ENHYPEN IS 7

      Сонхун сидел на кухне, пил чай и листал ленту социальных сетей в телефоне.       Декабрь за окном был серым, холодным, и настроение у него было под стать погоде. День рождения приближался, но он не думал о нем, никогда не думал. Дома, с семьёй, они праздновали тихо - торт, свечи, подарки от родителей и все. Никаких гостей, никакого шума.       Джей зашёл на кухню, открыл холодильник, достал йогурт.       - Ты чего такой грустный? Хуй сосал невкусный? - спросил он, заметив задумчивый взгляд Сонхуна.       - Я нормальный, - ответил Сонхун.       - День рождения скоро, радоваться должен.       - Чему радоваться?       - Тому, что прожил ещё один год. Тому, что есть друзья, тому, что можно отметить как следует. Тому, что ты до сих пор тут в конце концов.       Сонхун пожал плечами.       - Я никогда не праздновал в большой компании, - сказал он. - Не знаю, какого это.       Джей поставил йогурт и сел напротив.       - Что, прям никогда? - переспросил он.       - Никогда.       - Даже просто с друзьями?       - У меня не было друзей. Были коллеги по фигурному катанию, мы не праздновали дни рождения вместе.       Джей посмотрел на него долгим взглядом, потом улыбнулся.       - Ну, теперь есть мы, - сказал он. - И мы должны отпраздновать как следует.       - Я не хочу шумно, - сказал Сонхун.        - По-другому никак. Но тебе понравится.       - С чего ты взял?       - Ну ты же будешь не один, мы все придём.       Сонхун ответил не сразу, позволив мыслям в своей голове побороться за окончательное решение.       - Ладно, - сказал он. - Давай попробуем.       Джей хлопнул его по плечу.       - Вот и отлично, я все организую, не переживай.       Сонхун чуть заметно улыбнулся ему в ответ.

***

      Корейский ресторан с барбекю, 11 декабря.       Ресторанчик оказался маленьким, уютным, с низкими столиками и мягким теплым освещением. Компания разрешила забронировать им отдельную комнату с раздвижными перегородками, за которыми не было видно ни других гостей, ни персонала ресторана. Идеальное место для того, чтобы снять маски и наконец выдохнуть. По счастливой случайности дни рождения Ники и Сонхуна шли в календаре друг за другом, поэтому было принято решение праздновать сразу два мероприятия в один день.       Сонхун пришел одним из первых. Он стоял у входа, рассматривал интерьер и чувствовал, как внутри нарастает странное, непривычное волнение. Джей был прав - раньше он не праздновал дни рождения в компании, а сейчас рядом будут его друзья и даже менеджеры.       Вошли Хисын и Сону. Они были в капюшонах и масках, но Сонхун узнал их сразу - по походке, по тому, как Сону держал Хисына за руку, прижимаясь плечом. Их пальцы были переплетены, и для всех это было снова непривычно. Несколько дней после переезда они почти не разговаривали. Сону избегал Хисына, Хисын - Сону. Встречаясь в коридоре или на репетициях, оба отводили взгляд.       Сону зашёл на кухню за водой и увидел Хисына. Он сидел за столом, обнимая руками кружку с чаем. Сону хотел развернуться и уйти.       - Подожди, - остановил его Хисын.       Сону замер у двери.       - Нам нужно поговорить, - добавил Хисын.       - О чем? - спросил Сону, будто не понял.       - О нас, - честно ответил Хисын. - О том, что между нами происходит.       Слова давались с трудом, но Хисын все же признался, что боится его потерять. Что он не знает, как быть, что будет делать все так, как этого хочет Сону.       Ким сел напротив. Слушал, теребил в руках какой-то чек со стола, чувствовал, как к глазам подступают слезы.       - Я не хочу расставаться, - признался Сону. - Я бы хотел, чтобы мы попробовали снова, по-другому.       Хисын встал, подошёл к нему, сел рядом и обнял. Сону уткнулся носом в его плечо, и слезы потекли сами собой.       - Я буду стараться, - сказал Хисын. - Не закрываться, не отмалчиваться.       - А я не буду ждать, пока ты заговоришь, - ответил Сону.       Они сидели на кухне пару часов, пили чай и говорили - не о чем-то важном, а о простом, о том, чем не могли поделиться друг с другом последние недели или даже пару месяцев.       Ночью Сону пришел к Хисыну. Они лежали на одной кровати, не обнимались, не касались друг друга, но было приятно снова почувствовать, что каждый из них не одинок.       - Спасибо, что не сдаешься, - прошептал Сону, когда Хисын уже спал.       Утром они вышли завтракать вместе. Джейк поднял бровь, увидев их рядом. Ники улыбнулся, Чонвон ничего не сказал. Сонхун нахмурился и старался не смотреть на них весь день.       Ко дню рождения Сонхуна они уже держались за руки чаще, хотя иногда Сону не хотелось этого делать. Но стоило лишь пальцам Хисына коснуться его ладони, как он автоматически раскрывал ладонь, позволяя взять за руку.       Сонхун заметил, что они держались за руки, когда вошли. Он поднял взгляд, чтобы поздороваться. Но в тот же момент Сону, будто почувствовав его взгляд, легко расцепил пальцы, опустил руку, улыбнулся, как ни в чем не бывало.       - С днём рождения! - начал он. - Мы не опоздали?       - Нет, вы вовремя, - ответил Сонхун, стараясь не выдать внутреннего волнения.       - Мы принесли подарок, - сказал Хисын, протягивая подарочный пакет с аккуратно упакованной коробкой.       Сонхун раздвинул пальцами края пакета и заглянул внутрь - флакон духов. Большой, тяжёлый, из прозрачного стекла с белой наклейкой. Он открыл крышечку и поднес к носу, вдохнул аромат.       - Древесный, с жасмином, - сказал Сону. - Тебе же нравятся такие?       - Да, нравятся, - ответил Сонхун, приятно удивленный. - Спасибо.       Он посмотрел на флакон, потом на Сону. Их взгляды встретились.       - Я надеюсь, ты будешь часто носить этот запах, - добавил Ким.       - Обязательно, - с улыбкой ответил Сонхун.       Он почувствовал, как щеки начинают гореть, ответ взгляд и сложил духи в пакет.       - Проходите, - сказал он. - Все уже внутри.       Хисын и Сону скрылись за перегородкой. Сонхун остался стоять у входа, теребя ручки подарочного пакета.       «Он расцепил руки, когда я посмотрел,» - подумал он. - «Почему?»       Ответа на этот вопрос у него не было.

***

      Внутри было уже шумно. Ники сидел за столом, разглядывая меню с таким видом, будто он собирается заказать всё, что там написано. Джейк и Чонвон о чем-то спорили, Джей разливал лимонад, менеджеры тихо болтали между собой.       – Все в сборе? - спросил Сонхун, садясь между Ники и Джейком.       - Почти, - ответил Джей. - Осталось только дождаться, когда придет официант.       - Я уже выбрал, - заявил Ники. - Я хочу всё, у меня праздник, гулять так гулять.       Когда заказали еду, Джей поднял свой бокал с лимонадом.       - Так, - сказал он. - Сегодня каждый должен выпить алкоголь. Кроме Ники, ему рано.       - Но я тоже буду, - возразил Ники.       - Тебе рано.       - Мне не рано, мне шестнадцать.       - Это как раз и есть рано.       Ники надулся, но спорить не стал.       Сону тем временем открыл меню коктейлей. Пролистал, остановился на названии "Ягодный соджу с мятой". Прочитал состав: клубничный сироп, свежая мята, фруктовый соджу и лёд. На картинке напиток был розовым, с яркими ягодами и зелёными листочками мяты.       - Я буду это, - сказал он, показывая пальцем на картинку.       - Красиво, - заметил Хисын. - Надеюсь и вкусно, потому что я выбрал из-за картинки.       Джейк ухмыльнулся.       - Ты просто выбираешь все розовое, - он кивнул на его волосы и розовую рубашку. - Но тебе подходит.       - Помолчи, - Сону слегка закатил глаза, но сделал это беззлобно, вызвав у всех улыбку.

***

      Когда коктейль принесли, Сону долго рассматривал его, крутил холодный бокал в руках, нюхал.        Пахнет клубникой, - сказал он.       - Попробуй, - посоветовал Хисын.       Сону сделал маленький глоток. Соджу оказался сладким, с лёгкой горчинкой, и мята приятно освежала. Он сделал ещё глоток, потом ещё.       - Вкусно? - вдруг спросил Сонхун.       - Очень, - ответил Сону. - Хочешь?       Все взгляды были направлены на Сонхуна, ведь раньше он больше других сопротивлялся тому, чтобы есть с одной ложки и пить из одного стакана. Но он вдруг кивнул, и Сону с улыбкой протянул ему свой бокал.       - Один глоток, - сказал Ким, в надежде, что Сонхун не выпьет весь коктейль за раз.       Хун глотнул с той же стороны, с которой пил Сону, и почувствовал на губах одновременно сладкий клубничный вкус и карамельный привкус, оставшийся на стекле из-за блеска для губ Сону. Он перевел взгляд на губы Кима, чтобы удостовериться, что он действительно нанес блеск.       - У тебя вкусный блеск для губ, - вдруг сказал он, протягивая бокал назад.       Кончики ушей Сону в ту же секунду вспыхнули красным, а брови Хисына чуть заметно приподнялись.       - Коктейль, конечно, горьковат, - добавил Сонхун.       - Это же соджу, - объяснил Джей. - Он не может быть сладким сам по себе.       - Но он же розовый, - возразил Ники.       - Там же клубничный сироп, - ответил ему Джей.       - Кругом обман, - возмутился Нишимура.

***

      Хисын пил алкоголь спокойно, без особого восторга, как остальные. Он пробовал многое и знал, что скорее всего позже многие захотят попробовать крепкие напитки.       Ники сидел рядом с ним. Он тоже получил свой бокал с лимонадом. Но стоило Хисыну отвернуться или отойти, как Ники тихо, ловко и быстро, словно дикая кошка, подливал в свой лимонад немного алкоголя – сначала из бокала Хисына, потом из бокала Джея, потом из бокала, который кто-то оставил у края стола.       – Ты чего делаешь? – спросил Джейк, заметив эту его суету.       – Ничего, – быстро ответил Ники, залпом вливая в себя весь стакан, чтобы Джейк не отобрал.       – Ты же опьянеешь, и тебе будет плохо.       – Я просто пробую.       Джейк усмехнулся, но не стал мешать.       Позже кто-то разобрался, как включить караоке. Все зашумели, задвигались. Ники схватил микрофон, запел громко, не в такт, но с душой. К нему присоединились остальные.       – Давай! – крикнул Джейк, протягивая микрофон Сонхуну.       – Я не знаю эту песню, – попытался отмахнуться Сонхун.       – Ты же поешь ее в душе, давай.       Сонхун взял микрофон, запел негромко, неуверенно, но потом Ники подхватил, заорал так, что они вдвоем больше смеялись, чем пели.       Сону оказался в центре событий. Он прыгал под песню, которая часто играла у него в наушниках по утрам, размахивал руками, задевал локтем Джея, который тоже отплясывал. Они толкались бедрами и плечами, смеялись, спотыкались и продолжали.       – Ты мне на ногу наступил! – закричал Джей.       – Ты тоже мне наступал! – ответил Сону.       – Неправда!       Сонхун смотрел на них, качал головой в ритм, улыбался. Ему, к своему удивлению, все это нравилось. Нравилось, как Сону двигается – легко, свободно, будто не замечая никого вокруг. Как его руки взлетают вверх, как он откидывает голову назад и смеется, как его глаза превращаются в милые полумесяцы при улыбке.       Хисын сидел с Ники за столом, они о чем-то говорили. Но краем глаза Хисын следил за Сону, за его танцем, за тем, как он расстегнул пару верхних пуговиц до середины груди, потом еще одну. Белая кожа блестела в тусклом свете, воротник открывал ключицы.       Хисын сжал в руке стакан, сделал глоток.       – Все в порядке? – спросил Ники, заметив его взгляд.       – Да, – ответил Хисын. – Все хорошо.       Ники не поверил, но промолчал.       В какой-то момент Чонвон оказался рядом с Сонхуном, они пели в два голоса в один микрофон, глядя на экран. Чонвон пел в такт, Сонхун – с легкой задержкой, но с душой, с чувством. Сону подпрыгнул к ним, запел вместе с ними, заслоняя собой экран.       – Ты мешаешь, – сказал Сонхун, положив руку ему на талию и пытаясь подвинуть.       – Я спою лучше вас, – ответил Сону с ухмылкой.       – Ты же не знаешь слов, – Сону был повернут лицом к Сонхуну и спиной к экрану, на котором бежали строчки.       – Знаю.       – Не знаешь.       – Знаю!       Он запел громко, почти крича, и попал в слова. Сонхун снисходительно усмехнулся.       – Ладно, ты знаешь слова.       – Я все песни тут знаю, – ответил Сону.       Они стояли так близко, Сонхун уже убрал руку с талии Кима, но ему до боли в висках хотелось вернуть ее на то место. Сонхун чувствовал запах духов или коктейля Сону – сладкий, ягодный, пьянящий, чувствовал жар его тела, чувствовал, как часто Сону дышит после всех этих плясок.       – Подвинься, жарко, – сказал Сонхун, хотя мог подвинуться сам.       – Не хочу, – ответил Сону. Они допели, микрофон ушел к Джею, который вдруг начал сольную партию – громкую, под которую все начали трясти головами. Сонхун посмотрел на Сону: на его красное лицо, на растрёпанные влажные розовые волосы, на широкую улыбку.       - Ты сегодня красивый, - вдруг сказал он.       Сону на секунду замер, но потом его улыбка стала ещё шире.       – Ты тоже.       Они смотрели друг на друга несколько секунд. Потом кто-то позвал Сону, и он ушел, оставив Сонхуна стоять с микрофоном в руке.       "Что это было?" - подумал Сонхун.       В этот момент вдруг случилось то, чего никто не ожидал. Чонвон танцевал рядом с Сонхуном, размахивал бокалом, чувствовал музыку всем телом. Он не рассчитал, не заметил, как бокал наклонился и напиток выплеснулся прямо на белую рубашку Сонхуна.       Темная жидкость растеклась по белой ткани, мгновенно окрашивая её. Все в комнате на мгновение замерли.       – Прости! – крикнул Чонвон. – Я не специально!       – Все нормально, – ответил Сонхун, оглядывая пятно. – Зато прохладно сразу стало.       Ткань прилипла к животу и талии, не скрывая, а наоборот подчеркивая каждую линию тела. Сонхун посмотрел на пятно, потом на менеджеров.       – Надо переодеться, – сказал он. – Там где-то была моя футболка.       Кто-то из менеджеров протянул ему черную и сухую футболку. Сонхун не стал уходить переодеваться, он расстегнул верхнюю пуговицу на месте. Потом следующую. Потом ещё одну. Сону смотрел на это. Он стоял напротив, в полуметре, и не мог отвести взгляд. Пуговицы выскальзывали из петель, открывая белую кожу, ключицы, грудь. Сонхун делал это медленно – не специально, просто он был немного пьян, и ему некуда было торопиться. Музыка играла, кто-то пел, но Сону слышал только стук своего сердца в ушах.       Сонхун снял рубашку с одного плеча, потом с другого. Ткань скользнула по рукам, открывая мышцы, которые перекатывались под кожей. Теплый свет ламп как будто специально подсвечивал рельеф.       Сону сглотнул, мысли его были теперь заняты только этим видом.       Сонхун бросил рубашку куда-то на стул, потом натянул черную футболку. Движение было быстрым, резким – он поднял руки, мышцы пресса вытянулись, грудь поднялась, темная ткань скользнула по голове, упала на плечи и вдруг скрыла все, что Сону только что видел.       – Так, конечно, лучше, – сказал Сонхун, поправляя нижний край футболки.       – Ага... – ответил Сону неуверенно, будто он не слышал слова Сонхуна.       – Ты чего? – спросил его Пак.       – Ничего, просто жарко.       Он отвернулся, взял свой бокал, сделал глоток. Напиток стал уже теплым, но он не заметил. Сонхун смотрел на него несколько секунд, потом повернулся к Джейку и начал что-то говорить.       Хисын сидел за столом, сжимая в руке стакан. Он смотрел на Сону, на его раскрасневшееся лицо, на расстегнутую рубашку, на то, как он пялится на Сонхуна. Внутри у Хисына все кипело. Ревность, обида, желание заполняли его с головой, смешиваясь в один горячий ком. Он встал, чуть покачнулся – алкоголь уже ударил в голову. Подошел к Сону, взял его за руку.       – Пойдем, – сказал он.       – Куда? – спросил Сону.       – Надо поговорить.       Сону улыбнулся и подумал «Ну наконец-то».       Они вышли из комнаты, прошли по коридору. Хисын толкнул дверь туалета, затянул Сону внутрь и закрыл замок. Места было мало. Сону прижался спиной к стене, пытаясь понять, что происходит. Но Хисын не дал ему времени. Он поцеловал его жадно, влажно, с языком, так, как не целовал никогда. Его руки уже гуляли по телу Сону, торопливо задирая рубашку, расстегивая то, что еще оставалось застегнутым.       Сону опешил. Он ждал разговора, объяснений, слез, обещаний – всего, чего угодно, но только не этого. Но его секундное замешательство Хисын воспринял как согласие и продолжил – перешел на шею, прикусывая кожу, целуя, будто стремясь оставить на ней след.       – Хисын-хен, – позвал его Сону. – Подожди.       Хисын не слушал. Ему хотелось извиниться за все – за холодность, за невнимание, за то, что он редко целовал и обнимал. Он думал, что сейчас, здесь, в этой крошечной комнате, он все исправит, их первая близость скрепит их снова, сотрет все недопонимания.       – Хисын, – повторил Сону громче, нарочно не использовав обращение «хен», чтобы привлечь внимание.       Он положил руки ему на плечи, уперся не сильно, но достаточно, чтобы Хисын остановился.       – Не надо, – сказал Сону. – Не здесь, не сейчас.       Хисын посмотрел на Кима, тяжело дыша. Взгляд его ярко говорил о том, что он пьян.       – Почему? – спросил он, обжигая губы Сону запахом алкоголя.       – Потому что я хочу, чтобы это было... Правильно, – ответил Сону. – Не в туалете ресторана, не когда мы оба выпившие, не когда я не уверен, что ты меня слышишь.       – Я слышу, – попытался убедить его Хисын.       – Нет, – покачал головой Сону. – Ты слышишь слова, но не меня.       Они смотрели друг на друга. В маленьком помещении было жарко, пахло мылом и освежителем воздуха. Сону поправил рубашку, застегивая пуговицы на животе.       – Давай доедем до общежития, – сказал он. – И там поговорим по-нормальному.       Хисын, не отрывая взгляда, смотрел на него с надеждой, что это не отказ, что это не конец, что все действительно наладится, что все будет как раньше.       – Хорошо, – сказал он. – Поговорим дома.       Сону слабо улыбнулся. Хисын взял его за руку, сжал пальцы, и они постояли так несколько минут молча. Каждый думал о своем, оба хотели разного и говорить об этом вслух было невозможно.       Хисын не хотел отпускать Сону. Он обнял его, пальцы вцепились в ткань рубашки, и он уткнулся носом ему в шею, дышал тяжело, шумно выдыхая.       – Хисын-хен, – тихо сказал Сону. – Меня Чонвон ждет, я обещал быстро вернуться.       Хисын не отреагировал, только обнял его крепче.       – Хисын, – повторил Сону, пытаясь высвободиться. – Отпусти.       Старший нехотя разжал руки, и Сону выскользнул из его объятий, открыл замок, толкнул дверь. И нос к носу столкнулся с Сонхуном.       Сонхун стоял в коридоре, прислонившись плечом к стене. Его глаза блестели – он тоже был пьян, но не так сильно, как Хисын, по крайней мере, он еще контролировал свое поведение. Но взгляд его стал другим – более тяжелым, более внимательным.       – Ты чего здесь? – спросил Сону. – Тебя искал, – честно ответил Сонхун. – Вы долго.       Он заглянул Сону за плечо, увидел Хисына, который решил помыть руки именно сейчас, и нахмурился.       – Все в порядке? – спросил он.       – Да, – ответил Сону. – Все хорошо.       – Точно?       – Угу.       Сонхун смотрел на него долгим взглядом. Сону чувствовал, как этот взгляд проникает под одежду, под кожу, читает мысли, которых он сам боялся.       – Хорошо, – сказал наконец Сонхун. И в этот момент мимо них пробежал Ники. Бледный, с выпученными глазами, зажимая рот рукой.       – Му-му-мы! – промычал он, протиснувшись между Сону и Сонхуном.       Он влетел в туалет, упал на колени перед унитазом, и его мучительно, с надрывом вырвало. Сону нервно хихикнул. Хисын и Сонхун переглянулись, и оба шагнули к Ники.       – Не стой столбом, - сказал Сонхун, толкая Хисына в плечо. – Набери воды.       Хисын кивнул, включил кран, набрал в ладони воды, поднес к лицу Ники. Ники отпрянул, закашлялся.       – Не надо, – простонал он через силу. – Потом.       – Сейчас, – сказал Сонхун, придерживая его за плечо и позволяя Хисыну плеснуть воды прямо Ники в лицо.       Они возились с Нишимурой несколько минут – помогли умыться, вытереть лицо, подняться на ноги. Сону стоял в стороне, смотрел на них и думал о том, что сейчас самое время уйти.       Он незаметно вышел в коридор и направился в общую комнату.

***

Сону шел и чувствовал, как внутри него растет тревога. Мысли крутились, как заевшая пластинка: момент с Хисыном, его руки, его поцелуи, с какой надеждой он смотрел. Сону пообещал ему, что все будет в общежитии, по-настоящему. Но он не хотел этого, абсолютно. Все тело кричало «нет», даже когда разум пытался убедить его в том, что ничего страшного или плохого в этом нет.       «Зачем я ему это сказал? – думал Сону. – Зачем наврал?»       Он сел на свое место, взял бокал с остатками коктейля и подтаявшими кубиками льда, сделал глоток и позволил кусочку льда попасть на язык. Контраст теплого, приторного напитка с прохрустевшим на зубах льдом оказался ужасным, и его затошнило.       Чонвон перевел на него взгляд.       – Ты какой-то бледный, – заметил он.       – Устал, – вздохнул Сону.       – Ты не много ли пил?       – Нормально.       Чонвон не стал больше лезть.

***

      Праздник закончился, и все высыпали на улицу: кому-то было весело, кто-то уже засыпал, кто-то был пьян в стельку. Влажный и холодный декабрьский воздух обжег лица, и Ники, который уже почти пришел в себя, снова побледнел.       – Мне плохо, – сказал он.       – Потому что тебе было рано пить, я что тебе сказал?       – Да я почти не пил.       – По тебе не скажешь.       Вызвали такси. Джей с Чонвоном уехали первыми, Сону заказал машину для себя и для Хисына. Хисын стоял рядом, держась за его плечо, и улыбался – пьяно и расслабленно.       – Едем домой, – сказал он.       – Едем, – ответил Сону.       Ники, Сонхун и Джейк сели в другую машину. Ники забрался на заднее сиденье, прижался лбом к стеклу и закрыл глаза.       – Не блюй в машине, – попросил Джейк.       – Постараюсь, – прошептал Ники.       Сонхун сел рядом с водителем. Он обернулся, посмотрел на Сону, который помогал Хисыну сесть в такси, точнее сказать, практически заталкивал его в машину.       «С ним точно все в порядке? – подумал Сонхун. – Они помирились? Тогда почему он выглядит так, будто на похоронах?»       Он хотел выйти, подойти, спросить, но такси уже тронулось.

***

      В машине было тепло и пахло ароматизатором с ванилью. Хисын придвинулся к Сону, положил голову на его плечо. Сону не отодвинулся – просто было некуда. Он сидел прямо, смотрел в окно на огни ночного Сеула.       – Мы приедем и... – начал Хисын.       – Да, – перебил его Сону.       – Правда?       – Угу, – нехотя ответил Ким.       Хисын улыбнулся, прижался ближе. Сону чувствовал его тепло, его дыхание, его надежду, и внутри него все сжималось от отвращения. Не к Хисыну – к себе.       «Почему я не могу? – думал он. – Почему мне не хочется? Я люблю его, я должен хотеть, что со мной не так?»       Он мучил себя этими мыслями всю дорогу. Вспоминал, как они помирились, как обещали друг другу, что попробуют снова. Но сейчас он не чувствовал ничего, кроме пустоты.       – Скоро приедем, – сказал водитель. Сону кивнул, но голову в стороны Хисына поворачивать не стал. Он знал, что сейчас будет и боялся этого больше, чем всего, что случилось или не случилось между ними за последние недели. Потому что врать Хисыну в глаза было невыносимо, но говорить правду было еще страшнее.

***

      Входная дверь открылась, и все высыпали в коридор. Тишина, нарушаемая только пьяными шагами и приглушенным смехом, казалась осязаемой.       Джей с улыбкой подтолкнул Чонвона в поясницу, направляя к двери его комнаты.       – Топ-топ, – сказал он.       – Да иду я, – ответил Чонвон, открывая дверь.       Джей зашел за ним следом, дверь закрылась почти бесшумно, но через секунду из-за нее послышался приглушенный смех и звук поцелуев.       – Хотя бы потерпели, – проворчал Джейк, проходя мимо. – Постеснялись бы.       Ники, бледный и вспотевший, стоял у стены, опираясь плечом.       – Мне плохо, – сказал он.       – Знаю, – ответил Джейк. – Идем, отведу тебя.       Он подхватил Ники под локоть и повел в сторону туалета.       Хисын смотрел на Сону. В его глазах горел тот самый пьяный, теплый огонь, которого Сону уже начинал бояться.       – Пойдем, – сказал Хисын, подталкивая Сону к его комнате.       Сону не сопротивлялся. Он шел, чувствуя, как подкашиваются ноги, как сердце колотится где-то в горле, как внутри все кричит «нет», но он заставлял себя идти. Он обещал, он сам сказал – все будет дома. Значит, нужно потерпеть.       Сонхун провожал их взглядом. Смотрел, как Хисын ведет Сону, как Сону мрачнеет с каждой секундой, будто его ведут на казнь. Внутри у Сонхуна все дрожало, но он не знал, что делать, и не мог вмешаться, не имел на это права.       Он вздохнул, помог Джейку довести Ники до туалета, и когда Джейк остался с ним, тихо ушел в свою комнату. Закрыл дверь, прислонился к ней спиной, вздохнул. Он надеялся, что не будет слышать ни Сону с Хисыном, ни Джея с Чонвоном, и рухнул на кровать, закрывая глаза.

***

      Чонвон лежал на кровати, Джей нависал сверху, медленно, с наслаждением стягивал с него футболку. Пальцы скользили по животу, по ребрам, по ключицам. Чонвон выгибался навстречу, улыбался, закусывал губу.       – Почему ты такой красивый... – прошептал Джей, давно перестав контролировать свои слова под действием алкоголя.       – Ты тоже... Красивый, – неловко ответил Чонвон.       Чонвон первым расстегнул брюки Джея, спустил их вниз, приспустил боксеры. Быстрым, легким и будто уже привычным движением облизал ладонь языком прямо перед лицом Джея, влажной рукой обнял горячий, твердый член.       Джей уперся лбом в висок Чонвона, тяжело дышал, стонал от каждого прикосновения.       – Ты меня с ума сведешь, – прошептал он.       Чонвон улыбнулся. Он водил рукой вверх-вниз, сжимал и расслаблял пальцы, дразнил, замирал, потом снова ускорялся.       Джею было очень хорошо. Он тихо и низко стонал практически в ухо Чонвону, который чувствовал, как сам возбуждается от этого.       – Не останавливайся, прошу, – умолял Джей.       – Я и не собираюсь, – с улыбкой ответил Чонвон.

***

      Хисын закрыл за ними дверь. Сону стоял лицом к кровати, спиной к Хисыну. Он не оборачивался, не делал шаг вперед, просто стоял, чувствуя, как бешено колотится сердце.       Хисын не рассчитал сил: пьяный, нетерпеливый, он навалился на Сону сзади, и Сону рухнул на кровать, на четвереньки, задницей в сторону Хисына.       Ему это и нужно было. Он тут же прижался к ягодицам Сону пахом, наклонился немного вперед. Сону слышал его частое, горячее дыхание. Ноги и руки Кима дрожали. Он пытался убедить себя, что все в порядке, что Хисын любит его, что этот возможный секс все только улучшит, что они будут лучше понимать друг друга после этого.       Но внутри все кричало «нет».       – Хисын-хен, – тихо сказал он.       – М? – Хисын прижался сильнее.       – Можно... Можно не так быстро?       – Конечно, – ответил Хисын. – Я буду медленно.       Он поцеловал его в плечо нежно, почти невесомо. Сону закусил губу, пытаясь не заплакать. Он не знал, почему плачет. Потому что страшно? Потому что не хочется? Потому что он не хочет этого именно с Хисыном?       Он закрыл глаза. Представил, что это не Хисын, что это кто-то другой. Кто-то, кто не заставлял бы его чувствовать себя виноватым за то, что он не хочет. Перед глазами возник Сонхун, его взгляд в коридоре. Как он спросил: «Все в порядке?». Как он смотрел на Сону, будто видел его насквозь. Сону открыл глаза, прогоняя видение.       Руки Хисына задрали край рубашки, оголяя спину, и его ладони легли на талию Сону, большие пальцы медленно гладили ямочки на пояснице. Ким замер, чувствуя, как внутри все сжимается. Он пытался расслабиться, говорил себе, что все нормально, что это же Хисын, что он любит его.       Но Хисын не устоял. Пьяный и сонный он покачнулся и рухнул вперед прямо на Сону. Тот не ожидал, был тоже немного пьян и недостаточно силен. Он упал на живот, когда Хисын навалился сверху. Слезинка скатилась по его щеке. Сону быстро смахнул ее, стараясь не думать о том, почему она появилась. Он попытался перевернуться на спину – с большим трудом, упираясь руками в кровать, выворачивая плечи. Наконец ему удалось.       Хисын лежал на нем, тяжело дыша. Сону замер, ождая продолжения, но ничего не происходило. Потому что Хисын уснул.       Прямо на нем. С приоткрытым ртом, с ровным, но пьяным дыханием, с руками, которые безвольно лежали на талии Сону.       Ким смотрел на него одновременно радостно и печально. Еще одна слезинка скатилась по щеке с другой стороны. Он лежал неподвижно несколько минут, глядя на расслабленное, беззащитное лицо Хисына.       «Почему мне стало легче от того, что он уснул? – подумал Сону. – Почему я не хочу, чтобы он просыпался?»       Он осторожно, очень медленно, вылез из-под Хисына. Встал с кровати, переоделся в пижаму трясущимся руками, стараясь не шуметь. Взял телефон, вышел в коридор.       Там было тихо. Сону закрыл за собой дверь, прислонился к стене и выдохнул. В голове было пусто и шумно одновременно.       Ему нужно было с кем-то поговорить. С кем-то, кто поймет, не осудит, не будет задавать лишних вопросов. Лучше всего на эту роль подходил Чонвон.       Сону медленно поплёлся к его комнате.

***

      В комнате Чонвона было тепло, пахло гелем для душа и слегка алкоголем. На кровати, в полумраке, два тела сплелись в одно. Чонвон лежал на спине, расслабленно, доверчиво и счастливо улыбаясь.       Джей нависал сверху. Влажная, полная липкой смазки, горячая и твердая головка коснулась входа.       – Я тебя очень люблю, – прошептал Джей, целуя Чонвона в щеку.       – Я тоже...       Они оба были в предвкушении, кусали губы, улыбались, не могли дышать ровно. Джей толкнулся и вошел сразу на всю длину.       Чонвон выдохнул так, будто из него выбили весь воздух одним движением. Но приятное чувство заполненности и растянутости тут же затмило болезненные ощущения. Он выгнулся в спине, и Джей обнял его под поясницей, прижимая к себе. Его губы прильнули к так кстати подставленному соску, и он затянул его губами внутрь.       Чонвон стонал, хватал Джея за плечи, за шею, за волосы, с легкой болью стягивая их в кулак. Джей целовал его в шею, в ключицы, в щеки, в висок, в губы – везде, где только мог достать.       – Тише, – прошептал Джей.       – Сам тише, – ответил Чонвон с улыбкой.       И в этот момент в дверь постучали. Чонвон замер, положил руку на рот Джея, округлил глаза. Джей среагировал мгновенно – потянул одеяло, накрыл их обоих с головой, будто это могло помочь.       За дверью раздался голос Сону.       – Чонвони, я хочу поговорить с тобой.       Чонвон смотрел на Джея в темноте одеяла. Если бы сюда проник хоть один лучик света, по его глазам можно было бы прочитать вопрос «Что, прямо сейчас?»       Он не ответил. Надеялся, что Сону подумает, будто он спит, и уйдет. Но понимал – если Сону хочет поговорить, значит, случилось что-то серьезное.       Джей молчал, ждал указаний. За дверью повисла тишина, потом раздались тихие шаги – Сону пошел в другую сторону.       Чонвон выдохнул, убрал руку от рта Джея. Джей тут же оживился – поцеловал его и толкнулся внутрь поглубже.       – Чонвон.. – прошептал он.       – Потом, – ответил Чонвон, целуя его в ответ.       Они продолжили тише, чем раньше, но не менее страстно. А в коридоре Сону стоял, прижимаясь лбом к холодной стене, и чувствовал, как внутри все рушится. Он не знал, куда идти. Комната Хисына только напомнит ему о плохом, а в свою возвращаться не хотелось.