По ту сторону рассвета

      Сознание возвращалось медленно и тяжело. Через усилие. Через боль. Саске будто плавала посреди бушующего моря, то уходя с головой под воду и слыша мир сквозь ее толщу, то из последних сил всплывая на поверхность, не чувствуя при этом ни рук, ни ног.       В голове царил вакуум, а за ним — туман. Ей было тяжело думать, пытаться вспомнить, как она оказалась в подобном плачевном состоянии, а главное — почему она все еще жива. Ведь если бы она просто умерла, то сейчас не ощущала бы собственное тело как бесформенную массу, лишенную костей?       Саске резко вдохнула. Воздух был пропитан резким стерильным запахом: пахло лекарствами и антисептиками. Госпиталь, значит.       А вместе со вздохом пришла боль. Она бесцеремонно вторглась за границу ее вакуума, выжгла за собой плотный туман и, радостно хохоча, лопнула такой уютный кокон из тишины и слабой надежды больше никогда не просыпаться.       Саске попыталась шевельнуться, но боль была подобна лаве, она растеклась по всему телу. Мышцы горели, во рту чувствовался вкус желчи и крови. Сделав над собой усилие, она попыталась вернуть контроль.       — Не двигайся, — раздался знакомый голос. — Если ты порвешь капельницы, я тебя придушу.       Саске с трудом открыла глаза.       Зеленые глаза смотрели на нее внимательно, пристально, черты лица, загородившие свет, излучали праведный гнев, но в их изумрудной глубине Саске видела тень усталости и огромного облегчения.       Сакура.       Форма ирьенина ей шла еще больше, чем чуунинский жилет. Но вряд ли неуместный сейчас комплимент хоть сколько-нибудь умалит ее негодование. Судя по виду, она долго обдумывала, в каких самых красочных выражениях выскажет бывшей сокоманднице все, что думает о ней.       — Сакура… — захрипела Саске, решив первой начать разговор. Она не собиралась оправдываться. Она собиралась поблагодарить. Судя по ее плачевному состоянию, Сакуре потребовалось много сил, чтобы еще немного задержать ее в мире живых.       — Молчи! — велела Сакура. Она поднесла к ее губам чашку с водой и приподняла голову. — Пей. Только медленно.       Вода была холодной. Она обожгла сухое горло, воспламенила пищевод и осела в желудке плотным комочком льда. Но Саске все равно послушно сделала несколько глотков, чувствуя, что туман в голове окончательно рассеивается, оставляя вместо себя головную боль.       Сбоку от нее пищали мониторы. У стены были приготовлены капельницы, на передвижном столике лежали несколько шприцов с заранее набранными препаратами.       За окном было утро. Первые рассветные лучи робко забрались на подоконник, оповещая о начале нового дня.       — Где Орочимару? — спросила Саске сразу, как почувствовала, что голос окреп и понемногу возвращается.       Сакура скривилась так, будто целиком сжевала лимон.       — Снаружи. Надеется, что я позволю тебя увидеть. Но я не разрешаю, — оповестила она тоном строгого врача. Ее взгляд вспыхнул, тая в себе что-то тяжелое и опасное. — А теперь, Саске-кун, будь добра, объясни, какого биджу с тобой произошло?       — Я…       Но Саске ничего не успела сказать. Сакура вдруг метнулась к окну, схватившись ладонями за подоконник, — вцепилась в него так, будто это была ее единственная опора, не дающая ей упасть. Саске заметила, что Сакура дрожит.       — Три дня, — заговорила она глухим голосом. — Я вытаскивала тебя три дня! Если бы этот ублюдок не смыслил в медицине, то ты бы просто не добралась до Конохи!       Саске тихо вздохнула, не став ничего отвечать. Это было и ни к чему — Сакуре просто нужно было выговориться.       Она повернулась к ней, и солнце осветило ее со спины, делая ее силуэт темным и безликим. Но Саске могла нарисовать ее лицо по памяти, просто закрыв глаза. Ей не нужно было быть сенсором, чтобы улавливать исходящее от подруги волнение и медленно отступающий страх.       — У тебя было острое чакроистощение четвертой степени, — Сакура загибала пальцы, чеканя каждое слово. — Твои каналы были практически выжжены. Если бы Орочимару не успел… ты бы просто… перестала существовать. Чакра бы сожгла тебя изнутри! — Она сделала паузу, переводя дыхание. — Но это не все. У тебя в крови нашли следы как минимум шести разных стимуляторов, трех типов чакровосстанавливающих пилюль и каких-то странных алкалоидов, которые я даже опознать не смогла! Твоя печень в таком состоянии, что я удивляюсь, как она вообще не отказала. А еще — следы отравления. Не чакрой, Саске! Настоящим ядом! Откуда у тебя в крови органокомплексы, характерные для змеиных токсинов? Ты что, позволила Орочимару ставить на себе опыты?!       Саске не смогла сдержать легкой улыбки. Да, момент был неподходящий, а ее поведение так и вовсе со стороны могло показаться кощунственным. Но она… была благодарна. За заботу. За то, что Сакура не сдалась и вопреки всему вытащила ее с того света. Каким бы тот свет в итоге ни оказался.       Но Сакура хмурилась, явно ожидая от нее объяснений. Саске вздохнула, смиряясь с неизбежным.       — Я сама просила, — тихо, но твердо сказала она. — Это было нужно, чтобы…       — Чтобы что? — жестко прервала Сакура. — Окончательно угробить себя? Саске, твой уровень чакры сейчас — три процента от нормального! Тебе повезет, если через полгода восстановишься до генина! Ты понимаешь, что это значит?       — Понимаю.       — Да ни черта ты не понимаешь! — Сакура запустила руку в волосы, испустив долгий досадливый выдох. Она покачнулась, но смогла устоять на ногах.       Сакура присела на подоконник и хмуро посмотрела на нее.       — Ты могла умереть, — с болью произнесла она. — Не в бою, не на миссии, а просто потому что твое собственное тело не выдержало бы нагрузок! У тебя микроразрывы каналов по всей сети, интоксикация печени, почек, поджелудочной… я неделю буду перечислять, что мне пришлось лечить!       Сакура прервалась, сжав кулаки.       — Я думала, ты умрешь, — сказала она тише, уже без гнева. — Три дня я боролась за твою жизнь, Саске. Три дня без сна, без отдыха, потому что каждую минуту что-то шло не так. И знаешь, что было самым страшным?       Саске молчала.       — Я не знала, зачем ты это делала. Не знала, ради чего ты решила себя довести до подобного состояния! Каждый раз, когда твое сердце отказывало, а я проводила реанимацию, я думала — а вдруг она не хочет, чтобы ее спасали? Вдруг она сама этого хотела?       — Я хотела жить, — возразила Саске. Она не могла сесть, едва могла пошевелиться, но ей так отчаянно захотелось вцепиться во что-нибудь, что пальцы начало покалывать, и она с трудом, через усилие смогла сжать одеяло. — Прости меня.       Сакура замерла. Она медленно подняла голову. В глазах ее блестели слезы.       — Дура, — выдохнула она. — Какая же ты дура, Саске-кун!       Она встала и в несколько шагов оказалась рядом, присев на стоящую рядом табуретку. Как когда-то давно. Кажется, и палата была той же самой — вон и трещина в углу на потолке почти не изменилась, разве что расширилась немного, да штукатурка облупилась.       — Я всегда буду бороться за тебя. Но прошу, не делай так больше.       Саске почувствовала, что Сакура берет ее ладонь и осторожно сжимает пальцы. Она улыбнулась.       — Спасибо тебе, Сакура.

***

      Саске несколько раз проваливалась в сон. Она надеялась, что вновь окажется в знакомом лесу, под яркой луной, освещающей ее мрачную, лишенную всяких красок, унылую жизнь. Но вместо этого она просто погружалась в черноту, а просыпалась от хрипов, исходящих из собственного горла, и слез, застилающих глаза.       Три дня Сакура пыталась откачать ее. Еще пять — Орочимару вез ее в медицинском свитке в Коноху. И неделя, которую она провела в больнице. Итого: две недели, вычеркнутых из жизни! И единственное, чего она добилась за это время, — смогла ненадолго самостоятельно подняться с кровати. Это можно было считать успехом: все предыдущие дни она представляла собой поистине жалкое зрелище.       Сколько же времени прошло в Арде? Интересно, успел ли Орочимару заняться этим вопросом и готов ли дать ей ответ?       Саске сходила с ума от невозможности связаться с Леголасом даже через сны. Она просто хотела сказать, что с ней все хорошо и она жива.       Она вспоминала все, что с ней случилось: она убила зверя, которого боялись и люди, и гномы, и эльфы. Но тот все равно успел сжечь город на озере. Это просчет, Саске! За такой рапорт ее точно лишили бы премии. Но зато Тауриэль, гномы и дети из того дома спаслись. Возможно, даже та маленькая девочка смогла найти кого-то из родных. Саске очень хотела верить, что все так и случилось.       Что ж, по крайней мере, она совершила в своей жизни хоть один бескорыстный поступок. Этим можно гордиться.       Дверь без стука открылась.       — Йоу, Саске-чан, — в палату ввалился Наруто. — Сакура сказала, что тебя наконец можно навестить.       Саске медленно повернула голову. Наруто стоял перед ее койкой, растерянно почесывая затылок перебинтованной правой рукой, будто не знал, с чего начать. В руках он держал пакет с яблоками и парочкой коробок с лапшой быстрого приготовления.       Саске не смогла сдержать легкой улыбки.       — Я рада, что ты зашел, — искренне сказала она.       — Эм… Ну… — Наруто явно растерялся от такой несвойственной Учихе доброжелательности.       Но, видимо, решив, что всему виной лекарства, Наруто уселся на стул, кинул пакет на тумбочку и уставился на нее с тем выражением, означающим, что никуда он не уйдет, пока не выбьет из нее все интересующие его ответы.       — Ну? — не выдержала затянувшейся паузы Саске. — Давай уже. Я же вижу, что тебя распирает.       Наруто сложил на груди руки и устало откинулся на спинку стула.       — Это хоть стоило того? — спросил он.       Саске вздрогнула. Впрочем, сколько можно удивляться… Это же Наруто! Он всегда видел ее насквозь, знал ее лучше, чем она сама могла иногда понять себя. И он… черт возьми, он единственный, кто верил в нее! До самого конца верил! И даже после, когда их мир трещал по швам, не сдался и боролся за нее.       Но на этот вопрос Саске не знала, что ответить.       Она отвернулась к окну и дала себе минуту, вновь возвращаясь в мыслях в Озерный город и переживая каждый миг заново.       — Я спасла много людей. Но не нашла того, что искала, — призналась она.       — Это… звучит не очень, даттебайо, — простодушно изрек Наруто, как умел только он. — И что собираешься делать?       — Вылечусь. Вернусь. Попробую снова.       — Может… может, останешься? — робко предложил он.       Саске недоверчиво взглянула на него.       — Нет, подожди, дай мне договорить!.. — зачастил Наруто, испугавшись, что она сразу же ответит категоричным отказом. — Я не знаю, что с тобой произошло, и не буду спрашивать, если ты не хочешь об этом говорить. Но я хочу, чтобы ты уже наконец поняла, что Коноха — твой дом. Тебе не нужно убегать отсюда, бродить по миру, придумывать для этого непонятные миссии. Просто… останься. Ладно?       Саске улыбнулась. По-настоящему.       — Я не могу остаться, — сказала она. — Один человек… он ждет меня. Очень-очень давно.       Наруто прищурился. Его глаза сузились, почти так же, как в детстве. И в этом жесте, знакомом до боли, вдруг проступили такие родные черты того самого мальчишки, который когда-то догнал ее в Долине Завершения и отказался отпускать.       — И кто это, тебайо? Он ведь не из Конохи? — ворчливо поинтересовался он.       Саске прикрыла глаза, прислушиваясь к себе. Стоит ли рассказывать? Можно ли вообще поверить во все это?       Да. Наруто поверит ей. Всегда. Что бы она ни рассказала ему. Эта вера в нее, слепая и безусловная, иногда пугала ее больше любого врага. Она знала, что не заслужила его. Бежала, а потом все равно возвращалась, надеясь на его доброту и на то, что он все так же ждет ее.       Но то, что она собиралась рассказать, либо разрушит их дружбу, либо… Она не могла и не хотела размышлять об этом — слишком больно.       — Не из Конохи, — подтвердила она. Саске повернула голову, взглянув на него, и в тот миг, когда их глаза встретились, в ней не осталось ни капли сомнения. — Он из другого мира.       Наруто моргнул. Раз. Другой. А потом хмыкнул, мол, шутка засчитана, уже не так неловко, можно продолжать. Но взгляд Саске оставался серьезным, и улыбка медленно сползла с его лица.       — В смысле — из другого мира? — озадаченно переспросил он. — Ты о чем вообще, даттебайо?       — О том, что другие миры существуют. Ты и сам их видел, когда мы сражались с Кагуей. — При упоминании богини Наруто заметно помрачнел, но теперь был готов серьезно отнестись к ее словам. — Тот мир отличается от тех, куда нас забрасывала Кагуя. Там живут другие люди… и существа. Они не похожи на нас. Я нашла туда дорогу.       — И ты там была? — Наруто подался еще ближе, едва не свалившись со стула. — Что ты там видела? Расскажи!       Саске не смогла сдержать легкой улыбки. Она добродушно хмыкнула, прикрыв глаза. Как же он напоминал ей сейчас того двенадцатилетнего мальчишку, вечно цепляющегося к ней по поводу и без! Такой слабак, этот усаратонкачи, а замахивался на высоты, доступные лишь избранным. Но чем больше Саске узнавала его, тем сильнее тянулась к нему. Наруто — он солнце, яркий свет дня. Согревающий, но не ослепляющий. И он был, пожалуй, единственным, кто мог поверить ей и, главное, принять. Без доказательств, без любых подтверждений. Просто на веру, потому что она ему об этом сказала.       — Тот мир не похож на наш, — издалека начала Саске, не зная, как описать ему Средиземье всего несколькими словами. — Я видела совсем немного: огромный лес, старше, чем все леса Скрытых Стран вместе взятые. Тот лес… Он огромен и беспощаден к чужакам.       — Почему? — удивился Наруто. — Это же всего лишь лес!       — Он болен, — вздохнула Саске.       — Болен? — еще больше поразился Наруто. Он слегка нахмурился, пытаясь понять. — Как это лес может болеть? Ну, то есть, конечно, деревья могут жрать всякие там жуки, но ты ведь про другое, да?       — Там поселилась тьма, — Саске помолчала, подбирая слова. Как вообще объяснить то, что она сама пока еще понимала с трудом? Тьма — это же смешно! Тьма всегда исходит от кого-то конкретного. Зло творят люди. Она долго пыталась доказать Леголасу, что и в бедах Лихолесья виноват кто-то из плоти и крови. Она не знала, добилась ли успеха. — Что-то гнилое и мерзкое… Не знаю, как это объяснить. Не знаю, от кого это исходит. Но оно поражает все, до чего может дотянуться: землю, воду, растения. Деревья высыхают, чернеют, а животные уходят или превращаются в чудовищ.       — Звучит очень хреново, — простодушно изрек Наруто. — Но ведь с этим можно что-то сделать?       — Не знаю, — ответила Саске. — Это длится уже сотни лет. Если за это время никто не смог остановить распространение этой заразы, то вряд ли уже получится.       — Но можно же найти источник этой… тьмы? — предложил Наруто, приняв самый что ни на есть серьезный вид. Саске видела, что новости о бедах чужого незнакомого мира почему-то сильно зацепили старого друга.       Саске молчала, собираясь с мыслями. Наруто просил рассказать о Средиземье, и она расскажет. Не более того.       — В том мире живут… не люди. Они называют себя эльфами, или эльдарами.       — Эльфы? — озадаченно переспросил Наруто, забавно наклонив к плечу голову.       — Внешне похожи на людей, но в то же время совсем другие, — попыталась объяснить Саске. — Их тела идеальны, без единого изъяна; кожа излучает свет — будто внутри у них горит огонь. Они живут тысячи лет; умеют говорить с животными и деревьями, слышат шепот ветра и как распускаются цветы.       — Как кодама, что ли? — не веря самому себе, фыркнул Наруто. Саске с недоумением и легчайшим раздражением взглянула на него, и он поспешил пояснить: — Ну, помнишь, в Стране Железа нам рассказывали про духов деревьев? Которые живут в лесах и наказывают тех, кто вредит природе?       Саске задумалась. А ведь что-то схожее, пожалуй, действительно было. Могут ли кодама быть как-то связаны с эльфами? Может, они их дальние родственники или даже прародители?       — Нет, не как кодама, — ответила Саске, покачав головой. — Эльфы имеют тела. Настоящие, из плоти и крови. Едят, пьют, носят одежду и оружие, воюют… и всякое такое…       — Звучит не очень интересно, даттебайо, — разочарованно протянул Наруто, закинув руки за голову и сцепив их там на затылке.       Саске усмехнулась. Опять пропустил мимо ушей все самое важное? Она только что сказала, что есть в бесконечности вселенной существа, живущие вечно, обладающие идеальными телами, не подверженные увяданию, а Наруто разочаровался, узнав, что они испытывают те же потребности, что и любой человек.       — Они живут вечно! — выделив главное, с укоризной напомнила Саске. — Ты понимаешь? Они видели, как сменяются эпохи, хранят память о древних тайнах их мира и давно утраченном мастерстве. Они видели, как появлялись горы и реки, и их боги говорили с ними еще до сотворения их мира.       Наруто присвистнул.       — Ничего себе! Это сколько же они всего знают, даттебайо!       — Немало, — резонно заметила Саске.       — Интересно, а они знают, как быстро разбираться со всеми этими отчетами? — уныло поинтересовался Наруто, поглядев в потолок.       Саске вздохнула.       — Вряд ли, — все же ответила она. — Они же живут вечно, у них нет такой проблемы, как нехватка времени.       — Ну да. Надо же чем-то заниматься, а то так со скуки помереть недолго, — понимающе хмыкнул Наруто.       Саске вдруг представила Леголаса, или Тауриэль, или тех охранников, которых она усыпила: красивые, строгие, идеальные, они сидят за рабочими столами, разбирая бумажки — с точно таким же выражением лица, какое обычно было у Наруто, когда Какаши пристраивал его к бюрократической работе. Эту стопку бумаг они разберут в этом десятилетии, потом прервутся на отдых — можно орков по горам погонять, например, или снова пленить каких-нибудь мимо проходящих гномов и делать ставки, как быстро те придут в бешенство, начав грызть решетки. Потом, правда, придется разобрать следующую стопку, а там еще поднакопятся…       Саске прыснула, вовремя приставив кулак ко рту и замаскировав смех под кашель. Но Наруто, конечно, не поверил — он улыбался широко и очень заразительно.       — Действительно, — кивнула Саске.       — Ну а что там еще есть? — нетерпеливо потребовал продолжения Наруто.       — Еще там есть гномы — маленькие люди. Коренастые такие, бородатые. Они угрюмые и воинственные. Враждуют с эльфами. Почему — не знаю.       — Типа как мы раньше с Суной? — отчего-то оживился Наруто, явно находя параллели с привычным миром.       — Да, пожалуй, так и есть, — кивнула Саске. — Только их вражда длится уже тысячи лет. Она нелепа: спорят из-за каких-то старых обид, о которых уже никто и не помнит, но по привычке продолжают ненавидеть друг друга.       — А… — понятливо отозвался Наруто. — Типа даймё эльфов наступил на ногу даймё гномов и не извинился?       — Наверное, так и было, — подумав, согласилась Саске.       Наруто захихикал.       — И кто же тебя так отделал? — коварно поинтересовался он. — Гномы или эльфы?       — Дракон, — спокойно ответила Саске.       — Дракон?! — изумился Наруто.       — Ну, не совсем дракон. Они просто называют этого летающего ящера драконом. Он летает и изрыгает пламя. У него есть крылья, но он жил, как я поняла, в какой-то горе на груде золота, а не в водоеме. И погодой он не мог управлять.       — Тогда точно не дракон, — со знанием дела согласился Наруто.       — Местные называли его Смаугом. Он был огромный — больше Манды раза в три. Чешуя как пластины брони, укрепленная печатями. Обычным оружием не пробить.       — Но ты же его уделала, да? — спросил Наруто, и это прозвучало как само собой разумеющийся факт.       — Пфф, естественно! — фыркнула Саске. Она не стала говорить, почему вообще вступила в этот бой. Наруто только дай повод — будет подкалывать до конца жизни.       — Наверное, — после продолжительной паузы заговорил Наруто, — ты теперь в том мире легенда. Если они считали этого ящера драконом, то ты для них теперь не меньше, чем Идзанами.       — Только этого не хватало, — поморщилась Саске.       Наруто весело рассмеялся.       — А что плохого быть героем? Ты же наверняка спасла кучу людей…       — Спасла, — неохотно признала Саске, отведя взгляд к окну.       О чем она только думала! Вспоминая сейчас, ища причины собственному безрассудству, она все больше подозревала себя в том, что действительно сошла с ума. У нее оставалось чакры не больше, чем у генина. А она решила помериться силами с недодраконом! И мало того — призвала молнию, хотя прекрасно понимала, что при таком запасе чакры это может стоить ей жизни.       — Только ты можешь стыдиться и сокрушаться из-за того, что совершила хороший поступок, — сварливо заметил Наруто. — Вот что с тобой не так, даттебайо?       Саске криво усмехнулась.       — Давай я потом отправлю тебе списком? — предложила она.       Наруто поднял большой палец вверх, мол, без вопросов.       — А тот, с кем ты хотела встретиться? — внезапно припомнил он, с чего начался их разговор. Саске с удивлением посмотрела на него, и Наруто отчего-то засмущался. — Ну… тот. Ты говорила, который ждет тебя там… Он ведь эльф?       — И как ты это понял? — с подозрением осведомилась Саске. Без злости, без раздражения, скорее шутя: когда он вдруг стал таким наблюдательным и умным? Наруто в ответ фыркнул.       — Да ты просто себя не слышишь! Когда ты про этих эльфов рассказывала… У тебя голос совсем другим становился. Мягче, что ли.       — Его зовут Леголас, — после паузы сказала Саске. — Он знал меня большую часть своей жизни. А это, поверь, очень и очень долго. И я…       Саске сжала в руках одеяло и закусила губу. Нельзя давать волю эмоциям. Если даст слабину — монитор взорвется от писка. Прибежит Сакура, вколет ей успокоительное и оставит под наблюдением еще на пару дней. А Саске больше не могла, не имела права здесь задерживаться!       Она сделала глубокий вдох, приказав себе дышать.       — Чет я не понял, — нахмурился Наруто. — Что тебя так сильно беспокоит-то, тебайо? Ну да, фигово, что ты не встретилась с ним, но он же не знает, что ты с тем драконом сражалась, а значит, и переживать не будет.       — Он узнает! — теперь действительно начала раздражаться Саске. — Там была его напарница. Она расскажет, что я упала в воду и не вынырнула. А время в том мире идет по-другому!       В палате повисла звенящая тишина. Даже писк монитора казался приглушенным далеким эхом, раздающимся откуда-то с улицы.       Наруто вдруг потянулся к ней и сжал ее ладонь.       — Не сдавайся, — сказал он. — Если он тебе так важен, то не сдавайся.       — Наруто… — растерялась Саске. Этот тон, этот взгляд… Она знала его слишком хорошо. Он заглядывал ей в душу, выворачивал наизнанку, заставлял оглядываться вокруг и ужасаться той тьме, в которой она жила.       — Раньше я видела его в своих снах, — негромко начала она. — Мы встречались и говорили там. А теперь… Теперь мне ничего не снится. Я не могу дать о себе знать, сказать, что я жива.       — Думаю, он знает, — уверенно изрек Наруто.       — Откуда такая уверенность?       Наруто пожал плечами.       — Ты же дорога ему, если он всю жизнь тебя ждал, — сказал он таким тоном, будто этот факт мог объяснить все на свете.       Вот и все. Вот так просто, без всяких пресловутых «но» и условностей. Простой ответ на невероятно сложный вопрос. И ей снова хочется и плакать, и смеяться.       Саске сжала его ладонь в ответ и улыбнулась.       — Спасибо, — искренне произнесла она.       — Да ладно тебе, — смущенно почесал затылок Наруто. — Ты же моя… ну, ты знаешь. Ты важна для меня. Для всех нас.       — Знаю, — кивнула она.       Она знала. Наруто — ее семья. Не по крови — по духу. Эта та истина, от которой она бежала, которой так сильно страшилась и которую до последнего упрямо отрицала. Но Наруто всегда был в ее жизни; в каждом воспоминании, в каждом взлете и падении обязательно был он. Единственный, кто боролся за нее, верил в нее и был готов сражаться со всем миром ради нее.       — Эй, Саске-чан? — дождавшись, когда она посмотрит на него, Наруто широко улыбнулся. — Если вдруг тебе понадобится помощь… ну, там, не знаю, еще одного дракона найдешь, решишь эльфов с гномами помирить или вылечить деревья в лесу — можешь рассчитывать на меня.       — Почему?.. — выдохнула Саске. Дрожь пробежала по ее спине, сжимая горло. Она не привыкла, чтобы кто-то желал ей добра без всяких «но». Без подтекста. Без скрытого смысла. Просто потому что хотел, чтобы она была в порядке.       — В смысле — почему? — всерьез удивился Наруто. — Мы же команда! А те, кто бросает своих товарищей, — хуже мусора.       — Ты все еще это помнишь? — хмыкнула Саске.       — Таков мой путь шиноби, — пожал плечами Наруто. Он поднялся со стула, потянулся к потолку, разминая затекшие мышцы, и направился к двери. Но, будто что-то вспомнив, он остановился у двери и обернулся.       — И еще… Саске-чан. Ты это… шли Орочимару, даттебайо. Я серьезно! Знаю, что он сейчас на нашей стороне, но мне не нравится, что он сует нос в твои дела. Если эти эльфы и правда живут вечно, то этого Змея ни за что нельзя к ним подпускать.       — Сама знаю, — неохотно признала Саске. — Но только он владеет техникой переноса в другой мир.       — Ну, тогда я из него все его секретные техники мигом повыбиваю. Вот увидишь! И завтра же притащу твоего Регораса к тебе.       Саске прикрыла лицо рукой, с трудом сдерживая смех.       — Не надо таких радикальных мер, — попросила она.       — В смысле не надо? — оскорбился Наруто. — Сакура-чан тебя пока выпишет, а мы с твоим приятелем посидим, поболтаем. Я его в Ичираку свожу, расскажу, какая ты зануда была в детстве.       — Наруто! — возмутилась Саске. Монитор угрожающе громко пискнул.       — А что? — не понял он. — Пусть знает, с кем связался.       — Ты невыносим, бака! — беззлобно поддела она его.       Наруто лишь улыбнулся.       — Выздоравливай давай быстрее, — посоветовал он. — И возвращайся к своему эльфу. И… я серьезно, если что. Насчет помощи. Любой. Ты только скажи, ладно?       — Скажу, — пообещала она.       Наруто махнул рукой на прощанье и вышел из палаты.       Саске откинулась на подушку, глядя в потолок. Она чувствовала невероятный подъем внутри. Тепло. Так всегда бывало после общения с Наруто.       Желание жить. Двигаться. Бороться. Не сдаваться.       Она восстановится. Не за полгода. За три дня. И сегодня же ночью она поговорит с Орочимару. Пусть решает проблему потребления чакры как хочет.       Она вернется в Арду. Чего бы это ни стоило.