Глава 4. Выбор
22 марта 2026 г., 20:00
Примечания:
Описываются события конца 11×10 и до 11×17
Дин не говорит «я же говорил».
Может, и сказал бы, если бы не видел, как Люцифер терзает его младшего брата. Или если бы не видел стыд на разбитом лице Сэма, когда они, хромая, убирались прочь после того, как запихнули Сатану обратно в Клетку. Или если бы Дин был рядом с Сэмом, где и должен был с самого начала, а не торчал в глуши, пока лизался с Амарой. Все мысли о том, чтобы позлорадствовать, что он оказался прав насчёт видений Сэма, разом вышибает из головы Дина, когда он представляет ужасающие сценарии того, что могло бы случиться, приди он чуть позже.
Против воли мысли Дина возвращаются к его встрече с Амарой, которая по какой-то необъяснимой причине привязалась к Дину, как какой-то грёбаный небесный утёнок, и настаивает, что это именно он её освободил. Это был его второй шанс прикончить её, и он снова облажался. Как бы ему ни хотелось признать, факт остаётся фактом: он никогда не сможет заставить себя причинить ей вред, даже если бы знал, как это сделать. Хуже всего то, что Сэму снова придётся нести бремя, которое по праву должно было лечь на его плечи.
Дин спрашивает:
— Ты в порядке?
Когда Сэм медлит с ответом, не встречается с ним взглядом и отвечает сухим: «Не знаю», — это только усиливает тревогу Дина.
Когда Дин выезжает на шоссе, Сэм не сводит глаз с какой-то точки вдалеке; его лицо застыло в выражении, которое кому-то другому могло бы показаться спокойным и невозмутимым. Но для Дина это неоновая вывеска, которая сигнализирует о том, что Сэма изнутри разъедает гноящаяся рана. Сейчас он жалеет, что Кас не согласился поехать с ними; вдвоём они, может, и смогли бы вывести Сэма из этого мрачного состояния.
Они уже час едут обратно в бункер, когда Сэм наконец нарушает молчание.
— Ты был прав. Я был идиотом.
Дин подавляет импульс согласиться с ним.
— Это была наша единственная зацепка; ты был прав, когда пошёл по этому следу.
— Но это была не зацепка. И я бы это понял, если бы не был настолько глуп, чтобы думать, будто Богу есть дело до моего существования, не говоря уже о том, чтобы посылать мне видения. Всё чуть не закочилось тем, что на свободе едва не оказались и Тьма, и Люцифер одновременно. Представляешь, какой бы это был сраный кошмар?
Дин качает головой и с уверенностью говорит:
— Нет. Этого бы точно не случилось, потому что ты сильнее этого ублюдка. — Дин бросает взгляд на брата и получает в награду благодарную тень улыбки, которая почти касается глаз Сэма. Решив, что поймал удачу за хвост, Дин продолжает: — Эй, по крайней мере, мы знаем, что это не Бог хотел, чтобы ты вернулся в Клетку, верно? Это уже что-то.
Проходит несколько секунд, прежде чем Сэм отвечает.
— А мы это знаем? — тихо спрашивает он. — Я молился Богу. Почему он просто позволил Люциферу выдавать себя за него? Или ему было всё равно, или… — Сэм отворачивается и смотрит в пассажирское окно, пряча лицо от Дина.
Вопреки здравому смыслу, Дин спрашивает:
— Или?
Голос Сэма звучит глухо.
— Или он позволил этому случиться, потому что именно этого и хотел.
Дин никогда не придавал такого значения божественной вере, как Сэм, и он никогда не поймёт, почему брат так на неё полагается. Но он понимает, каково это — когда отвергает тот, кого ты боготворил; когда критикует тот, кому изо всех сил старался угодить, но этого всегда было недостаточно.
— Или… — говорит Дин с уверенностью, которой на самом деле не испытывает, — может, он ничего не делал, потому что знает, что ты крутой парень и справишься без него. — Он не уверен, кого из них пытается убедить. Даже несмотря на то, что Сэму удалось избежать очередного длительного заключения в Клетке, его душа всё ещё висит над Адом, как паук на паутинке, которую может оборвать один шёпот, и Бог явно не собирается вмешиваться.
Сэм смотрит на него с недоверием, но затем коротко и горько усмехается и демонстративно стряхивает с себя уныние, заменяя его мрачной решимостью.
— Это уже неважно. Мы вернулись к тому, с чего начали, и если не справимся, то не будет ни Ада, ни Клетки, о которых мы так беспокоимся.
Нет, это важно, хочет сказать Дин. Для меня это пиздец как важно.
Он чувствует, как где-то в глубине сознания зарождается что-то знакомое — то самое дикое отчаяние, когда Сэм начал проходить Испытания. Тот же маниакальный пыл, который Сэм пытался скрыть, когда Дин поддался влиянию Метки. Жгучая потребность сделать что-то, что угодно, чтобы дать отпор судьбе, показав средний палец. Но нет проклятия, которое нужно снять, нет демона, которого нужно убить, нет контракта, который нужно разорвать, чтобы спасти Сэма. Дину остаётся лишь пытаться сохранять Сэму жизнь, пока он не поймёт, с кем именно нужно разобраться, чтобы спасти брата от незаслуженной участи.
И если этим кем-то окажется сам Бог, то так тому и быть.
Но уберечь Сэма гораздо легче на словах, чем на деле, настолько, что Дин начинает подозревать, будто вселенная специально пытается наподдать ему по шарам.
Дин находит охоту, которая заканчивается тем, что череп Сэма едва не разлетается на куски, прежде чем им удаётся прикончить банши. Дин проклинает себя за то, что был таким идиотом и не сообразил, что в нынешнем состоянии Сэма монстр, который охотится на уязвимых, будет тянуться к нему как магнит.
Дальнейшее затворничество в исследованиях тоже не помогает. Сэм совершает прорыв, обнаружив «Длань Господню» — оружие, которое может помочь им уничтожить Тьму, но Дин наотрез отказывается отпускать Сэма за ней в прошлое.
Вернувшись, он обнаруживает, что с момента их провальной встречи Люцифер не только носит Кастиэля как костюм, но и едва не разрисовал внутренностями Сэма стены бункера.
Их краткая вспышка надежды сгорает дотла, когда выясняется, что «Длань Господня» — одноразовая штука, и её энергия была израсходована, чтобы уничтожить нацистский корабль в сорок третьем. Но хуже всего другое: всё, через что прошёл Сэм в Клетке и после неё, все эти психологические игры и физическое насилие, которые Сэм вынес, пока Люцифер пытался сломить его на этот раз, — всё это оказалось бессмысленным, когда Кас по какой-то необъяснимой причине помог Люциферу сбежать. И конечно, конечно же, Сэм каким-то образом винит себя в том, что Дьявол разгуливает на свободе.
А потом наступает день, когда Дин смотрит на бездыханное тело Сэма в холодной хижине в лесу, на кровь из огнестрельного ранения в живот, которая пятнает его рубашку, и единственное, о чём он может думать, — это самому сигануть в Ад и вытащить оттуда Сэма. Но он упускает свой шанс; он уже на грани того, чтобы бросить Корбина и Мишель, невинную пару, которую они только что спасли, на растерзание оборотням.
В больнице, куда его силком привозят вместе с этой парой, его осеняет другая идея: найти жнеца, чтобы тот вернул Сэма. Горсть таблеток помогает осуществить план.
Дин стоит вне своего тела, наблюдая за тем, как доктор, Мишель и мудак-шериф, который ударил его шокером, отчаянно пытаются его реанимировать, когда всё замирает.
— Ди-и-ин Винчестер. — Его имя произносят нараспев с нескрываемым злорадством. — Никогда не думала, что ты пойдёшь на такое. Не думала, что ты самоубийца. Не вяжется с твоим комплексом героя.
Дин оборачивается и видит жнеца Билли, которая непринуждённо прислонилась к дверному косяку с глубоко самодовольным выражением на лице. Дину доставило бы немалое удовольствие стереть это выражение с её лица, но он проглатывает желание.
— Да, ну, жаль разочаровывать, но я никуда не собираюсь. Я здесь, чтобы заключить сделку.
— О?
— Сэм у тебя. Я хочу его вернуть.
— Хм… пас.
Дин понимает, что скучает по Тессе. Может, она и оказалась фанатичкой, но по крайней мере не была намеренно тупой. Он пытается блефовать.
— Слушай, ты же знаешь, что Тьма на свободе, ты знаешь, что это конец всему, в том числе тебе. Сэм — единственный, кто может её остановить.
— И как же?
Ну конечно же, она спрашивает. Дин мечется, пытаясь придумать ответ, но, к счастью, ему и не нужно; рядом со жнецом внезапно появляется Смерть.
— Довольно, Билли.
Дин упивается удовлетворением, наблюдая, как тот выпроваживает нахальную помощницу с манией величия.
— Да, довольно, Билли.
Выражение лица Билли перед тем, как она исчезает, почти стоит той цены, что он заплатил.
Смерть с усталым вздохом, но всё же с едва заметной улыбкой поворачивается к Дину.
— Что, на этот раз без подношения?
— Эй, это ты велел больше тебя не призывать, а то я бы принёс корн-доги.
— Что же настолько важное произошло, — кивает Смерть на застывшее тело Дина, изо рта которого идёт пена, — что тебе понадобилось привлекать моё внимание столь мелодраматичным способом?
— Мне нужно, чтобы ты вернул Сэма. Я уже говорил тебе, я не могу без него бороться с Тьмой.
— Право, Дин, я думал, после наших предыдущих встреч ты усвоил кое-что о том, как устроены души, но ты по-прежнему думаешь о смерти как о чём-то опциональном.
— Ты серьёзно заставишь меня умолять за жизнь брата?
Смерть приподнимает бровь.
— Я говорил не о Сэме.
Дин замирает.
— Что?..
— Предупреждаю тебя, Дин, я не верну тебя, если ты умрёшь. Ты хоть представляешь, какой запутанный клубок мне придётся распутывать? Твой поступок был импульсивным и глупым… и напрасным.
— Чёрт возьми, ты не можешь снова оставить Сэма в Аду! Если ты его не вернёшь, клянусь…
Смерть пронзает Дина взглядом, и тот оказывается в бескрайней пустоте, пронзённой миллиардами миллиардов крошечных светящихся точек, каждая из которых ярко вспыхивает и тут же гаснет в небытии. Каким-то образом он понимает, что эти огоньки — люди, целые жизни, которые начались и закончились в одно мгновение, не более чем краткий миг в бесконечности времени. Он видит человечество глазами Смерти, и ему становится предельно ясно, насколько незначительной кажется с его точки зрения одна-единственная жизнь.
— Моё терпение не так безгранично, как я сам, — мягко, но с явной угрозой произносит Смерть. — Тебе стоило бы помнить о своём месте относительно остальной вселенной.
Дин с трудом сглатывает. Или, наверное, сглотнул бы, будь он ещё в своём теле.
Видение исчезает, и Смерть снова предстаёт в привычном облике худощавого старика, сложившего руки на набалдашнике трости.
— Твой поступок был напрасен, — продолжает Смерть, — потому что Сэм не мёртв. И прежде чем ты снова обрушишь на меня свои возмущённые обвинения, скажу, что нет, я не отправлял Сэма в Ад. Я пожинаю души, а не сужу их; они возносятся или падают сами по себе, если только не вмешиваются божественные или мирские силы.
Новость о том, что Сэм жив, на мгновение лишает Дина дара речи, но он быстро приходит в себя.
— Может, с этого и стоило начать? — Он забывает скрыть раздражение с голосе и гадает, не перегнул ли палку снова, но Смерть выглядит лишь слегка позабавленным, так что он решает рискнуть. — Так если не ты отправил его в Ад… то кто?
Смерть задумчиво опускает взгляд, словно ведёт внутренний монолог. Затем он снова смотрит на Дина, видимо, приняв решение, но не отвечает на его вопрос.
— Так уж вышло, что ты невольно сказал Билли правду, когда заявил, что Сэм может остановить Тьму. Я дам тебе ещё один шанс заглянуть за кулисы, Дин, потому что тебе нужно кое-что понять…
Вспышки молний пронзают блондинку-Руби, когда Сэм не успевает помешать Дину вонзить в неё нож… Городок, полный вырезанных Самайном людей… Михаил с Дином в роли своего меча побеждает Люцифера в его слабом, временном сосуде… Немногие души, которое возносятся на небеса, в то время как остальные обречены на страдания и смерть.
Монастырь Святой Марии, где Сэм убивает демона, чтобы медсестра могла жить… Сэм, готовый броситься в разверзнутый Ключом разлом… Смех Люцифера, когда вместо этого он возвращает себе контроль.
Бункер Бобби и тело Сэма, которое наконец поддаётся жестокой ломке… Сэм, с трудом выбирающийся из могилы, чтобы преклонить колени перед Люцифером с обречённым «Да» на устах… Человечество, уничтоженное вирусом Кроатона.
— Хватит! — вырывается из Дина. Картина последнего хриплого вздоха Сэма, умирающего в одиночестве на грязной койке, врезается в душу. — Этого… Этого достаточно.
Ему требуется несколько мгновений, чтобы прийти в себя.
— Зачем ты мне это показываешь? В этом нет никого смысла. Если бы Сэм не освободил Люцифера, тот бы вообще не выбрался. Нет Люцифера — нет Апокалипсиса.
— Ты же понимаешь, что архангел мог уничтожить Лилит и глазом не моргнув, иначе зачем бы ты взял с собой пророка на первую встречу Лилит и Сэма? Как только вы запустили этот процесс, освобождение Люцифера стало неизбежным: если бы Сэм не последовал плану, вмешался бы Михаил и завершил начатое. Твой брат был просто удобным козлом отпущения, чтобы архангелы могли держать рядовых в узде.
Как только вы запустили этот процесс. Перед ним разворачивается неудобная правда о том, кто же на самом деле виноват в начале Конца Света.
— Даже если бы Сэм не пошёл на это, — говорит Дин, словно самому себе, — ничего бы не изменилось.
— Напротив, это бы кардинально изменило всё… для Сэма. В показанных мной сценариях общим знаменателем было то, что Сэм не освобождал Люцифера. Я могу показать тебе больше, если хочешь.
— Нет, — поспешно отвечает Дин. — Я понял. Если бы не Сэм выпустил Люцифера, никто бы не загнал его обратно.
— В конце концов, это была его идея. — На губах Смерти играет улыбка. — Прекрасная ирония, не правда ли? Единственный способ сорвать планы Небес — дать им именно то, чего они хотят.
Дин не видит ничего прекрасного в том, что Сэм бросился в Клетку, и у него дурное предчувствие по поводу того, куда ведёт этот разговор.
— И какое это имеет отношение к тому, как Сэм остановит Тьму?
— Сэм кое-что понял о том, как нейтрализовать Амару, и снова дело в душах. Могущественные вещицы, если знать, как к ним подступиться. И как только он разберётся с этим, то его шансы на успех, что ж… твой брат не раз совершал самые невероятные поступки, — Смерть слегка подаётся вперёд, — ради искупления.
Смысл его слов не ускользает от Дина и вызывает мгновенное, инстинктивное отвращение.
— Чего ты от меня хочешь? Он уже однажды прошёл через вещи похуже Ада, чтобы искупить то, что, по твоим словам, всё равно бы случилось, а теперь ты хочешь, чтобы я… чтобы я ещё сильнее надавил на его чувство вины и он совершил очередное чудо?
— Если тебя это утешит, быть поглощённым Амарой не так уж и неприятно, учитывая альтернативы. Рябь на воде, Дин. Я бы сказал, ты легко отделаешься.
— Нет, я не могу… я не поступлю так с ним, — возражает Дин, но в его голосе больше мольбы, чем решимости.
— Тогда, полагаю, в скором времени я пожну Бога, а вскоре после этого — каждое живое существо во вселенной. — Смерть достает карманные часы и разглядывает их. — Держу пари, у вас есть месяц. Может, два. Право, Дин, с чего вдруг такая щепетильность? Раньше тебе никогда не составляло труда осудить брата, чтобы получить желаемое.
Это удар под дых, который чуть не заставляет Дина отшатнуться.
— С чего я вообще должен тебе верить? — огрызается он. — Откуда, чёрт возьми, тебе знать, что творится у него в голове? Ты что, бросил основную работу, чтобы стать сталкером?
— Не вульгарничай. Я знаю, что у Сэма в голове, — говорит Смерть, приподнимая трость, — потому что теперь он молится мне.
Смерть отворачивается, словно собираясь уйти.
— Подожди… ты так и не сказал, кто виноват в том, что Сэм отправился в Ад.
Смерть замирает.
— Если ты до сих пор не понял, — слегка поворачивает он голову и говорит через плечо, — значит, ты ещё не готов принять ответ.
Не успевает Дин что-либо сказать, как начинает хватать ртом воздух и его рвёт смертоносным содержимым желудка, а в голове эхом отдаются последние слова Смерти. Он знает, кто держит душу Сэма на волоске от проклятия. Он знал с самого начала.
И теперь ему сказали: либо перережь эту нить, либо смотри, как тьма поглощает всё сущее.
***
Сэм проводит несколько мучительно скучных дней, прикованный к постели по предписанию врача и под строгим надзором Дина, который, похоже, пребывает в каком-то странном настроении, что Сэм никак не может понять. Дин постоянно заходит в комнату Сэма проверить его, приносит еду и следит, чтобы Сэм вовремя принимал антибиотики, но всегда поспешно ретируется, прежде чем Сэм успевает сказать больше пары слов. Сэм начинает гадать, что он сделал или сказал не так, но не может понять, в чём дело, кроме того, что он идиот, который подставился под пулю из собственного пистолета. Сэм пытается выведать у Дина, что его так… расстроило, но тот лишь увиливает от ответа угрюмыми и саркастичными отговорками. — Может, после того, как мы обсудим наши чувства, сделаем друг другу маникюр? — У тебя приливы, Сэмми, климакс наступил? — Хочешь, я тебе ещё и про свой геморрой расскажу? После этого Сэм сдаётся. В день, когда Сэму наконец позволяют выбраться из комнаты, он идёт в библиотеку, чтобы дальше изучать природу душ и то, как использовать их для усиления магии — то, о чём вскользь упоминал их дедушка, когда объяснял заклинание перемещения во времени. Информации не так много, но, учитывая, что им не удаётся выяснить, где остальные «Длани Господни», стоит приложить чуть больше усилий, чтобы понять, приведёт ли это куда-нибудь. Перед той злополучной охотой на оборотней он как раз закончил главу о резонансе и теперь вспоминает, что что-то в ней его зацепило. Что-то связанное с Испытаниями, с тем, как он резонировал с Метатроном. Он уже собирается вернуться к этой теме, когда в проёме появляется голова Дина, и тот без предисловий объявляет: — Надо съездить кое-куда, нужна твоя помощь. Давай, выезжаем через пять минут. Озадаченный, Сэм оставляет закладку на нужной странице, закрывает пыльный фолиант и идёт в свою комнату за курткой. Когда он подходит к «Импале» в гараже, то замечает на заднем сиденье свёрток, обёрнутый в мешковину. Сэм бросает на Дина вопросительный взгляд, но Дин не обращает на него внимания и садится за руль, так что Сэму остаётся лишь гадать, осторожно устраиваясь на пассажирском сиденье. Дин не говорит ни слова и даже не включает радио, и сорок минут пути тянутся в тревожном молчании и нарастающем, ощутимом напряжении. К тому времени, как Дин съезжает с дороги, Сэм уже на взводе и готов устроить скандал, требуя объяснений, но у него перхватывает дыхание, когда он понимает, где они находятся. Во рту пересыхает, а его снова захлёстывают чувство вины и горе, когда он узнаёт поляну, где они сожгли и похоронили останки Чарли. Он не понимает, зачем Дин привёз его сюда, если только не для того, чтобы ещё раз напомнить Сэму, как сильно он её подвёл, чтобы ещё раз сказать ему, что на том костре должен был оказаться он. Горло сжимается так, что он не может выдавить ни слова. Дин достаёт с заднего сиденья свёрток и лопату из багажника, коротко бросив: «Пошли», — и Сэм вылезает из машины следом за Дином, чувствуя, как страх сковывает сердце ледяными тисками. Дин кладёт свёрток у самодельного креста, отмечающего могилу, и поворачивается к Сэму, опираясь на черенок лопаты, пока Сэм готовится к шквалу обвинений. Но вместо ожидаемого осуждающего взгляда на лице Дина появляется торжественное, но мягкое выражение. — Одна ходячая энциклопедия странностей как-то сказала мне, — говорит Дин, разворачивая мешковину и доставая оттуда маленький саженец, — что в старину была принято сажать дерево в качестве надгробия. Сэма озаряет понимание, и напряжение спадает, оставляя после себя глубокое чувство облегчения. Под свинцовым небом, грозящим пролиться дождём, Дин копает яму, а Сэм опускается на колени, чтобы посадить в неё деревце, а затем засыпает яму рыхлой землёй. Он чувствует, как рука Дина опускается на его плечо, а затем слегка сжимает. — Ты, эм… хочешь что-нибудь сказать? Сэм кивает и прочищает горло, чтобы вернуть голос. — Прости… мне так жаль, — тихо говорит Сэм. — Спасибо тебе за всё, что ты для нас сделала. Спасибо, что спасла Дина. Ты была лучшей. — Он проводит тыльной стороной ладони по лицу. — Прощай, Чарли. Дин возвращается к машине, начинается мелкий дождь, а Сэм остаётся у деревца, погрузившись в воспоминания о Чарли, которые он не позволял себе почти год. К тому времени, когда он наконец возвращается к Дину, который ждёт его, прислонившись к «Импале», начинается ливень.***
Вернувшись в бункер, они весь вечер вспоминают истории и поднимают парочку тостов за Чарли, успевая прикончить несколько упаковок пива. И впервые с тех пор, как Дин себя помнит, даже до Метки, с плеч Сэма исчезает сгорбленная обреченность и он легко улыбается и смеётся. Они решают, что на сегодня хватит и пора расходиться по комнатам, за несколько часов до рассвета. Дин закрывает за собой дверь, не зная, стоит ли ему встать на колени или сесть, или что там полагается. Ему не очень-то по душе вся эта история с молитвами, особенно после Гадриэля, но он должен всем своим существом донести это послание. Он решает сесть на край кровати, закрывает глаза, опускает голову и концентрируется. — Йоу, Смерть? Слушай, я знаю, ты меня слышишь, раз уж ты проболтался о том, что слушаешь молитвы Сэма, и я хочу, чтобы ты услышал и эту. Сделай погромче, потому что я собираюсь сказать кое-что важное. Ты слушаешь? Ладно, вот что я хочу сказать: Пошёл ты на хер. И держись подальше от Сэма.
