья невеста, Полынь? Кто посмел?! Укромное убежище дома, казалось, перестало быть безопасным. -Оставь. Сам ведь сказал, что не хочешь меня принуждать. - Фыркнув. - И я ничего не обещала. Ты сам себе все выдумал. Тот стиснул зубы. Его пальцы сжались в кулаки. Ярость отразилась в его глазах, но старался держать себя в руках. Чужая невеста... Полынь, такая красивая, такая упрямая, как дикий цветок, который хотел сорвать и унести в свой сад. Теперь же этот цветок принадлежал не ему, и это было невыносимо! -Не смей мне лгать. Пристально вглядывался в ее лицо, пытаясь найти хоть намек на ложь. Хоть тень сомнения. Но Ира смотрела на него прямо, без страха. -Разговор окончен. Уходи, пока не позвала брата. Все рухнуло в один миг. Его лицо, еще недавно выражавшее мольбу, исказилось гневом. -Кто этот счастливчик, который забрал тебя у меня? -Боже... Какой же тэнэг! -Что у вас тут уже за разборки, молодежь? Они отвлеклись на Артемия, который появился в коридоре. Гаруспик стоял, вытирая волосы полотенцем. Из одежды на нем были только штаны. -Дядя Гаруспик! Хан выпал. Чего он тут вообще забыл?! Бурах оглядел застывших подростков. Мокрые волосы свисали на лоб, придавая ему немного дикий вид. -Не стоит так заводиться. Может, вам поговорить на свежем воздухе, а не устраивать сцены на пороге? Выбрали ж место и время... Не знал, что у Полыни такие ухажеры. -Лечи своих пациентов. Не лезь не в свое дело. -Ой, ну извините. Только вот не я устроил разборки посреди коридора. Полынь за Бураха шмыгнула. Выглянула из за него, глазами сверкая гневно. -Ну вот и все. Давай домой шуруй, Хан. Тебе уже сказали, что не оценили ухаживаний. Нечего чужих невест уводить. Каспар, стиснув зубы, отступил. Его взгляд метался между Полынью и Гаруспиком. В воздухе все еще висела напряженность, но теперь к ней примешивалось замешательство. Невеста... Чужая невеста... Мысль сверлила мозг, подпитывая гнев. Голову вскинув, развернулся и ушел, хлопнув входной дверью. Полынь выдохнула. -Слава Богу. -С чего вдруг такое счастье? -Кто б знал? - Уже с интересом. - Ты у нас поселится решил? Гаруспик усмехнулся. -Нет. Просто до Лары бежать далеко. А солнце уже село. -Понято. - Чуть помолчав. - Брату только не говори. Сама как-нибудь разберусь. -Если хочешь. Но я б на твоем месте пожаловался. Та головой покачала. Старший хмыкнул, почесывая затылок. Ситуация так себе. Его молчание могло быть истолковано по разному. -Надеюсь, жених твой драться не решит. -Не станет. Просто... не хочу чтобы хаяала волновался. На днях годовщина смерти Надима. Он всегда в это время ходит, как в воду ощущенный. -Над... кого? ​​​​​​​-Надим аль-Фарха. Был тут такой архитектор. В Сонную группу входил. Много чего построил в Городе. И Омут, и Собор тоже его работы. Они были очень близки с братом. -Ааа... Так вот как звали Фархада! Петр о том говорил. Грохнул с братом мужика. Теперь ясно стало от чего у товарища хандра. Не помнил, чтобы Ткач смотрел так... печально. Ира к себе в комнату ушла. Артемий в мастерскую направился. Яков там сидел за столом, наволочку вышивая. -Спасибо, что пустил отмыться. Я побежал. Ткач голову поднял. -Чего? Уже? -Да. Надо проверить Мишку. -Ясно... надеюсь, она поправится. Возьми хоть сухарей перекусить. И детям тоже передашь. -Ага. -Только одеться не забудь. Холодно уже с голым пузом ходить. -А так хотелось! Беловолосый тихо посмеялся. Но взгляд его все еще отдавал печалью. Бурах чуть нахмурился. -Яш. -Что? -Береги себя. Ты мне живой нужен. Тот улыбнулся криво. -Постараюсь. Мы же таглур.

Таглур.

Люди, связанные общей судьбой. Можно сказать "круг близких". Если жизнь одного из них оборвется, то последствия будут плачевны. Это было не просто понятие, а часть их жизни. Неписаный закон, который чтили испокон веков. -Держи. -А? Артемий только и успел среагировать. Поймал рубаху. -Завтра зайдешь за свитером. Постираю. -О, нухэрни, ты уже как моя жена прямо. Я такого даже от Лары не ждал! -Будешь выпендриваться, тебя будут быки обстирывать. -Все все. Молчу. Он рассмеялся. Рубаху надел. В глазах Ткача, несмотря на усталость, мерцала забота. -Заботься и о себе, Ткач. А то Полынь все больше права. Слова, сказанные с неожиданной искренностью, тронули Якова. Знал, что Гаруспик не из тех, кто пускается в пустые рассуждения. -Не волнуйся, наайзе. Я буду в порядке. Он посмотрел на вышивку: стежки, изображавшие дикий цветок, напоминали ему о Полыни. Именно она, его сестренка, своим упрямством и силой духа, вдохновляла его двигаться дальше. -Вот и славно. Доброй ночи. -Баяртай. Пусть мать Бодхо согреет твои следы. **** -В следующем месяце? -Агась. Лара улыбнулась. -Постараюсь прейти. Твоя сестра так быстро выросла... -И не говори. -Я еще хотела спросить. -О чем? -Что со Стахом? -Ох... да примиряли всей толпой. Даже Гриф подключился. - Кашлянув. - В итоге то все вроде как хорошо. За ручки мы не держались, но поговорили наконец-то. Вспоминали, что вообще-то друзья. Артем даже просил Стаха в городе остаться, а то собрался этот дурной уже куда то уезжать. Девушка выдохнула, руки к груди прижав. -И что, все? Стах больше не обижается? -Не, я думаю. Надо ему еще немного, чтобы успокоиться. Ну, это, знаешь, как когда после ссоры миришься, но не сразу можешь забыть. -И что дальше было? -Артем сказал, что мы друзья, а друзья как семья. Что если кто-то из семьи в беде, то другие его защищают. Ну, и что Стах поэтому должен остаться. -Ты научил Медведя дипломатии? -На удивление, тот сам справлялся. Я, по сути, просто наблюдал стоял. Но было мило. Гаруспик такой трогательный временами. Но ведь и правда. Друзья — это же как семья. -Ты думаешь, он останется? -Не знаю. Поживем — увидим. -Главное, чтобы они не ввязались в очередную историю... -Я думаю, на этот раз обойдется. - Улыбнувшись. - Бурах за эти дни меняться начал. Стал серьезнее что ли. И Стах, вроде, тоже. Лара хмыкнула. -Надеюсь, ты прав. Не хочется, чтобы они снова наделали глупостей. -Конечно. Но с другой стороны, молодость для того и дана, чтобы ошибаться. Разве нет? -Главное, чтобы из этих ошибок выносились уроки... Ткач усмехнулся. -Ты думаешь, это возможно? -Вполне. Если мозгу больше, чем у булыжника. -В любом случае... я в них верю. Может Стах вообще станет учеником Гаруспика. Как тебе такой поворот? Девушка брови вскинула. Стах учится у Бураха будет? Звучит... необычно. -Посмотрим.