Точка невозврата

Они не говорили о той ночи. Майк ушел утром, пока Джойс гремела посудой на кухне. Просто вылез в окно, как и влез, бросив на прощание: «Увидимся». И Уилл снова провалился в лимб ожидания. В школе Майк не подходил. Но и не игнорировал — бросал короткие взгляды, от которых у Уилла немели пальцы. Кивал. Один раз на физре поправил ему форму — задержал руки на талии на секунду дольше положенного. Этого было достаточно, чтобы Уилл горел. Прошла неделя. Вечеринка снова. Дом той же Кесси, тот же запах алкоголя и разврата. Уилл стоял у стены с пластиковым стаканчиком колы, наблюдая, как Майк тусит с ребятами. И ждал. Ждал знака. Ждал, что Майк подойдет. Ждал, что снова будет тащить его пьяного домой и слушать тяжелое дыхание на пассажирском сиденье. Майк подошел сам. Только вот он был абсолютно трезв. — Пошли, — сказал он, беря Уилла за руку. Прямо при всех. При Дастине, при Лукасе, при Макс, которая подняла бровь. Уилл замер. — Куда? — На выход. Просто пошли. Они вышли в темноту. Майк вел его за руку через двор, мимо качелей, мимо кустов, к старому сараю на задворках участка. Толкнул дверь — та со скрипом открылась. Внутри пахло сеном и пылью, с потолка свисала одинокая лампочка, которая не горела. Майк закрыл дверь. Свет уличных фонарей пробивался сквозь щели в стенах, рисуя полосы на полу. — Ты чего? — спросил Уилл, чувствуя, как сердце ускоряется. Майк развернул его, прижал спиной к стене. Встал близко. Очень близко. — Я хочу тебя, — сказал он без предисловий. — Каждую ночь. Каждую минуту. Я не могу думать ни о чем, кроме тебя. Это сводит с ума. Уилл сглотнул. — Ты пьяный? — Трезвый как стекло. — Майк уперся лбом в его лоб. — Скажи, что я тебе не нужен. Скажи — и я уйду. Навсегда. Уилл молчал. Потом поднял руки и схватил Майка за футболку, притягивая к себе. — Нужен, — выдохнул он в губы. — Идиот. Ты всегда был нужен. Майк поцеловал его — жестко, требовательно, но быстро отстранился. Прижался лбом к его лбу, тяжело дыша. — Я не могу так больше, — прошептал он. — Не могу делать вид, что между нами ничего нет. Что ты просто друг. — А кто я? — спросил Уилл тихо. — Кто я для тебя, Майк? Майк поднял голову, посмотрел в глаза. В полумраке сарая его лицо казалось чужим — беззащитным, открытым. — Ты — всё, — ответил он. — Ты всегда был всем. А я… я просто боялся это признать. Уилл почувствовал, как к горлу подступает ком. — Тогда почему ты делал мне больно? Зачем был контракт? Зачем эти годы? Майк закрыл глаза. Отстранился, прошелся по сараю, провел рукой по стене. — Потому что я думал, что если смогу тебя контролировать — то не потеряю. — Голос его звучал глухо. — Если я буду держать тебя на коротком поводке — ты никуда не уйдешь. Не найдешь кого-то другого. Не перестанешь смотреть на меня. — Я никогда не переставал, — выдохнул Уилл. Майк обернулся. В полосках света его глаза блестели. — А надо было. — Он усмехнулся горько. — Надо было перестать. Чтобы я понял, что теряю. Чтобы до меня дошло, что я сам себя наказываю. Уилл шагнул к нему. Осторожно, будто к дикому зверю. — Что изменилось? — Та ночь. — Майк смотрел на него не отрываясь. — Когда я лежал с тобой в обнимку. Когда ты уснул у меня на плече. Я понял, что не хочу просыпаться без этого. Никогда. Тишина повисла между ними — плотная, почти осязаемая. — Я люблю тебя, — сказал Майк вдруг. Уилл замер. — Что? — Я люблю тебя, Уилл Байерс. — Майк подошел ближе, взял его лицо в ладони. — Не знаю, когда это началось. Наверное, давно. Но я был идиотом. Боялся. Думал, если буду держать тебя в узде — не потеряю. А терял каждый день. Уилл смотрел на него и чувствовал, как глаза щиплет. — Ты серьезно? — Серьезнее некуда. — Майк провел большим пальцем по его скуле. — Прости меня. За всё. За контракт. За то, что был мудаком. За то, что заставил страдать. Уилл прижался к его губам сам. Поцелуй был соленым. —Я тоже тебя люблю, — прошептал он. — Всегда любил. Даже когда ненавидел. Майк обнял его крепко, уткнулся носом в волосы. Так они и стояли посреди темного сарая — двое мальчишек, которые потратили годы на то, чтобы просто быть рядом. — Пойдем домой, — сказал Майк. — К тебе или ко мне? — К тебе. У мамы бессонница. Майк усмехнулся, взял его за руку, и они вышли из сарая в холодную февральскую ночь. Снег падал крупными хлопьями. Уилл поймал одну снежинку рукой. — Смотри, — улыбнулся он. — Как в тот день. Когда мы шли на ту вечеринку. — Помню, — Майк сжал его ладонь. — Больше не буду дергать. Обещаю. — А если я замечтаюсь? — Тогда я просто подожду. — Майк остановился, развернул Уилла к себе. — Я подожду. Сколько нужно. Уилл улыбнулся — впервые за долгое время так светло, так открыто. — Ты точно не пьяный? — Точно. — Майк чмокнул его в нос. — Просто счастливый. Идиотски счастливый. Они пошли вперед — не друг за другом, а рядом. Рука в руке. Плечом к плечу. Впервые за долгое время. И, кажется, навсегда.