Любовь, которую мы воспитываем

Сколько Коннор себя помнил, они всегда были рядом. Некоторые из его более «долгосрочных» приёмных родителей просто не обращали на них внимания. Коннор научился держать окно закрытым, даже если было очень‑очень жарко, потому что, хоть они и старались быть с ним добрыми, они его пугали. И они убили миссис Эллен. Они всегда его находили, и никто не мог объяснить как. Мисс Джен называла их сумасшедшими. Мистер Дэйв называл их преследователями. Мисс Кит называла их неадекватами. Никто не верил Коннору, когда он говорил, что они вампиры. (Не то чтобы он сам это придумал. Их лидер в ту первую ночь, когда Коннор оставил окно открытым, сказал ему, что они вампиры, а он чудо‑дитя и ему не место среди людей.) (Коннор притворялся, будто не слышит его.) (Притворялся, будто не помнит всех случаев, когда что‑нибудь ломал просто потому, что был немного сильнее, чем следовало бы.) _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ Коннору нравилась Баффи. Она была доброй, и её взгляд чем‑то напоминал ему взгляд мамы — на той единственной фотографии, которую Коннор хранил в рюкзаке, пока не убеждался, что пробудет на новом месте больше нескольких дней. Вампиры пришли на четвёртые сутки. Коннор закрыл глаза и подтянул одеяло к подбородку, услышав, как в дверь постучали, и как мисс Баффи ответила. Сначала они старались быть вежливыми. Они всегда пытались убедить приёмных родителей отдать им Коннора по‑хорошему. Те всегда отказывались, и тогда вампиры становились злыми. (Он старался забыть, как выглядело мёртвое лицо миссис Эллен.) Был разговор, а потом… Звук, которого он раньше не слышал. Последовали крики, ни один из коих не издавала Баффи, и тот звук повторился ещё несколько раз. А потом они ушли. Впервые за всё время они ушли до рассвета. Коннор услышал шаги мисс Баффи и ещё крепче зажмурил глаза, когда дверь открылась и Баффи заглянула к нему. Через несколько секунд дверь закрылась, и Коннор распахнул глаза. — Что случилось? — прошептал он в темноту комнаты. Никакого ответа. _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ Через три дня вампиры перестали приходить совсем. Коннор боялся, что, если заговорит об этом, всё окажется ненастоящим, поэтому молчал и продолжал узнавать Баффи получше. Она ему очень нравилась — больше, чем все предыдущие приёмные родители. Но в ней было что‑то странное, и он не понимал, хорошее или плохое. Это было связано с той частью его самого, из‑за которой он ломал столы и чьи‑то пальцы (он такого не помнил, но мисс Кит однажды упомянула, думая, что он не слышит), посему он старался это игнорировать. _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ Впервые он задумался, может ли Баффи стать его мамой, когда она надела красную рубашку. Такая же была на его маме на том самом фото, и у обеих были светлые волосы. На мгновение Коннор представил: а если бы Баффи была его мамой? Может, ему не пришлось бы менять столько приёмных семей. Может, он знал бы своего папу. Но это было глупо. Баффи не его мама, она приёмная мама. А приёмные мамы не настоящие мамы. Тем не менее фотографию своей мамы он хранил в рюкзаке. (Мог же он немного помечтать, если хотелось.) _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ Июнь выдался захватывающим. Коннор окончил детский сад и сказал Баффи, что любит её. Она ответила, что тоже его любит. Уже одно это сделало месяц прекрасным, но через несколько дней Баффи позвонили. — Привет. Коннор перекусывал печеньем и лишь краем уха слушал разговор, пока голос Баффи не стал тише. — Ангел? Он нахмурился и отложил печенье. — Что ты… Наступила долгая пауза, а потом Баффи рассмеялась. Это был не забавный смех и не злой. Так смеялся Фил, когда мама удивляла его мороженым. — Это… потрясающе, это замечательно! Коннор вопросительно поднял взгляд, и Баффи улыбнулась ему. — Мне… мне нужно, чтобы ты приехал в гости, — сказала она в трубку. — И позвони сегодня вечером, я расскажу тебе всё. — Снова наступила пауза, и Баффи улыбнулась. — Скоро поговорим. И… я люблю тебя. Она положила трубку и тут же обняла Коннора. — Кто это был? — Это, — она продолжала улыбаться, — старый друг. — Она села рядом с ним и украла кусочек его печенья, прежде чем продолжить. — Его зовут Ангел, и я знаю его… уже лет одиннадцать, кажется. Глаза Коннора расширились. — Одиннадцать? Баффи кивнула. — Одиннадцать. Может, даже двенадцать — я не очень хороша в математике. Хотя мы не всегда поддерживали связь. — Её улыбка угасла, и Коннору это не понравилось. — Но он приедет в гости? Как он и надеялся, её улыбка вернулась. — Да. Да, он приедет. _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ Коннор полюбил Ангела. Он не думал, что можно так быстро полюбить кого‑то. Даже к Баффи он привык не сразу. Но Ангел был лучшим. Он был добрым, хоть и немного неловким. Он всегда слушал, когда Коннор говорил, подарил ему книгу с картинками (Коннор заставлял Баффи читать её ему перед сном целую неделю), и он делал Баффи такой счастливой, что даже если бы он не нравился Коннору сам по себе, всё равно понравился бы в итоге. Но он Коннору нравился. — Ты когда‑нибудь катался на коньках? Коннор покачал головой, широко раскрыв глаза. — Мы можем пойти покататься? Баффи рассмеялась и посмотрела на Ангела, затем на Коннора. — Если только это будет лучше, чем наше первое свидание на катке. Ангел улыбнулся в ответ, повернулся к Коннору, его улыбка стала ещё ярче и… В общем, Коннор просто полюбил Ангела, вот и всё. _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ Через несколько дней после того, как мисс Кит спросила его о фотографии мамы, Коннор решил поговорить об этом с Баффи. — Баффи? Она сразу отложила книгу. — Да? Он замялся, а она ждала ответа. — Можно… можно я буду называть тебя мамой? На её лице расцвела широчайшая улыбка. — Конечно, можно, приятель. — … Даже если у меня есть другая мама? — Конечно. Он нахмурился. — Но… разве у меня может быть больше одной мамы? — Коннор… — Она жестом пригласила его сесть рядом, и он тут же прижался к ней. — Конечно, у тебя может быть больше одной мамы. Это роль, и её может исполнять не один человек. Он снова нахмурился, а она улыбнулась. — Моя сестра, например, говорит, что у неё было четыре мамы. Он округлил глаза. — Четыре? — Хочешь с ней поговорить? Он кивнул. _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ — Ты собираешься остаться? Коннор, в общем-то, привык, что все, кроме мисс Кит, уходили. Но потом он встретил маму и начал об этом забывать. А потом Фил сказал, что его родители разводятся и его папа уходит, и Коннор снова испугался. Пускай он был уверен, что мама не уйдёт, Ангел делал её очень‑очень счастливой, и если уйдёт он, она будет грустить, а Коннор этого не хотел. (Коннор сам для себя не хотел, чтобы Ангел уходил, но не собирался быть эгоистом.) — Да, — ответил Ангел с обеспокоенным выражением лица. — Почему ты спрашиваешь? Коннор пожал плечами. — Просто… из‑за того, что сказал Фил, — пробормотал он. Ангел тут же понимающе кивнул. — Не переживай из‑за этого, — сказал он, посмотрев на маму, которая сидела в кресле и читала книгу для книжного клуба. И зерно было посеяно. _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ — Не волнуйся, если сразу не получится, — сказал Ангел, зашнуровывая коньки на ногах Коннора. — Катание на коньках требует практики. Коннор кивнул. — Практики, точно. — Ваш сын такой милый, — проговорила дама, сидящая в паре метров от них. Ангел улыбнулся, хотя в улыбке было что‑то грустное. — Хотел бы я, чтобы он был моим. Я просто парень его мамы. Она округлила глаза. — Правда? У вас такая… папина энергетика. Зерно в голове Коннора вдруг ринулось прорастать сквозь почву. — Ты должен быть моим папой. В глазах Ангела появилось то же выражение, что и в глазах Баффи, когда Коннор впервые сказал: «Я люблю тебя». — Коннор… — Я знаю, ты любишь маму, так что вы должны пожениться, и тогда ты сможешь быть моим папой. Ангел присел рядом с ним и улыбнулся. — Умеешь хранить секреты? Глаза Коннора расширились, и он незамедлительно кивнул. Ангел достал из кармана небольшое серебряное кольцо. Коннор наклонился вперёд и провёл пальцами по узору. Там было сердце, а все знают, что означает сердце. — Я собираюсь подождать ещё немного, но подумал, что сначала должен поговорить с тобой, — Ангел замялся. — Ты не будешь против, если я в итоге женюсь на твоей маме? — Ты ждёшь? — прохныкал Коннор, и Ангел рассмеялся, прежде чем убрать кольцо. — Только чуть‑чуть. А теперь пойдём, будем кататься. — Хорошо… папа. Коннору нравилось вызывать у людей улыбки.