Пулково. Нулевой километр.

Через сорок минут в дверь позвонили. Петя подскочил, чуть не опрокинув стул, и бросился открывать. На пороге стоял Влад — в растёгнутой куртке, с растрёпанными после самолёта волосами, с дорожной сумкой через плечо и с таким обеспокоенным лицом, что Петя чуть не рассмеялся. — Ну, здравствуй, страдалец, — Влад шагнул внутрь и, не спрашивая, обнял Петю. Крепко, по-братски, хлопнув по спине. — Живой? — Живой, — глухо ответил Петя в его плечо. — А этот твой... американец….? — Сбежал. — Я понял. Но куда именно? — Не знаю. В ночь. Без телефона, без денег, в моей куртке. Влад отстранился, заглянул Пете в лицо. — Ты чего такой спокойный? — спросил он подозрительно. — Я не спокойный, — Петя усмехнулся криво. — Я просто... не знаю, что делать. — Ладно, — Влад скинул куртку, бросил сумку в углу прихожей и решительно направился на кухню. — Пошли. Разговаривать будем. А у тебя выпить есть? — В смысле — выпить? — Петя пошёл за ним. — Сейчас как будто не время… — Петя, сейчас два часа ночи, я только что прилетел из Кисловодска, а у моего лучшего друга личная драма. Если я не выпью хоть немного, я взорвусь. Давай, тащи, что есть. Петя молча достал из шкафа бутылку коньяка — подарок ещё с прошлого Нового года, так и стояла нетронутая. Поставил на стол две рюмки. Влад разлил, подвинул одну Пете, взял свою. — Ну, давай. За то, чтобы твой американский мальчик не замёрз в ночи и вернулся целым. — Не говори так, — поморщился Петя. — Он не мой. — А чей? — Влад приподнял бровь. — Ничей. Сам по себе. — Ну да, — Влад хмыкнул и залпом выпил. — Сам по себе, который дрочит на тебя в соседней комнате и выкрикивает твоё имя. Прямо сам по себе. Петя поморщился, но тоже выпил. Коньяк обжёг горло, разлился теплом в груди. — Так что колись. Давай по порядку. С самого начала. Петя молчал несколько секунд, собираясь с мыслями. А потом начал говорить. О том, как Илья пришёл на каток в первый вечер. О том, как они гуляли по городу. О том, как Илья сбегал утром, придумав отмазку про ремонт. О тренировке, о том, как он шепнул Илье на ухо, чтобы тот расслабился. О том, как вернулся домой и услышал этот стон. — Я стоял на кухне, — говорил Петя, глядя в стол. — Воду наливал. И тут слышу... он кричит. Моё имя. Так... так, что у меня самого чуть сердце не остановилось. — Охренеть, — выдохнул Влад, наливая по второй. — И что ты сделал? — Ничего. Ушёл в комнату. Думал, дам ему время прийти в себя. — А потом? — А потом он вышел на балкон курить. И я... я пошёл за ним. Влад слушал, не перебивая, пока Петя рассказывал про балкон. Про то, как попросил сигарету. Про «цыганский» способ. Про поцелуй. — И он сначала отвечал, — голос Пети дрогнул. — Он стонал в поцелуй, Влад. Положил руку мне на плечо. Я думал... я думал, что всё правильно делаю. Что он готов. — А он? — А он отстранился и сказал: «Но так же нельзя». А потом начал... начал это всё. Что он не гей. Что у него были девушки. Что он не знает, кто он. Что ему страшно. И сбежал. Петя замолчал. Схватил рюмку, выпил, не чувствуя вкуса. Влад сидел напротив, задумчиво крутил свою рюмку в пальцах. — Знаешь, — сказал он наконец. — А он ведь прав. — В смысле? — Петя поднял глаза. — В том смысле, что ему правда страшно. Ты подумай: он всю жизнь прожил в одной картинке. Золотой мальчик, чемпион, любимец девчонок. А тут — бац! — и всё рушится. Переезд, скандал, новый город, новый лёд. И вдобавок он понимает, что ему нравится парень. Да ещё и ты — спокойный, уверенный, красивый. Это ж какой удар по самооценке. — Я не... — Ты молчи, — перебил Влад. — Я не закончил. Он сейчас как зверёк в капкане. Грызёт себя, боится, не знает, куда бежать. А тут ты со своим поцелуем. Не думаешь, что для него это слишком? — Думаю, — тихо сказал Петя. — Потому и не побежал за ним. — И правильно, — Влад кивнул. — Если бы побежал — он бы сломался совсем. Или возненавидел бы тебя. Или себя. Тут только ждать. — А если не вернётся? Влад посмотрел на него долгим взглядом. — Петь, ты его любишь? Петя замер. Потом медленно кивнул. — Кажется, да. — Кажется или точно? — Точно. Влад вздохнул, откинулся на спинку стула. — Ну тогда, брат, у меня для тебя плохие новости. Любовь — это не всегда про счастье. Иногда это про боль. Про ожидание. Про то, чтобы дать человеку время разобраться в себе. И не факт, что в итоге он выберет тебя. — Я знаю, — Петя сцепил пальцы в замок. — Но я не могу по-другому. — Знаю, что не можешь, — Влад усмехнулся. — Ты же у нас монолит. Если решил — значит, решил. Ладно, давай ещё по одной и подумаем, что дальше. Он разлил остатки коньяка. — Что делать будем? — спросил Петя. — Ничего, — пожал плечами Влад. — Ждать. Он вернётся. Куда он денется? Денег нет, телефон дома, на улице холодно. Часа через два приползёт замёрзший и злой. — А если не приползёт? — Тогда завтра поедем искать. Но я думаю, приползёт. Он же фигурист, головой думать умеет. Замёрзнет — поймёт, что дурак, и вернётся. Петя усмехнулся. — Ты всегда такой оптимист? — Я реалист, — Влад поднял рюмку. — Давай. За то, чтобы утром мы проснулись, а этот твой американец уже жарил нам яичницу на кухне. — Он не умеет жарить яичницу, — покачал головой Петя. — Значит, научится. Давай. Они чокнулись и выпили. — Слушай, — Влад поставил рюмку и посмотрел на Петю внимательно. — А ты ему сказал? Ну, про себя? Про то, что ты... такой же? — Нет, — Петя покачал головой. — Не успел. Да и не знаю, нужно ли. — Нужно, — твёрдо сказал Влад. — Когда он вернётся и успокоится, скажи. Ему важно знать, что он не один такой. Что ты его понимаешь, потому что сам через это прошёл. — Я не через это проходил, — возразил Петя. — Я всегда знал. — Ну да, — Влад хмыкнул. — Знал, но боялся признаться. Четыре года назад ты мне в плечо рыдал на набережной, помнишь? Тоже боялся. Тоже думал, что жизнь кончена. А сейчас? Сейчас ты вон какой — спокойный, уверенный, квартира своя, карьера идёт. И ничего, живёшь. Петя молчал, вспоминая тот вечер. Как они сидели на набережной, пили дешёвое вино, и он впервые в жизни сказал кому-то вслух то, что прятал годами. Как Влад тогда просто обнял его и сказал: «Ну и что? Ты всё равно лучший». — Ты прав, — сказал Петя тихо. — Надо будет сказать. — Вот, — Влад довольно кивнул. — А теперь давай, брат, иди поспи хоть пару часов. Я на диване лягу. Если твой беглец вернётся — разбудим друг друга. — Спасибо, Влад, — Петя посмотрел на него с благодарностью. — Правда. Спасибо, что приехал. — Брось, — Влад махнул рукой. — Ты мой друг. Забыл, сколько раз ты меня вытаскивал? Теперь моя очередь. Иди давай, отдыхай. Петя кивнул, встал и пошёл в свою комнату. На пороге обернулся. — Влад? — А? — А если он правда не вернётся? Влад посмотрел на него серьёзно. — Петя, я тебя знаю. Ты упрямый, как сто чертей. Если он не вернётся сам — ты его найдёшь. И будешь ждать столько, сколько надо. А я буду рядом. Петя улыбнулся. Впервые за весь вечер — по-настоящему. — Спасибо. — Иди уже, — буркнул Влад, отворачиваясь. — Спать давай. Петя скрылся в комнате, а Влад ещё долго сидел на кухне, глядя в окно и думая о том, как же иногда жизнь бывает сложной.