ENHYPEN IS 7

      Сону прошел по коридору от двери Чонвона, подбирая в голове тех, с кем можно было бы поговорить. Он видел, что Джей зашел вслед за Чонвоном в ту комнату, значит, Джей тоже не вариант.       Ники. Ники мог бы просто выслушать, сказать что-то хорошее, отвлечь. У него самая большая комната, и он точно один, если, конечно, Джейк не остался с ним. Сону повернул в сторону ванной, надеясь застать Ники по пути в его комнату.       Он толкнул приоткрытую дверь в ванную и сделал шаг. Полусонный Джейк сидел на полу, прислонившись к стене, и держал стакан с водой. Ники стоял над раковиной, пытаясь умыться дрожащими руками.       – Ты как? – спросил Сону.       – Лучше, чем выгляжу, – прохрипел Ники.       Джейк поднял голову, посмотрел на Сону. В его взгляде была усталость и желание провалиться в сон прямо сейчас.       – Я пока побуду с ним, – сказал Джейк.       – Да, конечно, – ответил Сону. – Я просто... Пришел проведать.       Он вышел, прикрыл за собой дверь и встал в коридоре.       Ники плохо, с ним не поговорить. С Джейком они никогда не были особо близки. Не то, чтобы они совсем не общались – просто чаще всего они находились в разных компаниях. Джейк всегда был с Сонхуном и Джеем, даже с Ники чаще, чем с Сону. Крепкой дружбы не получилось, и если сейчас Сону начнет жаловаться на Хисына, а потом еще и скажет что-нибудь про Сонхуна... То выйдет очень неловко и неприятно.       Остался один вариант – Сонхун.       Сону не пошел к нему сразу. Стоял в коридоре, смотрел на дверь его комнаты и собирался с мыслями. Вспоминал, как Сонхун смотрел на него в туалете ресторана, как спросил: «Все в порядке?». Как смотрел, когда Сону вызывал такси для них с Хисыном. Как смотрел, когда они уходили в его комнату.       В этом взгляде будто хорошо читался вопрос: «Почему не я?». Но в глазах Сону было и кое-что другое, помимо бесконечного желания подшутить над ним.       Симпатия. Она жила в нем с самых первых дней шоу I-LAND. Сонхун понравился ему сразу, с первого взгляда. Заманил своей красотой, кротостью, спокойствием. Сону считал его жутко милым, когда Сонхун стеснялся или смущался, а теперь, узнав его получше, он и вовсе потерял голову.       Перед глазами всплыли сны – те самые, с Сонхуном. Сону замер перед дверью, прогоняя их из головы, но не помогло.       Он постучал. Тишина. Наверное, Сонхун уже спит. Спустя пару мгновений Сону услышал шорох. Он не стал дожидаться ответа как в прошлый раз и сразу открыл дверь.       Сонхун сидел на кровати. Он явно спал – волосы растрепаны, глаза припухшие, взгляд мутный. Он даже не переоделся, уснул прямо в той же футболке и джинсах, что были на нем. И теперь глупо моргал, пытаясь рассмотреть, кто пришел.       – Извини, я тебя разбудил, – сказал Сону.       Сонхун узнал голос, силуэт в дверях моментально превратился в Сону. Он мгновенно проснулся, внутри все затрепетало, щеки загорелись, ему стало стыдно, что он не переоделся, что он уснул в джинсах, но теперь спрятаться было невозможно.       – Можно я... Немного у тебя посижу? – спросил Сону.       Он вошел в комнату, не дожидаясь согласия. Закрыл дверь, сделал пару шагов к кровати. Сердце колотилось где-то в горле, он не сразу нашел, что сказать.       – Да, – ответил он наконец. – Да... Конечно.       Сону сел на краешек кровати, нервно поправил край пижамной рубашки.       Они молчали, в комнате было тихо – только дыхание двоих, только редкие звуки из коридора.       Сону вдруг сделал вдох поглубже и ощутил знакомый запах – древесный, с легкой горчинкой, тот самый, который он выбрал в магазине, долго нюхая разные флаконы.       – Зачем ты пшикнулся духами перед сном? – спросил он.       У Сонхуна внутри все рухнуло, а потом сжалось в тугой ком. Он и сам не знал, зачем. Просто перед тем как лечь, посмотрел на флакон в пакете, открыл, понюхал. Потом пшикнул на запястье, потом на шею, потом еще раз, на футболку, чтобы запах остался с ним подольше.       – Просто хотел понюхать, – тихо сказал он, опуская голову.       Он чувствовал, как щеки горят. Хорошо, что в комнате темно, может, Сону этого не увидит.       Но Сону увидел, как тот опустил голову и попытался отвернуться, и улыбнулся, сдерживая смешок. Сонхун, всегда такой собранный, такой холодный, пшикается духами перед сном, чтобы чувствовать запах подарка.       – Понюхать, – повторил Сону. – Посередине ночи проснулся и решил понюхать?       – Я не просыпался, – ответил Сонхун. - Я еще до того как уснуть...       – А почему не переоделся? – спросил Сону.       Это был второй удар по Сонхуну. И без того смущенный тем, как близко они сидят на его кровати, тем, что его поймали на запахе духов, тем, что Сону вообще здесь, а теперь он должен отвечать еще и на этот вопрос.       – Устал, – ответил он, стараясь звучать более спокойно. – Не хватило сил переодеться и сразу лег спать.       – Раз уж я тебя разбудил, – сказал Сону, – ты можешь переодеться.       Каждое слово выстреливало в Сонхуна, будто Сону знал, куда ему нужно прицелиться.       Пак закрыл лицо руками, он не мог бороться со стыдом и смущением, которые накрывали его с головой. Щеки горели, уши горели, даже шея, казалось, стала розовой.       – Я не буду смотреть, – сказал Сону. – Честно.       Ким сказал это таким тоном, будто ничего особенного не происходит, будто он постоянно сидел в комнате у Сонхуна ночью и просил его переодеться.       Сонхун посидел еще несколько мгновений, потом откинул одеяло, встал, слегка покачнулся – алкоголь еще не выветрился, голова была тяжелой. Он обернулся, чтобы проверить, смотрит ли Сону.       Почему-то в ресторане его совсем не волновало, кто и где на него смотрит. А здесь сложилась другая обстановка, и он уже почти протрезвел, когда смущение снова вернулось к нему.       Сону отвернулся к стене и сидел, поджав ноги.       Хун стянул футболку через голову, ткань скользнула по лицу, зацепилась за уши, и он потянул сильнее, чтобы скорее снять. Потом расстегнул джинсы – металл пуговицы звякнул в тишине, и Сону вздрогнул, но не повернулся.       Тихое шуршание ткани вызывало в Сону еще больший интерес к происходящему. И на звуке расстегивающей ширинки он все же повернулся. Сонхун стоял к нему спиной, стягивал джинсы вниз, немного наклонившись вперед, чтобы справиться со штанинами. В полутьме было плохо видно, но Сону различал очертания его худых ног, темное белье, широкую спину.       Сонхун взял домашнюю футболку со стула, натянул через голову. Потом шорты – тоже надел, дернул резинку, поправил. Повернулся, чтобы залезть на кровать, и застыл.       Сону смотрел на него. Хорошо, что в полутьме не было видно, какое смущение появилось на лице Сонхуна. Он ничего не сказал, просто повернулся, залез под одеяло, лег на спину и сложил руки на груди.       – Ты даже спишь как старый дед, – сказал Сону. – На спине, руки на груди.       – Я не сплю, – ответил Сонхун.       – Но лежишь как покойник.       – Отстань.       Сону хихикнул, и напряжение немного спало.       Пак вдруг решил действовать в ответ. Он не знал, что спросить, но вопрос вырвался из него сам:       – Почему ты пришел?       Сону сразу встал в ступор. Он хотел поделиться тем, что у них с Хисыном, но не думал, что придется делать это с Сонхуном. Не сейчас, не здесь, не в такой обстановке.       – Хисын уснул, – ответил он.       – В смысле? – Сонхун и правда не понял. – Почему ты не спишь... С ним?       Сону не ожидал таких вопросов, от Сонхуна – тем более. Он лег на кровать, на бок, лицом к Сонхуну. Поджал колени, подсунул руку под голову, размышляя, что ответить.       – Не хочу, – сказал он честно.       Сонхун чуть заметно улыбнулся, всего на секунду уголки его губ дрогнули, и он быстро спрятал улыбку, делая лицо серьезным.       Но Сону заметил.       – Чего ты улыбаешься? – спросил он.       – Ничего, – ответил Сонхун.       – Врешь.       – Тебе просто показалось.       Сону не стал спорить. Они лежали на одной кровати – Сону на боку, Сонхун на спине. Расстояние между ними было маленьким – вытянуть руку и уже прикоснешься.       – Он был пьяный, – сказал Сону.       – Я видел, – ответил Сонхун. – Между вами что-то случилось?       Сону молчал довольно долго. Он уткнулся лицом в подушку, словно пытался спрятаться и исчезнуть.       – Я не могу обсуждать это с тобой, – сказал он наконец.       Сонхун не ожидал такого ответа и повернул голову к Киму.       – Почему? – спросил он.       Сону не отвечал пару минут, потом тоже повернул голову. Увидел, что Сонхун смотрит на него, не отрываясь, внимательным взглядом.       Ким не ответил на вопрос «почему». Ему казалось, что по его лицу можно прочитать ответ, если Сонхун не совсем уж глупый в плане чувств.       Вместо этого он начал рассказывать. Слова он подбирал с большим трудом, стеснялся, сбивался, путался. Постоянно пытался избежать слова «секс». Говорил: «это», «ну, ты понимаешь», «когда двое...». Сонхун несколько раз помогал ему:       – Ты имеешь в виду секс? Ты говоришь про близость?       Сону смущался, кивал, краснел, но продолжал. Рассказал, как Хисын затащил его в туалет, как целовал, как они вернулись в общежитие, как Хисын навалился на него, как Сону выбрался из-под него и ушел.       – Я не хотел, – сказал он. – Совсем не хотел. А он... Он думал, что я хочу, я ведь сам сказала ему – да, в общежитии, потому что не знал, как отказать.       – Ты боишься ему отказать? – спросил Сонхун.       – Я боюсь, что он подумает, что я его не люблю, – ответил Сону. – А я его люблю... Наверное.       Сонхун не стал уточнять, что значит это «наверное».       – Мне жутко стыдно, – добавил Сону. – Что я делюсь с тобой такими подробностями. Я не прошу совета, я просто... Просто надо было выговориться.       Он замолчал и снова уткнулся в подушку.       Тогда Сонхун протянул руку. Он не говорил ничего, не давал советов, не утешал словами, он просто взял ладонь Сону и накрыл своей.       Ким замер, но не отдернул руку, не убрал, не спросил, зачем это. Ладонь Сонхуна была теплой, сухой, чуть шершавой – такой же, как и сам Сонхун. Она лежала поверх его руки, не требуя, не прося, не настаивая.       Они лежали так – Сонхун на спине, Сону на боку, лицом к нему, и их руки были соединены.       Сону вдруг тихо спросил:       – Можно я останусь на ночь?       В душе Сонхуна в эту секунду взорвались сотни и тысячи фейерверков, он почти моментально ответил:       – Да.       Ему пришлось отпустить руку Сону, чтобы поделиться с ним одеялом. Он придвинулся чуть ближе, и сердце его колотилось так, что казалось вот-вот выскочит из груди.       Смущение взяло верх над обоими. Сону, завернувшись в свой краешек одеяла и пожелав спокойной ночи, повернулся к Сонхуну спиной.       – Спокойной ночи, – ответил Сонхун.       Он лежал, смотрел Киму в затылок, смотрел, как еле заметно поднимается одеяло от того, как Сону дышит. Ему достаточно было протянуть руку, чтобы загрести Сону ближе к себе, обнять, прижаться. Но он понимал, что делать этого не стоит.       Сердце его и без того трепетало. Он глупо улыбнулся от мысли, что это самый лучший подарок на его день рождения – спать с Сону в одной кровати рядом.       Сону не спал. Он чувствовал взгляд Сонхуна на своем затылке, чувствовал его дыхание, чувствовал, как одеяло натянуто с двух сторон. Ему хотелось повернуться, сказать что-то, спросить, почему Сонхун так смотрит, спросить, что он чувствует.       Но он не повернулся, потому что побоялся. Побоялся, что увидит взгляд Сонхуна и больше не сможет поверить, что любит Хисына.       Ким уснул довольно быстро – то ли комфортная обстановка позволила ему расслабиться, то ли алкоголь и усталость все же дали о себе знать. Сонхун заснул позже, он все смотрел на Сону, пока глаза не закрылись сами.

***

      Сону проснулся первым. Поначалу он не понял, где находится – потолок вроде похож на потолок в его комнате, но кровать не такая, воздух не такой, как в его комнате, мебель стоит по-другому. А потом он вспомнил и повернул голову. Сонхун спал рядом на спине, повернув к нему лицо. Одна его рука лежала поверх одеяла, а другая – на талии Сону. Пальцы касались ткани пижамы совсем чуть-чуть, невесомо, но Киму показалось, что от этого прикосновения кожа горит.       Внутри что-то радостно, высоко и звонко запело, как колокольчики. Он улыбнулся, не сдержавшись, и тут же испугался собственной улыбки. Он осторожно и тихо убрал руку Сонхуна со своей талии, выскользнул из-под одеяла, встал, огляделся. Сонхун не проснулся, только нахмурился во сне и сжал пальцами край одеяла.       Сону быстро вышел в коридор, сердце его бешено колотилось.       «Что я делаю? – думал он. – Что я делаю, что я делаю?»       Он заскочил в свою комнату. Хисын спал на его кровати, раскинувшись на всю ширину, похрапывая. Сону посмотрел на него и вдруг не почувствовал ничего: ни злости, ни обиды, ни раздражения, ничего, что могло бы сравниться с тем трепетом, который он только что испытал.       Даже воспоминания о вчерашнем не вызвали у него негативных эмоций, так сильно на него подействовал сон с Сонхуном и его рука на талии.

***

      Хисын проснулся от того, что в комнате кто-то двигался. Открыл глаза, зажмурился от яркого света. Сону сидел перед туалетным столиком, что-то делал с лицом – втирал крем, похлопывал по щекам, поправлял волосы.       – Доброе утро, – пожелал Сону, повернувшись.       Хисын прищурился, кивнул и снова рухнул на кровать.       Ким встал, принес стакан воды и таблетку, которую еще вчера ему дал Чонвон, когда все начали активно выпивать.       – Надо выпить, – сказал он. – Будет полегче.       Хисын сел, глотнул воды, потом взял таблетку, закинул в рот и запил, поморщившись.       – Что вчера было? – спросил он.       Сону посмотрел на него несколько секунд, размышляя, что надо сказать. Говорить правду ему совершенно не хотелось.       – Ты уснул, – сказал он. – Сразу как пришли.       – Все?       – Все.       Хисын посмотрел на него с каким-то сожалением, и Сону не стал уточнять, было ли между ними что-то еще.       – Тебе надо в душ, – добавил Сону. – Привести себя в порядок.       Хисын кивнул, встал с кровати, покачнулся, вышел в коридор и направился в свою комнату.       Сону остался один. Смотрел на закрытую дверь и думал о том, что Хисын, кажется, поверил, что он не спросил, почему Сону не проснулся вместе с ним, не спросил, почему он выглядит таким счастливым.       «Боже, я радуюсь тому, что спал в кровати с другим человеком», – подумал Сону и закрыл лицо руками.

***

      Сонхун проснулся позже. Он открыл глаза, посмотрел на пустую половину кровати – Сону уже не было.       «Приснилось», – подумал он. – «Всё приснилось».       Он закрыл лицо руками, вздохнул, сердце тупо и разочарованно заныло.       Потом он поднялся на локте и заметил: край кровати, на котором спал Сону был помят, подушка хранила форму головы и пахла сладковатым запахом – тем самым, которым пахло от Сону вчера.       Сонхун сначала не поверил, а потом вдруг широко и радостно улыбнулся. Он снова закрыл лицо руками, будто боясь, что кто-то увидит его эту глупую, неисчезающую улыбку. Она проявлялась на его лице во всем – в уголках губ, в ямочках на щеках, в глазах.       «Он был здесь, – думал Сонхун. – Он и правда был здесь, мы правда спали в одной кровати».       Он повернулся на бок, уткнулся носом в подушку, на которой спал Сону, вдохнул знакомый запах.       – Придурок, – прошептал он в подушку.       Потом он поднял голову, попытался спрятать улыбку, сделать лицо серьезным. Потом выдохнул, встал, заправил кровать. Но улыбка все возвращалась, снова и снова.

***

      Несмотря на все трудности – болезнь, переезд, перенос камбека, бесконечные ссоры и примирения, – группа продолжала свой промоушен. График снова стал плотным, времени на отдых почти не оставалось, но это, наверное, и спасало: когда есть работа, некогда думать о лишнем.       Стилисты предлагали участникам сменить образы перед съемками нового клипа, и последние несколько дней все только и делали, что обсуждали, кто в какой цвет перекрасится, как подстрижется или рискнет попробовать что-нибудь другое.       В комнате Джея собрались трое: сам Джей, Джейк и Сонхун. Джей купил себе новый компьютер как подарок самому себе на Рождество, и теперь они пытались его правильно подключить.       Джей сидел под столом, практически лежал на спине, и пытался подключить провода к системному блоку. Вокруг него вилась паутина из шнуров, он ругался, путался и постоянно бился лбом об столешницу.       – Черт, – выругался он. – Это от чего провод?       – С синим наконечником – это от монитора, – ответил Сонхун, стоя перед столом.       Он распутывал и подавал Джею провода, стараясь не запутаться самому. Джейк сидел на кровати Джея и листал фотографии в телефоне, пытаясь придумать себе новую прическу.       – Может, покраситься в белый? – сказал Джейк, не отрываясь от экрана.       Сонхун обернулся, и в голове промелькнула картинка: Джейк с белыми волосами. Он так задумался, что не проконтролировал провод и тот ткнулся своим штекером прямо в лоб Джею.       – Ай! – Джей высунул голову из-под стола, потирая лоб – А если бы в глаз?       – Извини, – с улыбкой сказал Сонхун, глядя на Джея сверху. – Задумался просто.       – О чем?       – О цвете волос.       – Тебя волосы интересуют больше, чем моя безопасность? – нарочно эмоционально возмущался Джей.       – У тебя то волосы в безопасности, – кивнул Сонхун на его разлохмаченную шевелюру. В отличие от них Джей уже был у стилистов и теперь мог не думать о таких вещах.       Джей усмехнулся и снова залез под стол.       – Мне кажется, надо успеть в жизни все попробовать, – сказал он оттуда. – Поэтому я думаю, рано или поздно надо и в белый покраситься.       – Хун, а ты не хочешь в белый? – спросил Джейк с улыбкой. – Будем вместе одного цвета.       Сонхун поискал глазами зеркало в комнате Джея, чтобы попытаться представить себя с белым цветом волос. Но не найдя его, отвернулся к столу, продолжая разматывать провод.       – Не знаю, – сказал он. – Я не думаю, что мне пойдет, мне и свой цвет нравится.       – Ну давай попробуем вместе, – не отставал Джейк. – Я думаю, тебе пойдет. Ты же ледяной принц, как раз в тему. И кожа у тебя такая светлая – как раз подходит к белым волосам.       Джей вынырнул из-под стола и пересекся взглядом с Сонхуном. Смотрел он выжидающе, будто пытался увидеть его реакцию на такие комплименты от Джейка.       Сонхун же только смутился, чуть покраснел и отвел глаза. Но потом вдруг повернулся к Джейку.       – Ладно, – сказал он. – Но мы будем краситься в каком-нибудь крутом салоне и советоваться со стилистами, потому что мне жалко свои волосы, я не хочу облысеть на следующий день.       – Да не облысеешь ты, – сказал Джей. – Чего ты несешь?       – Я серьезно.       – Хорошо, я обо всем договорюсь! – пообещал Джейк, сияя от радости.       Сонхун кивнул, снова взял в руки провода. Джей ухмыльнулся, глядя на них, но ничего не сказал.       – А Сону свой цвет закрасил, – заметил Джейк. – Мы с тобой будем самые яркие теперь.       Сонхун вспомнил, как называл Сону персиком за его розовые волосы, и мысленно пожалел о том, что волосы Сону теперь обычного черного цвета.

***

      Хисын вернулся от стилистов и первым делом зашел к Сону. Он даже не постучал – просто открыл дверь и шагнул внутрь, будто это было само собой разумеющееся.       Сону поднял голову и замер.       Волосы Хисына были яркими, розовыми, даже красными. Сочный, почти огненный оттенок, который притягивал взгляд и не позволял отвести глаза. Они были чуть влажными после укладки, лежали мягкими волнами, и в свете настольной лампы казалось, что голова Хисына горит.       Сону смотрел, раскрыв рот. Внутри вдруг проснулось что-то, что он забыл за последние месяцы – то самое восхищение, которое появилось в нем в первые дни отношений, когда он смотрел на Хисына и не мог поверить, что этот человек – его парень, когда каждое прикосновение отзывалось мурашками, каждый взгляд заставлял сердце биться быстрее.       Он встал, подошел ближе, протянул руку и разлохматил волосы Хисына, провел пальцами от макушки к затылку, взъерошил, поправил. На ощупь волосы были мягкими, почти шелковыми.       – Очень красиво, – сказал Сону. – Мне очень нравится.       Он убрал руку, но не отошел, стоял так же близко – чувствовал запах лака для волос, видел каждую ресницу, каждую пору на коже. Сердце трепетало – казалось, сейчас самый подходящий момент для поцелуя, для объятий, когда они оба так спокойны и так близки.       – Жаль, что ты перекрасился в черный, – сказал вдруг Хисын. – Могли бы вместе быть яркими.       Взгляд Сону метнулся к губам Хисына, потом вернулся к его глазам. Хисын видел это, точно видел, но не сделал ничего.       Тогда Ким приподнялся на цыпочках и неловко чмокнул его в губы быстро, неуверенно, почти по-детски.       Поцелуй вышел странным и неловким.       Если бы Хисын ответил, если бы наклонился, если бы хотя бы обнял, Сону поцеловал бы его по-другому, так, как всегда целовал раньше.       Но Хисын стоял неподвижно. Сону отстранился и почувствовал, как розовеют щеки.       – Тебе не хочется меня поцеловать? – спросил он прямо.       – Прямо сейчас или вообще? – уточнил Хисын.       – Прямо сейчас.       Хисын помолчал.       – Наверное... Нет, – честно сказал он.       Сону чуть нахмурился, опустил взгляд, потом снова поднял.       – А вообще? – спросил он.       – Вообще – хочется, – ответил Хисын.       – Ну так поцелуй, – сказал Сону.       Он выглядел как обиженный маленький лисенок, который не понимает, почему мама не хочет лизнуть его в лоб.       – Сейчас я не хочу, – сказал Хисын.       Сону опустил глаза, сделал шаг назад, потом еще один. Сел на кровать, взял телефон, уставился в экран, сделал вид, что очень заинтересован телефоном.       Хисын постоял еще несколько секунд. Он смотрел на такого Сону – на его опущенные плечи, на сжатые губы, на пальцы, которые сжимали телефон. Потом вдруг развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась.       Ким сидел, глядя в экран, но не видел ни букв, ни картинок. По щеке скатилась слезинка, и он быстро смахнул ее пальцем, будто ничего и не было. В голове промелькнула неожиданная мысль: «Будь сейчас Сонхун на месте Хисына, он бы поцеловал?»       Сону помотал головой, потом зажмурился, пытаясь выбросить эту мысль куда-то подальше, но уже представленная картинка не хотела исчезать.       Он лег на кровать, уткнулся лицом в подушку и пролежал так несколько минут. Потом встал, посмотрел на себя в зеркало: покрасневшие глаза, розовые щеки, растрепанные волосы.       – Идиот, – сказал он своему отражению.       Телефон вдруг завибрировал – пришло сообщение от Хисына: «Ты обиделся?»       Сону посмотрел на экран и написал: «Нет, все нормально». Отправил и отложил телефон.       Через минуту снова завибрировало: «Точно?»       «Точно».       Хисын больше не писал. Сону сидел на кровати, смотрел в стену и думал о том, как все сложно, как трудно быть с тем, кто даже не хочет тебя поцеловать, как трудно не думать о том, кто, возможно, захотел бы.       – Хватит, – сказал он вслух.       Он встал, вышел в коридор, пошел на кухню просто выпить воды или хотя бы не сидеть одному с этими мыслями.       По пути Сону встретил Сонхуна. Тот шел из душа: волосы мокрые, футболка прилипла к телу, яркий запах геля для душа.       – Привет, – первым поздоровался Сонхун.       – Привет, – ответил Ким.       Они разминулись в дверях. Сонхун хотел спросить, почему у Сону красные глаза, но подумал, что это не его дело, и ушел в свою комнату.

***

      Съемки клипа «Blessed-Cursed» начались рано утром. Грузовики с оборудованием стояли у входа, операторы проверяли свет, стилисты бегали с папками, и в этом хаосе каждый занимался своим делом.       Так совпало, что Джейк и Сонхун красили волосы именно сегодня, ранним утром, прямо перед съемками. На площадку они заявились вдвоем уже с новым цветом волос.       Джейка осветлили до пшеничного оттенка – теплого, медового. Сонхун стал чистым блондином – холодным, почти платиновым, под стать своему «ледяному принцу».       Когда они вошли, менеджеры и персонал увидели их первыми. Послышались удивленные голоса, кто-то восхищенно выдохнул, кто-то сказал: «Ничего себе, как красиво». Джейк улыбался, принимал комплименты, крутил головой, показывая новый цвет.       Сонхун ждал реакции только одного человека.       Он оглядел площадку, нашел взглядом группу. Джей и Чонвон стояли у стойки с кофе, Ники спорил с хореографом о чем-то, а Сону сидел на гримерном стуле и смотрел в зеркало. Он был занят – девушка поправляла ему макияж, и Сону не мог отвлечься на возникший шум, чтобы посмотреть, что случилось.       Сонхун, пропустив мимо ушей слова Джея о том, что нужно поторопиться, подошел к Сону и встал рядом, чуть позади, так, чтобы Сону увидел его в гримерном зеркале.       Сначала Ким не узнал его. Смотрел непонимающим взглядом пару секунд – кто это, откуда, почему он так встал? Потом до него дошло, и он тут же попросил девушку, делавшую ему макияж, остановиться и повернулся к Сонхуну.       Они смотрели друг на друга – Сону снизу вверх, Сонхун сверху вниз. Сону рассматривал его лицо, волосы, новую челку, которая падала на глаза.       – Тебе очень идет, – сказал он. – Так красиво получилось, мне очень нравится.       В голове невольно всплыла похожая сцена с Хисыном – как он смотрел на его яркие волосы, как восхищался, как потом все пошло не так. Сону попытался как можно скорее выбросить это из головы.       Сонхун вдруг наклонился ближе.       – Хочешь потрогать? – спросил он.       Он и сам не понял, зачем это сказал. Но Сону тут же протянул руку и погладил его по волосам.       Он ожидал, что после такого сильного осветления они будут жесткими и неприятными, как солома или проволока. Но волосы Сонхуна, от природы густые и жесткие, после окрашивание стали мягкими и шелковистыми. Пальцы легко скользили по прядям, немного путались, не хотели отпускать.       – Такие мягкие, – удивился Сону. – Как так получилось? Волосы же портятся от окрашивания.       – Ну, у меня такие хорошие волосы, что им вообще все равно, – ответил Сонхун.       Он улыбнулся и вдруг поднял голову, встречаясь с Сону взглядом. Они оказались слишком близко – Сону чувствовал его дыхание, видел каждую родинку на лице. Не сдержавшись, скользнул глазами по лицу Сонхуна вниз – к губам.       Но Сонхун уже выпрямился и не заметил этого. Сону смутился, отвел взгляд, поправил воротник, позволил девушке продолжить макияж.       «Что это было?» – мысленно спросил он сам себя.

***

      В то же время на другой стороне площадки Джей не мог отлепиться от Чонвона. Это было заметно всем, но никто это не комментировал.       Чонвон в этот день выглядел особенно – красный пушистый свитер, черные лакированные брюки, волосы аккуратно уложены. Для Джея это было невыносимо красиво, ему хотелось затискать его, зацеловать всего целиком.       Он позволял себе шлепнуть его по заднице – будто невзначай, между прочим. Клал руку на талию, ссылаясь на то, что поправляет свитер, несколько раз обнимал и даже пытался поцеловать.       – Чонсон, – тихо говорил Чонвон. – Мы не одни.       – А мне плевать, – шептал в ответ Джей.       – Мне не плевать.       Джей вздыхал, отступал, но через пару минут снова прилипал. Чонвону, безусловно, было приятно – он улыбался, иногда прятал улыбку, делал строгое лицо, но не отталкивал.       Сону видел это, видел, как Джей смотрит на Чонвона, как прикасается, как не может оторваться, видел, как Чонвон тает от этих прикосновений.       «Как бы я хотел оказаться на его месте», – думал Сону.       Он смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается тоска по тому, чего у него не было, по тому, что было у других.       – Сону-я, не вертитесь, – сказала девушка, поправлявшая ему макияж.       – Извините, – ответил он и замер.       Но мысли продолжали копошиться в голове.       Он думал о Хисыне, о том, как он стоял и смотрел на Сону, но не поцеловал в ответ, о том, как странно отказал, о том, как Сону сам чувствовал себя ненужным.

***

      В павильоне все отливало серебром: стены, потолок, пол, зеркально отражавший каждый шаг, каждое движение. В центре стояло кресло – замысловатой формы, с высокими изогнутыми подлокотниками, тоже серебряное, будто космическое.       Сонхун сидел как раз в этом кресле. Одет он был в белую водолазку, серые брюки и серебристую жилетку, которая переливалась при каждом движении. Почти белые волосы были уложены назад, оставляя только несколько прядей на лбу и подчеркивая бледную кожу, четкий контур подбородка, темные брови и глаза. Он сам теперь будто олицетворял серебро и белый цвет – холодный, чистый, недосягаемый.       Сону и Джейк стояли неподалеку, наблюдая за съемкой. Свет выхватывал фигуру Сонхуна, делая ее нереальной, будто он персонаж из мультфильма, ледяной принц, застывший в своем королевстве.       – И правда ледяной принц, – тихо сказал Джейк.       Сону хихикнул, соглашаясь. Они оба заметили, как подходят Сонхуну серебряный и белый цвета, как его широкие слегка лохматые черные брови теперь видны сильнее – от этого лицо казалось более выразительным и дерзким.       – Брови у него, как две гусеницы, – вдруг сказал Джейк. – Только что не шевелятся.       – Они у него всегда такие, – ответил Сону, сдерживая смех.       – Они на белом фоне особенно заметны.       – Как две пушистые гусеницы, которые ползут навстречу друг другу.       Сону рассмеялся громче, чем следовало. На него обернулись все, но ему было все равно. Он смотрел на Сонхуна, на его серьезное лицо, на то, как он старался не улыбнуться, услышав их слова.       – Готово, – сказал режиссер. – Небольшой перерыв.       Сонхун встал с кресла, подошел к ним.       – Что смешного? – спросил он, посмотрев на себя в зеркало.       – Ничего, – ответил Сону, пряча улыбку.       – Ничего, – повторил Джейк.       Сонхун посмотрел на обоих подозрительно, но ничего не сказал.