ENHYPEN IS 7

      За окном автобуса плыли зелёные холмы, молодые деревца, только распускающие листья, и бескрайнее весеннее небо, бледно-голубое, с редкими облаками, похожими на сахарную вату. Конец апреля выдался теплым, солнечным, и даже дорога, обычно утомительная, сегодня казалась лёгкой, почти праздничной.       Семь участников сидели, кто где: кто-то у окна, кто-то у прохода, кто-то слушал музыку, кто-то просто смотрел на проплывающий пейзаж. В автобусе было шумно - они не видели природы так долго, что обычная поездка за город казалась приключением.       - Слышали? - спросил Джейк, оборачиваясь с переднего сидения. - Домики рассчитаны на двоих, и кто-то будет жить один.       - Главное, чтобы не я, - сказал Ники, который сидел рядом с ним и жевал печенье. - Я не хочу один.       - А с кем хочешь? - спросил его Джейк.       - С тобой, - ответил Ники, не задумываясь. Или с Сону. Или с Сонхуном. Или...       - Понятно, - засмеялся Джейк. - Ты не хочешь один, а с остальными согласен.       - Я не привередливый, - пожал плечами Ники.       В задней части автобуса, у окна, сидели Джей и Сонхун. Джей смотрел на улицу, но краем глаза наблюдал за Сонхуном. Тот сидел, прислонившись к стеклу, и его лицо было спокойным. После всех событий последних недель он и правда выглядел так, будто с него сняли тяжёлый груз.       - Сонхун, - позвал Джей.       - М?       - С кем бы ты хотел жить?       Сонхун повернул голову, посмотрел на него и задумался.       - С Джейком, - сказал он. - Мы привыкли друг к другу.       - Понятно, - кивнул Джей.       - Ну или... - Хун замолчал, и в его глазах мелькнуло сомнение вперемешку с надеждой, - может, с Сону.       Джей удивился, но не подал виду: лицо осталось спокойным, только бровь чуть приподнялась. Сонхун заметил это.       - Что? - спросил он.       - Ничего, - ответил Джей. - Просто... Неожиданно.       - Почему?       - Потому что вы недавно... Ну... Ссорились.       Сонхун помолчал, глядя в окно.       - Мы помирились, - сказал он. - И мне хочется узнать его получше, какой он человек.       Джей кивнул, расспрашивать больше не стал. Только заметил про себя, что Сонхун меняется, и что это, наверное, хорошо.       В другой части автобуса, ближе к передним сиденьям, сидели Сону и Чонвон. Сону вертелся, назад, не мог усидеть на месте - предвкушение от поездки распирало его изнутри.       - С кем хочешь жить? - спросил Чонвон, глядя на него с лёгкой улыбкой.       - С Хисыном, конечно, - ответил Сону, не задумываясь. - Мы и так все время вместе.       - Логично.       Сону замолчал, посмотрел в окно на проплывающие деревья, на поля, на небо. Потом вдруг добавил:       - Но знаешь... Я бы хотел попробовать пожить с Сонхуном.       Чонвон удивился.       - Почему?       - Чтобы узнать его получше, - сказал Сону. - Мы столько всего пережили, а я до сих пор не знаю, какой он, что он любит, что ненавидит, о чем думает перед сном.       - Ты правда этого хочешь? - спросил Чонвон.       - Правда, - кивнул Сону. - Но если честно, я все равно хочу с Хисыном. Он... Он мне уже родной. А Сонхун... Он для меня как загадка, которую хочется разгадать.       Автобус остановился на лесной поляне, где стояли несколько аккуратных деревянных домиков. Они были маленькими, уютными, с просторным крылечком и большими окнами. Вокруг шумел сосновый лес и молодые кусты, только начавшие зеленеть. Пахло весной, сырой землёй и чем-то сладким, можем, цветущими почками, может, просто так пах воздух, который не пахнет городом.       Семь участников высыпали из автобуса, потягиваясь, щурясь на солнце, вдыхая полной грудью.       - Красота, - сказал Джейк.       - Не то слово, - ответил Ники, уже успевший сорвать откуда-то шишку и теперь крутивший ее в руках.       - Внимание! - громко сказал сопровождающий, хлопнув в ладоши. - Сейчас мы проведем небольшую игру. Все участники отвернутся спиной к домикам. Затем по одному, по очереди, вы будете уходить в любой домик, который выберете. Таким образом, никто не будет знать, где кто живёт, и пары получатся случайными.       - Это нечестно, - сказал Джейк.       - Это будет весело, - ответил ему сопровождающий.       Все повернулись спиной к домикам. Семь человек стояли на поляне, глядя на лес, на небо, на свои тени, падающие на траву.       - Слушай, - тихо сказал Хисын, стоявший рядом с Сону. - Я пойду в самый дальний домик, тот, в конце.       - Почему? - так же тихо спросил Сону.       - Потому что я хочу жить с тобой, - ответил старший. - Ты тоже иди туда.       Сону улыбнулся и кивнул.       - Хорошо, - прошептал он.       Они больше не обсуждали это, просто знали, что сделают, как задумали, и будь что будет.       - Чонвон, - назвал первое имя сопровождающий.       Чонвон выбрал домик в центре с синей крышей. Зашёл внутрь, и дверь за ним закрылась.       - Джей.       Джей ушел в домик слева, с красной крышей и немного обиделся, когда понял, что не попал в один домик с Чонвоном.       - Сонхун.       Сонхун выбрал тот же домик, что и Джей. Зашел, закрыл за собой дверь, увидел Джея, на несколько секунд скривил лицо, но потом все равно улыбнулся.       - Джейк.       Джейк ушел в домик справа. Ники чуть было не сорвался с места, чтобы пойти вслед за ним, но его не пустили.       - Ники.       Ники, к счастью, успел увидеть в какую сторону двинулся Джейк, поэтому выбрал тот же домик справа.       - Хисын.       Хисын пошел, не оглядываясь, не сбавляя шага, направился в самый дальний домик, который стоял в конец поляны, почти у края леса. Дверь открылась, он зашел внутрь, потом закрыл ее.       - Сону, - назвал последнее имя сопровождающий.       Сону пошел последним. Он не оборачивался, не нарушал правил, поэтому внутри у него все трепетало от предвкушения. Он направился к самому дальнему домику – туда, где только что скрылся Хисын. Открыл дверь, зашел внутрь.       Внутри было тепло и уютно. Маленькая комната с двумя кроватями (стоящими очень близко, чуть ли не вплотную), столом, парой стульев, большим окном, выходящим на лес. Солнце заливало комнату золотистым светом, делая ее сказочной.       Хисын стоял у окна, спиной к двери. Услышав шаги, он обернулся и увидел Сону.       Они смотрели друг на друга пару секунд, будто не веря. В этом коротком взгляде было все – усталость от последних недель, радость от того, что они наконец одни, и благодарность за то, что все получилось.       Сону шагнул вперед, Хисын сделал шаг ему навстречу. Они встретились в центре комнаты, и Сону обнял его крепко, прижимаясь всем телом, пряча лицо в его плече. Как будто они не виделись не несколько минут, а несколько лет.       - Получилось, - прошептал Сону.       - Получилось, - ответил Хисын.       Он чувствовал, как бьется сердце Сону – быстро, как у птички. Как его пальцы вцепились в его футболку, боясь отпустить, как его дыхание щекочет шею.       И сам не зная зачем, повинуясь какому-то внутреннему порыву, который был сильнее разума, Хисын поцеловал его. Нежно, медленно его губы скользнули по губам Сону. Одна рука лежала на его пояснице, притягивая ближе. Другая на затылке, не позволяя отстраниться.       - Хисын-хен, - прошептал Ким, на секунду увернувшись. – А камеры? А если нас снимают?       - Здесь нет камер, - ответил Хисын. – Я проверил, когда зашел.       Сону посмотрел на него с недоверием. Но в глазах Хисына не было сомнений.       - Тогда, - Сону улыбнулся, - тогда можно.       Он потянулся сам, и их губы встретились снова – на этот раз увереннее, смелее. Поцелуй был сладким, тягучим, как мед.       В дверь постучали. Негромко, вежливо, но в тишине маленького домика этот звук показался очень пугающим и громким.       Сону и Хисын разлепились с молниеносной скоростью. Сону отскочил к окну, сделав вид, что рассматривает вид. Хисын – к сумке, которую не успел еще даже открыть, а теперь лихорадочно вытаскивал оттуда какие-то вещи, даже не глядя на них.       Их щеки были розовыми, дыхание немного сбилось, и оба старательно не смотрели друг на друга, боясь, что взгляд выдаст их с головой.       - Войдите, - сказал Хисын, и его голос прозвучал чересчур громко.       Дверь открылась, и на пороге стоял Чонвон. Он оглядел комнату: две кровати, стоящие почти вплотную, разбросанные вещи, Сону, который делал вид, что любуется природой, и Хисын, который так увлеченно разбирал сумку, будто от этого сейчас зависит его жизнь.       - Эм, привет, - помахал рукой Чонвон. – Я не помешал?       - Нет-нет, - ответил Сону, даже не оборачиваясь. – Что случилось?       - Я пришел сказать, - Чонвон сделал паузу, заметив, как напряжены их плечи, как они избегают смотреть друг на друга, как розовые щеки выдают то, что они пытаются скрыть. – У нас есть час на то, чтобы разобрать вещи и немного отдохнуть. Потом встречаемся во дворе у зоны барбекю.       - Барбекю? – Сону наконец обернулся, в его глазах блеснул интерес. – Будем жарить мясо?       - Да, - кивнул Чонвон. – И поиграем во что-нибудь.       - Отлично, - сказал Хисын, все еще не глядя на Сону.       Чонвон помолчал минуту. Ему хотелось сказать что-то еще, например, что он заметил, как неловко они разбирают вещи, как горят их щеки, как они не смотрят друг на друга. Но не стал. Он просто кивнул, мысленно пожелал им удачи и вышел. Дверь за ним закрылась.       - Он знает, - сказал Сону.       - Конечно, знает, - ответил Хисын, опускаясь на кровать. – Он же не слепой.       - Думаешь, он расскажет остальным?       - Нет, - Хисын покачал головой. – Он не такой.       Сону подошел, сел рядом. Их плечи соприкоснулись, и это простое прикосновение было сейчас важнее любых слов.       - Мы идиоты, - сказал Сону.       - Какие есть, - ответил Ли.       Они помолчали, потом Сону тихо хихикнул.       - Барбекю, - вспомнил он. – Мне уже нравится здесь все.       - Мне тоже.       Чонвон шел по тропинке, выложенной деревянными дощечками, и думал о том, что он видел. О розовых щеках Сону и Хисына, об их неловкости, о том, как они театрально разбирали вещи. Он завидовал. Не зло, не остро, просто тихо, где-то глубоко внутри. Он хотел жить с Джеем, сидеть рядом, болтать, держаться за руки, но он жил один, и это было немного грустно.       Он постучал в дверь домика, где поселились Джей и Сонхун.       - Входите, - раздался голос Джея.       Чонвон открыл дверь. Внутри было темно – шторы задвинуты, свет не включен. Две кровати стояли у противоположных стен, и на каждой лежал человек. Джей – на своей, раскинув ноги и руки и глядя в потолок. Сонхун – на своей, согнув ноги и тоже глядя в потолок. Сумки валялись на полу – никто даже не начал их разбирать.       - Вы чего? – спросил Чонвон, закрывая за собой дверь.       - Отдыхаем, - ответил Джей, не меняя позы.       - А вещи?       - Потом, - отозвался Сонхун.       Чонвон подошел, сел на кровать Джея. Пружины скрипнули, и Джей чуть подвинулся, освобождая место.       - Я к вам, - сказал Чонвон. – Если вы не против.       - Садись, - ответил Джей. – Мы как раз обсуждали, кто кого подкалывал на прошлой неделе.       - Я никого не подкалывал, - сказал Сонхун.       - Ага, - усмехнулся Джей. – А кто сказал Ники, что он реально похож на цыпленка?       - Он тогда и правда был похож, - ответил Сонхун, и в его голосе появились нотки улыбки.       Чонвон слушал их, и внутри отпускало. Он не был один, он сидел рядом с Джеем, и пусть они не жили в одном домике, пусть их кровати стояли в разных комнатах, но сейчас они могли побыть вместе.       - Я был у Сону и Хисына, - сказал Чонвон.       Джей повернул голову.       - И как они?       - Живут вместе, - ответил Чонвон.       - Повезло, - констатировал Сонхун.       - Да, - кивнул Ян. – Они… они рады, по ним видно.       - Ну и хорошо, - спокойно сказал Джей. – Пусть радуются.       Они замолчали, и в комнате стало тихо.       - А мы? – тише спросил Чонвон.       - А что мы? – отозвался Джей.       - Мы не вместе.       Джей посмотрел на него. В темноте его глаза блестели от одинокой полоски света, пробивающейся сквозь шторы.       - Мы вместе, - сказал он. – Просто в разных домиках.       Чонвон улыбнулся.       - Ладно, - сказал он. – Расскажите мне, что вы тут обсуждали.       И они начали болтать о пустяках, о прошлом, о том, кто первый уснет сегодня. Сонхун улыбался, Джей шутил, Чонвон слушал. За окном садилось солнце, но никто не торопился.       К вечеру похолодало. Весеннее солнце, которое еще днем ласково грело лица, теперь спряталось за тучи, и со стороны леса потянуло сыростью, свежестью, той особенной апрельской прохладой. Все семеро вышли во двор, кто в куртках, кто в толстовках, кто укутавшись в пледы. Персонал уже развел огонь на мангале, и красные языки пламени танцевали в сумерках, отбрасывая на лица теплые блики.       Сону сидел на скамейке, прижавшись к Хисыну. На нем была куртка, а сверху большой клетчатый плед, в который он закутался с головой, оставив снаружи только нос и глаза.       - Ты похож на личинку, - сказал Хисын.       - Я замерз, - ответил Сону.       - Иди сюда, - Хисын обнял его поверх пледа, притягивая ближе.       Сону довольно зажмурился и уткнулся холодным носом в его плечо.       - Вы как коалы, - заметил Ники, сидевший напротив и жующий крекеры.       - А ты как саранча, - парировал Сону, не открывая глаз.       - Я просто голодный.       - Мясо скоро, - сказал Джей, который уже стоял у мангала, переворачивая куски лопаточкой. – Потерпите.       - А пока, - Чонвон хлопнул в ладоши, привлекая внимание, - давайте поиграем во что-нибудь.       - Во что? – спросил Джейк.       - В «правду или действие», - предложил Ники.       - Скучно, - отозвался Сонхун.       - Тогда в «две правды, одна ложь», - сказал Чонвон. – Каждый говорит три факта о себе: два правильных, один – нет. Остальные угадывают, какой из них ложь.       - А если угадают? – спросил Джейк.       - Тогда тот, кто загадал, выполняет желание того, кто угадал, - ответил Чонвон.       - А если не угадают?       - Тогда тот, кто не угадал, выполняет желание загадавшего, - добавил Джей, не отрываясь от мяса.       - Странно, - сказал Ники, но глаза его загорелись любопытством.       - Начинаем, - объявил Чонвон.       Игра началась. Первым был Ники. Он рассказал, что однажды проспал самолет, что умеет есть палочками с закрытыми глазами и что его любимый цвет – черный. Все быстро вычислили ложь – Ники, просыпавшийся по первому будильнику, не мог бы проспать самолет.       Ники проиграл и должен был спеть песню. Спел, смущаясь, но все ему похлопали. Потом был Джейк. Он сказал, что родился в Австралии, что никогда не плакал на фильмах и что не умеет готовить стейки лучше Джея. Джей прищурился, но промолчал. Ложью оказалось «никогда не плакал на фильмах» - Джейк признался, что рыдал над «Хатико». Загадал желание Сонхун, который первым угадал ложь. Он попросил Джейка принести ему чай.       - У нас есть чай? – спросил Джейк.       - У нас в домике, - ответил Сонхун.       Джейк убежал, вернулся через пять минут с кружкой, и все засмеялись.       Дошла очередь до Сону.       - Я никогда не был влюблен, - сказал он.       Все замерли.       - Это ложь, - тут же сказал Хисын.       - Ты даже не дослушал, - возмутился Сону.       - Я это знаю даже без остальных фактов, - ответил Хисын с легкой обидой.       Сону покраснел, но продолжил.       - Я боюсь насекомых, и я не умею готовить яичницу.       - Последние два правда, - сказал Джей.       - Почему?       - Потому что однажды ты сжег сковороду.       - Но это же была не яичница, это были блинчики!       - Разница небольшая, - усмехнулся Джей.          Сону пришлось признать, что яичницу он действительно готовить не умеет. Его желание загадал Хисын: попросил его показать танец, который он исполнял как только пришел в I-LAND.          - Ну я уже не помню, - сказал Сону.          - Вспоминай, - ответил Хисын, не оставляя ему выбора.          Ким встал, откинул плед и под свист и аплодисменты исполнил что-то неловкое, но очень энергичное. Все захлопали, а Хисын поймал его взгляд и довольно улыбнулся.          Очередь дошла до Сонхуна. Он долго молчал, глядя на огонь. Пламя отражалось в его глазах, делая их загадочными. Все ждали, даже Ники перестал шуршать упаковкой крекеров, Джейк замер с кружкой чая, даже Джей, который все еще стоял у мангала, прислушался.          - Я никогда не был на море, - начал Сонхун.          - Что, правда? – удивился Джейк.          - Правда, - сразу кивнул Сонхун. – Мы ездили только на озера, родители почему-то боялись, что я утону.          - А сейчас? – спросил Ники.          - Сейчас я умею плавать, но времени съездить не было, - ответил Сонхун.          Он помолчал, собираясь с мыслями.          - Я обожаю тирамису, - продолжил он. – Могу есть его каждый день.          - Это ложь, - сразу сказал Джей. – Ты не можешь есть сладкое каждый день, у тебя же режим.          - А вот и могу, - ответил Сонхун, и в его голосе появились нотки вызова. – Просто я себе не позволяю.          Джей прищурился, но спорить не стал.       - Мне кажется про тирамису правда, а про море он сам признался, - вполголоса сказал Сону, обращаясь к Хисыну, но пока он это говорил, его взгляд случайно встретился с взглядом Сонхуна, всего на пару секунд. - Значит третье будет ложь.       - Ты сам сладкоежка, поэтому и думаешь, что Сонхун такой же, - с улыбкой ответил Хисын.          - И я… - Сонхун запнулся, посмотрел почему-то на Джейка. – Я не умею кататься на горных лыжах.          - Ложь! – хором сказали Ники и Джейк.          - Почему?          - Потому что ты умеешь кататься! – громко закричал Ники.          - Откуда ты знаешь?          - Так ты же сам нас звал покататься, - ответил Джейк. – Еще в I-LAND. Сказал, что однажды обязательно свозишь нас.          Сонхун помолчал, потом неловко кивнул.          - Да, – сказал он. – Это ложь. Я люблю кататься на лыжах, люблю снег.          - Кто первый угадал? – спросил Чонвон.          Пак посмотрел на Сону: тот сидел, закутавшись в плед, и улыбался.          - Я первый угадал, - сказал Сону.          - Загадывай, - ответил Сонхун, и в его голосе появилось заметное напряжение.       Сону задумался. Улыбка его стала шире и хитрее, такой, которая появлялась только когда он знал, что сейчас скажет что-то, от чего Сонхун захочет провалиться сквозь землю.       - Сделай эгье, - сказал он.       Над поляной повисла тишина, казалось, даже ветер замер.       - Что? – переспросил Сонхун.       - Эгье, – повторил Сону. – Милое лицо, обязательно милый жест. Ты умеешь, мы же видели.       - Я не умею. – голос Сонхуна стал тише, в нем слышалась паника. – Я не буду.       - Будешь, - сказал Сону. – Ты проиграл, и такие условия игры.       Сонхун сжал кулаки. Его лицо, всегда такое спокойное, сейчас горело – щеки стали розовыми, уши – красными. Он смотрел на огонь, на небо, на лес – куда угодно, только не на остальных.       - Давай, - подбодрил его Джейк. – Это же не страшно.       - Я не могу, - прошептал Сонхун.       - Можешь, - сказал Сону.       Он вдруг встал, откинул плед, подошел к Сонхуну и сел рядом. Так близко, что их плечи почти соприкоснулись.       - Смотри, - сказал Сону и сам сделал свою привычную милую мордочку, положив ладони на щеки.       Сонхун поднял голову и посмотрел на это: в глазах его открыто читались стыд и страх.       - Давай, я помогу, - продолжил Ким.       Он поднес руки к лицу Сонхуна, делая из ладоней импровизированную шторку, чтобы в момент, когда он раздвинет руки, Пак сделал эгье.       - Не надо, - прошептал Сонхун.       - Надо, - ответил Сону. – Давай, просто попробуй.       Сонхун закрыл глаза, сделал глубокий вдох, потом открыл. Он попытался сложить губы бантиком – получилось нелепо, и он тут же рассмеялся, закрывая лицо руками.       - Не смотрите на меня, - сказал он из-под ладоней.       - Нам надо смотреть, - настойчиво ответил Сону.       Сонхун убрал руки, попробовал снова. Поднес кулачок к щеке, как щенок лапку, и замер.       Снова засмеялся, снова закрыл лицо руками.       - У тебя получается, - подбодрил Сону. – Еще чуть-чуть.       - Не получается, - донеслось из-под ладоней.       - Получается, - с улыбкой повторил Ким. – Ты просто стесняешься.       Он мягко убрал руки Сонхуна от лица.       - Один раз, - сказал Сону, - и всё.       Пак посмотрел на него недоверчиво с мольбой «отпусти, не надо, хватит». Но Сону его отпускать не собирался. Он смотрел на Сонхуна с теплом и поддержкой, с той лисьей подначкой «я знаю, что ты можешь».       Сонхун выдохнул. Он снова поднес кулачок к щеке левой рукой, неуклюже, но без смеха. Пальцы сжались, изображая лапку. Он качнул им вперед один раз и тихо, почти шепотом, сказал:       - Сонхуни-и…       Это вышло так мило, так нелепо, так по-детски, что все замерил на пару секунд, а потом взорвались смехом.       Джейк смеялся громче всех, положив руки на живот. Ники уронил печенье и замер с открытым ртом. Джей улыбался, даже не пытаясь скрыть умиление. Чонвон покачал головой, но в его глазах тоже блестели смешинки. Хисын смотрел на Сону и тоже улыбался.       - Еще раз! – крикнул Ники.       Но Сонхун уже закрыл лицо руками. Он сидел, согнувшись, спрятавшись в своих ладонях, в своем мире, и чувствовал, как щеки горят, как уши горят, как все лицо залито краской. Ему было стыдно до слез, до желания провалиться сквозь землю.       - Сонхуни-хен, - тихо позвал Сону.       - Отстань, - донеслось из-под ладоней.       - Сонхун-хен, посмотри на меня.       - Нет.       - Ну пожалуйста.       Сонхун убрал руки. Лицо его было красным, глаза влажными, но он смотрел на Сону и ждал – насмешки? Осуждения? Того взгляда, полного жалости? Однако ничего из этого он не встретил в глазах напротив.       - Ты молодец, - Сону смотрел на него с некоторой гордостью.       - Это было глупо, - ответил Сонхун.       - Но очень мило, - добавил Ким. – Очень мило.       - Мясо готово! – объявил Джей, нарушая обстановку.       Все зашумели, задвигались, начали накладывать себе еду. Сону вернулся к Хисыну, снова закутался в плед, прижался поближе.       - Ты жестокий, - сказал Хисын.       - Он же справился, - довольно ответил Сону.       Сонхун сидел, сжимая врученную Джейком кружку с чаем, и смотрел на пламя. Щеки все еще горели, но в текущих погодных условиях это казалось плюсом – тело хоть немного взбодрилось и согрелось.       - Эй, - позвал Джейк, садясь рядом. – Ты как?       - Нормально, - ответил Сонхун.       - Ты был очень милым, - сказал Джеюн. – Я не шучу.       - Заткнись, - осадил его Сонхун, но в голосе его не было слышно злости.       Мясо было готово, и теперь Джей раскладывал его по пластиковым тарелкам, ловко жонглируя щипцами и приговаривая что-то про «высокую кулинарную философию», на что Ники закатил глаза, но тарелку все же взял с благоговением. Все расселись, кто где – на скамейках, на табуретках, стульях, принесенных из домиков. Сону так и сидел, закутавшись в свой плед, и Хисын рядом, и они будто уже не собирались прятать, что держатся за руки под тканью теплого пледа.       Джейк сидел рядом с Сонхуном. Он сел сюда специально и уже минуту следил за тем, как Сонхун посыпает специями свой кусок, перед этим проверив, достаточно ли он прожарен.       - У тебя выглядит вкуснее, - сказал Джейк, заглядывая в тарелку Сонхуна.       - У нас одинаковое мясо, - ответил Сонхун, не поднимая глаз.       - Нет, у тебя румянее, и корочка вкусная.       Сонхун не успел ничего сказать – Джейк уже ловко подцепил вилкой кусочек из его тарелки и отправил в рот.       - Ммм, - протянул он с наслаждением. – Точно вкуснее.       Пак посмотрел на него. Собирался сказать что-то про то, что у каждого своя тарелка, но не стал. Только покачал головой и продолжил резать мясо ножом аккуратно, на маленькие кусочки, как привык с детства. Джейк подождал секунду и снова потянулся к его тарелке.       - Ты хоть бы спросил, - сказал Сонхун.       - Можно? – спросил Джейк, уже отправив второй кусочек в рот.       - А смысл теперь? – вздохнул Сонхун.       Джейк улыбнулся так открыто и широко, что уголки губ Хуна сами слегка поползли вверх. Они ели молча, но только потому, что рот была занят едой. Джейк воровал мясо из тарелки Сонхуна, а Сонхун, вместо того чтобы возмущаться, просто резал новые кусочки, будто специально для них двоих. Джейк, в свою очередь, начал подкладывать ему еду со стола.       - Возьми, - сказал он, перекладывая маринованные грибы на край тарелки Сонхуна. – Ты же любишь такие.       - Откуда ты… - удивился Сонхун.       - Ты всегда их первым делом ищешь на столе, - ответил Джейк, не глядя. – Я давно заметил.       Сонхун промолчал, взял гриб, попробовал - оказалось вкусно.       Потом Джейк подложил острую капусту, которую Сонхун обычно стеснялся просить, потому что считал, что это слишком простая еда.       - Ты и это заметил? – спросил он.       - Просто ты мило краснеешь, когда ешь острое, - ответил Джейк.       Сонхун почувствовал, как щеки начинают гореть, но не от капусты. Они ели так, будто дружат всю жизнь, будто не было тех дней, когда Сонхун отталкивал всех, когда Джейк не знал, как к нему подойти.       Джейк не заметил, как его колено коснулось колена Сонхуна. Просто сидел, расслабившись, и когда потянулся за соусом, нога сама собой чуть сдвинулась в сторону, встречаясь с теплой тканью джинсов Сонхуна. Он не отдернул ее – не потому, что хотел чего-то, а потому, что даже не осознал этого прикосновения.       Зато его осознал Сонхун. Он почувствовал тепло через ткань, через слой одежды, через то расстояние, которое так резко сокращалось между ними в такие моменты. Но он не отодвинулся, не сделал вид, что ему неприятно. Просто продолжал есть, резать мясо на кусочки. Он посмотрел на Джейка – тот что-то рассказывал Джею про соусы, жестикулировал, смеялся. Он был таким живым, таким активным, что Сонхун завис на пару секунд.       - Сонхун, ты слушаешь? – спросил Джейк, поворачиваясь к нему.       - Да, - ответил Пак. – Ты говорил про соевый соус.       - Точно, - удостоверившись, что Сонхун его слушает, Джейк вернулся к разговору.       Он снова взял кусочек мяса из тарелки Сонхуна, снова не спросив, но Пак не возражал.       Ночь опустилась на поляну, звезды стали ярче, огонь почти догорел, и все постепенно начали собираться по домикам.       - Спокойной ночи, - сказал Джейк, вставая.       - Спокойной ночи, - ответил Сонхун.       Они пошли к своим домикам вместе. Их руки почти касались, но никто не протягивал ладонь. Им не нужно было, достаточно было и такого просто касания.       - Джейк, - окликнул Сонхун, когда уже подходил к двери своего домика.       - М?       - Спасибо за грибы… И за капусту….       Джейк улыбнулся, поняв, что речь, видимо, совсем не о грибах и капусте.       - Всегда пожалуйста, - сказал он, а потом просто махнул рукой и скрылся в своем домике.       Сонхун постоял еще секунду, глядя на звезды, потом зашел внутрь. Он сразу понял, что Джея нет на месте. Кровать была пуста, вещи разбросаны – но не те, что принадлежали Сонхуну, а те, что принадлежали его соседу. Джей, видимо, собирал сумку наспех, забыв про зарядку для телефона и кофту. Сонхун усмехнулся. Он не злился, даже не удивился. Джей и Чонвон вместе – это было ясно всем, даже тем, кто делал вид, что ничего не замечает.       Он лег на кровать, укрылся одеялом и закрыл глаза. В домике было тихо, только ветер шумел за окном. Ему действительно было хорошо одному. Не грустно, не одиноко – просто спокойно и легко.       Джей пришел в домик Чонвона с одной сумкой и четким планом. Он не спрашивал разрешения – не потому, что был наглым, а потому, что знал: Чонвон будет только «за». Это не обсуждалось вслух, но между ними уже давно не было нужды в словах.       Он сдвигал кровати, две узкие деревянные кровати, стоявшие у противоположных стен. Теперь они стояли рядом, образуя одно большое спальное место. Джей поправил простыни, расправил одеяла, положил подушки встык – все с той привычное деловитостью, с которой он готовил еду или разбирал сумки. Спокойно, размеренно, так, как делал это каждый день. Вещи он разложил аккуратно – свое отдельно, чужое не трогал, но освободил место на полках, чтобы Чонвону было удобно. Потом отошел, оценил результат, кивнул сам себе и сел на край кровати. В домике было тихо. За окном шумел лес, где-то в соседнем домике Ники и Джейк спорили о том, кто первым идет в душ. Джей улыбнулся и откинулся на подушку, закинув руки за голову.       Дверь открылась, и Чонвон вышел из душевой, вытирая волосы полотенцем. Пар клубился за его спиной, и в этом пару, в мягком свете лампы он казался почти нереальным – как видение, как сон.       Джей хотел сказать что-то вроде «привет», «а я уже тут», «кровати сдвинул», но не успел. Он увидел его лицо.       Чонвон был напряжен. Не просто устал с дороги – нет, что-то другое. Он кусал губы, покусывал ноготь большого пальца, теребил край полотенца. Глаза его бегали по комнате, не искали что-то, а просто не могли остановиться на одном месте. Он прошелся от двери к окну, от окна к столу, от стола к кроватям, заметил, что они сдвинуты, замер на секунду, но ничего не сказал. Потом снова начал бесцельно ходить, будто в поиске, чем себя занять.       - Чонвони, - позвал Джей.       - А? – Чонвон обернулся, и в его взгляде мелькнули растерянность, смущение и страх, но он тут же отвернулся.       - Ты чего? – спросил Джей, приподнимаясь на локтях.       - Ничего, - слишком быстро ответил Чонвон, слишком быстро, чтобы быть правдой.       Он снова прошелся по комнате туда-сюда, туда-сюда, как зверек в клетке. Полотенце он бросил на стул, даже не заметив этого. Пальцы его дрожали – Джей видел, как они трясутся, когда Чонвон бессмысленно поправляет край скатерти на столе, потому что скатерть и так лежала ровно.       Джей не выдержал. Он встал, подошел к Чонвону посреди комнаты, взял его за руку. Пальцы Чонвона были холодными и влажными, и они мелко, нервно дрожали.       - Что случилось? – спросил Джей, заглядывая в его лицо.       - Ничего, - повторил Ян, и голос его дрожал.       Он не смотрел на Джея, смотрел куда-то в сторону, на стену, на окно. И его напряжение, которое в душевой, наверное, немного отпустило, теперь, рядом с Джем, усилилось в сто раз. Кончики пальцев тряслись так сильно, что Чонвон сжал их в кулак, пытаясь унять дрожь.       Джей заметил и это. Он взял лицо Чонвона в обе ладони мягко, но уверенно, заставляя посмотреть на себя.       - Чонвон, - сказал он. – Что случилось? Скажи мне.       Ян наконец посмотрел на него. В его глазах было столько всего: и страх, и надежда, и желание, и что-то еще. Взгляд его забегал – то в глаза Джея, то на его губы, то снова в глаза. Дыхание стало частым, прерывистым, и Джей на секунду испугался не на шутку, по-настоящему испугался, потому что не понимал, что происходит.       А потом Чонвон потянулся вперед. Резко, будто боялся, что если не сделает сейчас, то не сделает никогда. Его губы врезались в губы Джея неловко, неумело, чуть не врезавшись зубами. Он тут же отстранился, будто обжегся.       - Я… - начал он.       Джей смотрел на него. В его глазах было удивление и странная улыбка, вызванная непониманием и легким успокоением, что все в порядке.       - Ты соскучился? – спросил он.       Чонвон не ответил. Он снова потянулся и снова поцеловал. Теперь увереннее, дольше, будто проверяя, не померещилось ли ему в первый раз. Джей хотел сказать что-то – пошутить, успокоить, спросить, - но не успел. Потому что Ян набросился на него с поцелуями, как будто бросился в атаку, не давая сказать ни слова, не давая думать.       Джей обнял его, прижал ближе к себе, погладил по спине, будто успокаивал кошку.       - Я здесь, - успел прошептать он между поцелуями.       Чонвон, дрожа, выдохнул.       - Прости, - извинился он. – Не знаю, что на меня нашло.       - Не извиняйся, - ответил Джей. – Никогда не извиняйся за это.       Они стояли посреди комнаты, обнявшись, но Чонвон чувствовал, что напряжение никуда не ушло. Оно сидело в нем глубоко, под ребрами, в кончиках пальцев, в каждом вздохе. Он думал об этом весь вечер, с того самого момента, как узнал, что домики рассчитаны на двоих. Думал об этом у костра, когда Джей смеялся и его рука "случайно" коснулась его руки, когда стоял под горячей водой и пытался успокоиться.       Сегодня. Если не здесь, то где? Если не сейчас, то когда? В общежитии у них не будет такой возможности - стены тонкие, соседи рядом, вечно кто-то заходит, вечно кто-то мешает. А остаться наедине они не смогут ещё долго.       Эта мысль о близости, о первом разе, о том, что сегодня все наконец случится, одновременно возбуждала и пугала его до дрожи. Он хотел этого, хотел так сильно, что иногда по ночам, когда Джей спал рядом, ему приходилось сжимать кулаки от собственных фантазий, пытаясь удержать их внутри. Он чувствовал растущее сексуальное напряжение между ними уже пару месяцев - в каждом взгляде, в каждом случайно прикосновении, в тех утренних моментах, когда они просыпались в одной кровати и Джей уходил в душ слишком быстро, слишком смущённо.       Чонвон знал. Знал, что Джей дрочит по утрам, что он тоже хочет, что он смирно ждёт. И чувствовал себя виноватым за то, что от усталости, от страха, от вечной занятости он не мог помочь ему, не мог дать то, что они оба хотели.       Сегодня он твердо решил: с этим нужно покончить. В душе он пытался подготовить себя пальцами, но это оказалось так больно, так непривычно, так страшно, что он едва сдержал крик. Он сидел на полу душевой кабины, прижав колени к груди, и чувствовал, как внутри все сжимается от ужаса. Если уже сейчас так больно, что будет потом? Он хотел заплакать, хотел выбежать и сказать Джею, что не может. Но признаться означало бы, что ничего не будет. Джей не сможет сделать ему больно, он слишком заботливый, слишком любит его. Он просто обнимет, поцелует в макушку и скажет: "В следующий раз". А следующего раза может не быть.       Поэтому Чонвон взял себя в руки, вытер слезы, которые никто не видел. Вышел из душа с ровным лицом, надеясь, что Джей ничего не заметит.       Но теперь, стоя в его объятиях, он чувствовал, как дрожит все тело, как все внутри кричит от страха. Он не хотел, чтобы Джей видел его таким: слабым, испуганным, не готовым.       Он отстранился, посмотрел на Джея. Тот смотрел на него с явным беспокойством - что-то хотел спросить, но не успел, потому что Чонвон настойчиво подтолкнул его к кровати.       Джей послушно сделал шаг назад, потому другой, потом сел на край. Чонвон забрался на него сверху, усаживаясь на бедра. Его руки дрожали, поэтому он спрятал их, обнимая Джея за шею.       - Чонвони, - тихо позвал Джей. - Что ты делаешь?       Он не ответил, но запустил пальцы под футболку Джея - холодные, дрожащие, почти ледяные. Провел ими по животу вверх, оголяя загорелую кожу, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы.       Джей замер. Он чувствовал вес Чонвона на своих бедрах, такой теплый, знакомый, такой желанный. Чувствовал его дыхание на своей шее, его губы, которые торопливо и неловко целовали кожу, будто боясь, что если остановятся, то уже не смогут продолжить.       Возбуждение накатило довольно быстро, даже слишком. Джей почувствовал, как внизу все твердеет, упираясь в ткань штанов. Он хотел замедлиться, хотел взять небольшую паузу, хотел спросить, все ли в порядке. Но Чонвон будто торопил их - его пальцы уже тянули футболку вверх, собираясь стянуть ее через голову.       Джей поймал его ладонью за шею осторожно, мягко, но уверенным сильным движением, притянул к себе, заставляя посмотреть в глаза.       - Не торопись, - сказал он тихо. Нужно делать все медленно и спокойно. Мы никуда не торопимся, нужно расслабиться.       Чонвон смотрел на него. В его темных глазах был страх, который он так старательно прятал.       - Я боюсь, - прошептал Чонвон так тихо, будто это мог услышать ещё кто-то помимо них.       - Я знаю, - ответил Джей.       Он провел рукой по бедру Чонвона, от согнутого колена вверх, по мягкой ткани штанов, до ягодицы. Погладил медленно, успокаивающе, сжал не сильно, но ощутимо. Чонвон длинно и прерывисто выдохнул, как после долгой задержки дыхания.       - Я не хочу делать тебе больно, - сказал Джей. - Никогда, ты же знаешь.       - Знаю, - ответил Чонвон.       - Тогда не торопись, у нас есть время.       Чонвон кивнул и уткнулся лицом в плечо Джея, чувствуя как страх постепенно отступает, заменяясь доверием.       - Я хочу, - сказал он. - Я правда хочу.       - Я знаю, - ответил Чонсон. - И я хочу. Но мы сделаем это так, чтобы тебе было хорошо. Обещаешь мне, что не будешь молчать, если станет больно?       - Обещаю, - прошептал Чонвон.       Джей поцеловал его в висок так нежно, будто в его руках самая дорогая и хрупкая хрустальная ваза.       - Тогда попытайся расслабиться, - попросил Джей.       Чонвон послушно сполз с его бедер лег на спину, глядя в потолок. Джей навис сверху, опираясь на локти, и смотрел на него - на его лицо, на его глаза, на его губы, которые все ещё дрожали. Пак наклонился и медленно поцеловал его, так, чтобы Чонвон чувствовал каждое движение его губ, каждое прикосновение языка, каждый вдох, чтобы сконцентрировался на этих ощущениях. Он целовал его долго, пока дрожь не уменьшилась, пока Чонвон не закрыл глаза, не выдохнул ровно и спокойно.       - Так лучше? - спросил Джей.       - Лучше, - тихо согласился с ним Чонвон.       Джей медленно стянул футболку с Чонвона. Ткань скользнула вверх, открывая кожу, и Ян вздрогнул то ли от холода, то ли от прикосновения, то ли от того, что сейчас, в эту минуту, он был таким уязвимым, таким открытым. Он лежал на спине, глядя на Джея, и чувствовал, как бешено колотится сердце.       Несмотря на кошачий внешний вид - эти мягкие черты лица, эти округлые щеки, эту детскую улыбку, - тело Чонвона было совсем другим. Сильным, сухим, спортивным, почти взрослым. Каждая мышца проступала под кожей при малейшем напряжении, и сейчас, когда он лежал неподвижно, можно было рассмотреть линии пресса, широкие плечи, тонкую талию. В нем безусловно было что-то кошачье, не только во взгляде, но и в его пластике. Тело его будто всегда было готово к броску, мышцы напряжены, пальцы чуть сжаты, дыхание контролируется. Он и правда был похож на грациозную, гибкую кошку, готовую в любой момент напасть или сгруппироваться, чтобы мягко приземлиться на все четыре лапы.       Джей смотрел на него очень внимательно. Его руки легли на талию Чонвона, такую тонкую, хрупкую на вид, но такую сильную на ощупь. Он провел пальцами по бокам, очерчивая изгибы, чувствуя, как под кожей перекатываются косые мышцы, и наслаждался этим зрелищем.       - Ты очень красивый, - тихо сказал он, хотя говорил это Чонвону каждый день.       Чонвон не ответил, только прикрыл глаза от смущения и выдохнул. Джей наклонился к нему, поцеловал его в мочку уха нежно, едва касаясь губами. Ян вздрогнул. Потом поцеловал в шею, вдоль артерии, где мог губами почувствовать пульс, медленно, мягко, ощущая, как трепещет кожа под его поцелуями. Чонвон выгнулся совсем чуть-чуть, почти незаметно, но от Джея это не скрылось.       Он спускался ниже, к впадинке между ключицами, к груди, к соскам, заставляя Чонвона выгибаться и вздрагивать снова и снова. Губы были мягкими, влажными, и каждое прикосновение оставляло за собой след на коже - невидимый, но ощутимый.       Джею стало жарко, он выпрямился и стянул с себя футболку через голову, отбросив ее в сторону. Тело Джея было другим, не похожим на тело Чонвона - более взрослым, более мужественным. Широкие плечи, сильная грудь, рельефные бицепсы, которые напрягались каждый раз, когда он опускался на локти. В нем не было той кошачьей грации, что была у Чонвона, он скорее был львом. Сильным, мощным, готовым защищать свою территорию, свою львицу, которая сейчас лежала под ним, выгибаясь от его ласк.       - Ты... - начал Чонвон, открывая глаза.       - Что? - спросил Джей, нависая над ним снова.       - Ты тоже очень... красивый, - выдохнул Ян.       Джей улыбнулся. Поцеловал его в губы коротко, нежно, будто говоря "спасибо". И снова начал спускаться вниз, к животу, к тому месту, где кожа была особенно чувствительной, где каждое прикосновение отзывалось дрожью и мурашками.       Он поцеловал живот Чонвона мягко, используя язык, делая поцелуи влажными, хаотичными, непредсказуемыми. Губы скользили по напряжённым мышцам, по твердым линиям пресса, по впадинкам между ребрами.       И под этими поцелуями живот Чонвона, такой сильный, такой упругий, будто плавился, становился мягким и податливым. Чонвон тихо простонал, почти неслышно, но Джей поймал и этот звук. И это подстегнуло его ещё сильнее.       - Тебе нравится? - спросил он, не отрывая губ от его кожи.       - Да, - выдохнул Чонвон. - Очень.       Джей поднял голову, посмотрел на него. Ян лежал с полуприкрытыми глазами, его грудь тяжело вздымались, пальцы вцепились в простыню. Для Джея такой он был прекрасен - расслабленный, уязвимый, настоящий.       Руки Пака медленно стали стягивать с Чонвона штаны. Пальцы скользнули под резинку, потянули вниз, открывая бледную кожу бедер. Чонвон лежал на спине, следил за этим из-под ресниц, его дыхание было частым и прерывистым. Но вдруг он поймал Джея за руку.       - Подожди, - сказал он.       Он перевернулся быстро, неуклюже, будто боялся, что если не успеет сейчас, то будет поздно. Он лег на живот, поджал ноги, и его задница оказалась прямо перед глазами Джея - приподнятая, вытянутая, как у кошки, готовящейся к прыжку за добычей.       Чонсон замер, но руки его тут же легли на ягодицы Чонвона сами собой. Мягкие, упругие, такие желанные. Он погладил их, чуть сжал, почувствовал, как под пальцами напрягаются мышцы. Потом поднялся руками выше, к резинке штанов, и потянул вниз. Чонвон приподнял задницу, встав на колени. Неловко обернулся, и в его глазах снова промелькнул испуг, который казалось, уже утих. Но он не просил останавливаться, даже наоборот помогал, послушно поднимая ноги по очереди, помогая Джею стянуть с него штаны.       Теперь он остался в одних боксерах. Пак наклонился, прижимаясь к его голой спине грудью, кожа была горячей, и ,когда их тепла соприкоснулись, Чонвон коротко вздохнул. Джей прижался своим пахом к его ягодицам, чувствуя, как возбуждение пульсирует внизу живота, как член упирается в ткань собственных штанов.       - Все хорошо, - прошептал он, целуя спину Чонвона между лопаток. - Все будет хорошо. Он медленно потерся об ягодицы Чонвона - раз, другой, третий - и почувствовал, как Чонвон выгнулся навстречу, как его тело подстроилось, разбудив не меньшее желание в нем самом.       - Ты тоже хочешь, - тихо сказал Джей, и это не был вопрос.       - Угу, - только и смог ответить Чонвон.       Одна рука Джея лежала на талии, удерживая его на месте. Другая скользнула вниз, к ягодицам, и чуть надавила пальцами поверх ткани нижнего белья туда, между половинок, где кожа была особенно чувствительной.       Чонвон вздрогнул, все тело напряглось, мышцы живота сократились, пальцы вцепились в подушку.       - Тш-ш-ш, - прошептал Джей, целуя его в плечо. - Все хорошо.       Он медленно, очень медленно, стал спускать резинку боксеров. Ткань скользнула вниз, открывая мягкие гладкие ягодицы. Чонвон замер, будто боясь дышать.       - Джей, - позвал он.       - М?       - Я... Я не знаю...       - Я знаю, - ответил Джей. - Не бойся.       Он замер на секунду, собираясь с мыслями. Он не был уверен, что сегодня между ними что-то будет - не до конца, не знал, что Чонвон будет таким решительным. Но он был всегда готов, с того самого момента, как они первый раз обсуждали это друг с другом.       - Протяни руку вперёд, - тихо попросил он. - В мою сумку, там, на кровати.       Чонвон с недоверием посмотрел на него, повернув голову.       - Что?       - Просто сделай, - сказал Джей. - Пожалуйста.       Чонвон колебался секунду, но потом протянул руку вперёд. Его тело выгнулось сильнее, спина прогнулась, талия стала ещё уже, мышцы вдоль позвоночника напряглись, создавая красивую, почти скульптурную картину. Он стал ещё больше похож на кошку - гибкую, грациозную, красивую в каждом своем движении.       Джей замер, он смотрел на Чонвона, на его спину, на изгиб поясницы, на то, как бедра приподнялись, как ягодицы стали ещё круглее, как блестит кожа. На секунду он забыл, зачем они вообще это все делали. Просто смотрел и не мог налюбоваться.       - Джей? - позвал Чонвон, не оборачиваясь.       - Да, - отозвался он, прогоняя наваждение. - Да, все в порядке.       Чонвон нащупал в сумке флакон, вытащил его, протянул назад. Джей взял его и в свете лампы увидел рисунок на упаковке: будто из флакона вытекает розовая жидкость, крупными каплями стекающая по краям крышки. Дизайн был необычным, но все ещё очень смущающим.       Ян покраснел ещё сильнее, чем раньше. Его уши горели, щеки горели, даже шея, кажется, стала розовой.       - Ты... Ты принес это с собой? - спросил он тихо.       - Я всегда носил его с собой, - ответил Джей, и в его голосе слышалась улыбка. - На всякий случай.       - На какой случай?       - На такой, - сказал Джей, открывая флакон.       Чонвон закрыл лицо руками. Ему было стыдно до желания провалиться сквозь землю. Но внутри, где-то глубоко, под этим стыдом, было что-то ещё вроде предвкушения, желания.       - Не смотри на меня, - попросил он.       - Смотрю, - ответил Джей. - И не перестану.       Он наклонился, поцеловал Чонвона и тихо спросил:       - Ты готов?       - Да, - ответил Чонсон. - Боюсь, но готов.       - Я буду медленно, - сказал Джей. - Обещаю.       Он нанес смазку на пальцы, и его рука снова скользнула вниз к ягодицам, к тому месту , где все только начиналось. Чонвон закрыл глаза и позволил себе чувствовать.       Указательный палец вошёл быстро и легко - смазка сделала свое дело, и сопротивление оказалось минимальным. Но Чонвон все равно дернулся чуть вперёд, инстинктивно, будто пытаясь уйти от этого странного, непривычного ощущения. Было не больно. По крайней мере, не так, как в душе, когда он пробовал сам. Но все равно неприятно - что-то чужое внутри, что-то, чего не должно быть там. Чонвон поморщился, сжал пальцами край подушки, но ничего не сказал.       - Ты как? - спросил его Джей.       - Нормально, - ответил Чонвон, уткнувшись лбом в подушку.       - Точно?       - Точно.       Джей медленно начал двигать пальцем внутрь и наружу, плавно, ритмично. Он не торопился, давай Чонвону время привыкнуть, чувствуя, как мышцы расслабляются, как тело постепенно перестает сопротивляться.       Ян лежал неподвижно, но внутри у него все кипело. Ему хотелось, чтобы это закончилось быстрее. Не потому, что больно, но потому, что он хотел делать это с Джеем, чтобы ему тоже было хорошо, чтобы они делали то, ради чего все это затеяли.       Он поднял руку, показал два пальца, сложенных вместе. Джей понял его сразу.       - Уверен? - спросил он.       - Да, - ответил Чонвон. - Быстрее.       Джей вытащил указательный палец, нанес ещё смазки и вошёл двумя - средним и безымянным. Теперь внутри стало теснее, и Чонвон тихо прохныкал - не от боли, а от того, что было слишком много, слишком быстро, слишком непривычно. Мышцы внутри рефлекторно сжались. Чонвон закусил губу, сжал пальцами подушку и опустил голову, пряча лицо.       Джей замер, боясь двигаться.       - Дыши, - посоветовал он. - Глубоко.       Чонвон послушался. Вдохнул глубоко, шумно. Выдохнул. Ещё раз, ещё. И почувствовал, как мышцы расслабляются, как тело перестает сопротивляться, как странное, неприятное ощущение начинает меняться. Джей медленно двигал пальцами внутрь и наружу, плавно, размеренно.       И вдруг Чонвон понял. Непринятие ушло. Боль, которой он так боялся, так и не пришла. Остались только эти движения, ставшие глубже, ровнее. И внутри приятная, тягучая волна поднималась откуда-то из живота и разливалась по всему телу.       Чонвон вздохнул - тихо, очень тихо. И в этом выдохе было удивление, облегчение и благодарность.       - Получилось, - тихо сказал он.       - Что? - спросил Джей, уже начиная переживать.       - Мне нравится, - смущённо отозвался Чонвон, и по его речи было слышно, что он улыбается.       Джея это лишь подстегнуло. Он продолжал двигать пальцами, наблюдая, как Чонвон расслабляется, как его тело становится мягче, как дыхание становится более глубоким, вздохи становятся громче. Он и сам был возбуждён, но внутри у него разливалось тепло от того, что он смог сделать приятно Чонвону.       - Ещё? - спросил он.       - Угу, - отозвался Ян. За окном шумел лес, и звёзды горели ярко, и где-то в других домиках спали их друзья. Но здесь, в этой маленькой комнате, на сдвинутых кроватях, у них был свой собственный мир. Мир, в котором они наконец смогли побыть наедине.