Пулково. Нулевой километр.

Петя проснулся оттого, что в комнату нагло светило солнце. Он зажмурился, перевернулся на другой бок, попытался снова провалиться в сон — и тут же сел, потому что память включилась раньше, чем мозг успел поставить защиту. Илья. Ночь. Балкон. Поцелуй. Слёзы. Бегство. — Твою мать, — выдохнул Петя и схватился за голову. Он посидел так минуту, пытаясь успокоить дыхание. Потом встал, натянул спортивные штаны и вышел в коридор. В квартире пахло кофе. Из кухни доносились звуки — кто-то гремел посудой. Петя заглянул в комнату Ильи. Дверь была приоткрыта, внутри пусто. Кровать не заправлена, на тумбочке — телефон Ильи. Так и лежит, где вчера оставил. — Не вернулся, — констатировал Петя вслух. — Не вернулся, — подтвердил Влад, высовываясь из кухни. — Я уже проверил, пока ты дрых. Давай завтракать. Петя поплёлся на кухню. Влад уже вовсю хозяйничал — на столе стояла яичница с беконом, тосты, джем и огромная кружка кофе. — Садись, ешь, — скомандовал Влад. — На пустой желудок думать тяжелее. — Я не голоден, — буркнул Петя. — Я сказал — ешь, — Влад ткнул в него вилкой. — Не вынуждай применять силу. Петя вздохнул, сел и взял вилку. Есть не хотелось совершенно, но Влад прав — надо. — Что думаешь делать? — спросил Влад, подсаживаясь напротив со своей тарелкой. — Не знаю, — честно сказал Петя. — Он же без телефона, без денег. Куда он мог пойти? — К родителям, скорее всего, — Влад пожал плечами. — Больше некуда. Отель без денег не дадут, на улице холодно. Значит, к родителям. — Думаешь? — Уверен. Он фигурист, он головой думает. Замёрз, испугался, понял, что идти некуда — пошёл к единственным людям, которые примут в любое время. Так что не парься, жив-здоров твой американец. Петя выдохнул. Стало чуть легче. — Спасибо, Влад. — На здоровье. Давай ешь, через час тренировка. Увидишь Дайнеко — может, она что знает. — Тренировка, — Петя поморщился. — Я не в состоянии сегодня. — А придётся, — жёстко сказал Влад. — Ты спортсмен. У тебя сезон. Дайнеко тебя со льда не отпустит. Да и отвлечёшься хоть немного. Петя кивнул и уткнулся в тарелку. ~~~~~~~~~~~~~~ На катке было многолюдно. Маленькие фигуристки разминались у бортика, Дайнеко стояла с группой старших, что-то объясняла. Петя скользнул взглядом по льду. Ильи не было. Он переоделся, вышел на лёд, сделал круг разминки. Сердце колотилось где-то в горле, мысли разбегались. Он то и дело косился на вход, надеясь увидеть знакомую фигуру. Никого. — Спокойно, — Влад подъехал сзади и хлопнул его по плечу. — Не дёргайся. Сейчас спросим у Вероники Анатольевны. — А если она не знает? — Узнаем. Тренируйся пока. Петя кивнул и попытался собраться. Попытался. Первый прыжок — четверной сальхов. Вылетел в воздух, прокрутился — и приземлился на две ноги, едва устояв. — Петя, соберись! — крикнула Дайнеко с бортика. — Да, — выдохнул Петя и поехал на второй. Четверной тулуп — вылет, вращение, приземление на одну, но с вылетом за пределы дорожки. — Гумменник! — уже рявкнула Дайнеко. — Ты где летаешь вообще? Голова где? — Здесь, — пробормотал Петя, но сам себе не верил. Он попытался сделать аксель. Сорвал. Ещё один тулуп — снова на две. Каскад — развалился на третьем прыжке. — Хватит, — Дайнеко подозвала его к бортику. — Что происходит? Ты на себя не похож. Петя выдохнул, упираясь руками в бортик. — Извините. Не высыпаюсь. — Врёшь, — спокойно сказала Вероника Анатольевна. — Я тебя лет пятнадцать знаю. У тебя что-то случилось. Петя молчал. Дайнеко вздохнула. — Ладно. Не хочешь говорить — не надо. Но прыжки свои собери обратно, понял? Ты мне нужен в форме. И кстати, — она заглянула в блокнот, — Илья сегодня не пришёл. Звонил его отец, сказал, заболел. Так что вы с Владом вдвоём пока работайте. Петя замер. — Заболел? Сильно? — Не уточняли, — Дайнеко пожала плечами. — Сказал, пару дней пропустит. Ты не отвлекайся, давай работай. Он отошёл, а Петя остался стоять у бортика. — Заболел, — повторил он тихо. Влад подъехал, встал рядом. — Слышал? — Слышал. Ну, хоть живой. — Мне нужно к нему, — Петя посмотрел на Влада. — Сейчас. — Ты с дуба рухнул? У тебя тренировка. — Плевать. — Петя, — Влад схватил его за руку. — Ты уверен? Может, не стоит? — Стоит, — твёрдо сказал Петя. — Я должен убедиться, что он в порядке. И поговорить. Я не могу ждать. Влад посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. — Ладно. Езжай. Я прикрою. Скажу Дайнеко, что тебе плохо. — Спасибо. — Давай уже, — Влад подтолкнул его к борту. — И... Петь? — А? — Удачи. Правда. Петя кивнул и поехал снимать коньки. ~~~~~~~~~~~ Через двадцать минут он уже стоял у двери квартиры родителей Ильи. Руки дрожали. Он несколько раз поднимал их, чтобы позвонить, и опускал. В голове крутилось: «А что я скажу? А если он не захочет меня видеть? А если отец выгонит? А если...» — Хватит, — сказал он себе вслух. — Трусость ни к чему. Он нажал кнопку звонка. За дверью послышались шаги. Щёлкнул замок. Дверь открылась. На пороге стоял Роман. В домашней одежде, с чашкой чая в руках, но с очень внимательным, очень понимающим взглядом. — Петя, — сказал он без удивления. — Заходи. Петя замер. — Вы... вы знали, что я приду? — Догадывался, — Роман посторонился, пропуская его. — Заходи, не стой на холоде. Петя переступил порог. В прихожей пахло домашним, уютным. На вешалке висела его куртка — та самая, в которой Илья сбежал ночью. — Это моя куртка, — сказал Петя глупо. — Знаю, — кивнул Роман. — Илья вчера в ней пришёл. Замёрзший, злой, заплаканный. Проходи на кухню, чай будешь? — Я... да. Спасибо. Они прошли на кухню. Роман указал на стул, сам сел напротив, налил чай, придвинул сахарницу. — Пей, — сказал он. — Разговор будет долгий. Петя взял кружку, но не отпил. Смотрел на Романа и ждал. — Илья ночевал у нас, — сказал Роман спокойно. — Пришёл часа в два ночи. Без телефона, без денег, в твоей куртке. Плакал. Рассказывал... кое-что. Петя сглотнул. — Что рассказывал? — Всё, — Роман посмотрел ему прямо в глаза. — Про балкон. Про поцелуй. Про то, что сбежал. Про то, что боится. Про то, что не знает, кто он. Петя молчал. — Ты его любишь? — спросил Роман без перехода. Петя вздрогнул, но не отвёл взгляда. — Да. — И давно? — С первого дня, как увидел, наверное еще с олимпиады. Роман кивнул, будто именно этого ответа и ждал. — А он тебя тоже любит. Знаешь? — Я... не уверен. Он сказал, что... — Он сказал, что не гей, я знаю, — перебил Роман. — Но он тебя любит. Я своими глазами видел, как он это говорил. Он просто боится. Боится себя, боится осуждения, боится всего мира. Но тебя он любит. Петя выдохнул. В груди отпустило. — Что мне делать? — спросил он тихо. — А что ты хочешь делать? — Я хочу быть с ним. Если он захочет. Я хочу, чтобы он перестал бояться. Я хочу, чтобы он знал, что я никуда не денусь. Роман усмехнулся. — Правильный ответ. Знаешь, я вчера ему сказал одну вещь. Любовь — это дар. Неважно, к кому она приходит. Если она есть — надо беречь. — Он согласился? — Не сразу, — Роман покачал головой. — Но к утру, кажется, начал понимать. Потому что сегодня он вскочил ни свет ни заря, собрался и куда-то уехал. Петя замер. — Уехал? Куда? — Не сказал. Сказал только, что ему нужно кое-что сделать и кое с кем поговорить. Я думаю... — Роман посмотрел на Петю с лёгкой улыбкой, — я думаю, он поехал к тебе. — Ко мне? — Петя вскочил. — Но я же здесь! Мы разминулись! — Похоже на то, — кивнул Роман. — Ну вот, — Роман развёл руками. — Два сапога пара. Один бежит к другому, второй бежит к первому, и никто не может встретиться. Петя заметался по кухне. — Я должен ехать обратно. Немедленно. — Погоди, — остановил его Роман. — Дай пять минут. Просто посиди, выпей чай и успокойся. Если он поехал к тебе, значит, он готов говорить. Значит, он принял решение. Никуда он не денется. — А если он не дождётся и снова сбежит? — Не сбежит, — уверенно сказал Роман. — Я своего сына знаю. Если он что-то решил — он это сделает. А он решил. Я видел это в его глазах сегодня утром. Петя выдохнул и сел обратно. — Спасибо вам, — сказал он тихо. — За то, что приняли его. За то, что говорите со мной. За то, что... — Петя, — перебил Роман. — Ты мне нравишься. Правда. Я видел тебя на Олимпиаде, я видел, как ты катаешься, я видел, как ты смотришь на моего сына. Ты хороший человек. И я буду только рад, если вы... ну, если у вас всё сложится. — Даже несмотря на то, что мы оба... — Даже несмотря, — твёрдо сказал Роман. — Вы оба люди. Вы оба спортсмены. Вы оба заслуживаете счастья. Остальное неважно. Петя смотрел на него и не верил. Такого принятия он не ожидал. Совсем. — Спасибо, — выдохнул он снова. — На здоровье, — Роман встал. — А теперь езжай. Лови своего беглеца. И больше не теряйте друг друга, ладно? Петя вскочил, кивнул и рванул в прихожую. — Спасибо! — крикнул он уже от двери. — Удачи! — донеслось из кухни. Петя вылетел на лестничную клетку и побежал вниз, перепрыгивая через ступеньки. Сердце колотилось где-то в горле, мысли неслись впереди него. Входная дверь подъезда резко открылась. Петя замер. На пороге стоял Илья. Растрёпанный, запыхавшийся, с красными от быстрого бега щеками и с таким выражением лица, что у Пети оборвалось сердце. Они смотрели друг на друга. Один — спустившийся с четвёртого этажа. Второй — только что прибежавший со стороны метро. Между ними — метр асфальта, утренний холод и целая вечность. — Петя, — выдохнул Илья. И больше ничего не сказал. Потому что Петя сделал шаг навстречу и притянул его к себе. Крепко. Сильно. Так, что кости хрустнули. — Дурак, — прошептал Петя ему в волосы. — Какой же ты дурак. Илья уткнулся носом ему в плечо и замер.