ENHYPEN IS 7

      С утра было солнечно, но ветрено.       Коробки громоздились в холле, грузчики бегали туда-сюда, в воздухе пахло пластиком, маркерами и пылью. Семь участников, каждый при деле, пытались ускорить процесс, но хаос был неизбежен.       Сонхун работал в первых рядах. Он скинул толстовку, оставшись в одной черной майке, и теперь перекидывал коробки грузчикам, двигался быстро, слаженно, без лишних слов, такая работа ему нравилась. Мышцы рук перекатывались под кожей, плечи и шея блестели от пота, и в этом было что-то залипательное.       Сону стоял неподалеку с планшетом в руках, делая вид, что сверяет список. Рядом с ним, скрестив руки на груди, стоял Чонвон.       – Ты чего залип? – спросил он, заметив, что Сону уже несколько минут смотрит в одну точку.       – Ну почему он такой красивый? – тихо, почти шепотом, сказал Сону.       – Кто? – не понял Чонвон.       – Сонхуни-хен. Я смотрю на его бицепсы уже полчаса, и мне кажется, еще немного и я попрошу их потрогать. Или, чего хуже, сам укушу.       Чонвон повернулся к нему.       – Что? – переспросил он. – Ты не заболел?       – Нет, – ответил Сону, не отрывая взгляда от Сонхуна.       – А как же Хисын?       Сону поморщился.       – Мы постоянно ссоримся на пустом месте, – сказал он. – Там не до этого.       Мимо как раз прошел Хисын. Он нес коробку и не смотрел в их сторону – может, не услышал, может, делал вид, что не слышит. Они не разговаривали уже второй день после очередной перепалки, и это молчание стало привычным. Ни поцелуев, ни объятий, ни случайных прикосновений. Они вели себя как разведенная парочка, которая живет на одной территории, но уже давно не вместе.       Чонвон перевел взгляд с Хисына на Сону.       – Ты серьезно? – спросил он.       – Я не знаю, – ответил Сону. – Правда, не знаю.       Он вздохнул и снова уставился в планшет.

***

      К концу дня все выбились из сил. Коробки уехали в новое общежитие, и старые комнаты опустели – странное, непривычное чувство, когда стены, которые видели так много, внезапно становятся чужими. В коридоре эхо разносило каждый шаг, и даже голоса звучали иначе.       Комната, где они провели столько вечеров - грустных, весёлых, сколько было ссор, примирений, громких споров и тихих разговоров - сейчас выглядела чужой. Стены ещё помнили их, но вещей уже не было: только диван, телевизор на подставке, несколько пуфиков, которые забыли вынести, и запах еды, которую только что привезли.       - Ну что, последний ужин? - сказал Джейк, разливая напитки по стаканам.       - Не каркай, - ответил Ники, хватая палочки. - Просто ужин.       Все рассмеялись, и напряжение немного спало. Решили смотреть фильм - какой-то боевик, который уже давно лежал в закладках, но все не было времени. Включили фильм, приглушили свет. Кто-то сел на диван, кто-то на пол, поджав ноги, кто-то примостился на пуфике.       Сону сел рядом с Сонхуном. Он не думал об этом, не планировал. Просто Хисын сидел на другом конце комнаты, а рядом с Сонхуном оказалось свободное место, и Сону устал, и ему хотелось тепла, и он подумал: "Почему бы и нет?". Сонхун, когда Сону опустился рядом, чуть напрягся. Не отодвинулся, но его плечо вдруг стало твердым, как камень, и он сам весь будто напружинился, словно готовился к рывку.       - Расслабься, - тихо сказал Сону, наклоняя голову к нему ближе. - Я не кусаюсь.       - Я знаю, - ответил Сонхун, но расслабиться это не помогло.       Фильм шел своим чередом: на экране кто-то кого-то догонял, стрелял, взрывал. Ники комментировал каждый выстрел, Джейк спорил с Джеем о глупой тактике героев, Чонвон иногда вставлял свои замечания, а Хисын молчал - смотрел на экран, но казалось, не видел ничего.       Сону положил ногу на ногу. Его колено коснулось колена Сонхуна, это вышло случайно, нечаянно. Сонхун чуть заметно дёрнул ногой, но потом вернул колено в прежнее положение, позволяя прикоснуться.       Спустя несколько минут Сону подвинулся ближе. Он сделал это не специально, просто замёрз. В комнате было прохладно, а его толстовка осталась в спальне. Он чувствовал тепло тела Сонхуна через ткань его футболки, и ему хотелось подвинуться ещё. Сонхун это заметил, но ничего не сказал.       Когда наконец распаковали еду - пиццу, роллы, курицу, - все зашумели, заспорили, кто что хочет взять. Сону не двигался, он сидел, прижавшись плечом к плечу Сонхуна, и смотрел, как тот аккуратно кладет себе на тарелку кусок пиццы.       - Положи мне, - попросил Сону, указывая на такую же пиццу.       - Бери, - ответил Сонхун, собираясь отдать Сону свою тарелку, а себе взять новую.       - Нет, ты положи мне на тарелку.       Сонхун посмотрел на него несколько секунд, на понимая смысла этого действия, но все же положил кусок из своей тарелки в тарелку Сону.       - Спасибо, - Ким улыбнулся и тут же откусил кусок.        - Да не за что, - тихо ответил Сонхун и отвернулся в сторону коробки с пиццей, чтобы взять кусок себе и не видеть этих блестящих темных глаз.       Они ели молча. Было ли это неловко? Нет, скорее непривычно. Сону не знал, куда девать освободившиеся руки. Обычно он грел их на коленках у Хисына, или они держались за руки, переплетая пальцы, или Сону просто обнимал его руку, положив голову на плечо. Сейчас его рука лежала на диване, между ним и Сонхуном, и он чувствовал тепло его бедра через ткань джинсов.       Пытаясь пересесть поудобнее и подобрать ноги под себя, он вдруг положил руку на это самое бедро, как будто забыл, что это не Хисын рядом. Касание длилось не больше пары секунд, но Сонхун замер, боясь пошевелиться. Он перестал жевать, его тело напряглось, и Ким почувствовал, как напряглись мышцы под его ладонью, как Сонхун будто перестал дышать. Только тогда он вспомнил, что рядом не Хисын, и убрал руку.       - Извини, - сказал он. - По привычке.       - Ничего, - ответил Сонхун, но глубоко внутри ему хотелось, чтобы Сону положил руку назад.       Они смотрели фильм дальше. Но Сону вдруг заметил, что Сонхун сидит немного не так, как раньше. Он чуть наклонился в его сторону - будто пытался сократить расстояние, которое только что нарушал Сону.       Их плечи соприкасались, бедра тоже, и никто не собирался отодвигаться.       Спустя время Сону замёрз окончательно. Он поежился, потер ладони друг о друга, и Сонхун, заметив это, вдруг подвинулся и стянул с себя толстовку, в которой сидел все это время. Хун положил ее на колени Сону, молчаливо предлагая. Сам он остался все в той же майке, которая утром привлекла взгляд Кима к его рукам.       - Надень, - сказал он, заметив, что Сону не решается взять толстовку.       - А ты?       – Мне не холодно.       Сону не стал надевать кофту, но закутался в нее, накинув себе на плечи. Ещё теплая ткань пахла дезодорантом Сонхуна.       - Спасибо, - сказал он, чувствуя, что так и правда стало теплее.       Сонхун ничего не ответил, потому что боялся, что сейчас голос выдаст с головой то, как он рад, что Сону принял этот маленький жест заботы.       Они просидели так до конца фильма: Сону, укутавшись в толстовку Сонхуна и периодически засыпая, Сонхун - постепенно расслабившийся и до ужаса радостный в душе.       Когда фильм закончился, все начали вставать, собирать пластиковую посуду, зевать. Сону вдруг понял, что не хочет, чтобы этот вечер заканчивался.       - Сонхуни-хен, - тихо позвал он.       - А?       - Спасибо, за толстовку и... Спасибо за то, что посидел со мной.       Сонхун кивнул, стараясь не смотреть на Сону, но щеки его вспыхнули румянцем. Сону заметил это и улыбнулся. Он стянул с плеч толстовку и, встав с дивана, протянул ее Сонхуну. Их пальцы случайно встретились, и они переглянулись. Хун смотрел вверх на Сону, забирая толстовку и в глубине души надеясь, что на ней останется немного духов Сону, тех самых, которые он довольно часто ощущал в прихожей перед выходом. Ким смотрел на него в ответ, опустив глаза, замечая, как порозовело лицо Сонхуна, как его рука, только что коснувшаяся его ладони, была прохладной, а значит, он соврал, что ему было тепло.       - Спокойной ночи, - пожелал Сону.       - Да, спокойной ночи, - ответил Сонхун, отводя глаза.       Они разошлись по комнатам. В коридоре стало тихо, только редкие шаги и скрип дверей нарушали тишину. Джейк лег на свою кровать и уже закрыл глаза.       - Джейк, - тихо позвал его Сонхун.       - М?       - Ты не думаешь, что Сону с Хисыном всё?       Джейк открыл глаза и повернул голову.       - Что - всё?       - Ну, конец отношений, - ответил Сонхун. - Тебе не кажется, что они уже не вместе?       Джейк помолчал.       - К чему вдруг ты это спрашиваешь? - спросил он.       Сонхун не ответил сразу. Он лежал на спине, глядя в потолок, и сжимал краешек одеяла.       - Не знаю, - сказал он наконец. - Просто интересно.       Он повернул голову к Джейку, и в его глазах хорошо читались надежда и смущение.       - Правда просто интересно, - повторил Сонхун.       Джейк долго смотрел на него. Внутри что-то неприятно заболело так тупо и глухо, будто ударили в живот. Он давно понял, что между ним и Сонхуном не будет ничего, кроме дружбы. И он смирился. Но слышать это "просто интересно" про Сону и про возможный разрыв с Хисыном оказалось тяжелее, чем он ожидал.       - Я думаю, - сказал Джейк, стараясь звучать более уверенно, - у них ещё что-то есть, думаю, что они не закончили.       - Наверное, - кивнул Сонхун и отвернулся.       Джейк понял, всё прекрасно понял. Не потому, что Сонхун сказал что-то прямо, а как раз потому, что Хун никогда не говорил прямо. Его "просто интересно" было громче любых признаний. Сону нравится Сонхуну и совсем не как друг. Но нравится - это уже факт.       Джейк отвернулся к стене, натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза. В груди пульсировала маленькая царапина - не смертельная, но очень ощутимая.       Сонхун долго не мог уснуть. Он смотрел в потолок и думал о прикосновении Сону к его бедру, о том, как он сидел в его толстовке, как неловко они соприкоснулись руками, о том, как весь фильм они сидели рядом, очень близко.

***

      Новое общежитие ждало их в часе езды от старого. Автобус тронулся рано – солнце еще не поднялось, и в салоне еще было темно и тихо. Семь человек сидели кто где, и каждый был занят своими мыслями.       Сону устроился у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Рядом сидел Хисын, они не разговаривали, не смотрели друг на друга. Между ними было расстояние в десять сантиметров, но оно казалось больше, чем когда-либо.       Чонвон сидел с Джеем, тихо переговариваясь о планах на день. Ники дремал, уткнувшись в плечо Джейка. Сонхун сидел рядом, слушал музыку и смотрел в окно на проплывающие улицы.       Никто не знал, что будет дальше. Но все знали – это начало чего-то нового.       Автобус остановился у высокого здания. Стеклянные двери, чистая лестница, лифт, который пах пластиком и свежим ремонтом. Семь человек высыпали в холл с сумками и рюкзаками, оглядываясь по сторонам.       Ники первым вбежал в лифт.       – На какой этаж? – крикнул он.       – На четвертый, – ответил Чонвон, сверяясь с телефоном.       – Я займу самую большую комнату!       – У тебя итак самая большая, – сказал Джей.

***

      Коробки теперь громоздились в коридоре, занимая все свободное пространство. Они были подписаны, обклеены стикерами, перевязаны скотчем, но от этого их не становилось меньше. Кто-то пытался пройти с одного конца коридора в другой и упирался в стену из картона и пластика.       – Так, – сказал Чонвон, хлопнув в ладоши. – Давайте сначала разнесем коробки по комнатам, а потом уже будем разбирать, иначе мы тут застрянем на неделю.       Все зашумели, задвигались. Джейк схватил пару коробок, Ники – одну, Джей взял самую большую и чуть не уронил ее на ногу Чонвону.       – Осторожнее, – попросил его Чонвон.       – Я осторожный, – ответил Джей.       – Как слон в посудной лавке, – тихо проворчал Ян.       – Зато ты мой слоненок, – эта фраза заставила Чонвона покраснеть и тут же перевести взгляд на другие коробки, пытаясь срочно занять себя делом.       Этот милый момент прервал Хисын, который молча взял свою коробку и понес в комнату, не сказав за все это время ни слова. Сону посмотрел ему вслед, хотел что-то сказать, но передумал.       В коридоре началась толкучка. Коробки переходили из рук в руки, кто-то кричал «это не моя!», кто-то отвечал «а моя где?». В этом хаосе Сонхун, стараясь не мешаться под ногами, взял несколько коробок с надписью «Sunghoon» и понес к себе.       На одной из коробок надпись была другой, всего лишь буква «S» и много скотча сверху – маркер расплылся, скотч мешал нормально рассмотреть. Сонхун мельком увидел эту буквы и решил, что это его.       Он занес коробки в комнату, поставил в угол и вернулся за следующими.

***

      Сону сидел на полу в своей комнате, разбирая вещи, и с каждым разом хмурился все сильнее.       – Не хватает одной, – сказал он вслух.       Чонвон, который помогал ему распаковывать, поднял голову.       – Какой?       – С косметикой. Там были маски, сыворотка, гель, кремы. Я подписал ее, но она куда-то делась.       – Может, в коридоре осталась?       – Я смотрел, ее там нет.       Чонвон пожал плечами.       – Может, кто-то случайно забрал.       Сону вздохнул, отодвинул в сторону очередную коробку с вещами.       – Надеюсь, ее не выкинули.       – Не выкинули, конечно, – сказал Чонвон. – Она найдется, просто подожди немного.       Но Сону было не по себе. В той коробке были не просто средства – там была его рутина, его ритуал, его способ заботиться о себе, ведь идеальная кожа не появляется сама по себе. К тому же, целая коробка таких уходовых средств стоила немалое количество денег.

***

      К вечеру коридор опустел. Все разбрелись по комнатам – кто-то разбирал вещи, кто-то отдыхал после тяжелого дня, кто-то сидел в телефоне, не имея сил даже на разговор. Сону прошел мимо двери Чонвона, постучал и спросил:       – Чонвон, пойдем поедим? Я не знаю район...       – Извини, не могу, – ответил Чонвон, открывая дверь. – Я только начал распаковывать...       Сону вздохнул. Он был голоден, в новой кухне еще нет посуды и уж тем более продуктов, а заказывать доставку в одиночку не хотелось. Он прошел дальше по коридору, остановился перед дверью Хисына. Постоял несколько секунд, потом прошел в другую сторону, к двери Сонхуна и постучал.       – Да, – раздалось изнутри.       – Ты не голодный? – Сону дернул ручку и открыл дверь.       Сонхун, видимо, тоже собирался открыть дверь, он стоял на пороге в футболке, с разлохмаченными волосами и выглядел так, будто только что оторвался от разбора вещей.       – Умираю с голоду, – честно признался он.       – Пойдем со мной. Я не знаю район, а одному идти что-то искать не хочется.       – Да, сейчас, – ответил Сонхун и скрылся в комнате.       Сону ждал в коридоре, слышал, как Сонхун возится – что-то достает, хлопает дверцей шкафа. Через минут он вышел: переодетый, в кепке, с телефоном и кошельком в руках.       – Подожди, – сказал он и вернулся обратно в комнату, не до конца закрыв дверь.       – Что еще?       – Забыл кое-что, – отозвался Сонхун.       Ким услышал, как открывается флакон духов – один пшик, другой. Он вспомнил про духи и тоже вернулся к себе в комнату.       «Зачем пшикаться, когда идешь просто поесть?» – подумал Сону, взяв с собой маленькую сумку и бросив туда антисептик.       – Я готов, – вдруг сказал Сонхун.       Они вышли из своих комнат в коридор одновременно, но не ожидали, что это произойдет в одно мгновение и потому столкнулись. Сону врезался носом прямо в грудь Сонхуна, чуть ниже ключиц и, по совпадению, вдохнул запах духов – свежий, чистый, слегка цветочный. Его нос и подбородок также ощутили твердые мышцы даже через ткань футболки. Он сделал шаг назад, прикрывая нос рукой.       – Ты в порядке? – спросил Сонхун, осторожно придерживая Сону за локоть.       Пак слегка наклонился, заглядывая в лицо Сону из-под козырька кепки. Их лица оказались слишком близко, Сону видел каждую родинку на светлой коже напротив, каждый отблеск в темных глазах. Он покраснел и опустил взгляд.       – Все нормально, – сказал он смущенно. – Идем уже, иначе я умру от голода, и ты понесешь меня на руках.       Сонхун убрал руку, пропуская Сону по коридору вперед, и слегка удивленно посмотрел на него. «Это его манера общения со всеми или все же кокетство?»       На улице было холодно, и город уже начал зажигаться огнями. Они шли в куртках, в кепках и масках – почти неузнаваемые, просто двое молодых людей, ищущих место, где можно поесть без лишних глаз.       – Ты знаешь, что здесь есть? – спросил Сону, оглядываясь по сторонам.       – Нет, – ответил Сонхун. – Но сейчас что-нибудь найдем.       Они прошли мимо нескольких ресторанов – слишком больших, слишком людных. В одном из окон они увидели компанию, которая весело и громко смеялась, и оба поняли, что не хотят попадать в объективы чужих телефонов.       В конце улицы, почти у самого поворота, они заметили маленький корейский ресторан. Вывеска была неяркой, а дверь – неприметной. Заглянули внутрь: несколько столиков, тихо, посетителей почти нет       – Давай сюда, - сказал Сонхун.       Они выбрали самый дальний столик в углу, за полупрозрачной ширмой, скрывшись от посторонних глаз. Сняли кепки, отодвинули маски на подбородок.       – Что хочешь? – спросил Сонхун, взяв меню.       – Не знаю, – ответил Сону. – Что-нибудь жидкое и горячее.       – Сундубу ччигэ? – предложил Сонхун.       – Да, – кивнул Сону. – И кимчи, – добавил он.       – И яичный рулет, – сказал Сонхун.       – Может, что-нибудь выпьем?       Сонхун посмотрел на Кима.       – Нельзя, – сказал он.       – Почему?       – У нас завтра тренировка в девять утра.       – Одна банка пива ничего мне не сделает.       – Одна банка тебе навредит, потому что за ней придут две, а потом ты уснешь на столе.       Сону закатил глаза, но спорить не стал.       – Ладно, – сказал он. – Тогда сок.       Они сделали заказ. Сону откинулся на спинку стула, рассматривая стены ресторана – странные картины в деревянных рамках, керамические тарелки на полках, маленькие фонарики над каждым столом.       – Тут уютно, – вынес он свой вердикт.       – Да, - согласился Сонхун.       Они замолчали на несколько минут. Сону смотрел на Сонхуна, на то, как он крутит в руках стакан с водой, как его взгляд скользит по залу, как он снимает маску.       – Ты сегодня очень хорошо пахнешь, – вдруг сказал Сону.       Сонхун поднял на него взгляд и слегка покраснел.       – Это новый парфюм, – сказал он. – Мне подарили.       – Хороший, мне нравится.       – Спасибо.       Принесли заказ. Два кипящих сундубу, ярко-красное кимчи, золотистый яичный рулет, тарелочка с маленькими закусками. Сону тут же взял палочки, подцепил кусочек рулета и отправил в рот.       – Осторожно, горячий, – предупредил Сонхун.       – Боже, как вкусно, – протянул Сону с набитым ртом.       Кимчи было острым, сундубу кипел, и пар поднимался над миской, согревая лица. Сону отправил в рот ложку горячего бульона и зажмурился от удовольствия.       – Как вкусно, – снова протянул он. – Я был такой голодный.       – Я заметил, – ответил Сонхун, подкладывая в его тарелку кусочек мяса.       – Ты чего подкладываешь? У меня все то же самое в тарелке.       – Ешь, – коротко ответил Сонхун.       Сону опустил глаза в тарелку и продолжил есть. Спустя несколько минут он отодвинул от себя пустую миску из-под супа, вытер губы салфеткой и посмотрел на Сонхуна.       – Почему ты не пошел сюда с Хисыном? – вдруг, набравшись смелости, спросил Сонхун.       Ким будто ждал этого вопроса.       – У нас с ним вечные недомолвки, – сказал Сону. – Постоянно, я не знаю уже, что между нами, он стал каким-то отстраненным, будто не понимает меня.       – Не понимает? – переспросил Сонхун.       – Ну да. Мы ссоримся, потом молчим, потом опять ссоримся. Я не понимаю, что он чувствует. И он не понимает меня.       Сонхун слушал молча. Он не знал, что в таких случаях надо говорить, не знал, стоит ли давать советы. Ему казалось, что он не имеет права вмешиваться в чужую жизнь. Но слушал он внимательно, не перебивая, и иногда продолжал подкладывать в тарелку Сону кусочек кимчи или яичного рулета.       Сону машинально ел, будто не обращая внимания на эту заботу. Он говорил и говорил – о Хисыне, о том, как им было хорошо в начале, о том, как все изменилось, о том, что он устал бороться за их отношения в одиночку.       – Может, нам стоит расстаться, – сказал он под конец.       Сонхун замер, палочки его зависли в воздухе.       – Ты серьезно? – спросил он.       – Не знаю. Я думаю об этом, но... Не знаю.       Сонхун помолчал, потом аккуратно положил палочки.       – Над этим надо очень хорошо подумать, – сказал он. – Нельзя решать такое на эмоциях.       – Я знаю, – ответил Сону. – Но я очень устал.       Он отодвинул тарелку и вздохнул.       – Пойдем, – сказал он. – Хватит о грустном.       Сонхун кивнул, позвал официанта и расплатился.

***

      Пак лежал в темноте на своей кровати, в комнате было тихо – слишком тихо после полутора лет общего пространства, чужих голосов, чужого дыхания. Теперь он был один, и эта тишина расслабляла, заставляла голову наполняться мыслями, которые он обычно прятал за делами и разговорами. А думал он о Сону.       О том, как им было комфортно сегодня вдвоем – сидеть друг напротив друга, есть, разговаривать, даже молчать. Как он, сам того не контролируя, подкладывал ему еду, следил, чтобы он не съел слишком много острого, чтобы тарелка не пустовала. Ему нравилось заботиться о Сону, нравилось его слушать, нравилось смотреть на его улыбку, на то, как он жмурится от вкусной еды, как смеется над ним и его шутками.       Сонхун перевернулся на бок и уставился в стену.       Вспомнил, как они когда-то держались за руки на выступлении во время поклона. Это было давно, в первые месяцы дебюта. Они стояли рядом, и Сону взял его за руку просто так, всего на пару секунд, а потом отпустил. Сонхун тогда не придал этому значения, да и не особо рад был этому прикосновению, а сейчас вспомнил, и сердце сжалось.       Он вспомнил, как сегодня Сону столкнулся с ним в коридоре, как его нос ткнулся ему в грудь, как он покраснел и отстранился. Теплое дыхание, запах его шампуня, растерянный смущенный взгляд.       Вдруг вспомнил, как он шлепнул Сону в спортзале. Тогда он сделал это просто, чтобы привлечь внимание, поправить технику, помочь. А сейчас вспомнил, глупо улыбнулся и почувствовал, как тепло разливается по телу.       Он закрыл глаза и представил: что было бы, если бы Сону был с ним. Не с Хисыном, а с ним. Как они ходили бы на прогулки вместе, как он заботился бы о нем, как покупал ему мятное мороженое, кормил вкусной едой, как слушал его болтовню. Как они держались за руки на выступлениях не случайно, а намеренно. Как он обнимал бы Сону, как он целовал бы его в лоб, в щеку, в губы. Как ему, наверное, было бы хорошо. Сонхун провел рукой по лицу, прогоняя видения.       – Хватит, – прошептал он в пустоту.       Но мысли никуда не собирались уходить.       Он вдруг вспомнил, как однажды Сону подарил ему свой крем для лица, когда Сонхун пришел к нему с прыщом на щеке. Как он неловко протянул баночку и сказал: «Возьми, это поможет». Как он краснел и прятал глаза, когда Сонхун попросил показать, как надо намазывать. Тогда Сонхун подумал: «Просто друг». А сейчас думал: «А что, если нет?»       Он перевернулся на спину, уставился в потолок. За стеной спал Сону, или не спал, кто знает. Сонхун закрыл глаза и попытался представить, что он засыпает рядом с ним, слышит его дыхание, чувствует его тепло, знает, что утром проснется и увидит его лицо.       От этой мысли стало приятно и больно одновременно.       – Ну какой же придурок, – прошептал он в темноту комнаты.       Но дурацкие мысли никуда не исчезли, он тонул в них, как в теплой воде, и не хотел выныривать. Он лежал в полутьме и уже не пытался уснуть. Мысли о Сону текли и текли, затягивая глубже. Он представлял, как Сону улыбается ему, как дразнит его, когда они вдвоем смотрят фильм. Как они спорят о ерунде, потом мирятся, и Сону кладет голову ему на плечо. Как Сонхун называет его «персик», и в этом слове столько обожания и желания, что внутри все переворачивается.       Он не заметил за этим потоком мыслей, как возбуждение подкатило к его телу. Сначала стало просто жарко – под одеялом, в комнате, во всем теле. Потом он почувствовал тяжесть внизу, пульсацию и уже не смог это игнорировать. Он откинул одеяло и посмотрел вниз.       В домашних шортах все уже давно затвердело и было готово.       Сонхун закрыл лицо руками.       – Что я делаю... – прошептал он.       Стыд обжег щеки. Он понимал, что творит жуткие вещи, что не должен так реагировать на мысли о друге, о парне, у которого есть парень, даже если у них все плохо. Даже если они почти расстались.       Но рука сама потянулась вниз, нащупала через ткань, накрыла, погладила. Сонхун закусил губу.       Он все еще смущался. Но перед глазами стоял Сону – его улыбка, его розовые волосы, его глаза, которые блестели, когда он называл его «персик». Как он смущался тогда, как прятал взгляд, как улыбался. Эти мысли действовали на него лучше любой ласки.       Сонхун запустил руку в шорты. Другой рукой взял телефон и открыл фотографии, которые они часто скидывали в беседу, некоторые из них он сделал сам, украдкой.       Это были фотографии, где Сону ест мороженое, спит в автобусе, прижавшись к окну, смеется, запрокинув голову, гладит уличного кота.       Он листал их, не отрывая глаз. Вместе с этим ласкал себя – головку, ствол, ускоряясь, замирая, снова ускоряясь. Дышал тяжело, иногда зажмуриваясь от удовольствия. В голове уже не было ни стыда, ни сомнений – только Сону.       Он был уже близко. Тело напряглось, дыхание участилось. И в этот момент кто-то постучал в дверь.       Сонхун замер. Сердце ухнуло вниз, потом скакнуло вверх. Он не двигался, испугавшись, что даже легкий скрип кровати выдаст его.       – Сонхуни-хён, – раздался тихий голос за дверью.       Это, конечно же, был Сону.       – У тебя случайно нет моей коробки? Я хочу посмотреть, может, она у тебя?       Сонхун смотрел на дверь, на телефон с фотографией Сону, на свою руку в шортах. Тело требовало продолжения, мозг кричал: притворись спящим, не отвечай, пусть уйдет.       Он вытащил руку, заблокировал телефон. Сердце колотилось так, что, казалось, слышно во всем коридоре.       – Сонхун-хен? – снова позвал Сону. – Ты спишь?       Сонхун сел на кровати. Он уже подумал, что Сону, не услышав ответа, ушел, и можно выдохнуть, откинуться на подушку и попытаться забыть этот странный вечер.       Но он вдруг снова услышал голос, который сейчас показался ему еще ближе:        – Сонхуни-хен, если ты спишь, я просто зайду, посмотрю коробки и уйду.       Сонхун прикрыл глаза. Сердце все еще колотилось. Если Сону зайдет и увидит его такого – красного, смущенного, в шортах, в которых еще видно форму того, чем он занимался минуту назад... Он не мог этого допустить.       – Я сейчас поищу, – сказал он, стараясь говорить как можно более громко и уверенно. – Подожди немного, я не одет.       За дверью повисла тишина. Сонхун не видел лица Сону, но знал, что он покраснел, почему-то был в этом уверен.       – Хорошо, – ответил Ким тише, чем раньше.       А потом Сонхун услышал, как его рука легла на дверную ручку. Не повернула, пока просто легла.       «Он ждет», – подумал Сонхун. – «Он стоит там, в коридоре, и ждет. Ему и правда не терпится, или ему просто скучно? Или...»       Он отогнал эти мысли прочь.       Сонхун подошел к зеркалу, включил маленький ночник – не яркий, но этого света было достаточно, чтобы увидеть себя. В отражении – порозовевшие щеки, красные уши, растрепанные волосы. И шорты. Домашние, свободные, но он знал, что все будет видно. Или не видно? Рассмотреть это в полутьме оказалось сложнее, чем он думал.       Он провел рукой по шортам, поправляя. Ничего не изменилось. Он провел еще раз. Бесполезно.       – Блять, – шепотом выругался он.       Он не искал коробку. Сейчас ему нужно было время, нужно было успокоиться, прийти в себя, сделать вид, что ничего не случилось.       Сонхун уже взялся за ручку, чтобы открыть дверь, но не успел. Ручка дернулась с другой стороны – резко, нетерпеливо. Дверь толкнули, и Сонхун едва успел отступить, чтобы не получить дверью по лицу.       – Я заждался, – сказал Ким, переступая порог.       Он вошел в комнату, и Сонхун застыл. Сону был в легкой пижамной рубашке и коротких шортах, которые открывали длинные, стройные ноги. Белая кожа, гладкая, без единого изъяна, колени чуть розовые, как будто он только что сидел на холодном полу.       Сонхун смотрел на эти ноги дольше, чем следовало. И Сону это заметил.       – Ты чего? – спросил он.       – Ничего, – ответил Сонхун, отводя глаза. – Заходи.       Сону сделал шаг внутрь, огляделся.       – У тебя чище, чем у меня, – заметил он.       – Я не успел разобрать многое, – ответил Пак. – Коробки вон там.       Он указал на угол, где стояли четыре коробки, одна из которых принадлежала Сону. Ким подошел, сел на пол, начал рассматривать. Сонхун сел рядом – не слишком близко, но и не слишком далеко, просто рядом. Они молчали. Сону перебирал коробки. Сонхун смотрел на его руки, на его шею, на ключицы, которые виднелись из-за расстегнутой пуговицы. И потом снова взгляд скользил вниз к ногам.       Они были слишком близко. Светлая кожа, гладкая, аккуратные колени и тонкие лодыжки. Сонхун не мог отвести взгляд. Он знал, что это неправильно. Знал, что Сону пришел за коробкой, а не за тем, чтобы на него пялились. Но остановить себя он не мог.       Рука уже двинулась сама. Он провел кончиками пальцев по ноге Сону выше колена, по внешней стороне бедра. Кожа оказалась особенно мягкой, бархатной, теплой.       Сону замер. Сонхун тут же отдернул руку, будто обжегся.       – Извини, – сказал он, чувствуя, как щеки заливает краской. – Я не...       – Ничего, – перебил его Сону.       Он не отодвинулся, не сказал «прекрати». Не сделал вид, что ничего не случилось. Он посмотрел на Сонхуна, ожидая хоть какого-то объяснения.       – Я просто... – Сонхун запнулся, не зная, как объяснить. – У тебя такие гладкие ноги, я удивился. У меня даже со всеми курсами лазерной эпиляции, которые все никак не закончатся, ноги никогда не будут такими.       – Реально? – спросил Сону.       – Угу, – ответил Сонхун, надеясь, что прозвучало довольно убедительно.       Они смотрели друг на друга. Смущенный, но не испуганный Сону, и красный, сбитый с толку и не знающий куда деть руки Сонхун.       - Ты можешь ещё потрогать, если хочешь, - вдруг сказал Сону.       - Что? - удивился Сонхун.       - Я говорю, - Сону отвёл взгляд в сторону, - если хочешь, можешь потрогать. Ну, чтобы сравнить.       - Сравнить? - Сонхун все ещё был ошарашен.       - Ну да, - Сону пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботным, будто это он управляет ситуацией. - Твои ноги и мои.       Сонхун посмотрел на него. На его красные уши, на чуть сжатые губы, на то, как он теребит край пижамной рубашки. Он понял: Сону разрешил ему это не ради сравнения.       - Ладно, - сказал Сонхун наконец.       Он протянул руку медленно, осторожно, так гладят кошку, которая может убежать в любой момент. Коснулся ноги Сону чуть выше колена, провёл пальцами по гладкой коже.       - Такая мягкая, - тихо сказал он.       - Это из-за крема, - ответил Сону. - Он тоже был в той коробке, он очень хорошо увлажняет.       Сонхун убрал руку. Это слишком неловко. Он знал, что если продолжит, то не сможет остановиться.       Сону снова развернулся к коробкам и вдруг замер.       - А, вот она, - сказал он, увидев знакомую упаковку с кремами в самом углу, накрытую стопкой одежды Сонхуна.       Он привстал на коленях, потянулся вперёд, и Сонхун заметил, как его задница приподнялась, оказавшись почти на уровне его лица. Короткие и тонкие шорты открывали длинные стройные бедра, и Хун почувствовал, как к щекам снова приливает жар.       Он тут же поднялся.       - Дай я, - сказал он, продвинувшись ближе. - Я достану.       Он наклонился слишком быстро, слишком резко, навис сверху, над спиной Сону, практически накрыв его всем телом, их руки столкнулись около ручек коробки, пальцы Сону скользнули по его ладони. Сонхун убрал руку, но потом все же взял коробку за ручки и поднял.       - Я отнесу, - сказал он. - В твою комнату.       - Хорошо, - ответил Сону, тоже поднимаясь.       Они стояли близко, очень близко. Сону почувствовал запах крема, которым он пользовался каждое утро - этот огуречный аромат он не перепутает.       - Ты пользовался моей косметикой? - спросил он.       - Что? - Сонхун не ожидал, что его раскроют.       - От тебя пахнет моим кремом, - сказал Сону с улыбкой. - Мог бы не воровать мою коробку, если тебе понравилось. Достаточно было просто попросить, - хитрая лисья улыбка появилась на лице Кима.       Уши Сонхуна стали пунцовыми. Он попытался оправдаться.       - Я случайно взял, - сказал он. - Когда распаковал, увидел, что это не моё. Но я решил... Ну, просто попробовать, один разок.       - Один разок? - переспросил Сону. - А пахнет так, будто ты половину баночки извел.       - Я, честно, немного.       - Конечно, немного.       Сону положил руку ему на плечо. Их лица были довольно близко - Сонхун мог чувствовать его дыхание, видел каждый оттенок в его глазах. Сону улыбался хитро и снисходительно одновременно.       - В следующий раз просто попроси, - подколол он.       Сонхун кивнул, не найдя, что ответить.       - Пойдем, - сказал Сону, убирая руку.       Они вышли в коридор. Сонхун нес коробку, Сону шел следом, пройти надо было всего ничего, каких-то пару шагов, но Сонхун уже пожалел, что расстояние такое маленькое и он не сможет остаться с Кимом ещё чуть-чуть.       Сону открыл дверь, пропуская Сонхуна внутрь.       - Поставь куда-нибудь, - сказал он. - Я все равно сразу все вытащу.       Сонхун поставил коробку поближе к туалетному столику с большим зеркалом. Они с Джеем намучились, когда загружали этот столик в грузовик, и теперь при одном лишь взгляде на него, все тело отзывалось фантомной болью в мышцах.       - Всё? - уточнил он.       - Всё, - подтвердил Сону.       Но Сонхун не уходил. Стоял посреди комнаты, переминаясь с ноги на ногу, и чувствовал, что уходить не хочется.       - Спасибо, что не ругаешься за крем.       Сону улыбнулся.       - Если тебе правда понравилось, я могу дать тебе баночку, у меня есть ещё одна.       - Правда?       - Угу.       - Тогда да, было бы неплохо.       - Завтра принесу.       Сонхун кивнул, сделал шаг к двери, но остановился.       - Сону-я, - сказал он.       - И?       - Ты... Ты тоже очень красивый.       - Спасибо, - улыбка на лице Сону стала шире.       Они переглянулись - и оба рассмеялись. Неловко, глупо, но искренне.       - Спокойной ночи, персик, - сказал Сонхун.       - Спокойной ночи, - ответил Сону.       Сонхун вышел в коридор, Сону закрыл за ним дверь и прислонился к ней спиной.       - Что это было? - прошептал он.       В коридоре Сонхун шёл к своей комнате и думал о том, как Сону ему улыбался. Как смотрел, как не отстранялся, когда их лица были так близко.       - Я пропал, - прошептал он.