Historian

Зима. Сессия. Осознание пришло и поселилось где-то под ложечкой тяжелым камнем. Джерард вдруг стал замечать всё: как Фрэнк улыбается, когда пьет утренний кофе, как морщит нос, когда не высыпается, как напевает под нос, готовя яичницу. Каждая мелочь отзывалась внутри острой болью — так хотелось прикоснуться, обнять, поцеловать. Но он боялся. Боялся разрушить то хрупкое равновесие, которое установилось между ними. Боялся, что Фрэнк испугается, отшатнется, выгонит. Боялся остаться одним. Фрэнк, кажется, ничего не замечал. Он был занят — сессия, проверка курсовых, подготовка к новому семестру. Но по вечерам они все так же сидели на кухне, пили чай, спорили о музыке. И Джерард сходил с ума от желания просто дотронуться до его руки. Отец объявился снова. На этот раз не звонил, а пришел — подкараулил у колледжа. Джерард вышел после экзамена и увидел его — постаревшего, осунувшегося, но все такого же страшного в своей злобе. — Сукин ты сын, — прошипел отец, хватая его за рукав. — Думал, сбежать от меня можно? Думал, я не найду? Джи замер, парализованный ужасом. Годы привычки подчиняться, бояться, терпеть — все это накрыло с головой. — Отпусти, — выдавил он, но голос прозвучал жалко, неубедительно. — Пойдем-ка домой. Поговорим. — Никуда он не пойдёт. Голос Фрэнка прозвучал неожиданно громко. Он вышел из дверей колледжа, подошел к ним и встал между Джерардом и его отцом. — А ты еще кто? — отец сощурился. — Не важно, но лишать жизни человека – не лучшее решение. Поэтому уберите руки от него, будьте добры. — Ты мне угрожаешь, щенок? — Предупреждаю. — Фрэнк был спокоен, но Джерард видел, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. — Еще раз подойдешь к нему — я сделаю все, чтобы ты сел. У меня есть медицинские заключения, есть фотографии, есть свидетели. Я посажу тебя. Отец побагровел, шагнул вперед, но Фрэнк не отступил. Секунду они стояли друг напротив друга — старый, пропитой мужик и молодой парень с бешеными глазами. И отец дрогнул. — Пожалеешь же еще, — бросил он, развернулся и ушел. Джерард выдохнул. Ноги подкосились, и он бы упал, если бы Фрэнк не подхватил его. — Пошли домой, — тихо сказал Фрэнк. — Скорее. Дома Джерард трясся так, что не мог согреться даже под двумя одеялами. Фрэнк сидел рядом, держал за руку, молчал. Потом, когда тряска чуть утихла, спросил: — Ты как? — Не знаю. Я думал, он нас не найдет. — Нашел. Но больше не подойдет. Я серьезно, Джи. Я заявление в полицию напишу сегодня же. Хватит терпеть. — Он же мой отец. — Он — ублюдок, который чуть не убил своего ребенка. Кровное родство не дает права на насилие. Джерард молчал, глядя в стену. Потом повернулся к Фрэнку. Тот сидел близко, очень близко. Так близко, что можно было разглядеть каждую веснушку на его лице, каждую ресницу. — Фрэнк, — выдохнул Джерард. — Что? — Я... — слова застряли в горле. Тогда Джерард просто потянулся и поцеловал его. Поцелуй длился секунду — испуганный, неумелый, отчаянный. Джерард тут же отпрянул, испугавшись собственной смелости. — Прости, я не должен был... Фрэнк смотрел на него широко раскрытыми глазами. Молчал. Джерард чувствовал, как проваливается в ледяную воду — сейчас последуют слова «ты неправильно понял», «это была просто помощь», «давай останемся друзьями». — Господи, Джи, — выдохнул Фрэнк хрипло. — Ты хоть представляешь, как долго я этого ждал? — Что? Вместо ответа Фрэнк сам поцеловал его. Крепко, жарко, властно. Руки сжали плечи, притягивая ближе, язык скользнул в рот, и Джерард застонал от неожиданности и накрывающего с головой счастья. — Я думал, ты не захочешь, — выдохнул Фрэнк, отрываясь от его губ. — Думал, ты испугаешься, если я сделаю первый шаг. Думал, что лучше подождать, пока ты сам... — Ждать? — Джерард почти плакал. — Я ждал каждый день, каждую ночь. Я с ума сходил, боясь даже думать об этом. — Идиот, — ласково сказал Фрэнк и снова поцеловал его. В ту ночь они не спали. Говорили, целовались, снова говорили. Фрэнк рассказал, что понял, что влюбился, еще в первый день, когда увидел Джерарда, читающего на подоконнике. Что специально искал поводы для общения. Что боялся напугать, надавить, испортить все. — Я старше, я твой преподаватель, это все так неправильно, — бормотал он, запуская пальцы в волосы Джерарда. — Но ничего не могу с собой поделать. — Мне плевать на правила, — ответил Джерард. — Мне плевать на разницу в возрасте. Ты единственный, кто спас меня. Единственный, кому я доверяю. — А если нас увидят? Если узнают? — А если мы будем счастливы — какая разница? Фрэнк посмотрел на него долгим взглядом, потом улыбнулся той самой мягкой улыбкой, от которой у Джерарда подкашивались колени. — Ты невероятный, знаешь? — Я просто устал бояться. И с тобой я не хочу этого делать...