ENHYPEN IS 7

      Репетиция продолжалась уже четвертый час. Музыка играла на повторе, и казалось, что этот ритм уже впитался в тело, в стены, в пол. Чонвон считал вслух, но голос его звучал устало, и цифры сливались в один монотонный гул.       - Пять, шесть, семь, восемь…       Семь человек двигались в такт. Ну или почти в такт.       Сонхун шел в связке c Ники. Поворот, пробежка, опускание на колено – осечка. Впервые за долгое время он сбился. Нога пошла не туда, и он просто упал, испортив дубль, после которого тренировка должна была закончиться. Музыка продолжала играть, но движения остальных замедлились, сбились.       - Стоп, - сказал Чонвон, выключая музыку.       В зале воцарилась тишина. Сонхун уже поднялся и стоял на том же месте – сбоку ото всех. Он чувствовал на себе немой вопрос, знал, что они ждут, что он извинится, объяснит. Но он молчал. Стоял и смотрел в пол.       - Сонхун-хен, - тихо начал Сону, делая к нему шаг.       В его голосе уже не было злости, только искреннее желание помочь и закончить тренировку. Желание, чтобы все закончилось, они пришли домой и можно было бы упасть лицом в подушку.       - Попробуй приходить не так резко, - он показал на себе как стоит присесть на колено, - тогда нет потери баланса.       Обычное замечание. То, которое он мог сделать любому, такое, которое делали ему самому сотни раз. Но когда Сонхун поднял голову, в его глазах не было ни капли благодарности.       - Я знаю, как ставить ногу, - сказал он.       - Я не говорю, что ты не знаешь, - Сону отступил на шаг, поднимая руки. – Я хочу…       - Что ты хочешь? – Сонхун смотрел на него. – Ты хочешь помочь? Как всегда?       - Хун, - предостерегающе позвал Джейк.       - Что опять? – Пак обернулся к нему. – Ты тоже хочешь сказать мне, что я делаю не так? Где я сбиваюсь? Что я порчу репетицию? Или что я вообще вам все порчу?       - Мы не…       - Вы все так думаете! – Сонхун вдруг повысил голос, и все синхронно вздрогнули. – Вы все смотрите на меня так, будто это я причина всего!       Он сделал шаг вперед и по нему было видно, что он дрожит – не от страха, от чего-то копившегося внутри очень давно и теперь взорвавшегося.       - Я не просил вас лезть! Я не просил помогать! Я не просил, чтобы вы все время были рядом!       Эти слова прозвучали как выстрел из револьвера.       - Сонхун, - попытался успокоить его Джейк.       - Не надо! Не надо меня трогать! Не надо пытаться меня понять. Вы все только и делаете, что лезете, а я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.       - Чтобы тебя оставили в покое? – голос Сону дрогнул. – Ты думаешь нам легко? Ты думаешь нас это не задолбало? Ты думаешь ты лучше нас всех? Стоишь и смотришь свысока, а когда ошибаешься – молчишь. Думаешь, если не признать ошибку, то ее не существует?       - Сону, - попытался остановить его Джейк.       - Нет, - Сону даже не обернулся. – Пусть ответит, пусть скажет, что с ним происходит. Сколько можно уже?       - Я не обязан перед тобой отчитываться, - тихо сказал Сонхун.       - Не обязан, - согласился Сону, надувая губы «уточкой». – Но мог бы хотя бы раз вместо того, чтобы забиться в свой угол и жалеть себя.       Сонхун сделал шаг к нему – лицо побледнело, кулаки сжались.       - Да ты понятия не имеешь, что я чувствую, - сказал он, и голос его дрожал от сдерживаемой злости.       - Так ты не даешь нам узнать, - Ким уверенно шагнул ему навстречу. Между ними осталось меньше полуметра. – Ты просто отталкиваешь Джейка, который пытается тебя обнять. Отталкиваешь меня, хотя я хочу просто поговорить. Ты отталкиваешь всех, - он особенно выделил «ты», ткнув указательным пальцем в сторону Пака, ему оставалось какие-то жалкие десять сантиметров от того, чтобы ткнуть его прямо в грудь. – Думаешь, мы не видим? Думаешь, нам нормально?       - А мне нормально? – голос Сонхуна впервые сорвался. – Ты думаешь, мне не больно смотреть, как вы обнимаетесь, смеетесь, а я… вынужден просто стоять и смотреть?       - Так подойди! – Сону перешел на крик, вскидывая брови от такой, по его мнению, «тупости». – Сделай шаг! Мы же тянемся к тебе, это ты…       - Да я не знаю как! – почти закричал Сонхун в ответ. – Я не знаю, как быть как вы! Я не умею обниматься просто так, не умею болтать о пустяках, не умею быть… со всеми!       - Не умеешь или не хочешь? – Сону усмехнулся, и в этой усмешке расплескалось столько яда и дерзости, что Джейк, стоявший рядом, вздрогнул. – Мне кажется, ты просто не хочешь. Удобно быть «ледяным принцем», правда? Все бегают вокруг тебя на цыпочках, жалеют, а ты стоишь такой, как скульптура, и молчишь.       - Замолчи, - Сонхун вдруг схватил его за плечи: резко, сильно, впиваясь пальцами в ткань футболки.       - Не замолчу, - Сону не отступал. Он нагло смотрел прямо в глаза Паку, хотя внутри все дрожало от этого захвата, будто это он пугливый пингвиненок в лапах бешеной разъяренной лисицы. – Что, неприятно стало? Правда обидно? А какого нам? Бедолагу ткнули носом, и ты сразу распустил руки? Может, ты не общаешься с нами, потому что боишься, что мы узнаем, что ты на самом деле вот такой?       Хун сжал пальцы сильнее, притягивая Сону ближе. Их лица оказались в нескольких сантиметрах.       - Какой? – переспросил он, и в голосе его было столько горечи, что у Сону перехватило дыхание на пару секунд. – Вы не знаете, что такое чувствовать себя чужим. Вы не знаете, каково это – стоять в комнате, полной людей, и чувствовать себя одиноким. Смотреть на вас и не понимать, как реагировать, когда к тебе прикасаются просто так, без причины. Слушать, как вы смеетесь и не знать, что сказать, чтобы вас рассмешить. Ты, видимо,       всегда думал, что я просто равнодушный и высокомерный, - он говорил порывисто и быстро, не давая Сону вставить и слова. – Но знаешь что? Ты просто не заслуживаешь знать, что у меня внутри. Да никто из вас не заслуживает.       Пак отпустил плечи Сону, но Ким так и остался стоять на месте, чувствуя сильное жжение в том месте, где держал Сонхун.       - Что? – переспросил он, не поверив сначала.       - Ты слышал, - Сонхун даже не отвел взгляда. – Ты не заслуживаешь, и никто из вас не заслуживает.       В зале стало так тихо, что казалось, слышно сердцебиение каждого. На лице Джейка было написано такое сильное разочарование, что казалось, он сейчас вообще не здесь. Чонвон сжал челюсть, посмотрел на Сонхуна, потом на дверь. Повернулся и вышел, не сказав ни слова. Джей последовал за ним. Его шаги были такими тяжелыми, будто он возмущался через собственное тело. Ники постоял секунду, сжимая кулаки. В его глазах блестели слезы от бессилия, от того, что он не понимал, что происходит. Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Джейк посмотрел на Сону. Тот смотрел на Сонхуна в упор.       - Сону-я, - тихо позвал Джейк. – Пойдем.       Ким не двинулся.       - Пойдем, - повторил Джейк и потянул его за локоть.       Сону позволил ему увести себя. Он шел, не чувствуя ног, и в голове у него крутились слова «ты не заслуживаешь». Он понимал, что Сонхун другой, но чтобы настолько… Дверь за ними закрылась.       Сонхун стоял в центре, глядя на закрытую дверь. Он слышал, как стихли шаги в коридоре, как стихло возмущение. Он остался один, как и хотел. Но сейчас, когда это наконец произошло, внутри было пусто, как будто из заводного механизма вытащили главную шестеренку и теперь без нее стало невозможно дышать.       - Сонхун.       Он вздрогнул от неожиданности и тут же обернулся. Хисын стоял у зеркала, он не ушел, не сдвинулся с места за все время. Стоял, прислонившись к стене, и смотрел на него.       - Ты… - начал Сонхун. Хисын был явно не тем человеком, с которым сейчас ему хотелось ссориться. – Почему не ушел?       - Потому что ты не должен быть один, - ответил Хисын.       Ли сел на пол, спустившись вдоль стены и прислонившись к ней спиной.       - Садись, - позвал он. – Поговорим.       Сонхун смотрел на него и хотел сказать, что не хочет разговаривать, что хочет остаться один, что он все уже сказал и все разговоры бесполезны. Но он подошел и сел рядом на расстоянии вытянутой руки, опираясь спиной о ту же стену.       - Я не хотел, - начал он тихо. – Я не хотел говорить такое.       - Понимаю, - ответил Хисын.       - Теперь они думают, что…       - Думают, но это можно исправить.       Сонхун опустил голову, смотрел на свои руки, на пальцы, которые с силой сжимали плечи Сону, зная, что останется синяк.       - Я не собирался делать больно, - сказал он. – Я просто… я не знаю, как еще. Я не умею говорить о том, что внутри. Я не умею быть… мягким. Я не умею…       Голос сорвался, и он почувствовал, как ком подступает к горлу, как начинает щипать глаза. Как внутри обрушивается цунами, копившее силу уже больше полугода.       - Я не умею, - повторил он шепотом, и слезы сами потекли по его щекам.       Он не плакал вот так с кем-то никогда. Не перед камерами, не на льду, не в моменты, когда было больно. Он научился сдерживаться, потому что фигурное катание слабости не прощает. Но теперь он уже не мог остановиться.       Слезы текли сами, не спрашивая его разрешения. Он зажмурил глаза, прижал ладони к лицу, пытаясь их остановить или хотя бы спрятать. Ему было ужасно стыдно за то, что Хисын это видит. Стыдно за то, что он плачет и не может контролировать это. Стыдно за то, что он сделал.       Хисын смотрел на него, не отрывая взгляда. Внутри у него все перевернулось: он никогда не видел Сонхуна таким, никто никогда не видел его таким. Таким сломленным и настоящим.       - Мне жутко стыдно, - сказал Сонхун из-под ладоней. Голос его сильно дрожал. – Мне стыдно, что вы это видите, что я такой.       Хисын промолчал, не решившись перебивать.       - Я не хочу никого отталкивать, я не хочу быть один. Я просто не знаю, как по-другому, я так привык.       - А ты пробовал? – спросил старший.       Хун убрал ладони от лица. Глаза покраснели, щеки блестели от влаги. Он не смотрел на Хисына, не мог позволить себе такую смелость, поэтому смотрел в пол.       - Что пробовал?       - Пробовал по-другому? Не молчать, не отталкивать, не уходить?       Сонхун молчал, потом покачал головой.       - Я не пробовал.       - Тогда давай попробуем сейчас, - предложил Хисын. – Ты и я. Просто будь собой, поговори о чем-нибудь со мной. Например, я задам вопрос: ты как?       - Нормально, - автоматически ответил Сонхун, не успев подумать, и сразу понял, что ошибся.       - Врешь, - усмехнулся Хисын.       - Ты тоже врешь, когда говоришь «нормально», - внезапно парировал Сонхун.       Ли задумался на несколько секунд.       - Тоже вру, - признался он. – Но я хотя бы стараюсь, чтобы это действительно было так.       Сонхун вдруг повернул голову, посмотрел на него. Уголки глаз еще ярко краснели, но от этого он был лишь сильнее похож на обиженного белого щенка.       - А у тебя как дела? – внезапно спросил он.       Хисын удивился этому вопросу, но не подал виду.       - День был очень долгий, - ответил Хисын. – Встал в шесть, завтракать не хотелось, но Джей заставил. Сказал, что, если не поем, он привяжет меня к стулу.       - Он бы правда привязал, - Сонхун почти улыбнулся.       - Точно, - кивнул Хисын. – Потом была репетиция, потом обед, потом опять репетиция. Я даже не помню, что я ел. Кажется, рис. Или не рис… Может, вообще не ел.       - Ты ел, - сказал Пак. – Я видел. Ты сидел в углу и жевал что-то странное, глядя в стену. Хисын посмотрел на него с удивлением.       - Ты за мной следишь?       - Нет, - Сонхун отвернулся, смущаясь. – Просто… заметил.       Повисла пауза – немного неловкая, но не страшная.       - А у тебя? – спросил Ли. – Как прошел день?       Сонхун пожал плечами.       - Так же. Встал, собрался, пришел сюда. Думал, что сегодня будет полегче. Но полегче не стало.       - Почему?       - Не знаю, - Сонхун провел рукой по лицу. – Я каждый день думаю, что завтра будет легче. А завтра наступает, и все то же самое. Те же лица, те же движения, те же мысли.       - Какие мысли?       Сонхун замолчал. Хотел сказать привычное «неважно», но почему-то не смог себя заставить.       - Что я не на своем месте, - сказал он тихо, будто сам стесняясь своих слов. – Что я не должен быть здесь, что вы все… вам всем было бы лучше, не будь меня здесь.       Хисын смотрел на него довольно долго, будто записывал эти его слова в голове.       - Я тоже так думал, - вдруг сказал он.       Сонхун повернул в его сторону голову.       - Когда?       - Первый месяц после дебюта. Думал, что меня зря выбрали, что я не подхожу к вам по возрасту, что недостаточно стараюсь. Что вы все справились бы и без меня.       - Это глупо, - резко заметил Сонхун.       - Глупо, - согласился Хисын. – Но я так думал. Иногда и сейчас так думаю.       Пак молчал. Он посмотрел на Хисына несколько раз и будто видел перед собой другого человека. Тот, кто казался ему таким уверенным, таким сильным тоже сомневался и чувствовал себя лишним.       - А что помогло? – спросил Сонхун.       - Вы, - просто ответил Хисын. – Сону, Джейк, Чонвон не дали мне утонуть в этих мыслях, они просто были рядом, даже когда я молчал.       Сонхун снова опустил голову.       - Я отталкиваю, - сказал он. – Все время, я не привык по-другому.       - Привыкнешь, - заверил его Хисын. – Ты просто не пробовал.       - Пробовал, - возразил Сонхун. – Когда мы только дебютировали, я правда пытался. Я улыбался, пытался шутить, делал вид, что мне комфортно. Но это было неправдой, я чувствовал себя ужасно.       - А сейчас?       - Сейчас я уже не улыбаюсь и чувствую себя от этого еще хуже.       Хисын кивнул, обдумывая.       - Может, нужно не улыбаться, а просто делать так, как тебе комфортно? – сказал он. – Не притворяться, если тебе не весело. Не делать вид, что ты часть компании. Просто побыть рядом: молчать, если хочется помолчать, или слушать, если не хочется говорить.       - И что это так работает?       - Не знаю, - честно ответил Хисын. – Но можно хотя бы попробовать.       Сонхун помолчал, потом спросил:       - А что ты делаешь, когда тебе тяжело?       - Смотрю в окно, - сказал он. – Долго, пока мысли не улягутся по полочкам. Иногда слушаю музыку, иногда… иногда иду к Сону.       - Почему к нему?       - Он… он меня лучше всех понимает, - Хисын мягко улыбнулся от мысли о Сону. – Рядом с ним трудно грустить. Он сам не знает, но он прямо как солнце для меня, с ним рядом всегда тепло и хорошо.       Пак посмотрел на Хисына. Он слышал в словах старшего что-то непривычное и нежное, чего не ожидал услышать в ответ на свой вопрос.       - Он тебе нравится, - вдруг сказал он, и это был не вопрос.       Хисын не ответил, но в его глазах читалось сразу и «да», и «не знаю», и «страшно».       - Не говори никому, - попросил он.       - Угу.       Они помолчали пару минут, потом Хисын спросил:       - А тебе нравится кто-нибудь?       Сонхун долго не отвечал. Смотрел на свои штаны, на пальцы и руки, которые сжимали плечи Сону, подумал о том, что синяки, скорее всего, уже начали проступать.       - Не знаю, - ответил он наконец. – Я не разбираюсь в этом. Я думал, что не умею вообще, что даже не узнаю, какого это. Но… потом появился кое-кто, и я понял, что хотел бы ему понравиться. Чтобы он был рядом, чтобы мы были рядом.       - И что ты сделал?       - Пока ничего, - Сонхун усмехнулся. – Я его только сильнее оттолкнул, как всегда.       - Может, еще не поздно, - сказал Хисын.       - Может быть, - согласился Сонхун.       Они замолчали. В зале было тихо, и как будто все последствия ссоры остались за дверью, а здесь, внутри, в этом пространстве все растворилось и исчезло.       - Хисын-хен, - позвал Сонхун.       - М?       - Спасибо, что остался.       - Угу, - ответил Ли.       Сонхун знал, что завтра ему будет еще более стыдно, что завтра он будет избегать взгляда Хисына, боясь увидеть в нем насмешку или жалость. Хисын вдруг развернулся к нему, подвинулся ближе и неловко и неуклюже обнял его, обхватив обеими руками за плечи. Хун замер от неожиданности и с непривычки вздрогнул, но не отодвинулся. Слезинка скатилась по щеке, хотя причин уже вроде не осталось. Ему было стыдно, что он не может это контролировать, стыдно, что его обнимают, а ему тяжело сделать то же самое в ответ, стыдно, что он вообще расплакался. Но одной рукой он все же приобнял Хисына в ответ – так же робко, неуклюже и неловко.       - Все наладится, мы ведь все хотим одного, - сказал ему тихо Хисын.

***

      Где-то на кухне общежития в тишине тикали часы. Все вернулись сюда уже давно: Чонвон, Джей, Джейк и Ники уехали в первой машине – молчаливые, уставшие, каждый в своих мыслях. Сону сел во вторую, но возвращаться за Хисыном не стал – не хотелось пересекаться с Сонхуном.       Последние двое вернулись сильно позже. Они шли по коридору медленно, не включая свет. Луна светила в единственное окно в коридоре, и в этом призрачном холодном свете их лица казались другими, незнакомыми.       - Ты как? – тихо спросил Хисын, когда они остановились у двери комнаты Сонхуна.       - Нормально, - ответил Пак, но голос его немного дрожал.       Оба знали, что это неправда, но Хисын не стал спрашивать еще раз.       - Завтра все обсудим, - пообещал он. – Нужно отдохнуть.       Сонхун кивнул и поднял руку, чтобы открыть дверь, но вдруг замер.       - Я боюсь заходить, - сказал он тихо.       - Просто открой дверь, - ответил Хисын.       - Но они там… они слышали, что я сказал…       - Они спят, - перебил его Хисын. – Уже поздно что-то обсуждать. Завтра будет новый день. Просто открой дверь и ложись спать.       Сонхун постоял еще секунду, потом повернул ручку. В комнате было темно, но глаза, быстро привыкнув, выхватили из темноты знакомые очертания. Три кровати. На одной Ники свернулся под одеялом, на другой Джейк лежит на спине, раскинув руки, запутавшись в пододеяльнике.       Они спали. Или делали вид, что спят.       Сонхун постоял на пороге, чувствуя, как тяжело дышать. Потом тихо закрыл дверь, подошел к своей кровати и лег, не раздеваясь. Положил голову на подушку, обнял ее покрепче и замер. Плакать не хотелось, но спрятаться и убежать все еще требовало его внутреннее «я».       Хисын зашел в комнату тихо в надежде, что Сону уже спит. Но когда он переступил порог, то сразу понял: не спит.       Маленький ночник, который Сону включал перед сном, все еще горел, стоя на тумбочке и отбрасывая мягкие тени на стены. Ким сидел на своей кровати, поджав ноги и обложившись подушками. По его уставшему лицу было понятно, что он засыпает, но стоило только двери открыться, как он встрепенулся и попытался сделать бодрый вид. Его лицо было слишком спокойным для того, кто ждал все это время, но Хисын знал, что его ждали, он понял это с одного лишь взгляда.       - Ты не спишь, - сказал старший, закрывай дверь.       - Не могу, - соврал Сону, стараясь сказать это как можно более уверенно.       Хисын подошел к свой кровати и сел на край. Снял обувь, поставил ее подальше и посмотрел на Сону.       - Почему?       - Тебя жду, - сказал Ким.       Хисын на некоторое время замер, не зная, что ответить на это. В сонных глазах Сону читались тревога и сомнения, которые он не мог игнорировать.       - Что случилось? – спросил Сону.       - Ничего, - ответил Хисын.       - Не ври.       Ли вздохнул. Он знал, что Сону от него не отстанет. Он знал, что тот будет сидеть вот так, пока не получит свой ответ. И знал, что сейчас ему будет тяжело объяснить все и сразу.       - Мы поговорили, - начал он. – С Сонхуном.       - И?       - И он рассказал, что у него внутри.       - Рассказал? – Сону усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. – Сонхун? Рассказал?       - Да, - ответил Хисын. – Он плакал.       Сону замолчал, не поверив услышанному. В его хитрых лисьих глазах промелькнуло нескрываемое удивление.       - Он… плакал? – переспросил он.       - Да.       - При тебе?       - При мне.       Сону опустил голову и замолчал, будто что-то обдумывая.       - Я никогда не видел, чтобы он плакал, - сказал Ким тихо. – Ни разу.       - Никто не видел, - ответил Хисын. – Он этого никогда не показывает.       - А ты ему рассказал?       - Что?       - Что у тебя внутри.       Ли задумался.       - Не знаю, - сказал он. – Я просто… побыл рядом, слушал, не лез и он сам открылся. Сону поднял голову и посмотрел на него. Удивление на его лице смешалось с легкой завистью.       - Ты молодец, - сказал он. – А я накричал на него, сказал такое…       - Он не хотел, - перебил Хисын.       - Откуда ты знаешь?       - Потому что он сам сказал, - ответил Ли. – Он сказал, что не хотел никому делать больно, и что он не знает, как по-другому сказать, что не нужно к нему лезть.       Пальцы Сону сжали край одеяла, и это не скрылось от внимательного взгляда Хисына. Что-то внутри толкнуло старшего вперед, заставило подняться с кровати и сесть рядом с Кимом. Сону не удивился, не отодвинулся, в последние дни они часто сидели рядом, держась за руки и пытаясь так восполнить запас энергии друг друга. Он посмотрел на Хисына и чуть подвинулся, освободив место.       Они сидели рядом, плечом к плечу, и молчали. Казалось, столько всего нужно сказать, обсудить, но сил не хватало даже на это, и тишина так и осталась висеть между ними.       Сону положил голову Хисыну на плечо так естественно и привычно, будто уже точно знал, как будет более удобно. Голова легла в ямочку между плечом и шеей, волосы коснулись подбородка Ли, дыхание стало ощущаться совсем близко. Хисын не двигался, не хотел спугнуть, не хотел менять положение.       - Ты и правда молодец, - повторил Сону тихо. – Что остался с ним, не ушел, как мы.       - Я просто…       - Ты просто такой, - перебил его Ким. – Просто будь собой всегда.       Он поднял голову и посмотрел на Хисына. В тусклом свете ночника его глаза казались такими большими и беззащитными, что Сону даже не обратил внимание на то, как близко друг к другу они сейчас находятся.       Хисын хотел сказать что-то, что вертелось у него на языке весь этот разговор. Но слова улетучились, потому что Сону смотрел на него так, будто ждал от него чего-то и вместе с тем сам не знал чего.       А потом случилось то, чего никто не планировал. Сону чуть подался вперед – он не тянулся за поцелуем, просто внутренний инстинкт толкнул его потереться носом о щеку Хисына, почувствовать кожей его близость, но губы задели чужой уголок губ – случайно, нечаянно, потому что тело слишком устало, чтобы контролировать каждое движение.       Оба на секунду замерли. Сердце Хисына пропустило удар, а потом бешено пустилось вскачь. Он смотрел на Сону широко раскрытыми глазами с удивлением и растерянностью.       Сону отстранился первым. Его щеки залила краска, уши горели, дыхание сбилось.       - Я… - начал он и замолчал, не совсем уверенный в том, что он правда «не хотел».       - Это… - Хисын тоже не мог найти в себе сил произнести вслух «это же поцелуй?»       - Случайно, - выдохнул Ким.        - Случайно, - синхронно с ним повторил Хисын.       Они смотрели друг на друга и понимали, что это неправда, но почему-то боялись в этом признаться.       Неловкость повисла в воздухе. Сону опустил голову, снова сжал пальцами край одеяла. Хисын смотрел на свои руки, не зная, куда деть взгляд. Встать и пересесть на свою кровать после такого было бы самой большой ошибкой, поэтому он всеми силами старался успокоиться, чтобы как можно дольше растянуть момент.       Не прошло и пары минут как Ким снова поднял голову, будто все это время тоже собирался с мыслями. В его глазах уже не было растерянности, сомнений, лишь привычная хитрая решимость, проявлявшаяся в моменты, когда он что-то задумал.       Сону медленно поднял руку и положил ладонь на щеку Хисына. Пальцы дрожали, но все же слушались: большой палец провел по скуле, по щеке невесомо, почти неощутимо, будто гладя самое хрупкое существо на свете. Хисын боялся дышать, он даже перестал моргать. Сону повернул его лицо к себе легким движением, совершенно без усилия, и теперь они смотрели друг на друга в упор.       - Не случайно, - тихо сказал Сону, хитро улыбнувшись.       - Что? – выдохнул Хисын, и взгляд его упал на пухлые губы Кима.       Вместо ответа Сону потянулся вперед. Первый поцелуй был случайным – неловким, быстрым, по-детски наивным. Но второй был настоящим.       Губы Сону коснулись губ Хисына так мягко, нежно и осторожно, будто выражая все сожаление о том, что они не сделали этого раньше. Ким целовал его медленно, чувствуя, как губы Хисына отвечают поначалу неуверенно, потом все смелее. Его пальцы скользнули по щеке вниз, на шею, будто придерживая и не позволяя отворачиваться. Дыхание смешалось, ресницы трепетали, губы дрожали, но не останавливались.       Хисын закрыл глаза. Он чувствовал тепло губ Сону, его каждый вдох и выдох, его пальцы на своей шее, чувствовал, как расслабляется его тело, как усталость отступает, оставив место чему-то другому.       Поцелуй длился недолго, но время потеряло всякий смысл для этих двоих. Когда оба отстранились, то ощутили острую нехватку кислорода в легких. Сону смотрел на Хисына уже не с той игривостью, а с нежностью и безграничной благодарностью.       - Я давно хотел, - честно признался он.       - Почему не сказал?       - Это было бы странно, - с улыбкой ответил Сону. – И боялся, что ты оттолкнешь, что я испорчу все.       Хисын протянул руку и провел пальцами по виску Кима, смахивая непослушную белую прядку.       - Я тоже давно хотел, - неловко признался он.       Сону улыбнулся своей солнечной улыбкой, которая появлялась так редко в последние дни. Они сидели рядом, не торопясь менять положение, и Хисыну казалось, что все это нереально, что все это его сон после сумасшедшего дня.       - Хисын-хен, - тихо позвал Сону.       - М?       - Ложись со мной.       Хисын не сразу понял, о чем он. Сону смотрел на него такими жалостливыми, просящими глазами, что отказать было трудно.       - Что? – переспросил он.       - Ложись со мной, - повторил Ким. – Мы будем спать в одной кровати.       Хисын замер. Внутри все смешалось: и желание, и страх, и неуверенность. Он хотел, очень хотел. Ему давно хотелось лежать рядом, обнимать, чувствовать тепло, дышать одним воздухом.       - Может не стоит… - сказал он, мысленно дав самому себе пощечину.       - Почему? – Сону взял его за руку, будто не позволяя уходить.       - Потому что… - аргументов в голове не было. – Это как-то…       - Как-то что? – Ким улыбнулся. – Тебе страшно?       - Немного, - признался Хисын.       Сону сжал его пальцы.       - Мне тоже, но я хочу, - сказал он. – Хочу, чтобы мы всегда спали вместе. Мы мало времени проводим друг с другом днем, вокруг все смотрят. Поэтому я хочу быть рядом хотя бы так.       Хисын смотрел на него, на его лицо, на котором не было ни капли сомнения, в его светящиеся надеждой глаза.       - Ладно, - выдохнул он. – Давай.       Сону улыбнулся, отпустил его руку и откинул одеяло, освобождая место. Все это он сделал так быстро, как будто уже знал, что Хисын согласится.       - Иди сюда, - похлопал он по простыне.       Хисын попытался лечь рядом. Сначала это выходило неуклюже, неловко, он не знал, куда деть руки, как лечь, чтобы не мешать. В прошлый раз они уснули вот так вместе по случайности и произошло это не в самой удобной для Хисына позе. Кровать была узкой для двоих, они оба это знали, но сейчас это казалось ее преимуществом.       Сону придвинулся ближе, уткнулся носом в плечо Хисына, бесцеремонно протянул руку вверх и положил ее поперек тела старшего, обнимая за талию.       - Ты хорошо пахнешь, - сказал он, делая глубокий вдох.       - Это, наверное, духи, - смущенно ответил Хисын.       - Нет, - Сону хотел покачать головой, как привык, и в результате потерся носом об плечо еще несколько раз. – Ты просто приятно пахнешь.       Хисын не знал, что на это ответить. Внутри все дрожало от близости, от тепла, от того, что это и правда происходит. Он осторожно обнял Сону, позволяя ему лежать на своем плече. Ладонь Хисына легла Киму на поясницу, прижимая ближе.       - Удобно? – спросил он.       - Удобно, - прошептал Сону.       Они лежали в темноте - ночник уже погас, и слушали сердцебиение друг друга. Дыхание постепенно выравнивалось, тело расслаблялось впервые за долгое время. Но такое спокойствие продлилось недолго: Сону вдруг приподнялся и поцеловал Хисына в щеку – очень быстро и коротко, застав старшего врасплох.       - Спи, - сказал Хисын, пытаясь скрыть лезущую на лицо улыбку.       - Не хочу, - ответил Ким, но глаза его уже сомкнулись, и он медленно проваливался в сон.       Хисын не спал. Он лежал, чувствуя, как тяжелеет тело Сону на его плече, как пальцы расслабляются, выпускаю ткань футболки. Он смотрел в потолок, слушая дыхание Сону, и думал о том, как много нужно было пережить, чтобы сейчас оказаться здесь. Как много ссор, слез, обид, как много ночей, когда он лежал в кровати один и боялся, что завтра будет хуже. Сон завладел им, как теплая вода, когда проваливаешься в бассейн – ей невозможно сопротивляться, и уже через несколько минут он вслед за Кимом уснул.

***

         Ли проснулся первым. Он не привык к такому, не привык, чтобы его обнимали во сне. Не привык просыпаться в чьих-то объятиях, не привык чувствовать чужое тепло так близко, так интимно.          Он хотел пошевелиться, отстраниться, потому что тело затекло. Но организм его слушаться не собирался, он реагировал иначе. Сначала Хисын просто почувствовал тепло – там, внизу, где-то глубоко внутри. Тяжесть нарастала медленно, но неумолимо. После к ней подключилась легкая, едва заметная пульсация. А потом вдруг стало невыносимо тесно в спортивных штанах, в белье, в собственной коже, словно тело решило выселить его.          Хисын замер. Он чувствовал, как кровь приливает к паху, как все твердеет, прижимаясь к животу, как каждый миллиметр его кожи вдруг стал слишком чувствительным. Особенно там, где Сону касался его грудью, бедрами, переплетенными ногами. Стало невыносимо жарко, душно так, будто в комнате отключили кондиционер и заклеили все окна. Ладони вспотели, дыхание сбилось, но одно он знал точно: Сону не должен этого заметить, не должен понять, почему Хисын вдруг напрягся, почему его вдохи вдруг стали такими прерывистыми.          Он зажмурился. Внутри все горело от стыда. Они спали под одеялом, и Сону не мог этого видеть (слава богам, что не мог). Но стоило им встать, откинуть одеяло – и позор станет очевидным. Не спрятаться, не скрыть, не получится сделать вид, что ничего не случилось. Потому что внешне все было очевидно, словно насмешка над его попытками сохранить контроль. Хисын попытался медленно, осторожно отодвинуться. Но Сону, даже во сне, не собирался его отпускать, а наоборот, только сильнее прижался, и его бедро – теплое и мягкое – коснулось того места, где все стояло колом. Хисын едва не застонал от отчаяния.          - Черт, - прошептал он, понимая безвыходность своего положения.          Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как тело горит, как стыд смешивается с желанием. И в этот момент Сону проснулся.          Сначала он просто замер, видимо, тоже не сразу понимая, где находится. А потом его пальцы провели по груди Хисына, и он поднял голову.          - Доброе утро, - сказал он. Голос его был сонным и хриплым, но внутри все тут же отозвалось на него.          - Доброе, - выдавил Хисын.          Сону улыбнулся и тут же потянулся к нему за поцелуем, будто стремясь как можно скорее закрепить вчерашний успех. Губы коснулись губ Хисына нежно, будто они делали это каждое утро. Ким не торопился, пробовал, запоминал. Его пальцы скользнули по щеке Ли, зарылись в волосы на затылке, притягивая ближе.          Хисын ответил, не мог не ответить. Его губы сами потянулись навстречу, язык скользнул вперед, неожиданно встречаясь с языком Сону, и это оказалось так приятно и так долгожданно, что внутри все отозвалось так, как он не контролировал. Тихий, низкий, почти неслышный стон вырвался наружу. Стыд накрыл его с головой. Он отстранился, не глядя на Кима, чувствуя как краска заливает все лицо.          - Я… - начал он и замолчал.          Сону смотрел на него с улыбкой и удивлением.          - Хисын-хен, - тихо позвал он, но ответа не получил и потянулся за новым поцелуем.          Но Хисын вдруг вскочил, не глядя, не думая, не позволяя себя остановить. Схватил одеяло, прижал к себе, чувствуя, как тело все еще горит, как член под тканью штанов выдает его с головой.          - Мне нужно в душ, - выпалил он. – Я не мылся вчера после того, как вернулся. Надо…          - Хисын-хен, - Сону приподнялся на локте, удивлённо глядя на него.          - Потом! – Хисын был уже у двери. – Все потом!          Он выскочил в коридор, даже не оглянувшись. Дверь за ним быстро закрылась. В коридоре он прислонился спиной к стене, прижимая к себе одеяло, и попытался отдышаться. Сердце колотилось, внизу все еще ныло, на губах горели поцелуи Сону, а в ушах еще звучал тот самый предательский неконтролируемый стон.          - Идиот, - прошептал он сам себе. – Что ты творишь?          Хисын зашел в душ. Вода была холодной – он сделал ее такой специально, смывая с себя напряжение. Он стоял под струями и чувствовал, как стыд постепенно сменяется сожалением. Он думал о том, как Сону смотрел на него без осуждения, без насмешки, он ведь хорошо бы понял его, тогда почему он сбежал и все испортил?          - В следующий раз, - сказал он себе, не зная, будет ли этот следующий раз, но очень на это надеясь.          А в комнате Сону лежал на кровати, глядя в потолок, и улыбался. Он слышал, как закрылась дверь в душ, как зашумела вода. И думал о том, каким милым, растерянным и покрасневшим был Хисын только что перед ним.          - Дурак, - прошептал Сону, но в этом «дурак» было столько обожания, что оно прозвучало как ласка.          Он закрыл глаза и улыбнулся, накрывая лицо руками. Он понимал, что произошло, понимал, что он причина, и от этого ему хотелось скакать до потолка и дразнить Хисына всю жизнь.