Острые ощущения

      Через два дня Йеджи стояла у входа в парикмахерскую ровно в то время, когда Рюджин заканчивала смену. Обычная встреча обычных людей, которые… Кто они друг другу? После того поцелуя Йеджи всё ещё не знала ответа на этот вопрос, но собиралась выяснить.       Она оделась просто: свободные чёрные штаны, белая футболка, лёгкая кофта на застëжке, на ногах удобные кроссовки.       Дверь открылась, и Рюджин вышла на улицу. Увидев Йеджи, она замерла на секунду, а потом на её лице расплылась та самая улыбка, обожаемая Йеджи.       — Привет, — сказала она с по-детски радостными нотками в голосе. — Ты правда пришла.       — Я же обещала, — Йеджи пожала плечами, пряча руки в карманы кофты. — Пойдём гулять?       — Пойдём.       Они пошли вдоль вечерних улиц, освещённых фонарями и витринами магазинов. Воздух был тёплым, пахло цветущими вишнями и свежей зеленью. Где-то вдалеке играла музыка, прохожие спешили по своим делам, а они просто шли рядом, плечом к плечу, и молчали. Молчание было не неловким, а скорее спокойным. Но один вопрос всё же вертелся на языке Йеджи все эти недели. И она не могла больше его откладывать.       — Можно вопрос? — спросила она, останавливаясь у небольшого сквера.       Рюджин тоже остановилась, повернулась к ней и кивнула, чуть склонив голову набок.       — Конечно, — ответила она просто.       Йеджи глубоко вздохнула, собираясь с духом.       — Кто была та девушка? Ну, в тот вечер… С кофе и выпечкой.       Рюджин смотрела на неё несколько секунд. Она еле сдержала смех, неловко закусив губу.       — А… — протянула она, делая вид, что только сейчас поняла, о ком речь. — Чериш? Она моя давняя подруга. Мы вместе учились в школе, а теперь она работает в пекарне рядом с салоном. Часто забегает ко мне вечером, приносит кофе и вкусности. Ничего такого, правда.       Йеджи кивнула, чувствуя, как с души свалился огромный камень. Подруга, просто подруга. Рюджин внимательно всматривалась в её лицо. Еë глаза блестели весельем, губы подрагивали, сдерживая улыбку. Она видела Йеджи насквозь — видела это облегчение, эту борьбу с ревностью, эту попытку сохранить невозмутимое лицо. Это безумно забавляло и умиляло.       — Ты что, ревновала? — невзначай спросила Рюджин.       Йеджи вспыхнула. Щёки залились румянцем, уши загорелись, даже шея покрылась алыми пятнами.       — Нет, — ответила она слишком быстро. — С чего бы?       Рюджин прикусила губу, сдерживая смех.       — Правда? А мне показалось, что в тот вечер ты сбежала именно из-за неё.       — Я не сбежала, — возразила Йеджи, но голос прозвучал неубедительно даже для неё самой. — Я просто… Подумала, что вам нужно побыть вдвоём.       — Нам? — Рюджин изогнула бровь. — Мы просто пили кофе и болтали. Она замужем, кстати.       Йеджи моргнула.       — Замужем?       — Замужем, — подтвердила Рюджин, и теперь уже не сдерживала улыбку. — Она приносит мне кофе, потому что жалеет, что я работаю допоздна и не с кем даже чай попить.       Йеджи закрыла лицо ладонями.       — Боже, — простонала она. — Я такая идиотка.       Рюджин теперь расхохоталась в голос и мягко притянула Йеджи к себе, прижимая одной рукой к своему боку. Хван уткнулась лбом в её плечо и шумно вздохнула, убирая розовую прядь волос со своего лица.       — Вот ты фантазёрка, Йеджи, — цыкнула Рюджин, поглаживая её мягкие волосы.       Они пошли дальше. Через несколько минут молчания Йеджи вдруг сказала:       — Знаешь, я всё равно имею право на ревность. Как твоя… М-м-м… — она покрутила пальцем в воздухе, пытаясь приписать себе какой-нибудь статус.       Рюджин рассмеялась.       — Имеешь, — согласилась она. — Но теперь ты знаешь правду. И больше не сбежишь?       — Не сбегу, — пообещала Йеджи. — Даже не надейся.       — Я и не надеюсь, — улыбнулась Рюджин. — Я рассчитываю на долгое и плодотворное сотрудничество.       — Сотрудничество?       — Ну, ты же будешь моим постоянным клиентом, — подмигнула Рюджин. — А я буду твоим… Кем ты захочешь.       Йеджи остановилась, развернула её к себе и посмотрела прямо в глаза.       — Моей девушкой, — сказала она уверенно. — Я хочу, чтобы ты была моей девушкой.       — Я согласна, — прошептала Рюджин.       Йеджи просияла и тут же прижалась к губам Рюджин, пользуясь моментом. Рюджин едва сдержала смешок, который был готов сорваться прямо в поцелуй. Руки мягко сжали хрупкие плечи напротив.

***

      Кафе, куда Рюджин привела Йеджи, оказалось маленьким и уютным, спрятанным в тихом переулке подальше от шумных улиц. Мягкий свет, деревянные столики, приглушённая музыка и запах свежей выпечки. Идеальное место для первого свидания.       Они сели за столик у окна, заказали молочные коктейли — Рюджин шоколадный, Йеджи клубничный. Высокие стаканы с взбитыми сливками и яркими вишенками сверху.       — За нас, — подняла свой стакан Рюджин.       — За нас, — отозвалась Йеджи, чокаясь.       Несколько минут они пили молча. Йеджи поймала на себе взгляд Рюджин и улыбнулась, медленно облизывая губы после очередного глотка. Потом её взгляд упал на вишенку, украшающую верхушку коктейля. Хитрая мысль мелькнула в голове, и она решила не сдерживаться. Йеджи взяла вишенку за хвостик пальцами, поднесла к своим губам и, глядя прямо в глаза Рюджин, медленно зажала её между губ. Так, что красная ягода соблазнительно выглядывала.       Рюджин замерла с соломинкой во рту. Она смотрела, как Йеджи чуть подаётся вперёд, приближаясь к ней через столик. Вишенка покачивалась между её губ дразня и провоцируя.       — Ты серьёзно? — выдохнула Рюджин, но в голосе прозвучало предвкушение.       Йеджи ничего не ответила, только приблизилась ещё чуть-чуть. Рюджин не выдержала. Она резко подалась вперёд, губами поймала вишенку, перехватывая её прямо с губ Йеджи, и в ту же секунду впилась в неё поцелуем. Язык скользнул внутрь, слизывая сладкие капельки крема и сливок, смешивая вкусы клубники и шоколада. Йеджи тихо застонала ей в рот, хватаясь пальцами за край стола.       — Вкусно, — прокомментировала Рюджин, облизывая губы. — Надо будет чаще так пить коктейли.       — Ты с ума сошла, — выдохнула она.       — Это ты меня дразнила, — парировала Рюджин, довольно улыбаясь.       Они допили коктейли, расплатились и вышли на улицу. Вечер уже окончательно вступил в свои права, зажглись фонари, воздух стал чуть прохладнее. Они пошли по набережной у небольшого парка, вдоль реки, где было тихо и романтично.       — Можно спросить? — начала Йеджи, поглядывая на Рюджин.       — Конечно.       — Почему ты работаешь именно в этом салоне?       Рюджин пожала плечами, но в глазах её мелькнула задумчивость.       — На самом деле это была случайность. Я искала место после окончания обучения, увидела вакансию, пришла на собеседование. Мне понравилась атмосфера, хозяйка — женщина очень душевная. И коллектив хороший. Вот так и осталась.       — И ни разу не хотела уйти?       — Были мысли, — призналась Рюджин. — Иногда клиенты попадаются тяжёлые, иногда устаёшь. Но потом случается что-то… Или кто-то, — она покосилась на Йеджи с улыбкой, — и понимаешь, что всё не зря.       Йеджи почувствовала, как сердце пропустило удар.       — А что ты думала обо мне в самом начале? — спросила она, решаясь на следующий вопрос. — Когда я впервые пришла, а твоя коллега заболела?       — Помню, ты вошла такая вся… Холодная. Сноб, подумала я сначала, — она усмехнулась. — Сидела с таким видом, будто я пустое место. Чётко перечислила, что тебе нужно, и уставилась в одну точку. Я думала, ты из тех клиенток, которые вечно всем недовольны.       — И что изменилось?       — Ты не смотрела на меня. А потом я сделала так, — Рюджин покрутила воображаемые ножницы вокруг пальца, — и ты вдруг на меня посмотрела. Я наконец поймала твой взгляд в зеркале и поняла, что ты меня увидела.       Йеджи кивнула, вспоминая тот момент.       — А потом ты уснула, — продолжила Рюджин, и голос её стал мягче. — Я мыла тебе голову, а ты просто отключилась. Так доверчиво, словно маленький ребёнок. И я поняла, что ты не сноб, ты просто очень уставшая и очень одинокая.       — Я тогда впервые за долгое время выспалась, — призналась она тихо. — Ты не представляешь, что для меня значит этот сон в твоём кресле.       — А знаешь, что самое смешное? — спросила Шин. — Я ведь специально попросила Юнмин отдать мне тебя, если ты придёшь снова. Сказала, что возьму постоянную клиентку Чжинсу, пока она болеет. А сама надеялась, что ты вернёшься именно ко мне.       Йеджи смотрела на неё, не веря своим ушам.       — То есть ты… Ты специально согласилась меня стричь?       — Я согласилась тебя видеть, — поправила Рюджин. — Потому что после того первого раза не могла перестать о тебе думать. Твои волосы, твой запах, твоя улыбка. Я хотела узнать, кто ты.       — Рюджин…       — Искра была с самого начала, — тихо сказала Рюджин. — Просто ты её не замечала, потому что слишком устала. А я заметила.       Они стояли в свете фонаря, глядя друг на друга, и между ними снова было то самое сладкое напряжение.       — Знаешь, я всё думала, — вдруг сказала Рюджин, отводя взгляд и делая шаг дальше по набережной. — Почему ты стала ходить именно ко мне? Ты же могла вернуться к своему мастеру, когда она выздоровела. Но ты приходила снова и снова. То покраска, то стрижка, то просто укладка. Я же видела, что волосы в порядке. Зачем ты приходила?       Йеджи усмехнулась, догоняя её.       — У меня проблемы со сном, — начала она, хватаясь за локоть Рюджин. — Бессонница, знаешь ли. Концерты, репетиции, вечный стресс. Я почти не сплю по ночам. А в тот первый раз, когда мой мастер заболела и меня отправили к тебе, я взяла и… Уснула, пока ты мыла мне голову.       — Помню, — улыбнулась Рюджин.       — Это как бы… Знак качества, что ли? — продолжила Йеджи. — Доверия? Для меня было удивительно, что рядом с чужим человеком я смогла так расслабиться. Я захотела это повторить. Снова почувствовать это спокойствие.       — Путь к сердцу женщины лежит через сон? — рассмеялась Рюджин, запрокидывая голову.       — Почти, — улыбнулась Йеджи. — Через сон и через твои руки.       Рюджин остановилась и посмотрела на неё внимательно, чуть склонив голову.       — Может, ты недостаточно устаёшь, поэтому плохо спишь?       — Я достаточно устаю, — фыркнула Йеджи. — Я танцовщица, Рюджин. Я двигаюсь почти весь день. Репетиции, выступления, разминки. Моё тело к вечеру просто кричит от усталости.       — Может, не так двигаешься? — многозначительно пожала плечами Рюджин.       Йеджи замерла, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.       — Что ты имеешь в виду?       Рюджин сделала шаг ближе, теперь они стояли вплотную, и свет фонаря падал на них сверху, создавая интимный полумрак.       — Хочешь, я научу тебя уставать? — спросила она тихо, цепляя кончиком пальца застёжку на кофте Хван.       Йеджи сглотнула. В горле пересохло мгновенно. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в районе живота. Кровь прилила к щекам, к шее, к кончикам ушей. Она смотрела в эти хитрые глаза напротив и тонула в них.       — Рюджин… — выдохнула она, и это прозвучало почти как мольба.       — Что? — Рюджин невинно хлопнула ресницами, но в уголках губ пряталась улыбка. — Я просто предложила помочь с бессонницей. Физическая нагрузка — лучшее средство, а я знаю несколько очень эффективных упражнений.       — Каких именно? — хрипло спросила Йеджи, понимая, что играет с огнём.       Рюджин приблизилась к самому её уху, так что губы касались кожи.       — Например, упражнение «кто дольше простоит на коленях». Есть ещё очень полезное для мышц пресса — «умоляю, не останавливайся», хочешь, покажу?       Йеджи чувствовала, как подкашиваются колени.       — Ты… — выдохнула она и отвесила шлепок по плечу Рюджин.       — Я просто заботливая, — прошептала Рюджин ей в ухо и чуть отстранилась, оставляя после себя лишь жар и пустоту.       Она взяла Йеджи за руку и потянула дальше по набережной.       Впереди, у небольшого спуска к воде, собралась толпа. Сквозь людей доносились ритмичные биты — уличные музыканты с колонками устроили импровизированную танцевальную площадку. Несколько парней и девушек двигались под музыку, кто-то просто стоял и смотрел, кто-то снимал на телефоны. Рюджин остановилась, глядя на танцующих, а потом повернулась к Йеджи.       — Потанцуй для меня, — попросила она.       Йеджи удивлённо подняла брови.       — Я просто так не танцую, — фыркнула она, складывая руки на груди.       — Хорошо, — Рюджин шагнула ближе, заглядывая в глаза. — Проси, что хочешь.       — Что хочу?       — Что хочешь, — Рюджин пожала плечами с невинным видом, но в уголках губ пряталась улыбка.       — Любое?       — Любое, — подтвердила Рюджин. — Главное — станцуй.       Йеджи смотрела на неё несколько секунд. В голове пронеслась тысяча мыслей, одна другой откровеннее. Но вслух она ничего не сказала. Только кивнула, скинула с плеч кофту, бросила её Рюджин в руки и направилась к импровизированной сцене. Рюджин сжала кофту в руках и замерла, не в силах оторвать взгляд.       Музыка как раз сменилась — заиграло что-то ритмичное, с мощными басами. Йеджи встала в центр свободного пространства, закрыла на секунду глаза, а когда открыла — в них был уже привычный профессиональный огонь.       Она начала двигаться. И Рюджин перестала дышать.       Это был не просто танец. Это было что-то гораздо большее. Каждое движение Йеджи было наполнено смыслом, силой и грацией одновременно. Её тело изгибалось, повиновалось музыке так естественно, словно она была создана из ритма и звука.       Рюджин смотрела на талию Йеджи — тонкую, но сильную, мышцы напрягались под кожей при каждом движении. На бёдра, которые двигались с такой соблазнительной плавностью, что у Рюджин спёрло дыхание. На руки — изящные, но в каждом жесте чувствовалась сила, контроль и уверенность.       Йеджи делала движения, от которых у Рюджин подкашивались колени. Резкие, чёткие, и вдруг — плавные, тягучие, как мёд. Она опускалась вниз, проводила руками по собственному телу, поднималась, откидывала голову, открывая длинную шею. Всё это под бит, который пульсировал где-то в груди.       Рюджин сжимала кофту Йеджи в руках, не замечая, что комкает ткань. Она забыла, где находится, забыла о людях вокруг, забыла обо всём. Существовала только Йеджи. Её движения. Её тело. Её глаза, которые то и дело находили Рюджин в толпе и смотрели с такой откровенностью, что хотелось провалиться сквозь землю или, наоборот, взлететь.       Музыка стихла. Йеджи замерла в финальной позе — рука на бедре, голова чуть повёрнута, взгляд прикован к Рюджин. Толпа вокруг взорвалась аплодисментами и одобрительными возгласами, кто-то свистел, кто-то кричал «браво», но Йеджи ничего не слышала. Она уже шла обратно к Рюджин.       Она дышала тяжело, грудь вздымалась, на лбу выступила лёгкая испарина. Несколько капель пота скатились по виску. Она подошла вплотную. Остановилась в шаге. Взяла из рук Рюджин свою кофту и небрежно перекинула через плечо.       — Ну как? — спросила Хван.       Рюджин смотрела на неё, не в силах произнести ни слова. В горле пересохло, сердце колотилось где-то в районе горла, мысли путались.       — Ты… — выдохнула она наконец. — Ты потрясающая танцовщица, Йеджи. Я никогда не видела ничего подобного.       Йеджи улыбнулась той самой хищной улыбкой, от которой у Рюджин начинала кружиться голова.       — А теперь, — сказала она, делая шаг ближе, сокращая расстояние до минимума, — ты пойдёшь ко мне?       Рюджин сглотнула. Звук получился слишком громким, почти оглушительным в вечерней тишине, которая вдруг воцарилась вокруг. Или ей только показалось, потому что в ушах шумела кровь, а в голове стучала лишь одна единственная мысль.       Да. Да. Да.       Она смотрела в глаза Йеджи и понимала, что ответ очевиден. Что она хотела этого с того самого первого раза, когда Йеджи уснула в её руках. Что все эти недели ожидания, все эти взгляды через зеркало, все эти прикосновения — всё вело к этому моменту.       — Да, — выдохнула она. — Конечно, я пойду.       Йеджи улыбнулась шире.       — Тогда идём.       Она взяла Рюджин за руку так естественно, словно делала это всю жизнь. И они пошли.

***

      Дверь квартиры Йеджи щёлкнула замком, отсекая их от всего мира. В прихожей горел мягкий, приглушённый свет. Пахло деревом, цветами и чем-то ещё — тем особенным запахом дома, который впитывает в себя характер хозяйки. Рюджин огляделась, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.       — Проходи, — Йеджи скинула кроссовки и жестом пригласила вглубь квартиры. — Руки помыть можно в ванной, по коридору направо.       Рюджин послушно прошла в указанном направлении, толкнула дверь и оказалась в небольшой, но очень уютной ванной комнате. Включила воду, намылила руки, и тут её взгляд упал на полочку над раковиной. На ней аккуратными рядами стояли шампуни, бальзамы и маски для волос. Те самые, которые Рюджин рекомендовала Йеджи в разные визиты. Профессиональные линейки, увлажняющие средства, термозащита — всё, о чём они говорили, всё, что Рюджин советовала. Она замерла с мыльными руками, рассматривая эту коллекцию, и на её лице расцвела широкая улыбка.       — А ты послушная, Хван Йеджи, — крикнула она в сторону коридора.       Йеджи появилась в дверях ванной, прислонившись плечом к косяку. Она уже сняла кофту, оставшись в той же белой футболке и свободных штанах. Волосы чуть растрепались после прогулки, а глаза сияли.       — Иногда, — ответила она с хитрой улыбкой и подмигнула.       Она подошла к раковине, встала рядом с Рюджин, и начала снимать с пальцев кольца. Одно, второе, третье — тонкие серебряные колечки, которые она всегда носила. Аккуратно положила их на угол раковины, рядом с зеркалом. Рюджин с любопытством поглядывала за ней, отмечая про себя еë привычки. Йеджи уже вытерла руки полотенцем и шагнула к Рюджин.       — Пойдём, — тихо сказала она, беря её за руку.       Они прошли в гостиную. Просторная комната с большим кожаным диваном, журнальным столиком, книгами на полках, но главное, что бросилось в глаза Рюджин — огромное зеркало во всю стену, от пола до потолка, перед которым Йеджи, наверное, проводила часы, оттачивая движения и танцуя свои партии.       Рюджин остановилась напротив зеркала, глядя на своё отражение. Рядом почти тут же встала Йеджи. На секунду они замерли, рассматривая себя и друг друга в этом свете. А потом Йеджи шагнула ближе. Рюджин почувствовала её руки на своей талии, горячее дыхание на затылке, зашевелившее еë тëмные волосы. Йеджи настойчиво развернула её лицом к зеркалу, а сама встала сзади, прижавшись бëдрами к ягодицам Рюджин. Рюджин уперлась ладонями в кожаную спинку кресла, стоявшего перед зеркалом, чтобы сохранить равновесие.       Губы коснулись шеи — сначала нежной кожи за ухом, там, где пульсировала артерия. Рюджин вздрогнула и выдохнула, запрокидывая голову назад, открывая больше пространства для поцелуев. Руки Йеджи скользнули по её животу, поглаживая через тонкую ткань футболки, а потом одна из них нырнула под пояс джинсов.       — А ты и правда изголодалась, — выдохнула Рюджин, глядя на их отражение в зеркале. — Поэтому так часто заглядывала ко мне?       Она чуть отставила ногу в сторону, раздвигая бёдра шире — это был явный призыв к действию. Йеджи усмехнулась ей в шею, оставляя очередной влажный след от поцелуя.       — Я влюбилась в тебя с первого взгляда, — прошептала она.       Рюджин прикрыла глаза на секунду, наслаждаясь звуком этих слов в своих ушах, а потом открыла и снова встретилась взглядом с Йеджи в зеркале.       — А если бы я оказалась не свободна? — спросила она, и в голосе скользнули чертовски игривые нотки. — Или не велась бы так быстро на всяких красоток? Ты играла с моими слабостями, Йеджи.       — То я бы просто обливалась слюнями и была бы с тобой в своих фантазиях, — ответила Йеджи, и её нос мягко скользнул по мочке уха Рюджин, вдыхая её запах. — Представляла бы с тобой всякие непристойности, — она ухмыльнулась, и Рюджин почувствовала эту ухмылку своей кожей.       Рюджин улыбнулась своему отражению, а затем тихо спросила, глядя прямо в глаза Йеджи в зеркале:       — А потом?       Йеджи поняла, к чему всë идëт. Пальцы ловко расстегнули пуговицу на джинсах Рюджин, потянули молнию вниз и скользнули под ткань.       — А потом… — прошептала Йеджи ей на ухо, и её пальцы чуть надавили на влажное бельё.       Рюджин ахнула, вцепившись в спинку кресла пальцами. Бельё, и без того влажное от предвкушения, намокло ещё сильнее от этого прикосновения. Тело откликнулось мгновенно. Йеджи отодвинула край белья пальцами и коснулась разгорячённой влажной кожи. Тело Рюджин — главный предатель. Оно заполнилось сладкой дрожью, пробежавшей от самой макушки до пяток. Шин закусила губу, сдерживая стон, глядя в зеркало на то, как Йеджи стояла за её спиной, как её рука постепенно исчезала под джинсами, как их глаза встречались в отражении, ровно так же, как было в парикмахерской.       — Посмотри, какая ты красивая, — выдохнула Йеджи ей в ухо, не прекращая движений. — Разве у меня вообще был шанс не влюбиться?       Рюджин смотрела на себя в зеркало: раскрасневшиеся щëки, затуманенные глаза, приоткрытые искусанные губы, и видела в этом отражении именно ту, кого Йеджи называла красивой.       — Ты не терпишь ожидания, верно? — выдохнула она, сглатывая и склоняя голову набок, открывая шею для новых поцелуев.       — Я ходила к тебе в салон пару месяцев, Шин Рюджин, — бархатистый голос Йеджи в очередной раз опалил нежную кожу. — Хочешь заставить меня подождать ещё пару месяцев?       Рюджин резко развернулась в её руках. Они оказались лицом к лицу, дыхание перемешалось, срываясь прямо в приоткрытые губы напротив.       — А что, если да? — выдохнула Рюджин прямо Йеджи в лицо, и в её глазах заплясали чертята.       Йеджи смотрела на неё несколько долгих секунд. В глазах её мелькнула смесь удивления, восхищения, и дикого, голодного желания. А потом она мило улыбнулась, схватила Рюджин за руку и потянула за собой.       — Тогда пойдëм, — сказала она.       Они пересекли гостиную, миновали порог спальни. Дверь за ними закрылась, отрезая последний кусочек реальности. В спальне горел мягкий, тёплый свет, рисующий интригующие тени на стенах. Большая кровать, застеленная белоснежным бельём, ждала их.       Йеджи остановилась, повернулась к Рюджин и посмотрела на неё особенно внимательно.       — Ты ведь понимаешь, что теперь я тебя никуда не отпущу? — тихо шепнула она.       Рюджин шагнула к ней, обвила руками шею и прижалась всем телом, прижимаясь грудью к еë груди.       — А я и не собираюсь никуда уходить, — шепнула она в ответ.       Йеджи впилась жадным поцелуем в еë губы и сделала шаг навстречу, вынуждая Рюджин шагнуть назад. Она давила на неë своим телом, углубляла поцелуй, вызывая дрожь в коленях, пока Рюджин не упëрлась в край кровати. Она потеряла равновесие (или позволила себе его потерять, не став сопротивляться) и упала спиной на мягкую поверхность, увлекая Йеджи за собой. Йеджи приземлилась сверху, но тут же ловко перевернулась, усаживаясь на кровати и притягивая Рюджин к себе. Та оказалась верхом на её бёдрах, колени оказались по обе стороны от ног Йеджи, руки легли на её плечи.       Йеджи подняла руки и взялась за воротник рубашки Рюджин. Той самой рубашки, которую та носила в салоне и вечно не застëгивала первые несколько пуговиц. Пальцы Йеджи дрожали, когда она взялась за первую застëгнутую пуговицу, которая находилась на середине грудной клетки.       — Скажи, — начала она, — ты специально всегда так расстёгивала свою чëртову рубашку?       Рюджин смотрела на неё сверху вниз и едва сдерживала улыбку, покусывая нижнюю губу.       — Как? — спросила она с абсолютно невинным лицом.       Йеджи фыркнула, расстёгивая очередную пуговицу. Кожа Рюджин открывалась взгляду — ложбинка между грудей, начало кружева бюстгальтера, то самое, которое Йеджи мельком увидела в салоне и с тех пор не могла забыть.       — Так, что ещё чуть-чуть и твоё бельё увидели бы все, — выдохнула Йеджи, справляясь со следующей пуговицей.       Рюджин довольно рассмеялась, проведя ладонями по плечам Йеджи.       — Только для тебя была такая акция, — сказала она гордо.       Йеджи подняла на неё взгляд. Расстёгнутая рубашка распахнулась, открывая кружевной чёрный бюстгальтер, плоский живот, изгиб талии. Рюджин сидела на ней верхом, и это было самое прекрасное зрелище, которое Йеджи когда-либо видела.       — А наклоняться тоже было обязательно? — спросила она, вспоминая тот самый момент у раковины, когда Рюджин нависла над ней, открывая этот самый потрясающий вид.       Рюджин прикусила губу, сдерживая улыбку.       — Нет, — ответила она и нагло рассмеялась. — Но я же должна была проверить, смотришь ли ты.       Йеджи фыркнула и рывком дëрнула рубашку с плеч Рюджин, стягивая её окончательно. Та помогла, выпустив руки из рукавов, и через секунду белая ткань полетела на пол. Теперь Рюджин сидела перед ней в одном нижнем белье, обрамляющем грудь идеальной формы. Кожа её светилась в мягком свете, дыхание участилось, грудь судорожно вздымалась.       — Ты даже не представляешь, — выдохнула Йеджи, проводя ладонями по обнажённой талии Рюджин вверх, к рёбрам, к груди, — сколько раз я представляла этот момент.       — Расскажи, — попросила Рюджин, чуть подаваясь вперёд, приближая грудь к лицу Йеджи.       Йеджи не заставила себя ждать. Её губы коснулись кожи Рюджин. Она целовала ключицы, ложбинку между грудей, края кружева. Рюджин запрокинула голову, выдыхая, впиваясь пальцами в розовые волосы Йеджи.       — Каждый раз, — шептала Йеджи между поцелуями, — когда ты наклонялась ко мне, когда мыла голову, когда стояла между моих ног… Я представляла, как усажу тебя себе на колени и сниму с тебя эту рубашку.       Рюджин тихо застонала, когда губы Йеджи накрыли сосок сквозь тонкое кружево.       — И как тебе теперь? — спросила она, задыхаясь.       — Лучше, чем в фантазиях, — призналась Йеджи, поднимая на неë потемневший от голода взгляд. — Намного лучше.       Рюджин провела ладонями по плечам Йеджи, по её тонким рукам, по талии, отмечая каждую линию подтянутого танцевального тела, которая вырисовывалась под тонкой тканью футболки.       — Ты прекрасна, — выдохнула Шин.       Йеджи улыбнулась и, обхватив Рюджин за талию, притянула её ближе, так что их груди соприкоснулись сквозь тонкую ткань футболки и белья Рюджин.       — А теперь, — прошептала Йеджи, глядя прямо в глаза, — покажи мне, чему ещё ты можешь научить уставшую танцовщицу.       Рюджин рассмеялась и наклонилась для поцелуя. Она сжала еë лицо в своих ладонях, впиваясь губами в губы напротив. Коснулась языком всех трещинок, слизав остатки сладкой помады.       Они целовались так, словно хотели съесть друг друга. Губы встречались, расходились, снова встречались с остервенелой жадностью. Рюджин сидела на бёдрах Йеджи, и это положение было самым правильным в мире. Именно так она представляла себе это сотни раз, лёжа ночами в своей постели и прокручивая в голове сценарии, которые теперь становились реальностью.       Йеджи не могла насытиться. Её руки скользили по телу Рюджин без остановки, словно пытались запомнить каждую линию, каждый изгиб, каждую клеточку кожи. Ладони ощупывали талию, переходили на бёдра, сжимали их, наслаждаясь упругостью под пальцами. Поднимались выше, к рёбрам, к груди, и снова опускались, не в силах остановиться.       — Боже, — выдохнула Йеджи в губы Рюджин между поцелуями. — Какая же ты…       Она не договорила, потому что любые слова были лишними в данный момент. Вместо них пальцы впивались в кожу, а губы находили новые места для поцелуев.       Йеджи пыталась бороться со своей жадностью. Пыталась быть нежной, медленной, романтичной, но жадность брала верх. Она хотела всю Рюджин сразу, целиком и полностью.       Зубы сомкнулись на ключице Рюджин — не слишком больно, но ощутимо, оставляя яркий след. Рюджин ахнула, запрокидывая голову, открывая шею для новых укусов. Губы Йеджи спустились ниже, к груди, осыпая нежную кожу жадными засосами. Один, второй, третий — она помечала территорию, оставляла следы, которые завтра будут напоминать Рюджин об этой ночи.       — Йеджи… — выдохнула Рюджин, впиваясь пальцами в её волосы. — Ты с ума сошла…       — Сошла, — согласилась Йеджи, отрываясь от груди только для того, чтобы посмотреть в глаза.       Она снова припала к груди Рюджин, на этот раз сжимая её пальцами сквозь кружево бюстгальтера. Большим пальцем провела по соску, чувствуя, как тот затвердел под тканью, как Рюджин при этом выгнулась навстречу.       Йеджи почти сходила с ума. Осознание того, что эта девушка наконец в её руках, сидит на её коленях именно так, как в самых влажных мечтах. Она хотела больше. Руки скользнули к поясу джинсов Рюджин, Йеджи потянула ткань вниз, и Рюджин приподнялась, помогая стянуть джинсы с бёдер. Ещё секунда и джинсы полетели куда-то в сторону, присоединяясь к рубашке. Теперь Рюджин сидела на ней в одном белье: в красивом кружевном бюстгальтере и идеально облегающих бёдра и ягодицы трусах.       Йеджи замерла на секунду, любуясь. Её руки легли на ягодицы Рюджин, сжимая их сквозь тонкую ткань. Пальцы впивались в упругую плоть, наслаждаясь теплом и мягкостью. Рюджин качнулась на её коленях, и это движение отозвалось адским трепетом где-то глубоко внутри обеих.       — Знаешь, — вдруг выдохнула Рюджин, глядя на Йеджи сверху вниз. — Это бельё я выбирала не одна.       Йеджи замерла, пальцы застыли на ягодицах.       — Что?       — Я советовалась по поводу него с той самой подругой. Чериш. К которой ты умудрилась приревновать.       Йеджи моргнула, переваривая информацию.       — Ты… Что делала?       — Мы часами обсуждали, какое бельë купить, чтобы ты, когда увидишь, точно сошла с ума, — продолжила Рюджин, и в голосе её звучало явное самодовольство. — Она предлагала красное, я хотела чёрное, в итоге взяла оба варианта, но сегодня выбрала чёрное. Тебе нравится?       Йеджи смотрела на неё, открыв рот, а потом нервно рассмеялась, не веря своим ушам.       — Вы обсуждали, как соблазнить меня?       — А ты думала, я сама со всем справлюсь? — Рюджин в смущении прикусила губу. — Мне нужна была консультация профессионала. Чериш в этом деле спец.       Йеджи покачала головой, всё ещё не веря тому, что только что услышала. Шин Рюджин серьëзно советовалась со своей подругой, выбирая бельë?       — И долго вы это обсуждали? — она закусила губу, смотря на Рюджин выжидающе.       — Недели две, — призналась Рюджин. — Пока ты ходила и ревновала меня к ней, мы строили планы, как затащить тебя в постель.       Йеджи закрыла лицо рукой, но сквозь пальцы было видно, как она улыбалась. Рюджин улыбнулась, отняла руку от еë лица и стиснула еë пальцы.       — Так нравится или нет? — шепнула она, а в следующую секунду лизнула мочку уха Хван.       — Передавай Чериш привет от меня, — усмехнулась Йеджи и тут же поймала губы Рюджин, не позволяя ей говорить дальше.       Они не могли насытиться друг другом. Воздух в спальне накалился до предела. Поцелуи становились всë глубже, руки настойчивее, а дыхание тяжелее.       Йеджи не заметила, как они поменялись местами. Одно ловкое движение и вот уже Рюджин лежала на спине, утопая в мягкости кровати, а Йеджи нависала над ней, сидя сверху. Колени Рюджин были раздвинуты, бёдра Йеджи сжимали их, и это положение сводило с ума обеих.       Йеджи торопливо стянула с себя футболку через голову, отбросила её в сторону, даже не глядя, куда она упала. Теперь на ней остались только штаны и комплект светлого белья. Рюджин смотрела на неё снизу вверх, и в глазах её горел такой голод, что Йеджи казалось, что она могла прямо сейчас рассыпаться в пепел под таким взглядом.       — Иди сюда, — выдохнула Рюджин, обхватывая её за шею и притягивая к себе для поцелуя.       Их губы снова встретились в жадном и влажном поцелуе. Языки сплелись в жарком танце, в попытке отобрать друг у друга преимущество. Рюджин целовала её так, словно пыталась выпить до дна, и Йеджи отвечала тем же. Но Рюджин жаждала большего. Её руки скользнули по спине Йеджи вниз, к пояснице, и она надавила, прижимая бёдра Хван к своему бедру. Йеджи выдохнула прямо в поцелуй, когда промежность, оказалась прижатой к мягкому бедру Рюджин.       — Вот так, — прошептала Рюджин ей в губы. — Чувствуешь?       Йеджи чувствовала. Да, она конечно чувствовала. Каждое движение бедра Рюджин заставляло шов на штанах и ткань белья тереться о самую чувствительную точку. Трение было мучительным и сладким одновременно, оно разгоняло кровь, заставляя сжиматься мышцы внутри. Йеджи тихо и хрипло застонала, запрокидывая голову.       — Рюджи-ин…       — Что? — та усмехнулась, продолжая ритмично двигать бедром. — Не нравится?       — Нравится, — выдохнула Йеджи, впиваясь пальцами в обнажëнные плечи напротив. — Слишком… Чертовски нравится, Рюджин… — рвано выпалила она, задыхаясь.       — Хочешь больше?       Йеджи только кивнула, не в силах говорить. Рюджин улыбнулась и усилила трение. Теперь её бедро двигалось быстрее, жёстче, и Йеджи чувствовала, как бельë намокало всё сильнее, как каждое движение отдавалось пульсацией внизу живота.       — А ты жадная до любви, Хван Джи, — Рюджин мягко обхватила мочку еë уха, а затем соскользнула влажными губами на шею, где бешено дрожала венка.       Йеджи закусила губу, едва сдерживая стон.       — Заткнись, — выдохнула она, но в голосе не было и капли злости, только жалкие умоляющие нотки.       — Не хочешь слышать правду? — Рюджин приподняла бёдра, усиливая давление. — А хочешь, скажу, о чём я мечтала, когда ты приставала ко мне в парикмахерской?       Йеджи смотрела на неё затуманенным взглядом.       — О чём?       — О том, чтобы снять с тебя эти дурацкие штаны, — Рюджин провела рукой по боку Йеджи, задерживаясь на поясе. — О том, чтобы раздвинуть твои бёдра и попробовать тебя на вкус. Ты так нагло игралась со мной, когда целовала, касалась живота, а потом бросала, что я мечтала довести тебя до того же, что чувствовала я в тот момент. А мне ещë после твоего визита пришлось работать.       Йеджи застонала в голос.       — Чёрт, Рюджин…       — Хотела, чтобы ты выдыхала моё имя, — продолжила та, не останавливаясь. — Чтобы забывала, как дышать, чтобы поняла, что никакая твоя фантазия не сравнится с тем, что я могу сделать с тобой наяву.       Йеджи больше не могла терпеть. Она ненавидела свои штаны, ненавидела эту проклятую ткань, которая всё ещё разделяла их, ненавидела каждую секунду, проведённую не касаясь Рюджин и её кожи везде, где только можно.       — Сними их, — наконец выдохнула она. — Пожалуйста.       — Попроси красиво, — усмехнулась Рюджин.       Йеджи зарычала и наклонилась к её шее, впиваясь зубами в нежную кожу. Рюджин ахнула, выгибаясь, но рук с поясницы не убрала, крепко прижимая девушку к себе.       — Пожалуйста, — прошептала Йеджи ей в ухо, кусая мочку. — Сними с меня эти чёртовы штаны.       Рюджин удовлетворённо улыбнулась и потянулась к поясу штанов Йеджи, но не успела она ухватиться пальцами, как Йеджи резко остановила её.       — Нет, — сказала она, садясь прямо. — Сначала ты.       Рюджин удивлённо вскинула брови, но спорить не стала. Йеджи наклонилась к её груди, всё ещё прикрытой кружевом бюстгальтера. Зубы сомкнулись на тонкой лямке, стягивая её с плеча. Рюджин помогла, вытащив руку, и лямка спала вниз, открывая грудь наполовину. Йеджи повторила то же с другой стороны. Теперь бюстгальтер держался только на застёжке между лопаток. Дрожащие пальцы Йеджи потянулись к спине Рюджин, пытаясь справиться с маленькими крючками, но пальцы не слушались — слишком сильно дрожали от возбуждения.       — Чёрт, — выругалась она. — Не могу.       Рюджин тихо и довольно рассмеялась и одним ловким движением расстегнула застёжку сама. Бюстгальтер упал, открывая грудь Рюджин во всей красе. Йеджи замерла на секунду, любуясь, а потом припала губами к соску, втягивая его в рот, посасывая и изредка покусывая. Рюджин вздрогнула, впиваясь пальцами в волосы Йеджи.       Йеджи жадно и изголодавшись целовала её грудь, переключаясь с одной на другую, не в силах насытиться, а руки тем временем справились наконец с завязками на собственных штанах. Рюджин помогла ей — стянула штаны вниз, избавляясь от последнего барьера, кроме белья, и Рюджин видела, насколько еë бельë было влажным, как ткань прилипла к телу, обрисовывая каждую соблазнительную линию.       — Чёрт, — выдохнула Рюджин, глядя на неё. — Ты такая… — она игриво скользнула взглядом вниз, прикусывая губу.       — Это ты виновата, — Йеджи усмехнулась, нетерпеливо ëрзая.       Рюджин потянулась к её белью, но Йеджи снова остановила.       — Теперь ты, — сказала она, кивая на остатки белья на Рюджин.       Рюджин приподняла бёдра, и Йеджи стянула с неё последнюю ткань. Медленно, мучительно, наслаждаясь каждым сантиметром открывающейся кожи. А потом Рюджин сделала то же самое с ней.       — Наконец-то, — прошептала Рюджин.       Йеджи кивнула, не в силах говорить. Она припала к её губам в очередном поцелуе, но теперь между ними не было ничего. Только жар, влага и бесконечное желание. Их тела сплелись — руки гладили, зубы оставляли следы, которые завтра будут ныть, напоминая об этой ночи. Йеджи провела рукой по животу Рюджин вниз, туда, где было жарче всего, а Рюджин раздвинула бёдра шире, приглашая и почти умоляя.       — Да, — выдохнула она. — Пожалуйста.       Йеджи улыбнулась, глядя ей в глаза.       — Что «пожалуйста»?       — Не будь сволочью, — Рюджин прикусила её нижнюю губу, потянув на себя. — Ты знаешь, чего я хочу.       — Скажи, — прошептала Йеджи ей в губы, водя пальцами по внутренней стороне бедра, дразня, но не касаясь самого нужного места.       Рюджин застонала от отчаяния.       — Хочу тебя, — выдохнула она. — Хочу чувствовать твои пальцы. Хочу, чтобы ты заставила меня стонать. Достаточно ясно?       Йеджи довольно улыбнулась.       — Так бы сразу.       И её пальцы скользнули между ног, наконец касаясь пульсирующего клитора. Рюджин выгнулась, застонав, впиваясь короткими ногтями в спину Йеджи. Хван двигалась сначала медленно, наслаждаясь каждым звуком, каждым движением тела под ней. А потом ускорилась, потому что жадность снова взяла верх. Рюджин кусала губы, пытаясь сдерживаться, но это было бесполезно. Сдержанные стоны царапали горло, пальцы беспомощно то сжимались, то разжимались на хрупких плечах Йеджи.       — Не смей, — выдохнула Йеджи. — Хочу слышать тебя.       — Заставь меня, — фыркнула Рюджин, смотря своим обезумевшим взглядом в кошачьи глаза напротив.       — Зря ты это сказала.       Йеджи впилась в еë губы, а пальцами чуть сильнее надавила на влажную плоть. Одним пальцем она соскользнула ниже, проникая между складок и наслаждаясь влагой. Она едва сдерживала улыбку, когда Рюджин вздрагивала от еë действий и пыталась беспомощно свести свои дрожащие колени, сомкнуть бëдра, зажав между ними руку Хван.       Рюджин почти кончила, когда Йеджи вдруг отстранилась, нагло улыбаясь. В воздух сорвался громкий стон разочарования.       — Господи, ну нет… Что ты задумала? — обречëнно пробормотала Рюджин, сводя колени. Всë тело хотело лишь одного — касаний, чëртовых касаний, давления, языка, пальцев, да чего угодно…       — Не всë сладкое сразу, Шин Рюджин, — фыркнула Йеджи, встав на колени и одним лëгким движением руки снова разведя колени Рюджин в стороны.       Прохладный воздух коснулся влажной и разгорячëнной промежности и Рюджин поëжилась, едва поборов желания снова свести колени. Йеджи закинула одну свою ногу на Рюджин и подвинулась ближе, соскользнув по еë бедру ниже.       Это была та самая поза, которую изображают на всех лесбийских мемах, открытках и сувенирах. Та, что вызывает улыбку у посвящённых и лёгкое недоумение у непосвящённых. Йеджи хотела попробовать именно еë. Когда она прижалась чуть ближе и их влажные тела соприкоснулись, Йеджи вздрогнула всем телом. Она прикусила губу и начала движения. Лëгкое трение, которое скорее дразнило и распаляло, чем могло довести до реального оргазма.       Рюджин прижималась ближе настолько, насколько это вообще было возможно. Пальцы впивались то в одеяло, наполовину сползшее с кровати, то в бëдра Йеджи, оставляя полумесяцы от ногтей на разгорячённой коже.       — Что ж ты за стереотипная лесбиянка, Хван Йеджи, — прошептала Рюджин, и её пальцы с силой сжались на напряжëнной тонкой руке той.       Рюджин чуть изменила позу, не меняя положение ног, но перенесла корпус в сторону Йеджи, чтобы нависнуть над ней. Йеджи лишь запрокинула голову, открывая шею, и взгляд её упал на грудь Рюджин. Там, на серебряной цепочке, покачивалась подвеска. Та самая, которую она подарила ей. И теперь подвеска жила своей жизнью — двигалась в такт дыханию, в такт движениям, касалась разгорячённой кожи Рюджин холодным серебром, контрастируя с жаром тел.       Йеджи смотрела на неё затуманенным взглядом и чувствовала, как внутри закипала новая волна. Она потянулась вверх настолько, насколько могла и поймала подвеску губами. Холод металла на языке, а рядом — горячая кожа Рюджин, контрастирующая с этим холодом. Йеджи теребила подвеску губами, то втягивая в рот, то отпуская, и каждый раз, когда серебро касалось её губ, а цепочка натягивалась на шее Рюджин, та издавала тихий стон.       — Ты… — выдохнула Рюджин. — Ты специально?       — Ага, — прошептала Йеджи, не выпуская серебро из губ.       Рюджин хрипло рассмеялась, а потом отстранилась, глядя сверху вниз. В лунном свете, падающем из окна, Йеджи видела всё — раскрасневшуюся кожу, блестящие глаза, влажные от пота волосы, прилипшие ко лбу и подвеску, которая лежала теперь на груди Рюджин, поблёскивая в темноте.       — Знаешь, — сказала Рюджин, возобновляя лëгкие дразнящие движения. — Когда ты подарила мне это, я подумала: или она полная дура, или у неё ко мне серьёзно.       — И к какому выводу пришла?       — Это я скажу тебе после того, как ты хотя бы раз доведешь меня до оргазма, — Рюджин клацнула зубами прямо над ухом и отстранилась с довольной улыбкой.       Йеджи недовольно фыркнула, почувствовав то, с какой силой упал «камень в еë огород». Она резко изменила положение, нависая над Рюджин. Их глаза встретились — в глазах Рюджин мелькнуло удивление, смешанное с предвкушением. Йеджи схватила её запястья и вжала их в кровать по обе стороны от головы, фиксируя и лишая возможности двигаться.       — Тш-ш-ш, — прошептала она, глядя сверху вниз. — Не двигайся.       Рюджин сглотнула, но не сопротивлялась. Ей было банально интересно, что же решила сделать Хван, уязвлëнная еë словами. Йеджи медленно сползла вниз по её телу. Губами касалась каждого сантиметра — ключицы, груди, живота, бёдер. Рюджин выгибалась под этими поцелуями, пыталась податься навстречу, но Йеджи держала её запястья крепко, не позволяя ускорить процесс.       — Йеджи… — выдохнула Рюджин.       — Снова будешь умолять меня? Продолжай, мне нравится, — она мягко обхватила еë сосок, а потом проскользнула губами вниз, ощущая как Рюджин вздрогнула.       — Ты же так этого хочешь, — рыкнула Рюджин раздражëнно, и дëрнулась от очередного влажного поцелуя где-то над пупком.       — А ты будешь? — Йеджи с наглой ухмылкой отодвинула бедро Рюджин в сторону, открывая себе прекрасный вид, но не спеша прикасаться.       — Посмотрю по ситуации.       Йеджи довольно улыбнулась и наконец опустила голову. Первый контакт языка с жаждущей кожей довëл Рюджин до дрожи. Йеджи не торопилась — она наслаждалась. Делала это так, как мечтала все эти месяцы. Каждый раз, когда Рюджин мыла ей голову в салоне, Йеджи закрывала глаза и представляла этот момент. Представляла этот вкус, этот запах, эти влажные звуки. И теперь реальность превосходила все фантазии.       Рюджин впилась пальцами в её волосы. Йеджи отпустила запястья, позволяя, и Рюджин тут же сжала розовые пряди, притягивая ближе, направляя, задавая ритм, но Йеджи не подчинялась — она двигалась так, как хотела сама, заставляя Рюджин то выгибаться навстречу, то откидываться назад с раздражëнным стоном. Ей нравилось едва касаться кончиком язык, дразня клитор и проходясь по краю складок, а затем впиваться губами и касаться всей площадью языка, вбирая в себя влагу.       — Господи, Йеджи… Да, — Рюджин тянула её за волосы, и эта лёгкая боль только распаляла Йеджи сильнее.       Она чувствовала, как Рюджин дрожала. Как её бёдра начинали подёргиваться, как дыхание сбивалось, как по телу пробегали волны дрожи и мурашек. Рюджин извивалась, пытаясь сорваться с языка Йеджи, но та надавила свободной рукой ей на живот, прижимая к кровати и фиксируя, не позволяя подняться.       — Нет уж, — прошептала Йеджи, отрываясь на секунду. — Я ждала этого слишком долго. Ты никуда не денешься.       И снова вернулась к еë телу. Язык скользил по складкам, находил самые чувствительные места, надавливал, дразнил и мучил. Йеджи целовала Рюджин и не могла оторваться — она нашла свой запретный плод. Влага стекала по её губам, по подбородку, но ей было всё равно. Вкус Рюджин сводил еë с ума, а власть опьяняла. Чувствовать, как Рюджин тает под её языком, как теряет контроль, как срывается на стоны — это было лучше любого алкоголя.       Рюджин уже не пыталась сдерживаться. Она стонала в голос, выгибалась, впивалась ногтями в плечи Йеджи, тянула её за волосы, умоляла, требовала, снова умоляла. Зажимала еë бëдрами, а потом обессиленно стонала, когда Йеджи вжимала колени обратно в матрас.       — Йеджи, пожалуйста, не останавливайся.       Йеджи послушно ускорилась. Язык двигался быстрее, глубже и настойчивее. Она чувствовала, как тело Рюджин напрягалось, как мышцы сводило судорогой, как дыхание замерло на секунду, а потом сорвалось на громкий стон, который Йеджи не пыталась заглушить.       В мире Рюджин осталась только Йеджи и волны оргазма, накатывающие одна за другой, выбивающие дыхание и лишающие рассудка. Йеджи не останавливалась, пока Рюджин обессиленно не притихла. Только тогда она поднялась обратно, прижимаясь к дрожащему телу, обнимая и целуя еë влажное лицо.       — Тише, — прошептала она. — Я с тобой. Ты такая умница, Шин Рюджин, — Йеджи мило улыбнулась и очертила овал еë лица кончиком своего пальца.       Рюджин смотрела на неё затуманенным взглядом, пытаясь отдышаться.       — Ты… — выдохнула она. — Ты меня убила.       Йеджи усмехнулась, слизывая с губ влагу.       — А ты думала, я не буду тобой наслаждаться? — спросила она. — Я же говорила — я копила это месяцы.       Рюджин слабо улыбнулась и притянула её для поцелуя. Губы встретились, и Рюджин почувствовала на своих губах собственный вкус. Это было странно и невероятно интимно — целовать Йеджи, зная, что мгновение назад её язык был там, где Рюджин сейчас чувствовала угасающую пульсацию.       Рюджин всё ещё слегка дрожала от пережитого оргазма, когда в ней вспыхнуло знакомое, пьянящее чувство — желание вернуть контроль. Она не собиралась оставаться в роли беспомощной.       В одно движение она толкнула Йеджи в грудь, опрокидывая ту на спину, и в ту же секунду нависла сверху, вжимая её в кровать своим телом. Йеджи ахнула от неожиданности, но в глазах её зажглись искорки одобрения. Рюджин наклонилась ниже. Её обнажëнная грудь оказалась прямо на уровне лица Хван. Йеджи не раздумывала ни секунды. Её рот приоткрылся, губы сомкнулись на соске, язык скользнул по чувствительной вершине, обводя, дразня и лаская, а потом зубы мягко, но ощутимо сомкнулись.       Рюджин охнула. Руки подогнулись, и она едва не рухнула всем весом на Йеджи, удержавшись в последний момент.       — Хван, прекрати, — простонала она, стискивая зубы, но бёдра её уже двигались сами собой, прижимаясь к телу Йеджи.       Йеджи ухмыльнулась, не выпуская сосок изо рта. Она провела языком ещё раз, наслаждаясь дрожью, пробежавшей по телу Рюджин, и только потом отпустила, чтобы ответить.       — А то что? — голос её прозвучал с той самой наглой уверенностью, от которой у Рюджин дрожали колени. — Снова истечешь от удовольствия?       Она медленно и показательно облизнула губы, глядя Рюджин прямо в глаза.       — Будешь беспомощно пытаться соскользнуть с моего языка? Твои попытки меня позабавили.       Рюджин прищурилась. Внутри неё закипело — не раздражение, нет. Азарт и предвкушение, желание поставить эту самоуверенную танцовщицу на место.       — Я бы не советовала тебе так распускать свой язык, — выпалила она.       Рюджин дëрнула Йеджи за плечи, рывком усаживая её. Та оказалась на коленях, не до конца понимая, что происходит, а Рюджин уже легла на спину, раскинувшись на смятых простынях, и потянула Йеджи за тонкое запястье к себе.       — Иди сюда.       Йеджи замерла на мгновение, стоя на коленях на кровати. Её грудь вздымалась, глаза горели, волосы растрепались и прилипли ко лбу и шее. Она выглядела как богиня и как жертва одновременно. Рюджин смотрела на неё снизу вверх и улыбалась той самой улыбкой, от которой Йеджи всегда теряла голову.       — Ну? — поторопила она. — Чего ждёшь?       Йеджи послушно перекинула ногу через талию Рюджин, нависая над ней, но Рюджин сползла ниже — так, что тело Йеджи оказалось прямо на уровне её губ. Теперь Йеджи сидела сверху, но совсем не так, как раньше. Теперь она сидела на лице Рюджин. И та не теряла времени. Одна рука Рюджин скользнула между ног Йеджи, пальцы уверенно прошлись по влажным складкам не надавливая и не проникая, просто дразня. Подзывающим движением поманили к себе, едва задевая клитор. Йеджи ахнула, хватаясь за плечо Рюджин для равновесия.       — Уже не такая смелая, Йеджи? — голос Рюджин звучал приглушённо, но в нём отчётливо слышалась усмешка. — Смелая, только прижимать меня к столу в парикмахерской? Зная, что там дальше дело не зайдет?       Йеджи закусила губу, пытаясь сдержать стон. Пальцы Рюджин продолжали своё дразнящее движение — мучительно медленно, не давая того, чего тело требовало больше всего.       — Ну, присаживайся, — выдохнула Рюджин с наглой ухмылкой.       — Рюджин, я… — Йеджи покраснела от макушки до пят, буквально вспыхнула.       — Иди сюда, — шепнула Рюджин, легонько похлопывая Йеджи по ягодице.       — Я тяжë… — в смущении попыталась продолжить она.       — Не смей этого говорить. Я вижу твоë тело, поэтому не нужно говорить ерунды. Садись.       Её руки сжали округлые бёдра Йеджи, притягивая ближе, сажая ниже, прямо на свой рот. Йеджи вспыхнула пуще прежнего. Она поняла, что проигрывает эту партию. Рюджин переиграла её в этой горячей игре соблазнов. И от этого поражения кровь закипела только сильнее. А потом язык Рюджин коснулся её и Йеджи едва не задохнулась.       Язык двигался жадно, проскальзывая по всем чувствительным точкам. Рюджин не торопилась, она наслаждалась каждым движением, каждой дрожью, каждым стоном, срывающимся с губ Йеджи. Йеджи же беспомощно пыталась найти опору. Руки метались в попытке ухватиться за что-то — изголовье кровати, подушки, простыни. Она не смела схватиться за голову Рюджин, хотя пальцы так и чесались впиться в эти тёмные волосы. Вместо этого она вцепилась в спинку кровати, сжимая дерево так, что побелели костяшки.       — Рюджин… — выдохнула она. — Я так не могу… — почти простонала.       Но Рюджин только усмехнулась, насколько это было возможно, и усилила натиск. Йеджи двигалась навстречу языку, сначала робко, потом всё отчаяннее, проскальзывая по горячему языку сама. Её бёдра раскачивались в такт, тело само искало большего. Она снова жадничала. Но когда волна удовольствия подкралась слишком близко, Йеджи попыталась отстраниться.       Неожиданный и звонкий шлепок по ягодице заставил её удивлëнно охнуть. Кожа запылала.       — Не смей, — голос Рюджин прозвучал приглушённо, но твёрдо. — Сидеть.       Руки сжали бёдра Йеджи с новой силой, впиваясь пальцами в плоть и сажая обратно, ещё ниже. Язык проник внутрь между складок, дразня, исследуя и бессовестно сводя с ума. Губы касались клитора. Йеджи почти хныкала, не прекращая ëрзать. Тело тряслось, мышцы живота сводило судорогой, дыхание сбилось окончательно. Она потеряла счёт времени, потеряла связь с реальностью, осталось только это — язык Рюджин, её руки на бёдрах, её власть.       — Рюджин… Я сейчас… — выдохнула она, не в силах продолжить.       Рюджин ускорилась. Она впилась в еë тело, двигаясь языком с отчаянной жадностью, не оставляя шансов на спасение. Йеджи подавилась собственным стоном, когда Рюджин наконец довела еë до фееричного окончания. Она тряслась всем телом, вцепившись в изголовье, боясь рухнуть, боясь задохнуться, и боясь, что это прекратится.       Рюджин не останавливалась, пока последние волны сладкой дрожи не прошлись по телу Йеджи. Только тогда она ослабила хватку. Йеджи, ещё не успев отдышаться, не успев прийти в себя, сползла вниз по телу Рюджин. Упала на неё сверху, прижимаясь грудью к груди, и впилась в её губы поцелуем. Она слизывала с губ Рюджин собственную влагу, целовала жадно и глубоко, пытаясь отблагодарить за всë, что только что случилось.       Рюджин сжала её волосы на затылке, притягивая ближе, отвечая с той же жадностью. Они целовались, пока хватало дыхания и пока губы не начали болеть.       — Ты… — выдохнула Йеджи, отрываясь. — Ты невозможна.       Рюджин улыбнулась, глядя на неё снизу вверх.       — Ты сама напросилась.       Йеджи рассмеялась и уткнулась носом в её шею. Они пролежали так несколько минут. Йеджи лениво водила пальцем по плечу Рюджин, вырисовывая незамысловатые узоры, Рюджин мурлыкала что-то себе под нос, уткнувшись носом в её шею, и тёплое дыхание щекотало кожу.       Как вдруг телефон на тумбочке завибрировал. Потом ещё раз. И ещё. Йеджи лениво потянулась за ним, одной рукой всё ещё обнимая Рюджин. Экран горел уведомлениями — десятки сообщений в чате с девочками. Она усмехнулась и открыла чат. Юна Ну что там? Йеджи, ты жива вообще? Лиа Она уже шесть часов не отвечает… Черён Или у неё всё очень плохо, или очень хорошо Юна Судя по тому, что она ушла с той парикмахершей, я ставлю на «очень хорошо». Черён А вдруг её убили? Юна Черён, не говори глупости! Лиа Девочки, может, она просто спит? Юна Спит? С Рюджин? Да она бы скорее умерла, чем уснула Черён Кстати о Рюджин. Йеджи, если ты читаешь это — чëрт, напиши хоть что-нибудь!!! Юна Мы волнуемся! Лиа Очень волнуемся! Черён Но если ты занята — мы поймём. Только потом расскажи всё в деталях Юна Ага. Особенно про ножницы Черён ЮНА! Юна Что? Я серьёзно! Были ножницы? Та самая поза?       Йеджи закатила глаза, но улыбка расползлась по лицу сама собой. Она уже хотела начать печатать ответ, как вдруг почувствовала прикосновение. Рюджин, не открывая глаз, кончиками пальцев проводила по её телу — едва касаясь, дразняще-нежно. От ключицы вниз, к груди, к животу, к бедру. Мурашки побежали по коже Йеджи табуном, заставляя забыть, где она и что делает.       Телефон соскользнул из ослабевших пальцев. Йеджи перевернулась на бок, лицом к Рюджин, обхватила ладонями её лицо и впилась в губы поцелуем. Рюджин ответила сразу, словно только этого и ждала. Руки её скользнули по спине Йеджи, прижимая ближе, тела сплелись снова, забывая об усталости, о времени и обо всём на свете.       Телефон снова завибрировал — очередное сообщение от Юны, которое останется без ответа. Но им было всё равно.       — Кто там? — выдохнула Рюджин между поцелуями.       — Девочки, — прошептала Йеджи, кусая её нижнюю губу. — Беспокоятся.       — И что ты им скажешь?       Йеджи улыбнулась, глядя в эти большие тëмные глаза.       — Скажу, что у меня всё хорошо. Очень хорошо.       — И про ножницы? — усмехнулась Рюджин.       Йеджи рассмеялась и прижалась лбом к её лбу.       — Про ножницы они уже сами догадаются.       Рюджин хмыкнула и провела горячей ладонью вниз, пряча еë под одеялом и располагая на ягодице Хван, едва сжимая. Йеджи рвано выдохнула, перемешав вздох с усмешкой и тут же прижалась губами к еë шее, оставляя бордовый след. Раздался очередной шлепок, а Йеджи вздрогнула, залившись краской.       — Снова? — шикнула она Рюджин на ухо.       — Ты вредничаешь.       Йеджи ловко перевернулась, снова нависнув сверху. Еë рука скользнула вниз, расположилась на груди, мягко сжав еë.       — Снова нарываешься? — выдохнула Хван, смотря прямо в хитрые глаза напротив.       — А что если да?       Йеджи усмехнулась, закусила свою губу и мягко провела пальцами по внутренней стороне бедра Рюджин.       Эта ночь обещала быть бесконечной.