Шестеренки твоего сердца

Новость о том, что Мидория Изуку и Хацуме Мей встречаются, распространилась по классу 1-А со скоростью лесного пожара. И, как любой пожар, вызвала самые разные реакции — от восторженного любопытства до молчаливого шока. Урарака Очако узнала об этом первой. Случайно. И, наверное, это был самый худший способ узнать. Она зашла в мастерскую поддержки, чтобы забрать заказ для своей тренировки — Мей делала для нее специальные перчатки, усиливающие гравитационный контроль. Дверь была приоткрыта, и Урарака уже собралась постучать, когда замерла. Внутри было тихо. Необычно тихо для мастерской Хацуме, где обычно гремело, шипело и взрывалось. Урарака заглянула в щель и увидела их. Изуку сидел на полу, прислонившись спиной к верстаку, и чистил какие-то железки. А Мей сидела рядом, буквально вплотную, положив голову ему на плечо. Ее глаза были закрыты — она спала. Прямо так, сидя, уткнувшись носом в его шею. А Изуку… Изуку смотрел на нее с таким выражением лица, какого Урарака никогда у него не видела. Нежным. Теплым. Абсолютно, полностью счастливым. Он осторожно, чтобы не разбудить, убрал прядь волос с ее лица и поцеловал в висок. Так естественно, будто делал это тысячу раз. Урарака отшатнулась от двери, прижимая руку к груди. Сердце колотилось где-то в горле. Она знала, что у нее нет прав. Знала, что Изуку никогда не давал ей повода надеяться. Знала, что ее чувства — это только ее проблема. Но знать и чувствовать — это разные вещи. Она развернулась и ушла, так и не постучав. Перчатки она забрала на следующий день. Мей вручила их с обычным энтузиазмом, а Изуку стоял рядом и улыбался своей привычной мягкой улыбкой. Урарака улыбнулась в ответ и поблагодарила. И ни слова не сказала о том, что видела. Но внутри у нее что-то беззвучно рассыпалось на мелкие осколки.

***

— Ты чего такая кислая? — спросила Цую, когда они сидели в общей гостиной. Урарака смотрела в одну точку уже полчаса, не реагируя на происходящее вокруг. — А? Нет, все нормально, — Урарака попыталась улыбнуться. — Просто задумалась. — Угу, — Цую прищурилась, но настаивать не стала. Вместо этого она кивнула в сторону входа. — Смотри-ка, Мидория-кун пришел. И с ним… Хацуме-сан? Урарака дернулась, но заставила себя остаться на месте. Изуку и Мей вошли в гостиную вместе. Это само по себе было необычно — Мей редко покидала мастерскую. Но еще более необычным было то, как Мей держала Изуку за руку. Без смущения, без кокетства, просто… как должное. В гостиной повисла тишина. Киришима, сидевший на диване с банкой газировки, поперхнулся и закашлялся. Каминари выронил контроллер от приставки. Аояма застыл с блестками в руках, забыв, что собирался посыпать ими волосы. Джиро присвистнула сквозь зубы и толкнула локтем спящего на соседнем кресле Коду. Тодороки, сидевший в углу с книгой, поднял один глаз, равнодушно посмотрел на парочку, потом перевел взгляд на Урараку, потом снова на книгу и ничего не сказал. Но бровь его все же дрогнула. — Э-э-э… — протянул Киришима, обретя дар речи. — Мидория? Хацуме-сан? Вы это… того? Изуку покраснел так сильно, что его веснушки стали практически невидимыми. Он открыл рот, но не смог выдать ни звука. Мей, напротив, выглядела абсолютно спокойной. Она посмотрела на Киришиму своими огромными глазами и сказала: — Если ты спрашиваешь, встречаемся ли мы — да. Это очевидно. Я держу его за руку. Мы пришли вместе. Логично? Киришима моргнул. — Логично, — сказал он почему-то шепотом. Ашидо взвизгнула и захлопала в ладоши. — Это так мило! Мидория-кун, ты никогда не говорил, что у тебя есть девушка! — Я… ну… мы… — Изуку заикался, как сломанный радиоприемник. — Это недавно… то есть… мы не хотели делать из этого событие… — Недавно? — подозрительно переспросил Каминари. — И как давно? — Три месяца, — ровно ответила Мей, и гостиная содрогнулась от коллективного вздоха. — ТРИ МЕСЯЦА?! — заорали сразу несколько голосов. — Ты три месяца скрывал от нас, что у тебя есть девушка? — Ашидо выглядела одновременно возмущенной и восхищенной. — Мидория-кун, я не знала, что ты умеешь хранить такие секреты! — Я не скрывал… просто… не было подходящего момента… — Изуку выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь землю прямо сейчас. Тодороки поднялся с кресла, подошел к Изуку и положил руку ему на плечо. — Поздравляю, — сказал он ровно. — Это хорошая новость. — Спасибо, Тодороки-кун… — выдохнул Изуку, радуясь хоть одной адекватной реакции. — Но скрывать два месяца — это глупо, — добавил Тодороки и вернулся на свое место. Изуку всхлипнул. Мей закатила глаза и потянула его к дивану, усаживая рядом с собой. — Мы пришли не на допрос. Мы пришли за чаем. Если есть вопросы — задавайте, но быстро. Мне еще работать. Цую наклонилась к Урараке и тихо спросила: — Ты как? — Нормально, — улыбнулась Урарака. Улыбка вышла кривой, но Цую, к счастью, не стала настаивать.

***

Бакуго узнал последним. Что, впрочем, было неудивительно — он редко интересовался личной жизнью одноклассников, считая это пустой тратой времени. Он влетел в гостиную, когда вечеринка по случаю «разоблачения Мидории» была в самом разгаре. Ашидо уже успела притащить сок и печенье, Каминари пытал Изуку вопросами о первом свидании, а Мей сидела с каменным лицом, изредка отпуская комментарии, от которых у всех дергался глаз. — Какого черта здесь происходит? — рявкнул Бакуго, останавливаясь на пороге. — Бакуго! — заорал Киришима. — Ты представляешь? У Мидории девушка! Бакуго замер. Его взгляд метнулся к дивану, где Изуку сидел, вжав голову в плечи, а рядом с ним — эта сумасшедшая из поддержки. Он смотрел на них долго. Очень долго. Изуку под этим взглядом сжался еще сильнее. Мей, наоборот, выпрямилась и посмотрела на Бакуго в упор. В гостиной повисла напряженная тишина. — И что? — наконец сказал Бакуго. Голос его звучал ровно, но в глазах мелькнуло что-то странное. — Мне какое дело? — Ну… — Киришима почесал затылок. — Просто новость же… — Дурацкая новость, — отрезал Бакуго и прошел к лестнице, ведущей в комнаты. — Мне плевать, с кем трахается Деку. — Бакуго! — возмутилась Ашидо. — Не выражайся! Но Бакуго уже не слушал. Он поднимался по лестнице, и только Мей заметила, как на секунду сжались его кулаки. И как он замер на верхней ступеньке, прежде чем скрыться в коридоре. Она перевела взгляд на Изуку. Тот смотрел в пол, и его руки дрожали. — Изуку, — тихо сказала Мей. — Посмотри на меня. Он поднял глаза. В них была привычная пустота, которую Мей так хорошо научилась распознавать. — Ему не плевать, — сказала Мей. — Я видела. — Это ничего не меняет, — так же тихо ответил Изуку. — Правда? — Нет, — согласилась Мей. — Не меняет. Но я хочу, чтобы ты знал: я вижу. Всегда. Изуку кивнул и попытался улыбнуться. Получилось плохо, но Мей и не ждала улыбки. Она просто взяла его руку в свою и сжала. Ашидо, заметившая этот жест, снова взвизгнула и потащила всех смотреть фотоальбом, который притащила неизвестно откуда.

***

Ночью, когда вечеринка закончилась и все разошлись, Урарака сидела на крыше общежития одна. Луна светила ярко, но внутри у нее было темно. — Очако. Она обернулась. На пороге стояла Цую. — Ты как? — Я же сказала — нормально. — Тсу, — Цую покачала головой и села рядом. — Я же вижу. Ты плакала. Урарака промолчала. Она действительно плакала, но думала, что никто не заметит. — Я дура, да? — спросила она тихо. — У меня никогда не было шанса. Я просто… надеялась. А он даже не знал. — Он не виноват, — мягко сказала Цую. — И ты не виновата. Просто так сложилось. — Я знаю, — Урарака обхватила колени руками. — Я правда рада за него. Честно. Хацуме-сан… она хорошая. И он с ней… настоящий. Ты видела, как он на нее смотрит? Я никогда не видела у него такого лица. — Видела, — кивнула Цую. — Мне бы научиться радоваться по-настоящему, — вздохнула Урарака. — А не делать вид. — Научишься, — Цую погладила ее по спине. — Ты сильная. — Надеюсь, — Урарака посмотрела на луну. — Знаешь, я, наверное, завтра поговорю с ними. Поздравлю. По-человечески. — Это правильно. — А сегодня… сегодня можно мне еще немного побыть дурой? Цую улыбнулась и обняла ее. — Можно.

***

На следующее утро Урарака подошла к Изуку и Мей, когда они сидели в столовой за завтраком. Изуку, увидев ее, улыбнулся привычной теплой улыбкой, но в глазах мелькнуло беспокойство — он всегда беспокоился о друзьях. — Оха! — поздоровалась Урарака, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Можно к вам? — Конечно! — Изуку подвинулся, освобождая место. Урарака села напротив, посмотрела на них. Мей жевала тост с абсолютно невозмутимым видом, но в ее взгляде читалось легкое любопытство. — Я хотела сказать… — Урарака глубоко вздохнула. — Я рада за вас. Правда. Вы очень хорошо смотритесь вместе. Изуку удивленно моргнул, потом его лицо осветилось той самой настоящей улыбкой, которую Урарака видела так редко. — Спасибо, Урарака-сан, — сказал он тепло. Мей кивнула, принимая поздравление. — Ты не против, если мы будем иногда к тебе приходить? — вдруг спросила она. — Мне нужно тестировать гравитационные перчатки на реальных пользователях. Изуку говорит, ты лучший специалист по контролю веса. Урарака замерла. Потом, неожиданно для себя самой, рассмеялась. Настоящим смехом, а не вежливым. — Хацуме-сан, вы невероятная, — выдохнула она. — Знаю, — кивнула Мей. — Так придешь? — Приду, — улыбнулась Урарака. И в этой улыбке уже не было боли. Только немного грусти, которая со временем обязательно пройдет. Она смотрела на них — на Изуку, который наливал Мей чай, и на Мей, которая даже не замечала этого, увлеченно рассказывая о новых изобретениях, — и понимала, что все правильно. Не для нее. Но правильно.

***

В тот же день, ближе к вечеру, Бакуго столкнулся с Мей в коридоре. Она несла огромную коробку с инструментами и даже не смотрела по сторонам, поэтому врезалась в него со всей силы. Коробка полетела на пол, инструменты рассыпались с оглушительным грохотом. — Смотри, куда прешь, сумасшедшая! — рявкнул Бакуго. — Сам смотри, — невозмутимо ответила Мей, опускаясь на колени и собирая детали. — У меня тут хрупкие контакты. Бакуго зарычал, но почему-то тоже опустился на корточки и начал собирать рассыпавшиеся шестеренки. Какое-то время они работали молча. Потом Бакуго не выдержал. — Эй, — буркнул он. — Ты и Деку. Это серьезно? Мей подняла на него глаза. В ее взгляде не было ни страха, ни удивления. Только холодное любопытство. — Тебе какое дело? Бакуго дернулся, будто его ударили. — Никакого, — огрызнулся он. — Просто спросил. — Врешь, — спокойно сказала Мей. — Я же вижу. Ты злишься. Но не на меня. На себя. Бакуго замер с шестеренкой в руке. — Чего ты несешь? — Того, что вижу, — Мей забрала у него деталь и убрала в коробку. — Ты сделал ему больно. Много раз. Очень много. Он носит это в себе. А теперь у него есть я. И ты не знаешь, что с этим делать. Бакуго побелел. Его ладони заискрили, но Мей даже не моргнула. — Если ты сейчас взорвешь детали, я тебе лично наручи перекалибрую так, что они будут взрываться у тебя в руках, — предупредила она. Искры погасли. — Я не… — начал Бакуго и замолчал. Мей собрала последнюю деталь, поднялась, отряхнула комбинезон и посмотрела на него сверху вниз. — Слушай, Бакуго, — сказала она ровно. — Я не знаю, что у вас было. И мне, честно говоря, плевать. Но я знаю одно: Изуку — хороший человек. Лучше, чем многие. И если ты когда-нибудь сделаешь ему больно снова — неважно, словом или делом, — я найду способ сделать так, чтобы твоя причуда перестала тебя слушаться. Навсегда. Она говорила это спокойно, буднично, как обсуждают погоду. И от этого спокойствия Бакуго вдруг стало по-настоящему холодно. — Ты мне угрожаешь? — спросил он, пытаясь вернуть привычную агрессию. — Нет, — Мей покачала головой. — Я предупреждаю. Это разные вещи. Она развернулась и пошла по коридору, неся свою коробку. — Хацуме, — окликнул он. Она остановилась, не оборачиваясь. — Я… — Бакуго сжал кулаки. — Я не… Он не договорил. Не смог. Слова застревали в горле, как камни. Мей ждала секунду, потом пошла дальше. — Если когда-нибудь решишь сказать это ему, — бросила она через плечо, — я буду рядом. Бакуго остался стоять в пустом коридоре, глядя на уходящую фигуру. Впервые в жизни он чувствовал себя маленьким. Не униженным — маленьким. Таким, каким, наверное, чувствовал себя Деку все эти годы. Он развернулся и ушел в другую сторону. И в тот вечер на ужин не спустился. А Мей, вернувшись в мастерскую, нашла там Изуку, который ждал ее с новой порцией шестеренок. — Ты долго, — улыбнулся он. — Встретила по пути одного знакомого, — Мей поставила коробку и села рядом. — Помешал. — Бакуго-куна? — догадался Изуку. По тому, как напряглось его лицо, Мей поняла, что угадала. — Его, — кивнула она. — Не волнуйся. Я с ним поговорила. Изуку удивленно моргнул. — О чем? — О том, что если он тронет тебя, я его уничтожу. Изуку замер. Потом, медленно, на его лице начала появляться улыбка. Сначала неуверенная, потом — все шире и шире. А потом он рассмеялся. Впервые за долгое время — громко, свободно, абсолютно счастливо. — Мей, — сказал он, отсмеявшись. — Ты невероятная. — Знаю, — кивнула она и взяла в руки паяльник. — Давай работать. И они работали. А в мастерской было тепло и тихо, и никакой Бакуго не мог этому помешать.