форма молчания

Утро среды в Большом зале было серым и муторным. Окна пропускали тусклый свет, а потолок хмурился низкими облаками, обещавшими то ли снег, то ли ледяной дождь. Себастьян вяло ковырял вилкой в тарелке, наблюдая, как желток в яичнице медленно остывает и затягивается пленкой. Внутри него, где-то под ребрами, сворачивался колючий узел — душная энергия, которая требовала выхода. ⠀ Расписание на сегодня выглядело как издевательство: сначала окно, в котором не было никакого смысла, потом бесконечная лекция Биннса по Истории магии, где можно было просто уснуть под его монотонный бубнеж. Потом Руны, а после обеда — Чары и две Травологии подряд в душных теплицах. ⠀ Ни одного — ноль, вообще никакого — предмета, где можно было бы нормально попрактиковаться, швырнуть заклинание в мишень или просто подвигаться, сжигая адреналин. Для Себастьяна, чьи мозги в последние недели работали на пределе, такое затишье было хуже пытки. ⠀ Рядом Оминис, спокойный как удав, медленно пил свой чай. Он сидел идеально ровно, лишь изредка поворачивая голову на шорох газеты в руках Розье. Кейлан сидел напротив. По его лицу, обычно веселому и подвижному, сейчас можно было прочесть только одну мысль: «за что мне всё это». ⠀ С того воскресенья в Хогсмиде прошло несколько дней, но никто из них так и не смог нормально включиться в учебу. На горизонте уже маячили рождественские каникулы, и замок постепенно погружался в то ленивое состояние, когда даже профессора начинают задавать чуть меньше, а в коридорах всё сильнее пахнет хвоей и корицей. — Если твоя жажда деятельности требует жертв, Себастьян, можешь пойти в библиотеку и наконец переписать эссе для Шарпа, — отозвался Оминис. Он не поворачивал головы, но его голос, ровный и прохладный, разрезал гул зала, как скальпель. — Твой пергамент выглядел так, будто на нем плясали гномы. — Библиотека в среду утром — это уже не скука, Оминис, это чистый мазохизм, — фыркнул Себастьян, отбрасывая вилку, которая с противным звоном ударилась о край фарфора. Розье, сидевший по правую руку и лениво шуршащий «Пророком», издал короткий смешок: — Сэллоу просто боится, что мадам Скрибнер привяжет его к стеллажу за плохое поведение. Или заставит расставлять книги по алфавиту. Кстати, — он перелистнул страницу, — здесь пишут, что каникулы обещают быть самыми холодными за десять лет. Нас завалит по самые башни. — Плевать на холод, — Себастьян подался вперед, опираясь локтями о стол и бесцеремонно вторгаясь в личное пространство Кейлана своим взглядом. — Морвен, выглядишь так, будто готов прямо сейчас выйти в окно, лишь бы не идти сегодня к Бинсу. Кейлан, который до этого момента был полностью сосредоточен на попытке уничтожить свою овсянку, замер с ложкой на полпути ко рту. Он медленно поднял глаза на Себастьяна. В последнее время между ними установилось странное понимающее молчание. Кейлан и правда страдал: его гиперактивность обычно выплескивалась в работу руками — в создание артефактов, в чертежи, в движение. Сегодня же его руки были преступно свободны. Он медленно опустил ложку обратно в тарелку, и в его взгляде, встретившемся со взглядом Себастьяна, на мгновение промелькнула искра такого же безумия, что и у Селлоу. — Я думал о том, чтобы вызвать у себя драконью оспу, — серьезно сообщил Кейлан, наконец проглотив кашу. — Но боюсь, мадам Блейни раскусит меня раньше, чем я успею покрыться первыми прыщами. Себастьян встал из-за стола первым, не выдержав и секунды лишнего сидения. Он потянулся со стоном, от которого, казалось, хрустнул каждый позвонок в его теле. Он бросил быстрый, обжигающий взгляд на Кейлана. — Морвен! Дожевал свою овсянку? Пошли, есть идея. Кейлану никогда не нужно было повторять дважды — он подскочил, словно подброшенный пружиной, на ходу запихивая за обе щеки остатки завтрака. С его медными кучеряшками, которые сегодня бунтовали и торчали во все стороны, и раздутыми от каши щеками, он в этот момент был поразительно похож на большого, взъерошенного хомяка, который решил сбежать из клетки. Себастьян, проходя мимо Оминиса, на мгновение задержался. Коротким, почти ласковым и до невозможного привычным жестом он потрепал друга по волосам, намеренно нарушая их аристократичный порядок. — Не скучай тут, Мракс. Нам с Кейланом нужно проверить одну теорию, сугубо теоретическую. Оминис лишь едва заметно вскинул бровь, даже не вздрогнув от внезапного жеста Себастьяна. Он медленно поднял руку, пытаясь пальцами вернуть прическе прежний вид, но в уголках его губ на секунду промелькнуло что-то похожее на усмешку. Он отлично знал этот тон. Знал, что «теории» Сэллоу обычно заканчиваются либо отработками, либо медпунктом. ⠀ Себастьян уже не оглядывался. Вместе с Кейланом, который всё еще сосредоточенно жевал на ходу, он уверенно зашагал к выходу. Его плечи расправились, а походка стала легкой — одной из тех, что у любого профессора вызывают желание немедленно снять со Слизерина баллов пятьдесят просто для профилактики. ⠀ Они шли по запутанным переходам Хогвартса, где пахло сыростью и старой бумагой. Утро среды окончательно утонуло в сером тумане за окнами. Если Себастьян прямо сейчас не ввяжется в какую-нибудь глупость, его мозг просто взорвется от скуки. ⠀ Кейлан шел рядом, увлеченно размахивая руками. Оказалось, Морвен — заядлый собиратель самых дурацких школьных слухов. Причем таких всратых, как выразился бы сам Себастьян, что верить в них было сложно, но слушать — чертовски весело. — Говорю тебе, Толстый Проповедник знает гораздо больше, чем хочет казаться, — Кейлан активно жестикулировал, едва не зацепив локтем пузатую вазу в нише. — Он как-то проговорился, что под кухнями есть тайный ход, но замолкает сразу, как только видит, что я записываю. Думает, я шпион Блэка, представляешь? Себастьян хмыкнул, чувствуя, как настроение ползет вверх. Ему очень нравилось, что у Кейлана были свои странности, свои мелкие одержимости — это делало его живым, объемным, настоящим. В какой-то момент Себастьян резко затормозил в одном из пустынных переходов, ведущих к башне Гриффиндора. Он воровато, по-привычке огляделся по сторонам, проверяя изгибы коридора на наличие старост или слишком бдительных портретов, а затем одним ловким, пружинистым движением запрыгнул на широкий каменный подоконник. Усевшись там и небрежно свесив одну ногу в тяжелом ботинке, он с игривой, почти кошачьей улыбкой посмотрел на Кейлана сверху вниз. — Значит, идея такая: ночью ты, я и наш общий нездоровый энтузиазм пробираемся сюда. Цель — вон тот портрет. Себастьян коротким кивком указал в сторону Полной Дамы, которая в этот момент мирно дремала в своей пышной позолоченной раме, сложив пухлые руки на шелковом платье. — У меня есть непреодолимое желание знатно подгадить львам, — Себастьян заговорщически понизил голос, при этом усиленно делая вид, что он — примерный ученик, сосредоточенно изучающий учебник по истории магии. — Я подумал, что если мы намертво приклеим раму к кладке на Эпоксимис, завтрашнее утро Гриффиндора перестанет быть таким же томным, как сегодняшнее. Кейлан хмыкнул, подошел ближе, и быстрым движением выхватил книгу из его рук. Он меланхолично перевернул ее вверх тормашками — то есть, наконец-то, придал правильное положение — и сунул назад Сэллоу под нос. — Боюсь, пизды получим, брат, — философски заметил Кейлан, заглядывая Себастьяну в глаза. — А у нас на носу матч с барсуками. Нас за такое не снимут с него? С Блэка станется. Себастьян многозначительно поднял бровь, глядя на него поверх страниц перевернутого учебника. — Именно поэтому мы и здесь сейчас. Чтобы до ночи придумать, как не попасться. Я, по-твоему, зачем тебя взял? Ты в нашем тандеме отвечаешь за интеллект и техническую часть, а я — за шутки и очарование. Кейлан не выдержал и тихо прыснул. — Ладно, очарование, идем в библиотеку. Здесь слишком людно для интеллектуальной подготовки. Нам нужно место, откуда портреты не будут бегать к Муну с доносами. В библиотеке в это время было почти пусто. Воздух здесь был неподвижным, пропитанным запахом вековой пыли и подсохшего клея. Они забились в самый дальний угол секции «Истории магического права», куда мадам Скрибнер заходила разве что во время генеральной уборки раз в декаду. — Смотри, — шептал Кейлан, касаясь ухом плеча Себастьяна, пока они склонились над потемневшим портретом какого-то хмурого судьи в напудренном парике. — Если мы просто бахнем Эпоксимис, его снимут за пять минут. Любое Фините, и Дама снова открывается, а мы идем чистить котлы до конца года. — И в чем тогда смысл? — Себастьян прислонился плечом к стеллажу, скрестив руки на груди и с интересом наблюдая за тем, как Кейлан начинает чертить в воздухе невидимые схемы. — Нам нужно, чтобы они там застряли до завтрака как минимум. — Вот для этого нам нужна петля, — Кейлан нахмурился; Себастьяну очень понравилось выражение его лица. — Если совместить Эпоксимис с Коллопортусом и замкнуть их друг на друга через магию стены, заклинание закольцуется и начнет подпитываться от самой кладки замка. Станет самообновляющимся. Чем сильнее они будут тянуть дверь на себя, тем крепче она будет прилипать. ⠀ — Ой, Морвен, ты куда коварнее, чем кажешься, — восхищенно выдохнул Себастьян. — Это гениально. ⠀ — Учись, Сэллоу, пока я жив. Давай, пробуй на этом старике, — Кейлан указал на судью в тяжелой раме. — Движение должно быть резким, как будто ты рычаг дергаешь, а не просто палочкой машешь. Вся сила должна уйти в стык рамы и камня. Себастьян вытащил палочку, чувствуя, как кончики пальцев начинает покалывать от нетерпения. В следующие двадцать три минуты два слизеринских дурачка превратили библиотечный угол в тренировочный полигон. Кейлан стоял почти вплотную, его плечо то и дело задевало плечо Себастьяна. Он бесцеремонно перехватывал запястье Сэллоу, направляя его руку, когда тот в очередной раз смазывал жест, делая его слишком плавным для такого жесткого заклинания. От Кейлана пахло чем-то простым, честным и удивительно теплым — домашним хлебом, нагретым солнцем камнем и немного апельсиновой цедрой. Себастьяну было странно и непривычно осознавать, что эта чужая близость его совсем не тяготит. Напротив, в ней было что-то успокаивающее, словно Кейлан заземлял мечущуюся энергию. — Резче! Как будто обрываешь нить, а не тянешь кота за хвост, — скомандовал Кейлан, не отпуская его руки. Себастьян сделал резкий выпад. В воздухе коротко свистнуло. Портрет судьи внезапно замер, словно наткнулся на невидимую преграду, а по краям тяжелой рамы пробежала слабая фиолетовая искра, впитавшаяся в стык с камнем. Старик на картине в попытался открыть рот, чтобы высказать этим наглецам всё, что он думает о магическом праве, но лишь смешно пучил глаза — его рот приклеился к холсту, как только рама намертво слилась со стеной. — Идеально, — выдохнул Кейлан, всё еще не убирая ладони с запястья Себастьяна. — Поздравляю, Сэллоу. Мы только что лишили юридической помощи целое поколение школьных призраков. Они переглянулись. На секунду в коридоре повисла тишина, а потом они одновременно зажали рты руками, содрогаясь от беззвучного смеха. Ржать в голос было нельзя — мадам Скрибнер и так смотрела на них как на врагов народа. ⠀ — Ладно, — Себастьян спрыгнул с подоконника, едва не сбив стопку книг по праву. — План готов. Операция «Тихий Гриффиндор» начинается после отбоя. И только попробуй забыть дезиллюминационное. Если нас поймает Мун, я скажу, что ты меня заставил, угрожал психологическими пытками. ⠀ Кейлан картинно закатил глаза, но улыбался так широко, что кудри на лбу забавно подпрыгнули. ⠀ Кабинет Истории магии встретил их привычным пыльным полумраком и сонливым теплом. Профессор Бинс, потерянный в прошлом, уже лениво парил над кафедрой, без единой эмоции зачитывая бесконечный параграф о восстаниях гоблинов. ⠀ — …и таким образом, гоблинское восстание 1612 года, возглавляемое Рануком Непоколебимым, привело к временному эмбарго на поставку маринованных грибов в южные графства… — бубнил призрак, даже не повернув прозрачной головы, когда Себастьян и Кейлан, едва сдерживая смешки, проскользнули в дверь. Себастьян буквально рухнул на стул рядом с Оминисом. От него исходил ощутимый жар — адреналин после библиотечной вылазки всё еще гулял по венам — зрачки расширены, а волосы были всклокочены так, будто он пробежал через весь замок. — Ты опоздал на семнадцать минут, Себастьян, — не поворачиваясь и не меняя позы, спокойным голосом заметил Оминис. Его палочка неподвижно лежала на парте, а сам он был воплощением академического терпения. — Ой, да ладно тебе, Мракс. Биннс не заметил бы, даже если бы я заехал сюда верхом на гиппогрифе, — шепнул Себастьян, вытаскивая чистый пергамент и перо. Но учиться он, разумеется, не собирался. Весь следующий час превратился в бесконечный, томительный сеанс перешёптываний. Кейлан, сидевший прямо за ними, то и дело подавался вперед, сокращая дистанцию до минимума и обдавая затылок Себастьяна своим горячим апельсиновым дыханием. — Себ, слу-у-ушай, — Кейлан бесцеремонно ткнул его пальцем точно между лопаток, — а что, если мы в состав Эпоксимиса добавим чуть-чуть пыльцы болтушки? Чисто для спецэффектов. Чтобы когда они начнут долбиться в дверь, Дама не просто молчала, а начала выкрикивать им матерные рецепты тыквенного пирога на латыни? Себастьян развернулся вполоборота, полностью игнорируя неодобрительное фырканье сидящего в соседнем ряду Розье. — Морвен, ты маньяк. Она и так дама с причудами, а с твоими добавками она вообще сойдет с ума и уйдет в затяжной запой в какую-нибудь соседнюю картину с натюрмортом. Это будет уже не шалость, Кейлан, а гуманитарная катастрофа факультетского масштаба. — Зато Гриффиндор наконец-то узнает, как правильно запекать хрустящую корочку! — Кейлан тихо хмыкнул, и Себастьян видел боковым зрением, как тот снова стал похож на довольного, хитрого хомяка, который только что украл крупную семечку. Оминис сидел между ними, и хотя он старался сохранять лицо, Себастьян чувствовал, как от друга начинает исходить едва уловимоенапряжение. С каждым новым шепотом Кейлана, с каждым их коротким общим смешком, пальцы Оминиса, чуть сильнее впивались в край столешницы. Ему откровенно не нравилось, что его превратили в живую стенку между двумя заговорщиками. — …в то время как Министерство магии, — продолжал завывать Биннс, дрейфуя вдоль рядов, — настаивало на использовании стандартных чернил из каракатицы для подписания пакта о ненападении, несмотря на протесты гоблинских старейшин… — Себастьян, — Кейлан снова настойчиво дернул его за мантию, заставляя Сэллоу почти лечь на спинку стула, — а если Дама проснется в самый неподходящий момент? Мы же не сможем надежно наложить заклинание на нестабильный объект, петля просто не замкнется на кладке. — Значит, мы её напугаем, чтобы она замерла, — Себастьян задорно подмигнул Кейлану через плечо Оминиса. — Я умею быть убедительным. Терпение Оминиса окончательно лопнуло; он просто по-человечески задолбался быть посредником в этом безумии. — Может, мы, блять, местами поменяемся, голубки? Чтобы вам удобнее было тереться друг о друга? — прошипел он. — Ой, было бы славно! — тут же воодушевился Кейлан. Он, не чувствуя угрозы, уже подхватил свою сумку, готовый пересесть поближе к эпицентру событий. Но Себастьян среагировал быстрее. Он вцепился в предплечье Оминиса, буквально пригвоздив его к стулу. Сквозь плотную шерсть форменной мантии почувствовал, какой Оминис напряженный. — Сиди на жопе ровно и не ревнуй, — Себастьян весело сверкнул глазами, не выпуская руки друга. Внутри него пел адреналин: шалость была готова, рядом сидел верный Интеллект, а по правую руку был ворчливый, вечно недовольный, но такой родной и необходимый Оминис. Себастьян просто не умел делить мир на части — он хотел забрать всё и сразу. — Не ворчи, тебе не идет, — Сэллоу широко улыбнулся, абсолютно довольный тем, как ловко он, по его мнению, разрядил обстановку. Кейлан прыснул, а вот Оминису было совсем не смешно. Одним резким движением он вырвал руку, освобождаясь от хватки Себастьяна, и демонстративно отвернулся к окну. Его лицо превратилось в маску. И хотя за пеленой бельм мир оставался для него неразличимым, он продолжал смотреть в пустоту, лишь бы не чувствовать на себе этот взгляд Себастьяна. ⠀ Для Сэллоу это было просто очередное веселое утро. Он видел в поведении друга только привычное раздражение на шум. Он и представить не мог, как Оминиса задело это брошенное вскользь «подружка». Как больно ему было чувствовать этот драйв, исходящий от Себастьяна, зная, что теперь этот огонь горит не для него. ⠀ — Ладно-ладно, всё, библиотечная тишина, — Себастьян заговорщически подмигнул Кейлану и наконец-то соизволил черкнуть в пергаменте корявое: «1612 год. Грибы». Он был абсолютно доволен собой и не замечал, что Оминис так и не расслабился до самого конца занятия. ⠀ За окном, затягивая башни Хогвартса в белую муть, начал медленно и тяжело падать первый мокрый снег. А в голове у Себастьяна, подгоняемый нетерпеливым стуком сердца, уже вовсю шел обратный отсчет до полуночи. До момента, когда тишина замка взорвется их триумфом.

***

Обед в Большом зале напоминал диверсантский штаб. Себастьян и Кейлан увлеченно строили баррикады из салфеток и приборов, обсуждая детали. Весь зал гудел, но для них мир сузился до куска пергамента и траектории палочки. ⠀ — Смотри, если наложим Эпоксимис с задержкой в три секунды, — Себастьян азартно чертил вилкой по скатерти, — у нас будет время, чтобы отскочить в тень до того, как Дама начнет орать. ⠀ Кейлан склонился так близко, что его кудри почти касались щеки Себастьяна. Он согласно кивал, попутно пытаясь расправиться с куском мясного пирога. ⠀ — И надо не забыть про звук, Себ. Если она проснется от шороха заклинания, весь план коту под хвост. Нам нужно накладывать его на выдохе, понимаешь? В такт её храпу. ⠀ Оминис сидел по другую сторону от Кейлана. Он не проронил ни слова, превратившись в безмолвную тень. Тарелка была почти не тронута — он не ел, только в пальцах сжимал кубок с соком. Когда Кейлан, в очередной раз воодушевившись, случайно задел его локтем, Оминис дернулся и демонстративно переложил нож подальше от соседа. ⠀ На Чарах стало совсем душно. Профессор Роннен со своим вечным оптимизмом заставлял класс отрабатывать Акцио на тяжелых фолиантах. По кабинету то и дело раздавался глухой стук — книги врезались в парты, а иногда и прилетали по пальцам. Себастьян, которого всё еще штырило от азарта, несколько раз пытался втянуть Оминиса в разговор. Он подталкивал его локтем, задавал дурацкие вопросы, но каждый раз натыкался на стену молчания. К середине урока это начало его бесить. Сэллоу не выносил, когда что-то шло не по плану, а игнор от лучшего друга точно не был в его плане. ⠀ Он дождался, пока Роннен отвлечется на Лианну — её учебник вместо того, чтобы прилететь в руки, начал нарезать круги под самым потолком, — и придвинулся к Оминису вплотную. ⠀ — Солнце, ну что такое? Что за тучи над Слизерином? — шепнул Себастьян, пытаясь поймать хоть какую-то реакцию. ⠀ В этом солнце, брошенном так легко, было всё их общее детство: разбитые коленки, тайны и бесконечные вылазки в Крипту. Себастьян искренне не понимал, что не так. Для него мир сейчас был в полном порядке: у него был дерзкий план, был новый крутой напарник Кейлан, и был Оминис — тот, кто всегда рядом. Он просто хотел, чтобы все вокруг тоже радовались. ⠀ Палочка Оминиса совершила короткий жест, и книга с соседней парты почти бесшумно опустилась прямо перед ним. ⠀ — Оминис, я вообще-то с тобой разговариваю, — Себастьян потерял терпение и бесцеремонно накрыл ладонью его руку на столе. ⠀ Кожа Оминиса была прохладной. — Ты с самого утра кислый, как недозрелый крыжовник. Что я опять сделал не так? Опять слишком громко дышу или мои шутки слишком похабны для твоего величества? — Ничего, Себастьян, ты всё делаешь абсолютно так. ⠀ Он не убрал руку, но Себастьяну показалось, что он держится за камень. Оминис медленно повернул голову в его сторону, и хотя его глаза ничего не видели, Себастьяну стало не по себе от того, сколько всего скрывалось за этим спокойствием. ⠀ — Ну я же вижу! — Себастьян снова сжал его пальцы, пытаясь встряхнуть друга. — Если ты из-за нашей затеи, то Кейлан всё рассчитал, мы не попадемся. Он отлично понимает в таких схемах, я никогда не видел, чтобы кто-то так быстро соображ- ⠀ — Очень рад за него, — Оминис резко вырвал руку. ⠀ В этот момент его палочка на мгновение вспыхнула красным, отбросив на бледную кожу блик. Себастьян опешил. ⠀ — Ты что, правда ревнуешь? Оминис, серьезно? — Себастьян усмехнулся, всё еще пытаясь свести всё к шутке. — Завязывай, ты всё еще моя лучшая подружка. Неужели думаешь, что кто-то может тебя заменить? ⠀ Оминис медленно повернул голову на голос. Его глаза казались сейчас особенно пустыми. ⠀ — Подружка, — эхом отозвался Оминис. — Знаешь что, Сэллоу? Если тебе так не терпится раскрыться новому другу, почему бы тебе не отвести его в Крипту? Прямо сейчас. Мир вокруг Себастьяна словно на мгновение схлопнулся. Он замер, чувствуя, как по щекам, вопреки духоте в кабинете, мазнул холодок. ⠀ — Что ты сказал? — невидяще переспросил он. — Оминис, повтори. ⠀ — А что такого? — Мракс продолжал говорить тем же ровным тоном. — Отведи его туда. Пусти его за наш стол. Раз уж ты решил заменить меня в своей жизни, начни с самого главного. ⠀ Себастьян смотрел на него, и в груди, вытесняя вину, поднялась волна острого возмущения. ⠀ — Оминис, это уже не смешно. Это перебор. Ты сам прекрасно знаешь, что Крипта — это только наше. Как ты вообще мог такое ляпнуть? ⠀ — Перебор? — Оминис издал короткий, сухой смешок. — Это ты мне говоришь об этом, Себастьян? После всего? ⠀ Оминис резко встал. Стул с негромким скрежетом отодвинулся назад, врезавшись в соседнюю парту. Профессор Роннен удивленно поправил очки, прервав объяснение темы. ⠀ — Мистер Мракс? С вами всё в порядке? Вы выглядите… неважно. ⠀ — Ничего страшного, профессор. Простите, меня мутит, я хотел бы зайти в медпункт, — голос Оминиса был стальным. ⠀ Оминис подхватил сумку инаправился к выходу, его палочка в руке чуть искрила красным. Тяжелая дверь захлопнулась за ним с негромким стуком. ⠀ Себастьян остался сидеть, чувствуя себя так, словно его ударили под дых. Крипта. Оминис сам предложил отдать Крипту чужаку. Это было настолько неправильно, что Себастьян на мгновение забыл, причину этих слов. — Себ… — Кейлан, сидевший сзади, осторожно, почти невесомо тронул его за плечо. — Слушай, если это из-за меня, если я меш- — Ничего не из-за тебя, Морвен, — отрезал Себастьян. Его голос прозвучал грубо, почти зло. Нужно было немедленно заглушить вспыхнувшую вину, пока она не лишила его сил. ⠀ — У Мракса всегда были проблемы с головой и приступы аристократичного драматизма. Перебесится. Нам нужно сосредоточиться на деле. Ночью всё по плану. ⠀ Учебник перед ним расплывался в неразборчивое пятно. Себастьян сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Оминис ударил в самое больное, а Себастьян вместо того, чтобы броситься вслед, решил, что лучшая защита — это нападение. Гордость взвилась на дыбы. Ночная вылазка теперь казалась не просто шалостью, а единственным способом доказать, что он всё еще хоть что-то контролирует ⠀ Вечер в спальне Слизерина был пропитан таким напряжением, что воздух казался тяжелым. Оминис вернулся сразу после ужина и, не сказав ни слова, задернул пологи своей кровати. ⠀ Себастьян в ответ начал демонстративно греметь инструментами в сундуке, швырять пергаменты и с грохотом захлопывать крышку. Он делал вид, что поглощен подготовкой и совершенно не замечает этой стены посреди комнаты. ⠀ Кейлан, который всё это время чувствовал себя так, будто забрел куда-то, где ему совсем не рады, сидел на краю постели и нервно перебирал шнурки. Когда Себастьян, бросив короткое «я в душ», скрылся за дверью, Морвен не смог дальше молчать. Ожидание взрыва было хуже самого взрыва. Ему было тошно от мысли, что он стал клином между друзьями. ⠀ Он осторожно подошел к кровати Оминиса и, замерев перед плотной тканью, негромко позвал: ⠀ — Мракс? Ты не спишь? ⠀ Тишина за пологом длилась так долго, что Кейлан уже собрался уходить, но тут ткань с мягким шорохом отодвинулась. Оминис сидел на постели, бледный, с прямой спиной даже в простой ночной рубашке. Он не выглядел рассерженным на Кейлана — в глубине души Оминис понимал, что этот кучерявый парень ни в чем не виноват. Он не был злым, он не был интриганом. Он просто подвернулся Себастьяну под руку в тот самый момент, когда Сэллоу искал, куда выплеснуть свой неуемный азарт. — Я не сплю, Морвен, — устало, почти бесцветно отозвался Оминис. — Если ты подошел, чтобы извиниться за Сэллоу, то не трать силы. Он сам за себя никогда не извиняется, так почему это должен делать ты? — Я просто… я не хотел, чтобы из-за меня всё так вышло, — Кейлан замялся, чувствуя себя неуклюжим и лишним. Он опустил взгляд на свои руки, покрытые мелкими царапинами. — Вы же столько лет дружите. Себ постоянно о тебе говорит. Каждую свободную минуту. Оминис издал короткий, резкий смешок, в котором не было ни капли веселья — только горечь выпитой до дна полыни. — Да. Говорил, - пока не нашел новое развлечение, которое не читает нотаций и всегда готово влезть в неприятности хотел добавить Оминис, но все таки решил не пресмыкаться. Кейлан помолчал, переваривая услышанное, а потом, движимый неуместным, но искренним любопытством тихо спросил: — Слушай, а что такое… Крипта? О чем вы так страшно спорили на Чарах? Это какой-то заброшенный кабинет, который вы нашли? Лицо Оминиса изменилось мгновенно; он вскинул голову, и его белесые глаза, казалось, сверкнули в полумраке. — Это не твоё дело, — отрезал он, и его голос ударил Кейлана по лицу, как кожаный хлыст. — Понял? Оминис осекся, его грудь тяжело вздымалась под тонкой тканью рубашки. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая только далеким гулом воды за стенами подземелий. Кейлан стоял ошеломленный, его брови взлетели вверх — он никогда не видел Мракса таким незащищенным в своей ярости. — Прости, — Оминис внезапно прикрыл глаза и выдохнул. Его голос снова стал тихим, но теперь в нем слышалась маленькая трещина. — Прости, Кейлан, я не должен был на тебя срываться. Ты действительно не виноват в том, что Себастьян бывает придурком. Просто… это личное. Иди спать. Вам еще предстоит ночное геройство. Кейлан лишь молча кивнул, хотя Оминис этого не видел, и понуро вернулся на свое место. Ложась в постель, он чувствовал, будто он крадет у Оминиса не просто время Себастьяна, а что-то гораздо более хрупкое, старое и незаменимое.