Беz...

      — Так, двенадцать двадцать, пора принимать питание, — голос медсестры звучал звонко, бодро. Она подошла к столику и поставила поднос с пакетом. Питательная смесь перекатилась в прозрачном мешке, ожидая своего времени. — Вы закончили?       — Да, — слова были ровными, отстранёнными. — Ещё минутку, пожалуйста.       — Конечно, — девушка улыбнулась и принялась подготавливать капельницу, поглядывая на то, как мужчина осторожно стирал остатки пены для бритья с бледного лица влажным полотенцем.       — Ну вот, совсем другое дело, — медсестра наклонилась над кроватью и поправила зонд, переклеив пластырь. — Сейчас будем принимать питание, — она говорила в никуда, подсоединяя капельницу и настраивая скорость потока. Мутная смесь небольшими каплями стала наполнять камеру и, как только набралось нужное количество, сразу потекла по трубке. — Ну вот, хорошо. Приятного аппетита, — проверила регулятор течения и развернулась, — я пойду. Если что, зовите, — улыбнулась и вышла из палаты.       За окном шумел дождь, стекая прозрачными дорожками по стеклу. Непогода обрушилась на город ещё несколько дней назад, и сейчас даже земля остыла, впитывая влагу. На фоне глухо доносились сирены скорой помощи. Юнги сидел на небольшом диванчике и смотрел перед собой. Нос уже не щипало от больничного запаха хлорки и медикаментов.       Аппарат ИВЛ, капельница, бесчисленные провода, катетеры, мониторы. Всё работало, считывалось и сохранялось для того, чтобы поддерживать жизнь там, где она отсутствовала уже два месяца. Два месяца правая рука главы клана приходил в VIP-палату областной клиники, чтобы проведать друга, убедиться, что ничего не изменилось, и снова ждать, сидя напротив кровати, следя за зелёной полосой сердцебиения на мониторе.       После той аварии прошло чуть больше двух месяцев, за которые Чонгук так и не вышел из комы. Тогда, в тот злополучный день, его вытащили из-под обломков и доставили в больницу без сознания. Диагностировали множественные переломы, разрывы внутренних органов, сотрясение головного мозга. Состояние было тяжёлым. Врачи боролись за жизнь мужчины на операционном столе несколько часов, но из наркоза Чон так и не вышел. Кома. Врачи поставили и другой диагноз — паралич нижних конечностей. Травма позвоночника оставила своё клеймо на изуродованном теле.       Каждый день Мин замечал, как Чонгук угасает. Гематомы под глазами сменились нездоровыми синяками, щёки впали, губы потеряли цвет и мягкость, превратившись в растрескавшиеся бледно-розовые полоски, которые Юнги старательно смазывал бальзамом. Он обтирал друга влажными полотенцами, брил, состригал пожелтевшие расслоившиеся ногти и зачёсывал волосы, придавая Чонгуку всё тот же суровый вид. Только теперь тот был тенью, напоминанием того, кто управлял жизнью. Проколы от пирсинга стали постепенно зарастать, а татуировки «поползли» по коже, теряя опору в виде мышц. Тело сдавало, но душа Чона пока ещё цеплялась за этот мир.       Юнги ждал. Ждал, когда друг очнётся. Когда усмехнётся краешком рта и попросит закурить. Ждал. Но шли дни, а Гук не «возвращался».       Телефон брякнул оповещением, и мужчина взял его в руки. «Крошка» высветилось на экране, и Мин открыл сообщение.       «Как дела? Как он? Что говорят врачи?»       Эти вопросы были всегда одинаковыми, но не становились дежурными. Пак действительно переживал. И не только в смс-ках, но и наедине. Спрашивал, интересовался, искал клиники и врачей вместе с Юнги. А по выходным, которые устраивал себе, оставляя в кафе Сэй, приезжал вместе со своим мужчиной и проводил время в палате.       «Нормально. Всё так же. Ничего», — улетело в ответ, и две галочки засветились синим.       «Будь осторожен», — всплыло в чате.       «Буду», — было прочитано, и абонент вышел из сети.       Мин потёр переносицу и закрыл глаза, отпуская напряжение всего на несколько минут. Дела клана теперь полностью легли на его плечи. Поставки, контракты, новые знакомства — рутина, которая требовала внимания. Но наряду с этим было то, что требовало решений. Мелкие сошки разинули рты на их территорию, и их приходилось закрывать. Отсутствие Чона для многих сработало как спусковой крючок и призыв к действию. Но клан достойно давал отпор и вёл дела дальше. Юнги два месяца скитался от штаба к больнице, от ресторана до заброшенного завода. И только редкими ночами оказывался в постели с тем, кто терпеливо ждал.

***

      — Мой мальчик, — на веранду вышел Холанги. Красный бархатный халат поверх костюма придавал силуэту больше грузности в попытке укрыть от холодного ветра и измороси.       Молодой человек обернулся. Сигаретный дым рассеивался, сливаясь своим цветом с пасмурным небом над головой.       — Не замёрз? — мужчина встал рядом, коснувшись лопатки рукой.       — Нет, — непогода не расстраивала, просто заставляла сменить любимую джинсовку на кожаную куртку. — Что-то случилось?       — Нет, нет, — похлопал по-отцовски по спине, — хотел сходить до оружейки.       — Пострелять?       — А почему бы и нет?! — руки стали шарить по телу в поисках краёв халата, чтобы запахнуть его. В глазах проснулся интерес. — Ты со мной?       — Конечно, — дотлевающий табак осыпался на дно пепельницы и крышечка закрылась.       Тэхён спустился на влажную дорожку следом за Холанги, сопровождая того, как и всегда, но сейчас его статус имел подтверждение. Перстень — символ принадлежности самому могущественному клану Южной Кореи «Кровавое перо». Только главари банды имели честь носить его. Теперь этот перстень украшал палец преемника Холанги. Ким Тэхён был «коронован» два месяца назад, в тот день, когда жизнь разделилась на «до» и «после».

***

      — Всё будет хорошо, — Чимин сидел на краю ванны и массировал напряжённые мышцы. Пальцы медленно утопали в нежной пене, касаясь кожи. Сминали плечи, скользили на грудь и возвращались обратно.       — Два месяца... — Юнги откинулся головой на живот парня и прикрыл глаза, расслабляясь. Горячая вода, нежные, почти невесомые прикосновения и тихий голос сверху помогали немного забыться. Отложить тяжесть дня на потом, на завтра.       — Это на самом деле много, но ты не должен терять надежду, — подушечки пальцев собрали испарину с чужого лба.       Входящий звонок нарушил идеальный момент.       — Слушаю, — голос был хрипловат. — Ч... Что?       Мин резко подался вперёд, отчего вода выплеснулась через края. Глаза забегали по сторонам, губы приоткрылись. Чимин смотрел настороженно, ожидая конкретики.       — Да, да, я понял, — мужчина вылез из ванны, и пена поползла по его телу. — Скоро буду, — он махнул рукой. — Чонгук пришёл в себя! — сказал уже парню, заходя в душ, — поехали!       Вода заструилась по телу, смывая остатки пены и придавая новых сил. Пак проскользнул за стеклянные дверки, подставляясь под напор.       Через сорок минут, когда весь город уже мирно спал, пара вошла в палату. Яркий свет. Врач, дающий указания. Медсестра, записывающая всё в планшет и кивающая на каждое назначение. Чонгук, смотрящий пустым, уставшим взглядом то на людей в белых костюмах, то на мониторы аппаратов жизнеобеспечения.       — Гук! — голос прозвучал резко, так, что мужчина вздрогнул. — Простите, — Юнги сбавил громкость под недовольными взглядами медиков. — Гук, — сжал обессиленную руку, чувствуя слабое давление в ответ.       — Молодой человек, — врач привлёк внимание. — Господин Чон пришёл в себя чуть больше часа назад, ему нужен покой. Мы ещё не все обследования провели, — раздражённо произнёс он.       — Так проводите! — голос сменился мгновенно. Нотки стали зазвенели в каждом слове, а взгляд порождал желание сжаться.       Доктор снова вернулся к показателям, усмиряя свой гнев. Он знал, кто перед ним, и попытка «отстоять» свою территорию провалилась с треском.       — Ну как ты? — Юнги сел на край кровати, всё ещё сжимая руку друга, когда врач вышел из палаты после всех процедур.       Чонгук медленно кивнул. Даже такое простое движение давалось ему тяжело.       — Па... — глухой тихий звук, похожий на звук лопнувшего мыльного пузыря, вырвался из приоткрытых губ.       — Тише, тише, — Чимин стоял рядом, держа в руках стаканчик с кофе.       Глава клана попытался приподняться, но вышло только подвигать плечами. Губы шевельнулись в беззвучном обращении. Трубка зонда неприятно ощущалась в носу, а пластырь стягивал кожу. В горле першило. Тело напоминало мешок с сырым песком — тяжёлое, неподъёмное. Он смотрел на друга молящим, выжидающим взглядом, но тот молчал.       Юнги не знал, можно ли ему сейчас сообщить о тех изменениях, которые случились с Чоном. Да и как сказать — он пока тоже не представлял.       — Гук, ты это... — чужие пальцы легли на плечо, — ты отдыхай.       — Клан? — каждая буква отозвалась жжением в содранном трубками горле. Губы пересохли, язык не слушался и звук выходил хриплыми надломленными обрывками.       — Ну что ты за человек?! — усмехнулся Мин. — Два месяца мультики смотрел, а тут про клан вспомнил! — он похлопал друга по бедру, — всё под контролем. Ты это... Отлёживайся давай, и за дела, я чё-то заебался, — быстро сжал губы и осмотрелся по сторонам, — устал я. Пора и мне отдохнуть, — попытка заговорить вроде удалась.       — Молодые люди, — в палату вошёл врач, — ночь на дворе. Господину Чону надо отдыхать, — суровый взгляд бегал по поздним гостям. — Да и вам бы тоже. Идите домой и приходите утром.       — Ладно, — недовольно выдохнул Юнги, понимая, что доктор прав. — Гук, ты это... Я завтра с утра буду здесь, — он снова сжал хрупкие пальцы.       Чонгук медленно моргнул, соглашаясь.       — Поправляйся, — Чимин дотронулся до предплечья.       — До завтра, — мужчина наклонился, прислоняясь лбом ко лбу Чона, — с возвращением, — сказал тихо, но с нескрываемой радостью.       — Доброй ночи, — врач проводил взглядом посетителей и подошёл к кровати, проверяя аппараты. — Вам тоже стоит отдохнуть, — утверждающе кивнул он пациенту, — я приглушу свет и позову медсестру, — вышел, выключая верхний свет.       Чонгук смотрел в потолок. Слова друга путались в сознании, не находя места. В голове гудело в такт пиканью аппаратов, но не было никаких чувств. Пустой сосуд. Глаза закрылись, и постепенно тьма поглотила его, засасывая в бездну спокойного сна.

***

      — Скажи, милая, — хриплый голос теперь звучал увереннее, — когда мне сообщат?       — О чём? — медсестра уже раскладывала шприцы на подносе, готовясь выполнить все предписания.       — Привет, — в палату вошёл Юнги.       — О том, что я парализован.       Мин замер у кровати, так и не дотянувшись рукой для приветствия. Девушка перевела взгляд на пациента, её руки мелко дрожали.       — Это... — запнулась она, — о таком сообщает врач, — и опустила глаза.       — Юн, — Чонгук повернул голову к другу, — ты знал? — хмыкнул сам своим же словам: — Конечно, знал.       — Вы ещё не закончили? — Мин обратился к медсестре.       — Почти.       — Хорошо, я подожду, — указал он на руку, в которую должны были поставить уколы через катетер.       Девушка быстро выполнила свои обязанности и, поклонившись, вышла, оставляя мужчин наедине.       — Как чувствуешь себя? — Юнги сел на кровать.       — Хм... Никак. Никак я себя не чувствую! — каждое слово обретало оттенок отчаяния и обрастало слоями злости. — Я не чувствую ничего ниже пояса!       — Не ори! — словно окатил холодной водой. — Никто не виноват! Никто, кроме тебя! — вся злость, которая копилась в мужчине последние два месяца, огненным шаром покатилась по палате, уничтожая все иллюзии и домыслы. — Ты сам пошёл на это! Ты никого не послушал! — он встал и обошёл кровать. — Я говорил тебе! Сто раз говорил! Просил! Но ты же не проёбываешься! И к чему всё привело?! Кого ты собрался винить в этом?! Ты виноват! Только ты!       Мин отошёл к окну. За территорией больницы просыпался город, а он не мог совладать со своими чувствами. Два месяца с того самого дня, как сорвалась сделка, к которой они готовились двадцать дней — выстраивали маршруты и прорабатывали каждую деталь — Юнги винил себя. Винил в том, что не смог отговорить, не настоял, не уберёг. Картинка каждую ночь возвращалась в его сон. Он видел момент аварии, транслируемый с камеры, и потом десятки раз пересматривал его в записи. Каждый раз подавляя чувство ненависти. Ненависти к себе, к другу, к тому проклятому дню, который перевернул не одну жизнь с ног на голову.       Чонгук молчал. Слова друга попадали в цель, раня и без того незажившие шрамы. Сегодня ранним утром он осознал то, что вчера было скрыто под мутной пеленой пустоты. Вчера он не почувствовал удары по ноге, а сегодня не смог пошевелить даже пальцами.       — Тормозной тросик был подрезан. Он должен был лопнуть ещё на первом резком торможении на повороте, но удержался. На втором — не справился, — Юнги повернулся к другу. — Тебя должно было раскатать под колёсами фуры.       — Но я влетел в автобус, — произнёс обречённо глава клана и повернул голову к стене.       — Кто подрезал тросик, Гук? Я пересмотрел камеры сотни раз, но на них никого нет.       Чонгук молчал.       — Гук!       — Доброе утро, господа, — в палату вошёл врач с планшетом в руках.       — Какие шансы на восстановление? — Чон не собирался любезничать. В нём кипела адская смесь чувств, которая разъедала изнутри.       — Шансы есть, но они невелики, — доктор встал перед кроватью. — У вас повреж...       — Неважно! Мне нужны лучшие врачи!       — Вам нужна реабилитация.       — Подберите мне лечение. Найдите врачей...       — Но...       — Поставьте меня на ноги! — вердикт был вынесен и обжалованию не подлежал.       — Не волнуйтесь, всё сделаем в лучшем виде, — холодный липкий пот проступил на спине доктора.       — Мы рассчитываем на вас, — Юнги не собирался сглаживать, он лишь усилил уже получившийся эффект, только тон его был спокойнее и от этого жёстче.

***

      — Да погоди ты, блять! — рыкнул Чонгук, спуская ноги с подставок на инвалидном кресле.       — Долго ещё копаться будешь? — Юнги нервно переминался с ноги на ногу.       — Мин! — Чимин держался за кресло, фиксируя его.       — Да молчу я, Крошка, молчу!       — Господин Чон, вы готовы? — мужчина в синем медицинском костюме стоял рядом, контролируя происходящее.       — Готов!       — Я с тобой! — кивнул Юнги и подставил руку.       Чонгук закрыл глаза, выдохнул и ухватился за друга.       — Раз, два, три, — рывком потянулся, обрушивая весь свой вес на Юнги. Кресло откатилось всего на несколько сантиметров, а тело содрогалось от чувства невесомости.       — Вот так! — Мин обхватил его за талию одной рукой, второй цепляясь за татуированную руку, удерживая равновесие.       Мир замер.       Чон собрался с силами.       Выдох.       Шаг. Неуверенный, неровный, но самостоятельный.       Тело тряслось от напряжения. Ступни подворачивались, но, касаясь пыльного асфальта, выравнивались, создавая отпечаток. Шаг, другой. Юнги держал крепко, ступая рядом. Не отпускал. Не позволял усомниться в своей поддержке.       Прошло почти девять месяцев с того момента, как Чонгук решил, что его жизнь не закончится в инвалидном кресле. Каждодневные занятия, массажи, тренировки и различные процедуры изматывали, но он не отступал. Даже самая незначительная динамика отдавалась в душе уверенностью. Но действующим пинком каждый раз становилась одна поставленная цель, которая проросла в нём как сорняк, заполонив весь разум.       — Вот так! Молодец! — Мин немного ослабил хватку, но Чон вцепился в него с новой силой. — Оу, полегче! Как я объясню своей Крошке, откуда у меня синяки!       — Их будет очень сложно разобрать среди твоих шрамов, — хихикнул Пак, следуя за ними по пятам. — Чонгук, ты не устал?       — Нет, — голос дрожал от волнения, но он шагал. Снова и снова.       — Чего он устал?! Ты посмотри на него! — возмутился Юнги.       Чонгук за это время пришёл в форму. Мышцы наросли, кожа выравнивалась, и даже заросшие проколы обновились новыми украшениями. Он возвращался к прежней жизни медленными, неуверенными, но выверенными шагами.       — Попробуешь? — они подошли к ступеням, которые вели в дом.       Чон остановился, переводя дыхание и принимая решение. Он уже почти месяц стоял самостоятельно по несколько минут и даже пытался делать шаги, но это было в доме. Комната там была застелена матами и везде были поручни. Сегодня Чонгук впервые рискнул попробовать на улице, но друзья оказались лучше любых страховок.       — Да, — он взглянул на Мина, и тот улыбнулся. Чон вверял себя в руки друга и просил поддержки. Юнги был рядом, и не только физически.       Несколько секунд на то, чтобы собраться. Приободряющее похлопывание по спине. Шаг. Тело перевесило и потянуло назад, но друг всё исправил. Удержал. Направил. Вселил уверенность.       — Ну всё! Завтра на работу! И забежишь мне за кофе, — стоя уже на веранде, сказал Юнги, похлопав Гука по плечу.       — Чимин, мне кажется, он немного приборзел, — Чонгук задрал голову, выискивая взглядом парня, который всё ещё держался за инвалидное кресло.       — Тебе кажется, — усмехнулся Пак, — не немного.       — Решили против меня пойти?! Ну давайте, посмотрим, — смех раскатился по веранде, исчезая в деревьях большого сада.

***

      Ночь вступала в свои права, накрывая Сеул тёмным покрывалом. Звёзды блёклыми искрами рассыпались на небе, предвещая заморозок. Конец апреля, но весна в этом году задержалась даже в Южной Корее.       — До завтра, — Чонгук заглянул в кабинет Юнги. — Ты ещё не закончил?       — Нет, ещё немного. Ты домой?       — Конечно, куда же мне ещё? — он подбросил «Zippo» и, поймав зажигалку, махнул: — Забей, потом поделаешь, — но, так и не дождавшись своевременного ответа, усмехнулся.       — До завтра, — уже в пустоту ответил Мин, снова погружаясь в отчёты о полученной партии запчастей.       Чон подошёл к машине и, посмотрев на окна кабинета друга, сел за руль. Через несколько минут машина отъехала от штаба и скрылась в темноте спящих улиц.       Прошло ещё пару месяцев, и теперь Чонгук полностью восстановился и вернулся к работе. Жизнь протекала привычным потоком встреч и планов, только теперь в неё ещё вписывались массажи и редкие осмотры у врачей.       Машина заехала в переулок и встала под деревом, скрываясь от лишних глаз. Двигатель перестал работать и фары погасли. Чон наклонился к рулю, всматриваясь в окна высотки в центре города и цепляясь взглядом за нужные, в которых горел тусклый свет. Прикурив, он вылез из машины и быстро подошёл к подъезду. Четырёхзначный код позволил попасть внутрь. Тихо. Двери лифта открылись, впуская пассажира, и когда на табло загорелась цифра двадцать — он отправился по назначению.       «Дзынь» разнеслось по длинному коридору, и вскоре лифт снова поехал вниз, встречать новых полуночников.       Глухие шаги отлетали от дверей, пока не остановились у нужной. Двадцать — две золотые цифры красовались на двери, за которой бушевала жизнь.       Лёгкие сковало ожидание и предвкушение. Адреналин забурлил в крови, возвращая мужчину в тот самый день. Зубы стиснулись. Решимость выплеснулась наружу уверенным нажатием на звонок. Время застыло. Чонгук слышал собственное сердцебиение. Чувствовал его в висках. Горло сдавил спазм.       — Кто т... — слова оборвались, как только глава клана показался в проёме открывшейся двери. — Ты?!       Дверь полетела к замку, но нос ботинка успел влезть в это маленькое пространство, и она отлетела обратно от сильного толчка, так и не успев захлопнуться. Чон вошёл в квартиру. Его почерневшие глаза рассматривали перед собой парня, накинувшего на своё обнажённое тело стянутую с постели простынь.       — Нэй, — брезгливый смешок слетел с губ. — Ты?       Молодой мужчина бросился к столу в попытке схватить пистолет, но глухой хлопок опередил его. Испуг запечатлелся на лице, и мёртвое тело рухнуло на пол, свозя за собой бокалы со стола.       — Чон! — послышался знакомый голос, который током пронёсся по телу.       Он обернулся.       Хлопок.       Рука прижала место рядом с ключицей, по которой заструилась горячая кровь.       — Пташка… — Чонгук смотрел на то, как красные ручейки исчезают в рукаве его куртки, и чувствовал, как пронзающая боль режет тело на куски.       — Не думал, что ты осмелишься прийти сюда, — Тэхён не опускал оружие, держа на мушке гостя. Крупные капли падали с волос на обнажённую грудь, которая была усыпана красными метками от зубов и пальцев. — Что тебе надо?       — Мне? — мужчина встретился глазами с хозяином квартиры. — Я пришёл за своим, — голос изменился. Нотки игривости заменились аккордами жестокости.       — За своим? — рассмеялся Ким, бросив взгляд на лежащего у его постели Нэя. — Это за чем же?       — Как ты мог, Тэ? Наши отношения... Ты нарушил правила.       — Правила? Если есть правила, то всегда имеется и возможность их нарушить! — каждое выплюнутое слово было пропитано ненавистью. — Я переиграл тебя!       — А как же чувства, Тэ?       — Не называй меня так! Меня тошнит от этих ласкательных, — выделил кавычками в воздухе это слово, — фраз. Я — Ким Тэхён!       — Так что же, Ким Тэхён? — Чонгук говорил тихо, испытывая терпение.       — Чувства? — очередной раскат истерического смеха отразился от стен. — Секс без обязательств! Ебля ради ебли! Не более! — взгляд был тяжёлым, в нём плескались ярость и отвращение.       — Ты же приходил ко мне в больницу.       — Откуда ты?.. Я...       — Ты получил то письмо? Ты должен был получить его!       — Ах, да! Подарок! Сам Чон Чонгук одарил меня! — Киму было противно даже от своих слов.       — Я купил его для тебя.       — Считай, расплатился за секс!       — Дом за дырку?! — он знал, как сильно ударил словами, но именно этого и желал. — Ты слишком переоцениваешь себя, пташка!       — Убирайся, Чон! Не испытывай моё терпение! Ты знаешь, я не остановлюсь! Ни перед чем! — сквозь зубы процедил Тэхён.       — Знаю! Ты же подрезал тросик?! Ты, сука, после того как трахался со мной всю ночь! В нашей квартире!       — Я.       Просто. Без эмоций. Без сожаления.       — Зачем приходил туда?       — Забирал то, что оставил. В последнюю ночь ты оборвал мне браслет. За ним и возвращался.       Чонгук замолчал. Он смотрел на Тэхёна и видел чудовище. Безэмоциональное, безнравственное, высокомерное, беспринципное чудовище, которое раньше воспринималось совсем по-другому.       — Уходи, Чон! Ты никогда не был тем, ради которого я готов измениться! И никогда им не станешь! — рука дрожала от напряжения.       Мужчина молчал. Эмоции бились о кости, но разум цеплялся за реальность.       — Сука, ты меня ещё вспомнишь! — Чонгук поднял руку, но очередной хлопок выбил пол из-под ног. Острая боль пронзила голову, и он отключился.       — Ты тут? Всё готово? — спросил Ким у своего человека после двух гудков в трубке. — Отлично! Забирай!       Первые лучи холодного солнца пробились сквозь дома, когда жильцов многоэтажки разбудил оглушительный взрыв и огненное облако, поднявшееся в небо чёрным клубом дыма.

***

      «Срочные новости! Сегодня в четыре двадцать утра в одном из жилых комплексов произошёл взрыв автомобиля. Полиция сообщает, что машина принадлежала Чон Чонгуку — главарю одной из преступных группировок. На месте происшествия было найдено тело. Его опознали по небольшим фрагментам татуировок. Погибшим является владелец машины — Чон Чонгук. Расследование ведётся. Следите за новостями!»       Юнги набирал номер друга снова и снова, но автоматический голос твердил одно и то же: «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети».       — Сука! — телефон разлетелся о плазму, отключая срочные новости.

***

      — Хм... — занавеска на одном из окон высотки колыхнулась, скрывая суетящихся сотрудников спецслужб во дворе.