Шестеренки твоего сердца

— Мне нужно провести эксперимент, — объявила Мей, ворвавшись в мастерскую, где Изуку уже ждал ее с новой порцией шестеренок. — Эксперимент? — он поднял голову, и его глаза сразу стали теплыми. Это все еще сбивало Мей с толку. — Какой? — На тебе. Изуку моргнул. — На… мне? — Мне нужно проверить одну гипотезу, — Мей решительно подошла к нему и села напротив, уставившись своими огромными глазами прямо в его. — Скажи, Изуку. Что ты чувствуешь, когда видишь меня? Она впервые назвала его по имени без «кун». И не заметила этого. А он заметил. Изуку открыл рот. Закрыл. Его щеки начали медленно розоветь. — Что… что я чувствую? — Да. Перечисли. Максимально точно. — Я… — Изуку отвел взгляд, и Мей заметила, как дернулся его кадык. — Я чувствую… спокойствие. И… радость? Нет, не так. Я чувствую, что могу быть собой. Что не нужно притворяться. Что здесь безопасно. И еще… — он замолчал, краснея еще сильнее. — Что еще? — потребовала Мей. — Я чувствую, что хочу приходить сюда снова и снова, — выпалил Изуку. — Даже когда нет сломанных гаджетов. Даже когда ничего не нужно чинить. Я просто хочу быть рядом с тобой, Мей. Он тоже впервые назвал ее по имени. И это прозвучало так естественно, будто он делал так всю жизнь. Мей замерла. Ее внутренний калькулятор лихорадочно перебирал варианты. Спокойствие. Радость. Безопасность. Желание быть рядом. Совпадение с ее собственными ощущениями — сто процентов. — Гипотеза подтверждена, — сказала она вслух, и голос ее почему-то дрогнул. — Я тоже это чувствую. Изуку поднял на нее глаза. В них было что-то такое, от чего у Мей внутри все перевернулось. Как будто гравитация вдруг сменила направление. — Что… что ты чувствуешь? — спросил он шепотом. Мей набрала в грудь побольше воздуха. Она никогда не умела говорить красиво. Она умела только прямо. — Я чувствую, что ты мне нравишься, Изуку. Не как клиент. Не как друг. Как человек, ради которого хочется изобретать реактивные ботинки, чтобы лететь к тебе быстрее. Это нелогично. Это нарушает все мои рабочие процессы. Это отвлекает от чертежей. — Она сделала паузу. — Но это правда. Тишина в мастерской стала оглушительной. Мей смотрела на Изуку и видела, как в его глазах что-то меняется. Как исчезает напряжение. Как появляется то самое тепло, настоящее, которое она так любила. — Мей… — начал он, и голос его дрожал. — Я… я не знаю, что сказать. Я никогда не думал, что кто-то может… что я могу… — Ты можешь, — перебила Мей. — Ты все можешь. Ты сильный. Ты добрый. Ты чинишь мои шестеренки и никогда не жалуешься. Ты смотришь на меня так, будто я не сумасшедшая изобретательница, а что-то ценное. — Она протянула руку и взяла его ладонь в свою. — Ты нравишься мне, Изуку. Это факт. С ним нужно смириться. Изуку смотрел на их переплетенные пальцы, и по его щеке скатилась слеза. Но он улыбался. Улыбался так, как не улыбался никогда. — Мей, — сказал он хрипло. — Я… я тоже тебя люблю. Кажется. Я не уверен, что правильно понимаю это чувство, но… когда ты рядом, камни внутри перестают давить. Я хочу быть с тобой. Всегда. Мей кивнула, принимая информацию к сведению. Потом, повинуясь какому-то новому, незнакомому импульсу, подалась вперед и поцеловала его в лоб. — Тогда договорились, — сказала она. — Это начало эксперимента. Название: «Отношения». Длительность: неопределенная. Цель: выяснить, может ли любовь быть логичной. Изуку рассмеялся сквозь слезы и притянул ее к себе. — Я согласен участвовать, — прошептал он в ее волосы. — Хотя сразу предупреждаю: я буду плохим подопытным. Я буду мешать тебе работать. — Уже мешаешь, — буркнула Мей, утыкаясь носом в его плечо. — Но я, наверное, как-нибудь это переживу.

***

Их отношения развивались не так, как у других. Пока обычные пары ходили в кино и кафе, Мей и Изуку проводили вечера в мастерской. Она изобретала, он чистил шестеренки. Она рассказывала о новых проектах, он слушал с таким вниманием, будто от этого зависела его жизнь. Иногда Мей замечала, что он смотрит не на детали, а на нее, и тогда в мастерской становилось почему-то очень жарко. — Ты отвлекаешь, — говорила она, но в ее голосе не было раздражения. — Прости, — улыбался Изуку, и они оба знали, что он не просит прощения. Первый настоящий поцелуй случился неожиданно. Даже для Мей, которая любила все планировать. Она возилась с особо сложной схемой, пытаясь припаять микроскопический контакт. Руки дрожали от усталости — она не спала двое суток, доделывая проект к сроку. Паяльник соскользнул, контакт отлетел, и Мей в отчаянии стукнула кулаком по столу. — Черт! — Мей, — рядом бесшумно оказался Изуку. — Ты устала. Иди отдохни. — Не могу, — огрызнулась она. — Сроки горят. Если я не сдам это завтра, профессор меня убьет. — Тогда дай я помогу. Мей хотела возразить, что он ничего не понимает в таких схемах, но Изуку уже взял пинцет и сосредоточенно склонился над платой. Она смотрела, как его длинные пальцы, такие нежные и аккуратные, возвращают контакт на место. Как он замирает, чтобы не дрогнуть. Как его дыхание становится ровным и глубоким. И вдруг ее накрыло. Не логикой. Не расчетом. Просто теплой, огромной волной чувств, которые невозможно было описать словами. Она смотрела на этого мальчика, который чинил ее схему, чтобы помочь ей, и понимала: это оно. То самое, чего нет в учебниках. То, что нельзя измерить приборами. — Изуку, — позвала она. Он поднял голову, и в следующую секунду Мей поцеловала его. По-настоящему. В губы. Это был неловкий, неуклюжий поцелуй — Мей целовалась впервые в жизни и понятия не имела, как это делать правильно. Но Изуку, кажется, не возражал. Он замер на мгновение, а потом ответил, осторожно, бережно, как будто она была самым хрупким механизмом в его жизни. Когда они оторвались друг от друга, Мей обнаружила, что у нее дрожат колени. — Это… — начала она. — Нелогично? — с улыбкой закончил за нее Изуку. — Очень, — выдохнула Мей. — Совершенно. Полностью. — Она помолчала. — Давай повторим эксперимент. Изуку засмеялся и притянул ее к себе. — Сколько угодно, — прошептал он и поцеловал снова.