haut rêve

Июльский зной и жару августа наконец сменила прохлада сентября – если б только это и вправду помогло. С какой-то стороны, возможно, так оно и было – по крайней мере не приходилось мучиться и в душной кухне и на такой же раскаленной улице, а был шанс на несколько минут в своеобразной отдушине, куда более эффективной, чем летом. По правде, даже здесь все как будто бы стремилось к некоторому равновесию – потому что дел на кухне с наступлением сентября лишь прибавилось, и лучше от этого, конечно, мало кому становилось.        Иллуги удивляется тому, что на экране телефона сегодня высветилось пятое число сентября, хотя еще утром он был уверен в том, что до конца августа осталось пару недель точно. Объем работы за это время рос в геометрической, если только не факториальной прогрессии, и оттого время летело так, будто день стал длиться максимум с осознанные полчаса, в которые Иллуги завтракал, ехал на работу и возвращался уже совсем поздно, чтобы лечь спать, так и не найдя в себе силы приготовить хотя бы самый простой и скромный ужин.        Выходные, конечно, по-прежнему спасали и раз за разом спасали его от перегрева. Порой он даже поверить не мог в то, что есть на неделе денек-два, когда дома можно просидеть весь день и никуда, кроме овощной лавки в его же доме, не выбираться. Хотя, говоря совсем уж честно, к затворникам Иллуги по-прежнему не собирался себя относить – как минимум из-за того, что все еще существовал человек, чья компания ему очень даже нравилась – и которую тот практически всегда был готов ему составить. С Флинсом оказалось очень здорово пропустить по кружечке-другой пива, а порой и чего покрепче; или отправиться вдвоем в магазин за покупками – Иллуги до сих пор подначивал его потребовать реванш и попробовать еще раз что-нибудь приготовить. Именно в его компании он чувствовал себя будто свободнее – и из раза в раз хотелось узнать о нем что-нибудь еще новое.        Пожалуй, если бы флинсово присутствие не скрашивало рабочие недели, то Иллуги точно бы свихнулся с ума – рано или поздно. В последние несколько дней это начинало казаться все ближе и ближе к реальности – потому что ощущение, что он со всем справляется, и все под контролем, утекало у него из рук, как вода сквозь пальцы.        И он, разумеется, очень благодарен Сандроне за проявленное доверие – та уехала на несколько дней в Лион, поручив Иллуги шефство на кухне. Однако, какой бы великой честью для него это ни было, следовало также признать, что случилось это в не самый-то удачный момент. А может, это было и нарочно – может, Сандроне стало интересно посмотреть, как справится Иллуги с координацией кухни, когда день за днем у них были то банкеты, то полные аншлаги, а с ними и запарка на кухне, соответственно. И к такому, конечно, ему привыкать тоже не приходилось – не маленький, проходили ведь уже по сто раз – однако сам факт того, что вся ответственность целиком и полностью легла лишь на твои плечи, вводил его в состояние легкого ужаса.        — Готовность на третьей! — уже почти хрипящим голосом крикнул Иллуги, даже не оглядываясь.        Сегодняшний день как-то не задался с самого утра. Мало того, что пришлось встать раньше, чтобы успеть приехать в ресторан и заняться приемкой, а также заготовками, так еще и пара поваров ушли на больничный, и Иллуги не оставалось ничего, кроме как временно подменить их комми, за которыми тоже нужен был глаз да глаз. Опять же, по закону Мёрфи, у них сегодня был полный зал голодных ртов, и рейл уже спустя едва ли час с открытия был увешан чеками, которые едва успевали приносить и снимать.        Иллуги и самого малость подводило самочувствие – если бы только таблетки помогли от опять начавшейся мигрени, то день бы уже стал лучше. Конечно, этого следовало ожидать – потому что когда надо одновременно следить за линией, готовить некоторые позиции самому, присматривать за двумя зелеными стажерами и при этом не забывать про технику безопасности, хочешь-не хочешь, а крыша твоя поедет точно. Иллуги во многом хотелось надеяться, что это просто день такой не самый удачный. И это еще мягко сказано – потому что утренняя поставка оказалась не настолько высокого качества, как ожидалось, и от нескольких ящиков пришлось просто отказаться; а прямо перед началом всей работы у них чуть не полетел конвектомат, и в выходной ему, скорее всего, придется ехать в ресторан и разбираться, что с ним такое. Про головную боль от комми, наверное, и говорить было нечего – стоило просто отметить, что они так или иначе, но очень старались. И Иллуги, конечно же, все понимал.        День как будто проверял его на прочность – хорошо, что они успели переделать пересоленный соус для позиций одного из столиков.        На линии было двенадцать позиций, три столика ожидали свои заказы – и расчетное время готовки составляло минут двадцать пять – и это с расчетом на отсутствие любых проблем, а это, честно уж говоря, совсем наивно.        На кухне опять было слишком душно, и Иллуги казалось, будто он попал в какой-то своеобразный кокон – высокие температуры, сплошь запахи, сплошь шум, шипение, стук ножей о доски и лязг посуды – как веревкой затягивались вокруг его шеи и явно не собирались просто так отпускать.        — Шеф, салаты готовы, — донесся до него голос одного из комми с холодного цеха, который сегодня заменял Бьорна.        — Отлично, — ответил Иллуги, даже не обернувшись, — пусть Ягода забирает.        Счастьем было то, что за зал отвечала Нефер – а она вряд ли допустит, чтобы что-то произошло. Будь Иллуги официантом под ее началом – он и сам бы стал как шелковый. В общем, ему очень повезло, что он именно су-шеф – и на этом прямо сейчас и надо было сосредоточиться.        В конце концов, он по-прежнему просто не мог подвести Сандроне. Пока она в Лионе решает свои дела – тоже что-то связанное с ресторанным бизнесом, и именно поэтому Иллуги понимал, насколько была важна эта командировка как минимум для нее – ему следует максимально поработать над тем, чтобы они отработали все на “отлично”, без серьезных ЧП, что на кухне, что в зале.        Все равно, все вокруг очень раздражало. У него уже пару часов гудели ноги от того, что приходилось постоянно мотаться туда-сюда и следить за каждым процессом, происходившим на кухне. Не стоило тогда, наверное, удивляться тому, что, помешивая соус, Иллуги невольно заметил, как трясутся его руки – а это тоже лишь сильнее мешало бы работать. Грохот – разбираться, была ли это чья-то неаккуратность или просто произошло по случайности, сейчас хотелось меньше всего – однако раздражение оттого никуда не ушло, а лишь наоборот усилилось. Иллуги, конечно же, уже многое видел на кухне и прекрасно знал, как тяжела бывает работа в особо загруженные дни – но прямо сейчас она больше походила на какую-то какофонию, нежели привычный слаженный оркестр, в котором каждый точно знает, сколько времени и на что ему отведено, и не допускает банальнейших ошибок.        Иллуги в какой раз заставил себя оторваться от плиты, чтобы снова проверить, как идет работа у других – возможно, следовало взять чьи-то задачи на себя, и тогда они смогут хоть малость нагнать отставание. Пожалуй, даже в такой ситуации Сандроне была бы уверена в том, что все по-прежнему у них под контролем – на то, наверное, она и была Сандроне, поскольку не давала ни секунды, чтобы усомниться в себе.        Иллуги бы очень хотелось достичь такого же мастерства, но пока… Пока, в общем, нужно предпринимать шаги на пути к этому.        — Салаты? — он заглянул за плечо одного из комми, сегодня поставленного на холодный цех.        — Да, шеф, — тот невольно выпрямился, вздрогнув, и поправил нарезку на доске. — Почти закончил.        Иллуги опустил взгляд на доску, и ему понадобилось найти в себе колоссальные силы на то, чтобы банально не упасть в обморок. Крупные, небрежные куски – да это скорее походит на содержимое супа из какой-нибудь дешевого ресторана, чем на позицию из ресторана. Где аккуратность? Где точность, которую им всем вбивают в головы, едва они приходят стажироваться на кухню?        Впрочем, день не обещал быть легким.        — Это что? — он указал на доску. — Ты собираешься подавать это нашим гостям?        — Я стараюсь успеть и не задерживать блюдо, шеф, — замялся комми.        — Даже у меня пропал аппетит от того, как ты покромсал этот несчастный огурец, — отрезал Иллуги. — В том и есть твоя задача – делать быстро, но аккуратно. Каждый кусок должен быть одинаков. По-твоему, спешка – это оправдание для того, чтобы все испортить?        — Нет, шеф, — юноша сосредоточенно нахмурил брови. — Я сейчас же все переделаю.        — Переделай, — только и кивнул ему в ответ Иллуги. — И запомни: если задача держать темп и качество кажется тебе непосильной, то пока тебе нечего делать на этой станции. Давай, шустрей.        Ох, как же он ненавидит это – оказывается, отчитывать кого-то настолько же неприятно, как быть тем, кого отчитывают. Более того, предчувствие, что внутри скоро все вскипит от злости, становилось все ощутимей с каждой минутой, а этого допускать тоже очень бы не хотелось.        Ладно, это же стажер – Иллуги, ты когда-то сам был таким же! Маленькая ошибка, да – хотя, заставить переделать его все по-прежнему было не таким уж суровым наказанием, которое подарит достаточно ценный опыт. Тем более все равно пришлось бы переделать – такое Иллуги по-прежнему не допустил бы подать в зал.        — Анлейв, быстрее, — нетерпеливо проговорил он, проходя (хотя скорее пролетая) мимо станции соусье. — На пятый стол горячее уже десять минут ждут.        — Почти готово, шеф, — отозвался тот, даже не поднимая головы.        Какая-то колючая тревога опять начала заполнять всего Иллуги – нет, все равно медленно, они отдавали позиции слишком медленно, линия была перегружена, рейл по-прежнему весь увешан чеками – просто кошмар наяву, не иначе. Для Сандроне же, наверняка, это не было бы такой уж проблемой – Иллуги постоянно вспоминал, как собранна она всегда была даже в самую запарку, успевая контролировать и линию, и выглядывать в зал, и брать некоторые позиции на себя, полностью включаясь в работу кухни.        Иллуги казалось, что до такого уровня ему еще идти и идти – что уж говорить о недосягаемом Лионе. Но, наверное, именно для того ему и выпало такое испытание – и справиться было просто необходимо, чего бы ему это ни стоило. Вот в лепешку расшибиться, а закончить еще один день без… хорошо, скажем, просто без происшествий. Даже это прямо сейчас будет казаться еще каким достижением – и так оно, в целом, и есть. Маленький шаг на пути к большой мечте будет сделан, и пусть Иллуги не успокоится окончательно (он вообще уже не верит в то, что это когда-либо произойдет), но будет хотя бы доволен своей работой и работой их коллектива.        И тогда, может быть, ему тоже как-нибудь выпадет честь отправиться в командировку куда-нибудь в Лион. Или мадам Сандроне напишет ему хорошее рекомендательное письмо. Хотя, наверное, она не так уж глупа – если будет считать Иллуги хорошим сотрудником, то какой резон ей терять его, отправляя в свободное плаванье.        В общем, все это очень непросто – оттого и мечта остается просто висеть на стене детским рисунком в ожидании, когда уже состоявшийся художник возьмется и перерисует ее в настоящий шедевр, который со стены небольшой квартирки в Страсбурге переедет в один из лучших залов Лувра.        Да, Иллуги, мечты это очень хорошо… Ох, что там с конфи? Снимать же пора!        В общем, было бы еще очень здорово, если бы представлялось реальным работать отдельно от погружения в собственные мысли – может, и даже самая тяжелая смена перестала бы казаться таковой? Тем не менее им удается как-то нагнать упущенное время, и позиции уходят в зал после тщательной проверки самим Иллуги.        Ткань кителя неприятно липнет к влажному от выступившего пота телу – это снова до жути раздражает. Еще и усталость ударяет в глаза невовремя резко – едва ли он успел чуточку выдохнуть, на рейл прикрепили еще штук пять чеков – весьма немаленьких.        Вот обжоры же!        Ладно, Иллуги, пожалуй, следует бы успокоиться – эмоции уж точно прямо сейчас никак не помогут с приготовлением фламбе или каких-то профитролей – или что они там поначеркали. Было бы очень здорово выйти подышать свежим воздухом – прямо по-настоящему свежим – но Сандроне ведь тут не было, и никто на время отсутствия самого Иллуги просто не мог бы как минимум убедиться в том, что блюда приготовлены именно так, как и должны, без нарушения рецепта.        В голове мелькнула мысль о том, что за это, возможно, и премию дадут. Конечно, о повышении мечтать не стоило – как минимум по той простой причине, что следующая должность после той, которую занимал Иллуги, принадлежала самой Сандроне. Но, вообще-то, и так давно было ясно, что она далеко не глупа, и рано или поздно, но Иллуги все-таки следует ожидать продвижения по карьерной лестнице.        Конвектомат обдает его горячим-горячим паром, от которого на мгновение аж глаза начинают слезиться и невольно становится дурно – и голова уже гудит. Помешивая соус и одновременно проверяя уровень прожарки стейка, заказанного минут десять назад, Иллуги пытается размяться. Все внутри просто ужасно ныло – плечи затекли, а спина уже горела от напряжения, замершего внутри. И даже не было понятно, о чем прямо сейчас следовало бы молиться. Иди время медленней – они бы как раз успели бы отдать все накопившиеся позиции в приблизительно одно время, как и подобает достаточно серьезному заведению.        А с другой стороны – можно было бы прямо сейчас отдать все на свете, лишь бы наконец перемотать все на конец рабочего дня, когда все гости наконец-то наедятся вдоволь, кто-то заберет еду с собой, чтобы поесть дома – и дело останется лишь за малым. Выключить свет, закрыть входные двери, перед этим зайти еще в кабинет Сандроне, а после наконец рвануть на свежий воздух.        И, пожалуй, упасть прямо там же и проспать часов двенадцать на таком прохладном, пусть и не слишком комфортабельном тротуаре.        Ох, да он хорош в том, чтобы отвлекать себя – отдавая в окно раздачи очередные блюда, перед этим, конечно же, попробовав и одобрив их, Иллуги даже утешил себя тем, что еще чуть-чуть, и это адище на сегодня закончится. Все, в конце концов же, шло весьма неплохо, так ведь?        Едва выплыв из мыслей, он заметил, как из зала к ним заглянула несколько обеспокоенная Нефер – достаточно непривычно, между прочим, для нее. Она подошла к самому окну раздачи, даже не заходя на кухню:        — Иллуги, на пятом столике гость спрашивает, когда будет горячее, — ее голос почти терялся вперемешку с шумом из кухни и гула посетителей и звучавшей музыки из зала. — Он уже дважды уточнял у официантки.        Иллуги, отвлекшись от конфи, обернулся – захотелось ответить что-нибудь колкое, не очень приятное – но он сдержался. Нефер не виновата, что они не успевают – да и мала вероятность того, что она ему никак не ответит на грубость.        — Скажите, что еще пять минут, и горячее будет на его столике, — произнес он, прочистив горло, уже почти болевшее от напряжения связок. — Надеюсь, там пока без форс-мажоров?        — Пока что нет, — кивнула та в ответ, уже отходя от окна раздачи и исчезая в толпе, и невольно показалось, будто в ее взгляде мелькнуло сочувствие.        Иллуги бы скорее поверил в то, что просто устал – именно поэтому ему видится такая глупость. Впрочем, вариант снова уйти в свои мысли, переведя работу в нечто автоматическое, был очень славным – и Иллуги почти уже собрался реализовать его, когда дверца пароконвектомата опять громко хлопнула и едва слышно загудела.        Злость откуда-то изнутри все нарастала, глухая и тягучая – если день кончится хотя бы не плохо, то это уже будет большой победой.        У окна раздачи снова мелькнула фигура в официантской форме – Иллуги краем глаза заметил Ягоду с несколько обеспокоенным выражением лица, державшую в руке чек. Он хотел было спросить ее, в чем дело, однако ровно в этот же момент зазвенел таймер – точно, конфи.       

***

       — Нет, сегодня даже не надейся, — Флинс переложил телефон в другую руку, достав из шкафчика кастрюлю и закрыв его. — Pardonne! Я сегодня занят, очень занят.        Из динамика послышалось невнятное ворчание – травматолог невольно закатил глаза, в какой раз пропуская в голове мысль о том, что задача оставаться вежливым порой становится просто невыполнимой. Особенно когда-то кто-то на другом конце провода настолько настойчив; в конце концов, он ведь не светская красавица – можно провести хотя бы один день, не вылезая из квартиры, да?        — Вот в последнюю очередь тебя это должно интересовать, — ладно, говоря о вежливости – для тех, кого Флинс лично знал довольно продолжительное время, этот пункт был вовсе не обязательным. С другой стороны – как будто бы на свете существовало не так уж и много людей, попадавших под эту категорию… — Хочу провести время в компании лишь одного конкретного человека – себя, если говорить прямо, так что… Кнопка сброса вызова кажется все более привлекательной, не искушай меня. Хочу отдохнуть после рабочей недели! То, что проблемы большей части твоих пациентов заключаются в том, что им приходится ходить в детский сад, далеко не значит, что ты…        На деле, разговаривать по телефону Флинсу даже нравилось – можно было закатывать глаза столько раз, сколько душа только пожелает.        — О, кстати об этом, — тут же умело перевел он тему, зажимая телефон между плечом и щекой, набирая воду в кастрюлю, — почему бы тебе не предложить это Николь? Думаю, она оценит такое милое… А, тогда могу понять ее выбор – я бы тоже не выдержал. Шутка, не подумай.        Из динамика снова послышался поток слов – наконец-то можно было чуть-чуть отвлечься и побольше сосредоточиться на плите – огонь слабый или средний? Посередине, должно быть, средний. Если он поставит между слабым и тем, что посредине? Потом можно будет прибавить, наверное.        — Конечно же, я слушаю тебя, — Кирилл уже хотел начать полноценно ворчать – ну что же такое! — Один я, один – пф-ф, глупости. Уже сказал, что хочу отдохнуть – не поверю, как у тебя может хватать сил на что-то еще после смены.        Открыть другой шкафчик и достать оттуда новую упаковку спагетти – классика, хотя, признаться уж честно, Флинс почему-то всегда считал их неудобными в потреблении. Пока накрутишь на вилку, пока засунешь себе в рот – не обойдется и без некрасивого и хромого хлюпанья какой-нибудь макаронины, которая не до конца намоталась. С другой стороны, он был явно не в том положении, чтобы как-то менять рецепт – это следовало оставить профессионалам…        …ну или пользователю сайта hello, yummi, чьему рецепту, первому попавшемуся на глаза, решил довериться Флинс. Оскорблять итальянцев кулинарными выходками пока тоже не хотелось.        — Ладно, поплачешься ей, как только встретишь с работы, — наконец сдался он, добавляя в воду щепотку соли и тут же накрывая кастрюлю крышкой – как Иллуги когда-то ему рассказал, так вода закипает быстрее. — Все-все. Увидимся на выходных – обсудим все, что ты так хотел. Да. Да, спасибо тебе огромное – как ты узнал? Ага, спасибо, сама любезность. Ага… Еще воздушный поцелуй мне отправь. Пока.        Ладно, так уж или иначе, но Флинс не был таким уж противником всего этого. Сегодня просто получилось так, что консультации затянулись и на обеденный перерыв, из-за чего Варке пришлось бы занимать очередь в кабинет травматолога вместе с другими пациентами – а это удовольствие не из приятных. Как итог, Кириллу не удалось даже пообедать – и прямо сейчас он очень хотел бы компенсировать это, несмотря на любые предложения о совместных посиделках где бы то ни было.        Да, может, очередной бар с закусками звучал бы очень неплохо пятничным вечером, но все же…        Все же следовало признать – готовка еды самостоятельно оказалась достаточно интересным и даже успокаивающим процессом. Пускай в это трудно было поверить на первых шагах, когда он мог раз десять заглянуть в рецепт, чтобы вспомнить, что делать сразу после предыдущего шага, и даже такая тщательность и точность не всегда спасала от кулинарных провалов – но теперь дела шли заметно лучше. Конечно, по-прежнему и рядом не стояло с тем, что поддается в лучших ресторанах Страсбурга – и, тем не менее, даже вид той еды, которую Флинс мог приготовить себе на завтрак, обед и ужин, все чаще пробуждала настоящий аппетит.        Что уж там – это ведь даже не сам Флинс так решил и возомнил вдруг себя гением кулинарии. Еще с месяц назад Иллуги отметил его успехи – и от этого желание идти дальше лишь сильнее разгоралось внутри, а это тоже было очень хорошо. Чем-то даже напоминало то же смешивание напитков – хотя в последнем Кирилл по-прежнему чувствовал себя куда смелее и ловчее. Принцип, однако, оставался тем же, как ему казалось, и именно поэтому достаточно важной частью любого дня было хоть сколько-то времени провести на кухне.        Она пусть и не была настолько уставленной, как у Иллуги – и никаких подношений кулинарным богам ей не совершали – однако некоторые преображения тоже получила. Как минимум Флинс понял, что даже здесь важна была достаточно четкая организация всех инструментов и приборов, прямо как в операционной. Он больше внимания уделял состоянию посуды и в принципе всего, с чем приходилось работать на кухне – банальнейшая техника безопасности. К этому же отошло и хранение всего и вся на кухне – так, всякие соусы, оливковое масло, а также уксус, с которым Флинс был малость не в ладах, стояли аккуратно, именно так, чтобы их можно было достать, ничего не задев, не пролив и не рассыпав. Специи, пусть и в не многочисленном количестве, но тоже были рассортированы – все открытые сложены в одну ячейку; те, что пока не были использованы – в другую. Крупы стояли в специальных пластиковых емкостях, рядом же с ними были макароны. Отдельный порядок наведен и в шкафчиках с посудой: тарелки теперь составлялись по размеру, чашки не запихивались как попало, а всегда ставились донышком вверх. Флинс стал внимательней к тому, какие доски и для чего он использует. Точно так же он прекрасно помнил совет Иллуги о том, что лучше заменить пластиковые доски, поскольку с них легко добавить и в свою еду частички чего-то не слишком полезного и съедобного – при этом стеклянные тоже не стоит брать, ведь о них ножи тупятся куда быстрее.        И много чего другого – удивительно, сколько нюансов было, и как стыдно, что о них Флинс узнавал в таком взрослом возрасте. С одной стороны – человек учится чему-то всю жизнь, а с другой…        О, вода как раз закипела – можно добавлять спагетти.        Карбонара, кстати, не была одним из тех рецептов, что они пробовали с Иллуги – несмотря на проигранное пари, готовить вместе по приятному совпадению понравилось им обоим, поэтому встречи дома у шефа по выходным ради очередного эксперимента вскоре перестали быть чем-то необычным. Из раза в раз Флинс пробовал для себя что-нибудь новое – и Иллуги очень мудро помогал и направлял его даже в приготовлении тех блюд, которые и не являлись чем-то действительно сложным.        Так или иначе, а это явно шло на пользу – как минимум потому, что желание самому открыть для себя какой-нибудь новый рецепт перестало казаться чем-то странным и уже почти не вызывало сомнений в том, под силу ли ему это в принципе. Конечно, порой сложности возникали – даже там, где их изначально не ожидалось – но что-то все же заставляло продолжать, будто приобщаясь к кулинарии все больше и больше, Флинс становился ближе к чему-то еще, пока ему не понятному, но заведомо нужному и даже, будем честны, приятному.        Так вот – карбонара. Пока варятся макароны, следует заняться самим соусом – пусть Флинс и не являлся профессиональным поваром и прямо сейчас ничто его не торопило, позволяя работать в комфортной обстановке, время всегда необходимо было использовать рационально. Подсмотрев в маленький блокнотик, куда был аккуратно выписан рецепт – это тоже посоветовал ему Иллуги, мол, такую книжечку хранишь на кухне и, когда надо, достаешь, а не лазишь в интернете в поисках сайта, на котором увидел то, что хотелось бы попробовать. Правда, тут же Флинс поймал себя на маленькой глупости – точно так же Иллуги говорил и о том, что рецепты следует записывать после того, как уже по ним приготовишь. Потому что, например, тесто окажется не таким удачным, если вы печете тарт Татен – в следующий раз можно попробовать какое-нибудь другое, от проверенного шефа, и именно его записать под названием “удачное”.        Флинсу, конечно, не хотелось бы в себе сомневаться – так или иначе, а карбонара не была чем-то сверхсложным в приготовлении. Точно – вернемся же к соусу.        Достав купленный как раз по дороге домой бекон, Флинс поставил на плиту сковороду с высокими бортиками и налил туда масло. Почистив зубчик чеснока и нарезав его ломтиками, он отправил его жариться – по большей части ради того, чтобы само масло обрело аромат. Совсем скоро бекон тоже был нарезан достаточно аккуратными полосками – убрав со сковороды чеснок, Кирилл тут же положил в нее бекон, наблюдая за тем, как мясо аппетитно темнеет и схватывается красивой, не слишком твердой корочкой.        Когда уже бекон был готов, его пришлось отложить в отдельную емкость, а сковороду помыть и просушить – к тому времени макароны тоже почти сварились, поэтому Флинс отвлекся на то, чтобы снять их. Затем, продолжая с соусом, он аккуратно отделил желтки и взбил их, добавив сливки. Вся масса переливается на сухую сковороду, стоявшую на медленном огне, и помешивается минут пять, пока не начнет загустевать. Теперь-то в нее можно добавить и бекон, и тертый пармезан, снова помешивая, чтобы все расплавилось. Под конец рекомендовалось посолить и добавить перца по вкусу – сильно увлекаться с этим Кирилл не стал, и, как только все было сделано и еще раз перемешано, он выключил конфорку.        Соуса, как и самой пасты, он приготовил в небольшом объеме – как минимум потому, что по-прежнему не до конца был уверен в том, что получится – а потому сервировка не вызвала каких-то проблем. Попробовав перед подачей соус и подметив, что он вышел очень неплохим, Флинс полил выложенные на тарелку спагетти им, после чего поставил ее себе на стол. Вспоминая один из выходных, проведенных с Иллуги за готовкой, он достал из холодильника недавно купленный базилик, оторвав немного и сполоснув под водой, после чего украсил им верхушку блюда.        Выглядело, между прочим, очень даже аппетитно – так что не все потеряно.        Хорошо было бы к такому ужину и бокальчик вина, но его, к большому сожалению, Флинс попросту забыл купить. Выглянув в окно, он невольно поморщился – шел дождь, принося на улицы неприятную слякоть. Кому захочется в такую погоду идти в магазин? Правильно, никому. Еще и темно – поскользнешься где-нибудь, не заметив – и выходные вряд ли пройдут так же, как изначально планировалось.        Флинс-то знал – с этим шутить не стоит.        Поэтому лучшим решением прямо сейчас будет довольствоваться тем, что имеется дома. Да и вообще – как будто бы карбонара и так уже неплохое вознаграждение за то, что он справился с такой невероятно сложной задачей.        На вкус, между прочим, она вышла тоже очень даже ничего.        Даже если Флинс и малость сомневался в своих познаниях о действительно вкусной еде. Сам себя не похвалишь – никто не похвалит, да?        Вместо новостей по телевизору, кстати, можно было и что-нибудь другое посмотреть – как будто за рабочую неделю не хватило нервов. Он недавно начал смотреть какой-то сериал, на который случайно наткнулся, как раз листая каналы. Пусть особо не старался вникнуть во все детали сюжета, но сама простота и такая заурядность его расслабляла – а что еще нужно было для счастья?        Ничего, пожалуй. Разве что вкусный ужин – но этот пункт был уже выполнен.        Прямо сейчас, наверное, можно было даже сразу лечь спать – честно говоря, кроме приготовления скромного ужина у Флинса и планов-то особо никаких не было, как бы он ни отнекивался от предложений Варки посидеть где-нибудь вместе. Иногда нужна была все-таки смена обстановки, как бы странно это не звучало в контексте своего же дома.        Флинс не сказать, что как-то страдал от одиночества – чаще не иметь компании было даже привычней, чем постоянно проводить с кем-то время. По крайней мере, острой нужды в общении он не испытывал – что уж говорить о взаимоотношениях сложнее, чем просто приятельские или дружеские. Все это было как-то… ну, почти запутанно. Да и зачем, если и так все очень неплохо – если что-то и стоило менять, так это навыки в кулинарии, потому что иметь возможность самостоятельно приготовить что-то не такое уж простое и при этом вкусное – очень даже хорошо.        Удивительно, что раньше он бы и не подумал о таком – вот ведь как люди вокруг меняют тебя, пока ты и не замечаешь. Стоило отдать Иллуги должное…        Да, кстати – Иллуги. В последнее время они виделись реже, чем обычно – и, говоря уж честно, чем хотелось бы. Флинс конечно понимал – все мы люди, все бываем сильно заняты, все сильно устаем после работы. Но даже переписываться они стали реже – и теперь нередко даже приходилось самому проявлять инициативу, чтобы хоть узнать, как там и что – не то чтобы это было в тягость, просто…        Ну а что, правда? Иллуги был ему хорошим приятелем, почти другом, если так можно было сказать. Конечно же хочется поинтересоваться, как у него дела. Хотя, самое логичное, что можно было предположить, как раз и оказалось правдой – у Иллуги просто снова загруженные дни, а то и недели. И пусть он особо не рассказывал об этом, Флинс, наверное, мог бы представить, что это могло значить для того, кто работает на кухне, да и не просто работает, а чуть ли не руководит всем этим.        С ума же сойдешь – а зная Иллуги настолько, насколько Флинс успел его узнать за три месяца их дружбы, можно с крепкой уверенностью сказать, что жалеть себя он вряд ли станет. За ним несложно было заметить чувство огромной ответственности, что лежала на плечах – и иногда это даже вызывало тревогу, будто рано или поздно что-то может пойти не так, и выбираться из-под завалов будет еще тяжелей.        Ну и конечно же, по-прежнему Флинс побаивался, что тот однажды снова придет к нему если не с ушибом или растяжением, так и вовсе переломом – это дело нехитрое ведь.        Писать прямо сейчас или уж тем более звонить глупо – как минимум, Иллуги не услышит, как максимум – отвлечется, и из-за этого что-то упустит из виду, что может быть явно важнее в данный момент. В общем – прямо сейчас вряд ли бы это что-то дало, если и вовсе не сделало бы хуже, так что не стоит.        Сериал, честно говоря, в этот раз как-то не захватил его внимания – Флинс успел поужинать, сходить помыть тарелку, вскипятить чайник и заварить себе чай, вернуться уже с ним в гостиную и выпить – а потом пойти и долить еще… Заодно доесть остатки макарон вместе с соусом – вышло неприлично вкусно для того скудного набора навыков, имеющихся у Флинса – потом помыть за собой, пока это было легко сделать.        Вернуться на диван в гостиную, улечься на любимый край, положив под голову мягкую подушку, залипнуть в читалку на телефоне где-то на полчасика. Потом наконец начнет клонить в сон – и по-хорошему стоило бы переодеться в спальное и идти в кровать. Но Кирилл все равно лежал и лежал, слушая болтовню из ящика и практически не вникая в то, кто там у кого что украл, и кто кому штаны снимает.        Наверное, так бы он и уснул до самого утра субботы, если бы телефон не пиликнул громко, получив новое уведомление – Флинс тяжело вздохнул, понимая, что опять не включил режим “не беспокоить”.        На экране блокировки высветилось новое сообщение в мессенджере – сощурившись, он тапнул по экрану, чтобы прочитать его.        Хватило лишь полминуты, чтобы сон как рукой сняло – наконец Флинс поднялся с дивана, направляясь в прихожую.       

***

       — Повтори, что ты только что сказала.        Впервые, кажется, время наконец замерло на кухне – даже звуки вокруг Иллуги будто перестали существовать, и вместо них все заполнилось лишь тишиной. Рука с лопаткой, которой он помешивал соус, тоже застыла над булькающим сотейником.        — Шеф, я… — Ягода невольно запнулась, поджав губы. Она всегда была малость нервной, когда дело доходило до возможных косяков, но то, как она мялась прямо сейчас, теряя драгоценное время, говорило само за себя. Пальцы ее дрожали, сжимая в руках чек. — У нас на седьмом столике гость с аллергией, и… я перепутала седьмой и третий, и принесла ему закуску с ореховой крошкой. Я не знаю, как так вышло… но посетитель вовремя это заметил, и Нефер уже постаралась все уладить, теперь нужно переделать эту позицию…        Иллуги так и замер, пока осознание всего укоренялось в его голове. Он медленно обернулся, и взгляд его упал на бледное лицо официантки – на уже дрожащие руки, сжимающие чек и глаза, из которых, казалось, еще чуть-чуть, и потекут слезы.        День сегодня и так был паршивый – а теперь ощущение, что последняя ниточка, благодаря которой Иллуги по-прежнему держал себя в руках, лопнула с глухим звуком, стало слишком реальным для всего, что происходило вокруг него.        — Ты что? — он даже не повысил голоса, однако в нем послышалась такая опасная сталь, что даже повара на ближайших станциях невольно замерли на мгновение. — Перепутала столики? И по ошибке подала гостю блюдо с аллергеном?        — Я не хотела, — пролепетала та, отступая на шаг. — Шеф, я правда не знаю, как так вышло… Я все проверяла, и почему-то не заметила…        На мгновение повисла гробовая тишина, которую нарушал разве что шум кухни. Иллуги стоял и просто чувствовал, как вот-вот его накроет настоящее цунами, потому что выдерживать что-либо было уже просто невозможно. Голова гудела от шума вокруг, от жара на кухне, от постоянной нужны в концентрации – а теперь еще и от осознания того, что он допустил такую грубейшую ошибку на смене. Отлично, просто блеск – теперь, пожалуй, и не нужно будет удивляться тому, что Иллуги не тянет на уровень выше – куда уж там!        — Я же тебя предупреждал, — голос невольно сорвался на крик, такой резкий и громкий, что на секунду показалось, будто на кухне всё замерло. — Утром – я же потом даже лично тебе сказал! Ты мне кивнула, ты сказала, что тебе все понятно – а по итогу что? Ягода, это элементарно! Мы не какая-то забегаловка – у нас люди платят за еду. Если бы гость сам не заметил, что в блюде есть орехи, он бы мог оказаться в больнице – а ответственность за это несли бы именно мы!        Ему аж дышать стало тяжелее – все внутри сжалось в какой-то неприятный и липкий комок тревоги и ужаса, что мозг даже не успевал проанализировать всю ситуацию и степень ее кошмарности. Точно было понятно одно – проблем у них лишь прибавилось, и теперь под большим вопросом было, сумеют ли они вообще справиться с таким количеством позиций, которые ждут люди.        Нет-нет-нет, он просто не может так сплоховать – как ему тогда потом придется смотреть Сандроне в глаза?        — Шеф, я не хотела… — голос Ягоды задрожал – так, будто еще чуть-чуть, и слезы покатятся по ее щекам. — Я просто запуталась, у нас столько заказов и мы…        Иллуги про себя успел все же подумать о том, что он обо всем очень сильно пожалеет.        — Запуталась? — его голос дрогнул, но он уже не мог остановиться. Внутри уже клокотала такая глухая и безудержная ярость, что слова вылетали быстрее, чем Иллуги успевал их обдумывать – и это было главной ошибкой. — Ты где, по-твоему, находишься? Я тебя предупреждал! Я же говорил тебе: “Будь внимательней, сегодня у нас среди гостей есть человек с аллергией на орехи, с подачей на тот столик нужно быть особенно аккуратными”. Почему именно ты сейчас подходишь ко мне и говоришь, что у нас возврат, потому что ты с чем-то запуталась? И почему мне прямо сейчас приходится тратить время на это?        Он перевел дыхание – кровь прилила к щекам, и остановиться уже было просто невозможно.        — Ты просто должна была это запомнить! — Иллуги вообще перестал обдумывать, что говорит – сил на большее, чем просто взять и выпалить то, что кипело в голове, не было. — Если ты не можешь справиться с такими элементарными вещами, то зачем ты здесь? Разве тебе здесь место?        Глухая тишина повисла между ними – Ягода дрожала так, что сложно было это не заметить. Она вся будто бы сжалась – Ягода, которая пусть и нервничает время от времени, но никогда не дает себе полностью согнуться под давлением страхов. Ее глаза бегали из стороны в сторону, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь и не дать себе потерять контроль – все мышцы вдруг как будто одеревенели, и она не могла даже шевельнуться.        — Зачем, Ягода?        Та даже ничего не сказала в ответ, опустив глаза, в которых уже стояли заметные слезы, в пол – и тут же поспешила выйти обратно в зал, прикрывая лицо рукой.        Иллуги стоял, сжав ладони в кулаки так, что даже через одноразовые перчатки можно было почувствовать, как ногти впиваются в кожу. Злость и отчаяние, кипевшие в нем до этого, наконец хлынули через край – сердце так и забилось, как бешеное, а кровь прилила к лицу, делая щеки пунцовыми. Возмущение забурлило внутри – ведь как так можно? Ради чего они тут все так упахиваются? Ради чего все носятся и пытаются все успеть – если одна чья-то глупость перечеркивает чуть ли не все, что было ими сделано ради того, чтобы смена была отработана хорошо.        Неужели это так сложно понять? Неужели она не понимает, как это важно? Неужели непонятно, что потом придется отчитываться по этому поводу перед Сандроне? И что она скажет? Конечно же, наверное, она скажет, что нисколько не удивлена – потому что куда уж Иллуги до таких высот, да? Конечно, ты не можешь справиться с запаркой – не самой тяжелой, стоит добавить – чего уж ты тогда ждешь от себя? Зачем пытаешься прыгнуть выше собственной головы, если даже до нее не дотягиваешь?        Кровь стучала у него в висках, а сердце колотилось уже где-то в горле – казалось, будто чувствам совсем нет предела. В какой-то момент взгляд, до этого затуманенный резким всплеском эмоций, наконец начал проясняться – только тогда Иллуги ощутил тишину, так и повисшую на кухне. Он почувствовал, как несколько взглядом налипло на него – не нужно было даже оглядываться, чтобы понять, что не просто так комми перестал стучать ножом, а Анлейв осекся на полуслове. Показалось даже, будто шипение масла и гул пароконвектомата не были уже такими громкими и шумными, какими слышались вот еще минут десять назад.        Иллуги замер, переводя взгляд на дверь в зал, за которыми только что скрылась Ягода. Перед глазами отчетливо нарисовалось ее лицо, какое-то виноватое и некомфортно сжатое – такое, что где-то в груди отдавало невольно…        Иллуги и не знает, чем. Почему-то в голову, начинающую остывать, пришла мысль о том, что так-то Ягода – одна из лучших официантов в их заведении, причем вполне заслуженно. И пусть по натуре была малость сумбурной и иногда нервозной, но точно так же она отличалась своей чуткостью и внимательностью – за это ее хвалили больше всего; за это Иллуги и сам ее уважал. Да, сегодня ошиблась, ошибка грубая и почти критичная для них – но а кто не ошибался?        Иллуги сам не убеждал себя и окружающих в том, что это естественная часть обучения? Что никто ни от чего не застрахован? Что куда важнее не корить себя за случившееся, а найти способ все исправить или даже сделать лучше?        Что-то неприятное и липкое будто растеклось внутри него – мерзкое и холодное, пробивающее на мурашки даже в душной до головокружения кухни. Пустота и тихий ужас. Сандроне не позволяла себе такого – она обладала еще одним мастерством обучать без тирад о том, как глупа была та или иная оплошность. И Иллуги прямо сейчас понимал – да, это тоже работало, работало просто прекрасно, работало и на нем самом.        Прямо сейчас же он просто дал себе выплеснуть все на бедную Ягоду и теперь стоял, думая, стоило ли оно того вообще. Устроил сцену, потратил свое время, довел сотрудницу зала до слез – а это лучше и не сделает. В конце концов, даже сейчас он продолжал стоять у окна раздачи, погруженный в шок от самого себя – а драгоценное время утекало и утекало, пока на рейле чеков не убавлялось.        Руки по-прежнему дрожали – он разжал пальцы, начиная чувствовать легкую покалывающую боль в следах от впившихся в кожу ногтей. В горле встал ком, и ничего сказать он даже не смог – да и нечего было говорить, просто нечего. Какое-то чувство противной тревоги, неприязни сжало его изнутри, и теперь не собиралось отпускать ни в какую.        Ни единой идеи, как исправить этот ужас, у него сейчас не было. Что говорить об идеях – если прямо сейчас ему казалось, будто и вовсе его голову вскрыли и достали оттуда все мысли – все до единой.        — Не останавливаемся, — полухриплым голосом наконец произнес Иллуги, возвращаясь к плите, где уже достаточно долго томился соус. — Работаем, времени мало.        Пустое.        Кухня опять загудела, но вокруг него будто выросла какая-то оболочка, внутри которой только и было – Иллуги и вакуум. В голове ни мысли не мелькнула больше про работу – за столько лет большая часть действий была отработана до автоматизма, и именно потому он больше и не помнил того, как доготавливал позиции, контролировал линию, проверял станции и отдавал команды на них. Прямо сейчас ни пространство, ни время – ничего будто бы и не существовало вокруг него, была лишь какая-то прострация, засасывающая в себя, как черная дыра.        Иллуги понятия не имел, как будет потом отчитываться перед Сандроне, как после закрытия придется уже в кабинете решить некоторые вопросы с Нефер, как потом должен будет наступить следующий день и опять нужно будет работать со всеми.        Зная, что все чаще в голове мелькают сомнения насчет того, насколько правилен сам факт его нахождения на кухне – хоть у мадам Сандроне, хоть где.        Иллуги понятия не имел даже о том, как ему нужно будет завтра смотреть в глаза Ягоде – это вдруг так больно кольнуло его прямо в грудь, что невольно всего передернуло.        Время не было ощутимо – оттого он и не смог понять, как оно пролетело настолько быстро, что зал уже опустел, все гости ушли, и повара и сотрудники тоже расходились по домам, завершая свою работу на сегодня. Даже бумажную работу Иллуги выполнил в молчании, сосредоточившись только на ней.        В голове – пусто опять.        Находясь уже в такой же пустой кухне, Иллуги окинул ее взглядом – все вымыто, готово к завтрашнему рабочему дню. Мелькнула мысль, что для разгрузки стоит попробовать единственное действующее и давно проверенное средство – заняться экспериментами. Это всегда помогало даже после самых тяжелых смен – и поначалу Иллуги невольно даже обрадовался тому, что может хоть немного облегчить себе тяжесть сегодняшнего рабочего дня.        По правде, пришлось очень быстро обломиться – потому что едва подойдя к привычному горячему цеху, у которого Иллуги больше всего нравилось готовить, оказалось, что сил совсем и не осталось. Вообще, то есть – у него затряслись руки уже после того, как он поставил сотейник на плиту и потянулся к ящику с заготовками.        С дрожью в ладонях работать было достаточно опасно – и даже с тяжелой от усталости головой Иллуги прекрасно понимал, что лучше этим он не сделает.        Опустившись на табурет рядом с окном, он просто уставился в одну точку, а потом и вовсе закрыл глаза – от яркого света на кухне они постоянно напрягались и болели, особенно к концу дня. Мысль о том, что прямо сейчас нужно подняться и выключить его везде, а потом закрыть ресторан и еще и дойти домой, казалась тяжелой сама по себе. Дойти, не доехать даже – по закону Мёрфи у Иллуги очень невовремя забарахлил скутер, из-за чего пришлось временно отдать его на техобслуживание, а самому обходиться пешими прогулками – такое себе удовольствие после четырнадцати часов на ногах.        Он бы и сам готов был расплакаться.        Из приоткрытого окна подул влажный ветерок – вот уже несколько часов шел проливной дождь, и оттого мысль о том, что прямо сейчас придется как-то бежать под ним до самого дома, расстраивала его еще больше. В какой-то момент идея нагло заночевать в кабинете у шефа показалась Иллуги не такой уж и плохой.        Тоска все равно снова сжала его сердце.        Так и сидя на табурете, Иллуги растягивал время для самого себя, надеясь, что это его как-то усыпит – или хотя бы успокоит. В конце концов, но рано или поздно все приходит в норму. Эта неделя пока была последней в графике на сентябрь, когда у них день за днем были аншлаги. И потом, совсем скоро должна была вернуться Сандроне – и пусть Иллуги еще предстоит отчитаться перед ней за те дни, что она отсутствовала – все равно, ее появление означало как минимум то, что часть нагрузки снимется.        А там и до возвращения к нормальной жизни недалеко. Он отоспится на выходных, приведет себя в порядок малость. Отдохнет, в конце концов, снова займется приготовлением чего-нибудь лишь ради себя, чтобы отвлечься. Может, снова придумает какую-нибудь новую комбинацию, или и вовсе разработает что-нибудь новое для меню – в октябре можно было попробовать предложить создать тематические позиции для Хэллоуина. Конечно, даже если такая идея и не будет одобрена – все равно здорово будет хотя бы попытаться, попробовать – а потом и друзьям, например, показать.        Друзьям.        Иллуги потер кончик носа, доставая телефон из кармана джинс – он уже переоделся в то, в чем пришел в ресторан еще днем, а грязный китель и клетчатые брюки благополучно убрал в пакет, чтобы дома уже кинуть в стирку.        Будет, пожалуй, наглостью – но ощущение того, что это действительно необходимо сейчас, было в разы сильнее.        Иллуги: привет        Иллуги: извини что я так поздно        Иллуги: блин        Иллуги: ты не спишь?        Ох, ну да, Иллуги – премию “Глупейший вопрос года” очевидно получаешь ты! Что за кошмар, в конце концов – очевидно, что в двенадцатом часу ночи люди ложатся спать – уж тем более после того, как отработали свои пять рабочих дней. Странно, сегодня он вроде ни обо что не ударился – так почему же все настолько-то паршиво, а? Вот почему именно так?        С другой стороны – раз Флинс спит, значит, можно позволить себе еще одну наглость. Все равно с головой сегодня что-то произошло – так что простительно.        Иллуги: если нет        Иллуги: то не мог бы ты меня подобрать пожалуйста        Может отправить стикер с котиком? Или ситуацию уже совсем ничего не исправит – боже! Иллуги явно больше никогда в жизни не стоит рассчитывать на свой интеллект – с чего он вообще взял, что даже если Флинс и не спит, то, едва прочитав сообщение, помчится за ним ехать? Ну не глупость ли, а?        Конечно же, глупость.        Впрочем, он уже решил, что куда вероятней исход, что Флинс все-таки спит – а значит прямо сейчас точно не прочитает.        Иллуги просто удалит последние пару – нет, лучше все — сообщений, как только вернется домой, вот и всё.        Если бы только у него нашлись силы хотя бы подняться с табурета – а перспектива прямо сейчас пойти под дождем, а уже утром слечь с температурой и так и свариться заживо не казалась такой уж плохой. Возможно, доходить до дома даже не будет таким уж необходимым.        И все же, он в последний раз все перепроверяет, все-таки убирает сотейник обратно, и уже хочет выключить свет, как вдруг приходит уведомление.        Флинс: Подъехать к ресторану?        Иллуги несколько раз перечитал сообщение, чтобы дать себе хотя бы шанс сообразить, какого хрена вообще происходит.        В конце концов он просто предположил, что у Флинса тоже был нелегкий день, оттого и его тянет делать какие-то глупости – но ошибки ведь вполне естественны, да?        Иллуги: да        Дыхание будто стало ровнее – и Иллуги вдруг почувствовал, как усталость все же начинает брать верх. Он снова опустился на табурет и уже уставился в окно, так и не выключив свет.