Вкус табака

      Шатен медленно открыл глаза.       В комнате было темно — та особенная предрассветная темнота, когда ночь уже выдохлась, но утро еще не решается вступить в свои права. Часы на тумбочке тикали монотонно, размеренно, отсчитывая секунды чужой жизни. За окном бушевала погода — метель, начавшаяся вчера вечером, не думала заканчиваться. Снег бился в стекло, ветер выл где-то в щелях рамы, и от этого звука становилось зябко даже под одеялом.       Лололошка медленно приподнял торс, садясь на постели. Голова немного болела — тупая, ноющая боль где-то в затылке, верный спутник рыаного и не особо долго сна. Бессонница была его верной подругой, хоть и не самой любимой. Рука, которую он отлежал за ночь, неприятно покалывала, будто тысячи крошечных иголок впивались в кожу. Он поморщился, растирая предплечье, пытаясь разогнать кровь.       Юноша медленно осмотрелся. Комната была покрыта мраком, только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах, рисуя на полу бледную полосу. Часы показывали 6:31. Его сосед еще спал — Дилан лежал на своей кровати лицом к стене, укрытый одеялом почти с головой.       Первокурсник был еще тем жаворонком. Просыпался всегда сам, даже без будильников, даже после бессонных ночей. Интересная особенность, которую некоторые не могут выработать месяцами. Ло иногда думал, что это, наверное, единственное, в чем ему повезло с организмом.       Он поднялся с постели, бесшумно ступая по холодному полу босыми ногами. Потянулся — медленно, со вкусом, чувствуя, как хрустят позвонки, как расслабляются затекшие мышцы шеи и плеч. Запрокинул голову, глядя в потолок, потом сделал несколько круговых движений, разминаясь.       После аккуратно пальцами причесал свои взъерошенные кудряшки. Волосы у Ло были странные — вели себя, как хотели. Вроде волнистые от природы, но при этом вечно завивались в тугие кольца, особенно зимой, превращая голову в барашка. И с цветом та же история — шатен, но при определенном освещении начинал отливать рыжим, а летом так вообще это было заметно на все сто. Солнечные лучи вытягивали из его шевелюры золотистые и медные оттенки, делая похожим на осенний лист.       Эколог даже когда-то пытался выпрямить всё это гнездо утюжком. Получилось ли? Ну, он думал, что придется бриться налысо, когда чуть не оставил клок волос в раскаленных пластинах. С тех пор утюжку он больше не доверял.       Пальцы путались в спутанных прядях, но Ло не спешил. Это было почти медитативно — распутывать узелки, разглаживать колтуны, чувствовать, как волосы оживают под руками.       Наконец он отвлекся от этого занятия, быстро натянул на себя штаны, кофту, носки — все было с вечера кинуто на изголовье кровати, чтобы утром не искать в темноте. Проверил карманы: телефон, ключи, зажигалка, сигарета, очки в футляре. Вроде всё.       Уже хотел уходить, но тут взгляд зацепился за мирно спящего соседа, а в голове пронеслись вчерашние упреки за неаккуратность. «Ты вообще видишь, что творится на твоей половине?», «Сколько можно собирать твой мусор?», «Я выкину все твои вещи на пол».       Лололошка тихо вздохнул.       Он постоянно забывал о таких, по его мнению, мелочах. Ну подумаешь, ветка упала, ну оставил кружку, ну валяется носок — ерунда же. Но Дилану, видимо, было не ерунда. И Ло обещал быть аккуратнее. Обещал — значит надо делать.       Студент максимально тихо застелил свою постель. Расправил простыню, взбил подушку, накрыл одеялом — получилось кривовато, но сойдет. Потом принялся за уборку на своей стороне: собрал разбросанные вещи, запихнул в ящик (не особо аккуратно, но хоть не на виду), убрал тетради, подобрал с пола огрызок карандаша и какую-то бумажку.       Выглядело теперь приличнее. Дилан, наверное, все равно найдет к чему придраться, но хотя бы не свалит всё на пол с криками «УБЕРИ ЭТО».       Улыбнувшись чему-то своему — какой-то мысли, мелькнувшей в голове, — Ло вышел в общую комнату.       В блоке было тихо. Все спали, что неудивительно для половины седьмого утра. Где-то за дверью комнаты Брендона даже был слышен храп — низкий, раскатистый, временами переходящий в свист. Ло усмехнулся, представив, как этот здоровяк храпит, раскинув руки в разные стороны.       Он открыл холодильник, достал оттуда два бутерброда, что оставлял себе еще позавчера. Хлеб чуть подсох, но в целом съедобно. Перекусил на ходу, стоя у окна и глядя на метель за стеклом. Снег валил стеной, почти ничего не было видно — только белая круговерть и редкие силуэты студентов, которые спешили хрен знает куда-то в такую рань по своим делам. Хотя, скорее возвращались с ночных тусовок.       Ло жевал бутерброд и думал о том, что редко ест нормально. Постоянно перекусывает, хватает что-то на бегу, забывает про обед. Солус ругается, говорит, что так желудок испортит. Но когда успевать? Учеба, фриланс, волонтерство, бесконечные дела — нормальная еда просто не вписывается в график.       После быстро заскочил в ванную. Умылся ледяной водой — почувствовал, как лицо загорелось от холода, как уходит сонная одутловатость. Почистил зубы, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить соседей. Потом взялся за волосы.       Расческа застревала на каждом повороте. Ло шипел сквозь зубы, дергал, пытался распутать — волосы не поддавались. Несколько раз казалось, что расческа так и останется в этом гнезде навсегда, памятником его попыткам привести себя в порядок.       Вчера была такая метель, неудивительно, что волосы спутались. Ветер трепал их безжалостно, снег залеплял лицо, капюшон не спасал.       И вдруг перед глазами всплыло воспоминание.       Вчерашний вечер. Они с Диланом стояли за общежитием, прижавшись спинами к холодной стене, и курили молча. Снег падал на плечи, ветер задувал огонь, и Дилан матерился сквозь зубы, пытаясь прикурить. А Ло просто подошел и прикрыл зажигалку ладонью. Не думая. Просто сделал.       Дилан тогда посмотрел на него странно — не раздраженно, не зло, а как-то... иначе. И ничего не сказал. Просто стоял рядом, курил и молчал.       Забавно, что у них есть общая плохая привычка. Хотя тогда Ло было не особо до соседа. Мысли были заняты другим — тем, что он обычно гнал от себя, тем, что прятал глубоко внутри. Но присутствие Дилана не мешало. Не раздражало. Не заставляло напрягаться.       Наоборот, вчерашнее даже отзывалось чем-то теплым в животе, когда Ло думал об этом сейчас. Странно.       Наконец, устав крутиться перед зеркалом, он надел очки — металлическая оправа, стекла чуть запотели от тепла ванной. Посмотрел на свое отражение. Взлохмаченный, с покрасневшими от холодной воды щеками, в мятой кофте. Выглядит как чучело. Ло улыбнулся сам себе. Теперь пора выполнять задания для фриланса.       На улице было холодно. Метель немного стихла, но ветер все еще трепал голые деревья, словно тряпичную куклу. Ло быстро спустился на первый этаж. Вахтерша спала. Сидела на своем стуле, откинув голову на спинку, и тихо посапывала. Седые волосы выбились из пучка, очки съехали набок. Видимо, дежурство было тяжелым, а может, просто возраст берет свое. Хотя про эту старушку только так и можно было сказать — храп, и никакой бдительности.       Ло улыбнулся и только хотел пройти вперёд на улицу на улицу, как вдруг чья-то рука схватила его за запястье.       Ло дернулся, обернулся — и встретил знакомые глаза. Теплые, чуть прищуренные, с лучиками морщинок в уголках.

Саймон Солус.

      Управляющий общежитием. А самое главное — дядя. Самый близкий человек для Ло.       — Попался, — усмехнулся мужчина.       Студент расплылся в улыбке — широкой, искренней, во все тридцать два зуба — и шагнул в объятия. Солус обнял его крепко, по-медвежьи, прижал к себе на пару секунд. Пахло от него кофе, табаком и чем-то родным, домашним.       — Ну что, мелкий, просочиться решил без доклада? — голос дяди звучал насмешливо, но глаза смотрели с такой теплотой, что у Ло внутри все таяло.       — Я думал, ты еще спишь, — пробормотал Ло в его куртку.       — Я никогда не сплю в полседьмого, ты же знаешь.       И Ло тут же утащили вглубь коридоров первого этажа. Туда, куда обычно студенты не заходили — технические помещения, кладовые, прачечная. И кабинет управляющего.       Комната была не самой просторной, но невероятно уютной. Мягкий свет торшера, деревянная мебель, на стенах какие-то картины и фотографии. И конечно же — розовый. Розовые подушки на диване, розовый пушистый ковер посередине комнаты, розовая кружка на столе. Эта нездоровая любовь Солуса к розовому цвету, по его собственным словам, была с ним с рождения. Многие считали его чудиком. Ло считал это очаровательным.       — Я его в племянники себе завербовал, а он ко мне и зайти не горазд. Ишь какой, — с усмешкой сказал бородатый мужчина, закрывая за ними дверь. Слова звучали мягко, почти ласково, без капли настоящей обиды.       — Да как про тебя забудешь, — Ло плюхнулся на диван, закинул ногу на ногу. — Просто привыкал. Тут так много людей вокруг, столько всего нового...       — Ах, знаю я, знаю! Променял старого дядю на молодых соседей, — Солус театрально вздохнул, прижимая руку к груди. — Ладно, давай к делу. Рассказывай, как проходит.       Они устроились на диване — на удивление, диван был черным, но с розовыми подушками. На деревянном столике перед ними уже стояли две дымящиеся кружки и тарелка с печеньем. И как только Саймон каждый раз знает, когда Ло появится? Заранее приготовил. Ло уже сомневался, не поставил ли дядя на него маячок или камеру слежения.       — Ну, потихоньку, — Ло взял кружку, грея о нее руки. — Соседи очень даже добродушные. Приняли меня, многое рассказали, показали. Познакомился с активисткой... Дженной. Еще там некоторые в университете.       Голос был спокойным, ровным. Он не врал — ему правда здесь нравилось. Нравилась атмосфера, нравились люди, нравилось учиться тому, что действительно интересно.       — А как там сосед твой по комнате? — Солус прищурился, отпивая чай.       Ло замялся.       — Молча и не молча ненавидит меня, — усмехнулся он. — Почему именно к нему подселили? Мне уже все сказали, что он «главный токсик университета», что ни с кем не общается. Карл говорит, у него вообще близких друзей нет.       — Я вроде твое мнение спросил, а не чужое, — мягко перебил Солус. — Что ты думаешь?       — Ну... — Ло замолчал, опустил взгляд.       Что он думает?       Дилан закрытый, вечно раздраженный. Когда Ло приходит в комнату, морщится, огрызается, критикует каждую мелочь. Оставляет вещи — бесится. Дышит громко — бесится. Спрашивает что-то — бесится. Кажется, само существование Ло вызывает у него аллергию.       Это не задевало — Ло давно научился не принимать близко к сердцу чужое раздражение. Просто было обидно. Наверное, с более общительным соседом ему было бы проще. С кем-то, кто хотя бы делает вид, что рад видеть.       Вот только вчерашний вечер...       При мысли о той морозной встрече в груди снова что-то шевельнулось. Словно дым наполнял легкие — тепло, медленно, расслабляя напряженные мышцы. Дилан тогда не огрызался. Не фыркал. Просто стоял рядом и молчал. И это молчание не давило, не напрягало — оно было правильным. Уютным, как старый плед.       — Да нормальный он парень, — наконец сказал Ло, глядя в кружку. — Угрюмый, но не то чтобы такой злой, как его описывают. Просто нелюдимый. Может, у него причины есть.       Солус внимательно посмотрел на племянника, но ничего не сказал. Только кивнул.       — Тогда мне не стоит переживать за тебя.       Дальше беседа потекла обыденно. Они пили чай, болтали о пустяках — о погоде, о странных студентах, о том, как Солус вчера ловил нарушителей тишины. Ло рассказывал про учебу, про фриланс, про дурацкие заказы на стулья, которые нужно сделать за три дня.       Солус слушал, кивал, иногда вставлял шутки. Было тепло и спокойно.       Но вдруг мужчина замолчал, посерьезнел. Поставил кружку на стол, посмотрел на Ло тем самым взглядом — обеспокоенным, внимательным.       — Так и не вспомнил? — Голос звучал тише, мягче. Почти осторожно.       Ло замер. Потом опустил глаза, уставился куда-то вниз, на собственные ноги, на розовый ковер под ними. Взгляд опустел. Стал далеким, выключенным.       — Нет, — коротко.       Он не любил эту тему. Не любил воспоминания, которые не приходили. Не любил пустоту на месте целого куска жизни.       — Понятно, — Солус не стал давить. Только вздохнул, протянул руку и сжал плечо Ло. Теплая, тяжелая ладонь. — Ну ладно. Уже 8:07, тебе бы идти на автобус.       — Что? Уже? — Ло встрепенулся, глянул на часы. Действительно. — Ладно, я на выходных, в субботу, обязательно заскочу. Спасибо за чай.       — Всегда рад тебя видеть, мелкий.       Они распрощались. Ло выскользнул из кабинета и постарался аккуратно прошмыгнуть в общий холл. Не нужна остальным информация, что он ходил к управляющему — сразу пойдут слухи, вопросы, сплетни.       На лестнице как раз заметил своих — Брендон, Карл и еще пара щнакомыж ребят стояли, обсуждая что-то. Ло подбежал, поздоровался, влился в компанию, и все вместе пошли к остановке.       Но когда они проходили мимо входа, Ло краем глаза заметил Дилана.       Тот стоял чуть поодаль, прислонившись к стене, и смотрел прямо на него. Не зло, не раздраженно. Иначе. Взгляд был... Ло не мог подобрать слово. Внимательным? Изучающим? Словно Дилан видел что-то, чего не замечали другие. Или может, показалось?       Ло отвернулся и пошел дальше.       Учеба прошла как в тумане. Вернее, как во сне.       Ло сидел на лекции, смотрел на преподавателя, кивал в нужных местах, даже записывал что-то в тетрадь. Но мысли были где-то далеко. Глаза слипались, голова клонилась вперед, и пару раз он чуть не вырубился прямо под монотонный рассказ о новых методах очистки воздуха.       После пар его перехватила Дженна. Глаза горят, улыбка до ушей — такая деятельная, что рядом с ней уставать невозможно.       — Ло! Ты обещал помочь! — выпалила она, хватая его за рукав. — Корма, питомник, фонд, бегом!       И Ло побежал.       Они таскали тяжелые мешки, раскладывали корм по мискам, гладили собак и чесали за ушами котов. Ло улыбался, хотя ноги гудели, а спина ныла. Животные были хорошие. Благодарные. Не то что люди — не задавали вопросов, не лезли в душу, просто принимали ласку и мурчали в ответ.       А потом вдруг резко пришло осознание. Стулья!       Задание на фрилансе — двадцать пять стульев, чертежи, материалы, сроки. Он же совсем забыл, закрутился с этим утром, с Солусом, с Дженной...       Дальше день понесся кубарем. В голове была каша, в руках — инструменты, в глазах — рябь от чертежей. Он вырезал, пилил, шлифовал, красил. Забывал поесть. Потом вспоминал и зажевывал бутерброд на ходу. К вечеру валился с ног.       Когда он наконец добрался до общежития, часы показывали почти девять.       В блоке было тихо. Ло зашел, скинул куртку и тут же поморщился — рукав порван, на джинсах пятна краски, а на ноге красовалась длинная царапина от ветки, которую он не заметил в мастерской.       И в голове сразу всплыл голос Дилана: «Грязным в комнату не заходить».       Ло вздохнул. Ну раз обещал — значит надо.       Он покорно поплелся в душевую. Стоя под горячей водой, Ло думал. Дилан, хоть и огрызается постоянно, но его болтовню терпит. Не выгоняет, не игнорирует полностью. Иногда даже отвечает. Значит, есть шанс? Может, если Ло перестанет давать пустые обещания и начнет реально следить за собой, они найдут общий язык?

Может, даже подружатся? Эта мысль почему-то согревала лучше горячей воды.

      Выйдя из душа, Ло натянул спальные вещи, которые всегда оставлял здесь же — чтобы не тащить грязь в комнату. Кудряшки, намокшие от воды, чуть распрямились и прилипли ко лбу. Выглядел он, наверное, нелепо. Но зеркало показывало только уставшего, но довольного парня.       Он прошел на кухню. Налил себе воды, выпил залпом, чувствуя, как жидкость разливается по телу прохладой. Открыл холодильник, нашел шоколадный батончик — заначка на черный день. Начал жевать, глядя в окно.       В голове снова всплыл Дилан.       Тот вообще ел редко. Ло замечал: на столе соседней вечно стояли банки энергетиков, пустые упаковки от доставки, иногда огрызки яблок. Нормальной еды — никакой. И сейчас, наверное, сидит голодный, работает в темноте, глаза портит.       Ло вздохнул. Желание помочь, порадовать, накормить никогда его не оставляло. Даже когда сам был вымотан. Даже когда речь шла о том, кто его на дух не переносит.       Он открыл холодильник еще раз, оценивая запасы. Говядина есть. Лук. Яйцо. Какие-то специи, соусы. Хватит. Вооружившись ножом и доской, Ло принялся за готовку.       Навыки повара были с ним с момента, как он себя помнил. Солус всегда хвалил его стряпню, а Ло готовка не напрягала. Наоборот — это было по-своему медитативно, успокаивающе. Мясо под ножом, запах специй — все это выключало голову, давало отдых от мыслей.       Он готовил и думал о странной паутине, которая сплелась вокруг него. Новый город, новый университет, новый сосед, который его бесит. И одновременно с этим — что-то теплое, что просыпалось в груди каждый раз, когда Ло вспоминал вчерашнее молчание на морозе.       Когда все было готово, Ло убрал за собой — вытер стол, помыл посуду, сложил все на места. Между делом заварил себе чаю, заварка еще оставалась с утра. Потом взял тарелку, вилку и пошел в комнату.       Дилан сидел за компьютером. Сгорбленный, напряженный, в темноте — только монитор освещал его бледное лицо. Ах, садист какое-то. А потом будет жаловаться на спину. Действительно, почему же все ломит, если сидеть так сутками?       Ло вздохнул, аккуратно подошел, поставил тарелку на край стола, пододвинул поближе к руке соседа. Вилку положил рядом.       Дилан дернулся, обернулся. Недовольно хмуря брови, но блюдо на тарелке явно привлекло его внимание. Мясо, политое соусом, лук, приправы — пахло так, что у Ло самого слюнки потекли, хотя он только что перекусил.       — Это тебе, — Ло постарался сказать это быстро, пока Дилан не начал возмущаться. — Приятного аппетита.       Дилан замер. Посмотрел на тарелку, потом на Ло. Потом снова на тарелку.       — Спасибо? — в голосе было столько недоумения, что Ло чуть не рассмеялся.       Дилан даже наушники стянул, полностью отвлекаясь от работы. Сидел, смотрел на еду, как на инопланетный артефакт.       Ло же прошел к своей кровати, сел, достал телефон. Сообщения от Дженны: «Ло, спасибо за сегодня. Ты супер! Завтра украшаем магазинчик в ТЦ, можешь придти к 16:00 ко входу?» Ну конечно. Он улыбнулся и отписал: «Буду».       Краем глаза юноша видел, как Дилан неуверенно взял вилку, отломил кусочек мяса, попробовал. Повисла тишина. Потом Дилан замер. Прожевал. Посмотрел на вилку. Потом снова на мясо.       — Слушай, чувак, — голос звучал непривычно — без привычной колючки, без раздражения. — Это очень... Даже удивлен, что такой неряха умеет вкусно готовить.       Ло поднял голову от телефона. В глазах Дилана было что-то новое — интерес? Удивление? Смягчение?       — Приму за комплимент, — улыбнулся Ло. — А кстати, я сегодня...       Дилан закатил глаза. Привычным движением. Но в этом закатывании не было прежней злости — скорее усталая обреченность. Мол, опять понеслось. Но губ дрогнули в едва заметной усмешке.

Ло заметил это. И внутри снова разлилось то самое тепло, что вчера вечером.

Может, не такой уж он и угрюмый, как все говорят?