Бездействие

Блондин сидел за столом уже второй час, утопая в гнетущей тишине. Единственное, что нарушало её — отвратительное, размеренное тиканье настольных часов, не позволяющее полностью уйти в себя. Настольная лампа освещала небольшую часть стола, отбрасывая тусклый свет на клочок оборванной бумаги. Домой, если это место вообще можно так назвать, Драко вернулся не один. Уизли, подосланный Поттером, проявил раздражающую снисходительность, даже ради приличия просидев в гостях добрые двадцать минут. Драко не слушал его, да и сейчас едва ли вспоминал о нём. Он бездумно водил пером по бумаге, вырисовывая бессмысленные каракули. В голове царил беспорядок: разрозненные мысли, догадки, обрывки формул. Всё, что происходило в последние дни, давило на него. Поначалу он всё записывал, вырисовывал формулы — сложные, понятные только ему, — однако вскоре это превратилось в хаотичную бессмыслицу. Буквы и цифры сливались в узоры, теряя свой смысл, а рука продолжала машинально водить пером по бумаге. Мысли метались, перескакивая с одного на другое. Яркие обрывки событий вспыхивали в сознании: то, что случилось за последние пару часов, что происходило с ним в целом, его жизнь, его выборы. И, конечно же, слова Поттера. Как бы он ни пытался отогнать их, в конце концов всё сводилось к одной-единственной сцене. Той, о которой Малфой меньше всего хотел вспоминать. Брюнет всё ещё не вернулся домой, словно намеренно избегая встречи. Оно и понятно — напряжение между ними подскочило до предела, настолько, что на мгновение казалось, будто школьные дни вернулись. Драко выдохнул, медленно отложив перо в сторону. Хотелось бы отвлечься… забыться хоть на мгновение. Но он не мог сбежать. Хотелось бы найти утешение хоть в чём-то, но и это оказалось недоступным. Он был словно заперт в клетке собственных мыслей, не в силах выбраться. А разум не унимался, продолжая загонять его всё глубже, выжимая последние силы. Но злиться на Поттера… не получалось. Раньше, в школе, всё было намного проще. Достаточно было сказать колкость или устроить перепалку — и этого вполне хватало. Сейчас всё изменилось. Они взрослые люди, и любой конфликт ощущался иначе. Они должны поговорить, обсудить, разобрать всё по полочкам в конце концов, но… Драко совершенно не мог подобрать нужных слов. Он даже не мог толком объяснить, чего хочет — извинений? Объяснений? Или просто, чтобы Гарри остался? Чтобы не отворачивался, не избегал его, не оставлял наедине с этой всепоглощающей тишиной. Иронично. Раньше он находил в тишине покой. Привык к ней, к её неизменности, к тому, что единственными звуками в доме были тихий треск зачарованных инструментов и редкий шелест страниц. Но сейчас она давила. Малфой хмуро провёл пальцами по виску, ощущая нарастающую усталость. Мысли продолжали метаться хаотично, пока внезапно не зацепились за совершенно другую тему. Та заражённая. Она была… другой. В ней не было той слепой агрессии, что он наблюдал у остальных. Да, голод всё равно брал верх, заставляя её бросаться на авроров, но что-то в её поведении казалось… осмысленным. Это было что-то новенькое. Драко откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок перед лицом, задумчиво скользя взглядом по разбросанным на столе записям. Мог ли это быть единичный случай? Или особенность организма? А может, дело рук самого Лейтона? Авроры наверняка уже собрали все записи, что валялись в округе, но Малфой знал — там не будет ничего действительно полезного. Всё, что по-настоящему имело значение, находилось не в бумагах, а в самой девушке. Её следовало изучить. Детально осмотреть, проверить реакцию на разные компоненты… возможно, даже вскрыть. Малфой невольно поёжился от собственных мыслей. Идея казалась рациональной, но почему-то вместо той девушки он представил себя на хирургическом столе… под болезненно-ярким светом ламп. Он резко провёл ладонями по лицу, пытаясь отогнать наваждение и сосредоточиться на главном. Но мысли снова предательски путались, не давая собраться. Драко помотал головой, будто это могло помочь избавиться от наваждения. Чушь. Полная чушь. Он ведь не собирался проводить на ней опыты, верно? Просто проверить, изучить, найти закономерность. Но эта картина — он, привязанный к холодному столу, беспомощный, чужие руки разрезают его кожу в поисках ответов — засела в голове слишком глубоко. Он шумно выдохнул, уставившись в стену. Мысли упрямо петляли, не позволяя ему сфокусироваться на задаче. Он чувствовал, как рассудок, обычно такой чёткий и логичный, утопает в хаосе эмоций. Всё накладывалось друг на друга: Поттер, Лейтон, заражённые, сыворотка, затаившееся в углах тревожное предчувствие. Необходимо взять себя в руки. Нужно что-то придумать. Тишина давила. Отражение в затемнённом окне смотрело на него с тем же хмурым выражением лица, что и всегда. Он снова поймал себя на мысли, что ждёт. Ждёт шагов в коридоре, щелчка двери, звука голоса. Но дом оставался пуст. Поттер всё это время бесцельно бродил по маггловскому району, засунув руки в карманы и опустив голову. Шаги гулко отдавались в ночной тишине, но он не спешил — просто двигался вперёд, особо не глядя по сторонам. Да ему и не нужно было смотреть. Он знал это место, знал его до мельчайших деталей. В детстве он частенько бывал здесь. Тогда это казалось спасением. Вокруг раскинулся ухоженный парк, дорожки которого заливали мягким светом уличные фонари. Тихо и спокойно. Эта тишина позволяла погрузиться в раздумья. Сосредоточиться на своих мыслях, перевести дыхание, наконец взглянуть на всё произошедшее с другой стороны. Они потеряли двоих бойцов. Нет… троих. Чарли. Даже останки не вернули родителям, решив, что это слишком опасно. Поттер резко пнул валяющийся на дорожке камешек, срывая на нём всё накопившееся раздражение. Его разрывало от беспомощности. Он должен был остановить это ещё в зародыше… но не смог. Должен был спасти всех, как раньше… но теперь перед ним стояла угроза, на которую он не мог повлиять. А всё, что ещё оставалось в его власти, он рушил собственными руками, даже не задумываясь о последствиях. Тогда… Тогда он должен был запереться в кабинете, отгоняя от себя любые мысли о разговоре с Малфоем. Гарри глубоко вдохнул, с силой сжимая ладони в карманах. Всё, что он сказал Драко… Да, он был зол. Да, он сорвался. Но сейчас, вспоминая эти слова, внутри у него поднималась глухая, давящая тяжесть. Он не хотел этого. Не хотел снова превращать всё в бесконечные разборки. Они уже не дети. Да, возможно, они долгое время не виделись, но ничего не изменилось. А может, это только Поттер так считал. Он всё не мог выбросить из головы то выражение лица Драко. Блондин не ответил колкостью, не сорвался в ответ, даже не закатил глаза. Он просто… смотрел. Смотрел так, будто Гарри только что выбил из него воздух. Это было странно. Непривычно. Почему Малфой не сорвался в ответ? Почему не выкрикнул что-то язвительное, не отмахнулся, не фыркнул с презрением? С этим было бы легче справиться. Гарри раздражённо провёл рукой по волосам. В этом всём что-то было. Что-то, чего Поттер всё никак не мог понять. Он по-прежнему не мог отделаться от мысли, что состояние Малфоя начало его пугать. Гарри никак не ожидал, что вместо привычного раздражения и недоверия его начнёт терзать тревога. Да, сейчас Малфой на их стороне… и любая сила, способная остановить эту заразу, была на вес золота. Но что, если его мотивы изменятся? Поттер остановился, осматриваясь, словно надеясь найти ответ прямо здесь, среди тускло освещённых фонарями улицы. Он только сейчас понял, что никогда не знал истинных мотивов Малфоя. Почему он им помогает? Чтобы восстановить свою репутацию? Просто поймать Лейтона? Обычная месть? Поначалу это казалось правильным, само собой разумеющимся. Но то, что делал Драко после выхода на свободу… Как помогал той ведьме в больнице, как защищал Гарри… Это не было в стиле слизеринца. Малфой никогда не отличался бескорыстностью. Он всегда играл в свою игру, продумывал всё на шаг вперёд. Гарри невольно хмыкнул, качая головой. Может, он просто плохо знал Малфоя? Или же знал его слишком хорошо, чтобы не замечать очевидного? Ноги сами привели его к одной из самых оживлённых улиц Лондона, где жизнь кипела, несмотря на поздний час. Уличные огни сверкали слишком ярко, заставляя его хмуриться. В воздухе смешивались запахи: свежий дождь, жареная еда из небольших ночных киосков, сигаретный дым. Из дверей нескольких пабов доносился приглушённый гул голосов, смех и музыка. Гарри знал эту улицу. Он бывал здесь не раз. Иногда один, иногда с друзьями. Не сбавляя шага, он нырнул в один из пабов, который помнил за отменную выпивку и компанейскую атмосферу. Внутри было уютно и привычно. Тёплый свет ламп, запах древесины, смешанный с ароматами виски и эля. Шум голосов, лёгкий гул музыки. Люди смеялись, спорили, отдыхали после тяжёлого дня — словно ничего не происходило, словно мир за стенами этого паба не трещал по швам. Гарри скользнул взглядом по посетителям и прошёл к стойке, усаживаясь на высокий табурет. — Как обычно? — раздался знакомый голос бармена. Поттер молча кивнул. Вскоре перед ним появился стакан с янтарной жидкостью. Он не собирался напиваться, просто хотел чем-то занять руки, отвлечься хоть на немного. Гарри покрутил стакан в пальцах, наблюдая, как виски лениво стекал по стенкам. Не задумываясь, он сделал глоток. Напиток обжёг горло, но Поттер даже не поморщился. Он продолжал легко взбалтывать содержимое, прислушиваясь к мягкому цоканью льда о стекло. Алкоголь не избавлял его от гнетущего чувства вины, но и не усугублял его. Здесь, где никто не знал его настоящего имени, где никто не смотрел с ожиданием или укором, Гарри становилось легче. Он медленно выдохнул, позволяя мимолётному спокойствию окутать себя. Пока дверь паба в очередной раз не распахнулась, впуская новую волну посетителей. Громкие голоса, смех, звук шагов — люди заполняли помещение, быстро занимая лучшие столики. Один из них вместо этого уселся за барной стойкой, совсем рядом с Гарри. Поттер невольно обернулся, подмечая знакомый силуэт. Брайан. Маггл, ирландец, переехавший в Британию в свои пятнадцать. Они познакомились здесь три года назад. — Я уже и не думал, что увижу тебя, Гарри, — с ноткой усмешки проговорил мужчина, кивая бармену и заказывая себе виски. Гарри на секунду замешкался, но всё же криво усмехнулся в ответ. Он не знал, рад этой встрече или нет, однако эта была отличная возможность отвлечься. — Слишком много дел на работе, — ответил брюнет, коротко отпивая содержимое своего стакана. Лёд постепенно растворялся в жидкости, прибавляя напитку некую лёгкость. Брайан ухмыльнулся, склонив голову набок, будто рассматривая Гарри. — И давно ты сидишь тут с таким мрачным видом? Если бы я тебя не знал, то точно бы не подошёл ближе, — проговорил он с улыбкой на лице. Вот всегда он так — улыбался, несмотря ни на что. — Достаточно, чтобы бармен перестал предлагать их новые коктейли, — ответил он, продолжая крутить стакан в руках. — Дерьмовый день? — спросил ирландец, кидая на него более внимательный взгляд. Гарри не ответил сразу. Если бы это был просто «дерьмовый день», всё было бы проще. Но у него за спиной было слишком много всего: смерть коллег, хаос в городе, Малфой, его собственная усталость, вечно скребущее чувство вины. — Можно и так сказать, — наконец пробормотал он, не поднимая взгляда. Брайан хмыкнул, делая глоток. — Ну, тогда за нас, бедолаг, — с лёгкой иронией произнёс Брайан, поднимая стакан. — Чтобы жизнь хотя бы ненадолго оставила нас в покое. Гарри качнул головой, но всё же стукнул своим стаканом о его, делая ещё один глоток. Виски уже не казался таким обжигающим, скорее, наоборот, оставлял после себя тягучее тепло, которое на мгновение затушило внутреннюю тревогу. — Ты, кстати, выглядишь так, будто не спал пару дней, — продолжил ирландец, опираясь локтями о стойку. — Не то чтобы я был удивлён. У тебя, кажется, вечно какой-то хреновый график. Гарри усмехнулся уголком губ. — Это работа. — Ты всегда так говоришь, — протянул Брайан, чуть прищурившись. — Но я-то вижу, что тебя беспокоит нечто большее. Поттер сильнее сжал пальцы на стакане, но ничего не ответил. В голове и без того было слишком много мыслей, и ему вовсе не хотелось объяснять их магглу. — Ну, ладно, — Брайан качнул головой. — Если не хочешь говорить — не буду лезть. Гарри кивнул, в очередной раз покрутив стакан в пальцах. — А ты как? Что у тебя нового? — Всё по-старому, — усмехнулся ирландец. — Работа, дом, снова работа и снова дом. — Он сделал паузу, снова поднимая стакан к губам. — Проблемы с налогами, зарплаты не растут. Надо бы менять работу, но знаешь, куда не пойди — одно и то же. Гарри едва заметно кивнул, не поднимая взгляда. Чужие заботы всегда казались проще, чем собственные. — Я тебя понимаю, — ответил он, снова отхлёбывая виски. — Но вообще, ты не думал просто бросить всё и уехать куда-нибудь? — неожиданно спросил Брайан, опираясь на барную стойку и бросая взгляд на Поттера. — Как не увижу тебя — ты как будто с войны вернулся… Гарри сморщился и задумался, пробегая взглядом по пёстрой толпе, наполняющей паб. — Иногда об этом думаю. Но это не так просто, — ответил он, ощущая, как груз ответственности снова возвращается, комом сваливаясь на его плечи. Он не был готов уехать. В какой-то момент это казалось бы бегством. Но при этом ему казалось, что его жизнь зашла в тупик. Он бы хотел хотя бы на секунду отстраниться от всего, что связано с войной, опасностью, с этой проклятой эпидемией… Но он знал, что не может. Брайан, замечая, что Гарри всё больше погружается в себя, постарался перевести разговор на другие темы: они обсуждали магнитные бури, головные боли из-за вечной смены погоды, а также рассказы о семье ирландца. Рыжеволосый мужчина женился всего два года назад, а уже успел завести ребёнка, пса и даже приобрести дом. Несмотря на всё происходящее в мире, он был счастлив. И Гарри вдруг поймал себя на мысли, что завидует. Будет ли он так же счастлив, когда отойдёт от дел? Может, счастье — это не для него? Слушая Брайана, Поттер даже не заметил, как официантка подошла к их столику, за который они недавно пересели, освободив барную стойку для других клиентов. Он не обращал на неё внимания до тех пор, пока она не подняла взгляд. Поттер застыл на мгновение, наблюдая, как она забирает пустой стакан и делает шаг назад. Она была молодой, с пронзительными серыми глазами, которые почему-то сразу напомнили ему о Малфое. В её взгляде было что-то такое… ощутимое, но неуловимое. Её осанка была твёрдой, уверенной, а движения почти механическими, словно перед ними предстал робот. В этом было что-то пугающее, но в то же время притягательное. Она улыбнулась, отступая. — Всё в порядке? — спросила она, внимательно наблюдая за посетителями. Гарри немного отвёл взгляд, пытаясь вернуться в реальность. — Всё нормально, — ответил он, почувствовав, как внутри что-то ёкнуло. — Спасибо. — Будете что-то ещё? — спросила она, доставая из небольшого кармашка блокнот. — Я… — Гарри замялся, покачал головой и немного развёл руки. — Мне виски, пожалуйста. Она кивнула, отметив заказ в блокноте, и с тихим «спасибо» развернулась, чтобы уйти. Гарри знал, что это странно — искать сходство с человеком, с которым не было бы и десяти процентов общего. И тут неожиданно раздался голос друга: — А она хорошенькая, — весело хмыкнул Брайан, подвигаясь поближе. — Ты на неё так долго смотрел… неужели понравилась? Гарри чуть смутился, но быстро сгладил неловкость, скользнув взглядом на друга. — Ты что, с ума сошёл? — хмыкнул он, пытаясь сделать вид, что не обращал внимания. — Ей больше восемнадцати не дать. Стар я для неё. — Да брось, — усмехнулся Брайан, откидываясь на спинку стула. — Ты говоришь так, будто тебе сорок. Гарри только покачал головой, поднося стакан к губам. — Всё равно не мой тип. — А какой твой? — тут же поддел друг, ухмыляясь. — Может, тебе рыжие с веснушками больше нравятся? Или я всё-таки прав и тебе нравятся высокие блондинки? Поттер едва не поперхнулся виски и шикнул: — Не говори ерунду. Но Брайан только громче рассмеялся, похлопав его по плечу. — Да расслабься ты, шучу я, шучу! Гарри не ответил. Он перевёл взгляд на барную стойку, выискивая кого-то конкретного, однако официантки там уже не было. Девушка будто растворилась. Он сидел в тишине, лениво прокручивая между пальцами карандаш и наблюдая, как острый кончик раз за разом царапает бледную кожу. Малфой больше не мог искать ответы, но руки сами тянулись занять себя хоть чем-то. Тишина становилась вязкой, тягучей, невыносимой. От усталости веки наливались свинцом, но стоило ему прикрыть глаза, как что-то внутри тут же выталкивало обратно в реальность. Он не мог позволить себе отдыха. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Малфой тяжело выдохнул и разжал пальцы, позволяя карандашу с глухим стуком скатиться на стол. Затем взглянул в сторону окна и поднялся на ноги. За стеклом не было ничего примечательного — только его собственное отражение. Бледное лицо, тени под глазами. Всё тот же. Ничего не изменилось. И всё же внутри что-то предательски сжалось. Он не мог точно определить это ощущение, но казалось, что за стенами этого дома что-то неумолимо менялось… Драко скривился, отводя взгляд. Нервы. Всего лишь нервы. Он и так был на грани, так что ничего удивительного. Он уже собирался отойти, как вдруг снизу щёлкнул дверной замок. Поттер. Его шаги было невозможно не узнать. Гарри двигался медленно, лениво пересекая гостиную. И, судя по тихому цоканью, даже не удосужился снять обувь. Он брёл неторопливо, словно слегка покачивался из стороны в сторону. Драко не мог не заметить, как шаги Гарри звучат несколько неровно, будто Поттер пригубил, возможно, немного больше, чем стоило бы. Это был тревожный сигнал. Малфой и сам когда-то прибегал к выпивке, надеясь утопить своё горе на дне бутылки. Он, возможно, даже мог бы понять, что творится в голове Поттера. Шаги Гарри становились всё более неуверенными, когда тот медленно поднимался по лестнице. Каждое его «ойкание» резало по нервам, словно эхом отдаваясь в голове Драко. Блондин не понял, зачем застыл напротив двери, выжидающе вслушиваясь в каждый шорох. Казалось, что он интуитивно ощущал, что вот-вот должно случиться что-то важное, что-то, что нельзя пропустить. Гарри, к ужасу для Малфоя, остановился у двери, что вела в комнату. Он замер, затаив дыхание. Рука, касаясь ручки, словно колеблясь, остановилась. Его сердце бешено билось в груди. Драко не мог пошевелиться. Он просто стоял, не в силах понять, что ему нужно сделать. Хотел ли он поговорить с ним? Или же следовало оставить Поттера в его нынешнем состоянии — разбитым и потерянным? Поттер, казалось, замер в раздумьях, но затем… оступился. Вместо того чтобы решиться войти в комнату, брюнет, пошатнувшись, повернулся и поспешно скрыться за дверью ванной. Малфой выдохнул, оставаясь неподвижным. Он слышал, как вода капает в ванной, ударяясь о кафель. Звуки были такими громкими в этой тишине, что даже глубокий вздох Поттера нарушал тот хрупкий порядок. Вдруг послышался едва различимый звук, похожий на приглушённый всхлип. Гарри. Поттер. Уткнувшись в собственные колени, не мог подавить слёзы. Они рвались наружу, вырывая из брюнета хриплые всхлипы. Он должен был взять себя в руки… перестать рыдать как маленькая девочка. Но не мог. Не мог справиться с эмоциями, нахлынувшими на него за этот короткий промежуток времени. А алкоголь только подливал масло в огонь. Каждый тихий всхлип, каждый быстрый, нервный вдох Поттера резал его душу. Драко ощущал это, как живую боль, пульсирующую через грудь… однако он не спешил ничего предпринимать. Гарри не просил его о помощи. И, возможно, не нуждался в ней. Но он больше не мог оставаться безучастным. Сжав руки так, что ногти впились в кожу, Драко медленно, почти беззвучно подошёл к стене, за которой раздавались звуки. Присев на пол и прижав спину к холодной поверхности, он откинул голову назад, чувствуя, как её холод пронизывает его до костей. Слушая, как Гарри пытается сдержать слёзы, Драко ощутил что-то болезненно знакомое. Он знал, что это такое — когда хочется кричать, но вместо этого приходится прятаться за стенами, словно боясь, что кто-то увидит твою уязвимость. В этом тихом, почти осязаемом отчаянии было что-то… родное. Драко не знал, сколько времени он провёл так, затаив дыхание и сжимая ладони в кулаки, но, наконец, раздался новый звук — щелчок. Брюнет, похоже, решил покинуть ванную. Сперва были лёгкие шаги по кафелю, тихий шелест полотенца, а потом отвратительный скрип двери. Шаги становились более уверенными, когда Поттер наконец вышел из ванной и побрёл в сторону своей комнаты, не останавливаясь ни на секунду. Сейчас ему требовалось отдохнуть… хотя бы пару минут. Драко остался сидеть на полу, склонив голову вниз. Тишина, такая знакомая, жёсткая, подавляющая. Она снова заполнила комнату. По дому разнёсся стук. Глухой, но настойчивый. Он бил по вискам, врываясь прямо в разгар сна и вырывая мужчину из собственных кошмаров. Гарри, морщась, уткнулся лицом в подушку, пытаясь избавиться от навязчивого звука, но шум за окном всё не унимался. Голова была тяжёлой, будто налитой свинцом. Тело ломило от усталости. Во рту стоял привкус вчерашнего алкоголя и усталости. Он с трудом разлепил веки, лишь чтобы тут же нахмуриться от яркого света, пробивающегося сквозь неплотно закрытые шторы. Сова. Чёртова сова. Гарри медленно выпрямился, ощущая, как комната неприятно плывёт у него перед глазами. Он провёл рукой по лицу, потом по растрёпанным волосам. На мгновение в голове всплыл отголосок ночи — тихие всхлипы, глухие удары воды о кафель. Он резко выдохнул, отбрасывая бессмысленные воспоминания. Не сейчас. У него не было времени разбираться во всём этом. Двигаться было тяжело, но Гарри заставил себя встать, почти спотыкаясь по пути к окну. Он распахнул створку, впуская в комнату порыв холодного воздуха. Сова нетерпеливо взмахнула крыльями, недовольно ухнула и протянула лапу. На ней висел серый конверт с печатью Министерства. Гарри смотрел на него несколько долгих секунд, прежде чем вытянуть руку и взять письмо. Пальцы дрогнули, разрывая бумагу. Чёрные буквы прыгнули перед глазами. Гарри Джеймс Поттер, Приглашаем Вас на церемонию прощания с сотрудниками… Дальше он перестал читать. Что-то в груди неприятно защемило, а взгляд сконцентрировался на одном слове: «похороны». Гарри провёл языком по пересохшим губам, позволяя письму медленно соскользнуть на прикроватный стол. Он знал, что должен был пойти несмотря ни на что. Но он не был готов столкнуться воочию с последствием своих ошибок. Чужие лица. Чужие имена. Чужие жизни, стёртые до одной строки в официальном письме. Он сжал руки, понимая, что времени на сборы не так уж и много, а опоздание считалось бы неуважением к погибшим. Брюнет неожиданно подумал: брать ли с собой Малфоя? Он ведь всегда был рядом, с тех самых пор, когда Поттер взял над ним шефство, но быстро откинул эту мысль. Блондин не должен был этого видеть. Да и вряд ли бы он согласился пойти туда ради него. Аврор даже не стал проверять, проснулся ли он, в комнате ли. Просто прошёл в ванную. Облокотившись на раковину, он взглянул на человека, смотрящего исподлобья. На тень человека, который уже сам не понимал себя. Волосы клубились, создавая привычный для школьных времён хаос, взгляд опустел, а лицо словно осунулось всего за одну ночь. Чёрт, да он даже после войны выглядел лучше, чем сейчас. Поттер громко фыркнул, оставил капли брызг на стекле, не в силах более выносить своего отражения. Он лишь быстро умылся, приводя себя в более человеческий вид для столь важного мероприятия. Гарри чувствовал, как вода струится по коже, холодными каплями стекая с подбородка. Хороший ли он человек? Достоен ли он стоять на этих похоронах? Часть его чувствовала, что нет. Слишком многое произошло. Слишком много лиц стёрлись из его памяти. Те, кого он хотел помнить, — исчезли. Остались только те, кого он хотел забыть. Гарри резко выдохнул, встряхивая головой. Не сейчас. Он не мог позволить себе эти мысли, не сегодня. Он машинально натянул чёрную рубашку, застегнул манжеты. Накинул пиджак, чувствуя, как ткань неприятно давит на плечи. Всё казалось слишком тяжёлым. Даже воздух. Когда он наконец вышел в коридор, в доме было тихо. Слишком тихо. Ни шороха, ни голосов, ни даже намёка на присутствие Малфоя. Гарри не стал проверять. Просто взял палочку, выдохнул и исчез, оставляя за собой лишь едва заметный след магии. Посреди утра неприятно моросило, заставляя людей ютиться в тёплых, сухих заведениях. Хотя находились и те, кто, невзирая на дождь, упрямо брели вперёд — кто на работу, кто в школу, кто просто по своим делам. Для Британии такая погода была обыденностью. Люди, привыкшие к такому климату, легко болтали между собой, рассуждая, долго ли продлится эта морось и когда, наконец, сквозь облака пробьётся солнце. Некоторые перед началом рабочего дня забегали в небольшой продуктовый магазинчик за углом. Здесь было одно из самых быстрых обслуживаний, а цены приятно радовали глаз. Толпа собралась у касс, терпеливо дожидаясь своей очереди. В воздухе витал запах свежего хлеба, кофе. Люди привычно перебрасывались парой слов, а кто-то лениво проверял телефон, убивая время. Никто сразу не обратил на него внимания. Мужчина стоял у холодильников с напитками, привалившись плечом к стеклу. Он был весь мокрый — из-за липкого пота, выступившего на его лбу. Он дышал слишком тяжело, как будто совершил длинный, изматывающий забег. Его пальцы дрожали, когда он потянулся к бутылке воды. Сжал её так, что пластик захрустел в ладони. Затем резким движением вырвал крышку и торопливо сделал несколько судорожных глотков. Люди вокруг не сразу заметили странность. Кто-то мельком взглянул, но быстро отвёл глаза — мало ли, может, человеку просто нехорошо? Он сделал неуверенный шаг вперёд, но тут же отпрянул назад, гулко ударившись спиной о стеклянную дверцу холодильника. Некоторые покупатели поспешили отойти дальше, будто вовсе не замечая, что происходит у них перед глазами. Или же… просто интуитивно чувствовали, что им стоит держаться подальше? Женщина в ярко-оранжевой кепке, с бейджем магазина, наконец, решилась вмешаться. Она быстро подошла к нему, обеспокоенно вглядываясь в лицо покупателя. — Сэр, вам плохо? — голос её был твёрд, но в нём уже звучала едва уловимая нотка тревоги. Она сжала в руках телефон, готовясь вызвать скорую. Но мужчина не слышал. Или не мог услышать. Его дыхание становилось всё чаще и громче. Подбородок мелко дрожал. Глаза… они смотрели в никуда — мутные, напряжённые, словно он пытался сфокусироваться, но ничего не видел перед собой. Липкий пот стекал по его вискам. Он замер, будто тело отказывалось ему подчиняться. А затем… его плечи дёрнулись. Всё тело будто охватила судорога. Женщина сделала осторожный шаг назад. Что-то было не так. Но было поздно отступать. Мужчина рванулся вперёд, неуклюже, но с пугающей скоростью. Пластиковая бутылка с водой выпала из его ослабевших пальцев, покатилась по полу, оставляя за собой мокрый след. Он споткнулся — ноги не держали, подгибались, словно ему приходилось привыкать к собственному телу заново. Этот краткий момент дал женщине шанс. Она отпрянула, чуть не сбив с ног молодого парня с корзиной, и, судорожно хватая ртом воздух, нырнула за низкие холодильники. Сердце бешено стучало. Она прижалась к стеклянной поверхности, боясь даже пошевелиться. Что с ним?! В магазине повисла гнетущая тишина, прерываемая только тяжёлым, прерывистым дыханием мужчины. А затем… он поднял голову. Кто-то, наконец, закричал. Этот вопль разорвал тишину. Громкий, пронзительный, отчаянный. Люди замерли на секунду, но затем магазин взорвался движением. Кто-то ронял продукты, кто-то толкал других в спешке, не разбирая дороги. Пол заскрипел от десятков торопливых шагов, корзины грохотали, сталкиваясь друг с другом. — Бегите! — кто-то прокричал, и этого оказалось достаточно. Магазин накрыла волна паники. Покупатели толпились у выхода, яростно давя на двери. Кто-то пытался позвать охранника, но тот уже метнулся к входу, сам не зная, что делать. А мужчина… Он стоял посреди хаоса, тяжело дыша. Руки дрожали, ноги пошатывались. Глаза лихорадочно метались по сторонам, как будто он пытался сфокусироваться, но всё вокруг расплывалось. Жар, что преследовал его, всё не отступал. Он обхватил голову, сдавленно застонал. — Чёрт, вызовите скорую! — кто-то выкрикнул, но в ответ раздалось резкое, неестественное рычание. Он резко дёрнулся вперёд, но тут же рухнул на колени, цепляясь за пол. Последние люди выскочили из магазина, а кто-то у двери дрожащими пальцами набрал номер полиции. Всё становилось таким неправильным. Неестественным. Голоса становились громкими, переполняя пространство, запахи пробивались сквозь воздух, проникая в подкорку и заставляя следовать за собой. Мужчина, несмотря на боль, с усилием пытался двигаться вперёд, словно его жизнь зависела от каждого шага. Он ползал, опираясь на руки, едва двигая ногами. Именно в этот момент снаружи послышался рёв сирен. Они, как и всё вокруг, стали частью этой безумной какофонии. Но он продолжал ползти, его лицо и руки медленно покрывались тёмными пятнами, глаза тускло смотрели перед собой, ничего не замечая. Заражённый, так и не осознавая, что происходит, не видел ни угрозы, ни спасения. Только свет, исходивший из приоткрытой двери. В этот момент двери распахнулись, пропуская внутрь троих человек в полицейской форме. Они держали электрошокеры наготове, а их взгляды метались по залу, оценивая обстановку. В магазине царила пугающая тишина, нарушаемая лишь сиплым, лихорадочным дыханием. — Вон он, — тихо произнёс один из офицеров, на мгновение замирая. Заражённый не останавливался. Его движения были дёргаными, словно тело больше не подчинялось разуму, а поднималось лишь по инерции. Он словно инстинктивно стремился к чему-то — к свету, к жизни… или к крови. Голова его дёрнулась, и взгляд, пустой и расфокусированный, наконец нашёл цель — полицейские. Что-то в нём мгновенно изменилось. До этого он полз, как раненый человек, из последних сил цепляясь за жизнь. Теперь же в его глазах появилось нечто иное — голод. — Сэр, оставайтесь на месте! — твёрдо приказал один из офицеров, делая шаг вперёд и нацеливая на него электрошокер. Но мужчина не слышал. Его грудь поднималась и опускалась в быстром, лихорадочном ритме. Рот приоткрылся, обнажая пересохшие губы и покрасневшие дёсны. Офицеры переглянулись. — Боже, да что с ним… В следующее мгновение его тело резко дёрнулось вперёд, ноги подломились, но он всё же попытался подняться. Офицер, стоявший ближе всех, на мгновение испугался, но, когда человек, что ещё недавно беспомощно барахтался по полу, вдруг набросился, тут же применил электрошокер. Разряд прошил воздух, электрические импульсы пронеслись по телу заражённого, заставляя его содрогнуться. Он затрясся, его мышцы болезненно свело… Но он не падал. Он продолжал двигаться. Офицер попятился назад, недоверчиво смотря на их командира, дожидаясь приказа. Но тот молчал, направляя новую электрическую волну на мужчину. Его тело неоднократно сводило, но не останавливалось. Паника нарастала. — Он должен был уже отключиться! — сорвался один из офицеров, сжимая в руках шокер так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Ещё раз! — приказал командир, направляя третий разряд. Заражённый вздрогнул, его тело содрогнулось от новой волны электричества. Глаза закатились, рот дёрнулся в беззвучном крике… но он не падал. Он не просто продолжал двигаться — теперь он рвался вперёд. Полицейские попятились, их дыхание сбилось. Один из них судорожно схватился за рацию, пытаясь вызвать подкрепление, но командир, не теряя времени, уже тянулся к кобуре. — Прекратить движение, или я открою огонь! — выкрикнул он. Но никакой реакции, помимо утробного рыка, он не получил. Создание сделало рывок вперёд, неуклюже, резко, как кукла с оборванными нитями. Его пальцы дёрнулись, судорожно сжимаясь, лицо исказилось в нечеловеческом оскале. — Чёрт! Прогремел первый выстрел. Заражённый дёрнулся, но не остановился. Пуля пробила его грудь, разорвав лёгкое, но он всё ещё двигался, словно не чувствуя боли. — Он ещё шевелится! — выкрикнул один из офицеров, и в следующее мгновение магазин наполнился эхом новых выстрелов. Пули одна за другой врезались в его тело. Он всего на мгновение пошатнулся, но затем вновь рванулся вперёд, теперь уже с приглушённым, хриплым стоном, напоминающим рваный выдох умирающего. И только после четвёртого выстрела — сначала в плечо, затем в живот и, наконец, в голову — его тело, наконец, поддалось. Он рухнул на пол, выбив воздух из лёгких последним прерывистым вздохом. В магазине повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тяжёлыми, сбивчивыми вдохами полицейских. Драко так и не смог уснуть. Он лежал на кровати, бездумно уставившись в потолок, позволяя тревожным мыслям заполонить его голову. Длинные светлые волосы расползлись по всей подушке, создавая более трагичную картину. Время шло. Тусклый свет пробивался сквозь шторы, окрашивая комнату в сероватые оттенки. Было уже позднее утро — одиннадцать, может, двенадцать часов, но он не чувствовал разницы. Мужчина то и дело подбрасывал вверх странный круглый предмет, похожий на мяч. Движение было машинальным. Ещё ранним утром он услышал, как Поттер проснулся… Как створки окна открылись, как ветер зашуршал занавесками. И как в тот же момент его собственное сердце забилось быстрее. А потом Поттер просто ушёл, даже не заглянув в комнату. Драко задержал дыхание, ловя мяч и сжимая его в пальцах. Брюнет оставил его одного… запертого в небольшом пространстве. Он скользнул взглядом по занавескам, чувствуя, как в груди неприятно покалывает. Воздух в комнате казался тяжёлым, застоявшимся, или, может, это просто последствия бессонной ночи. Блондин выпустил шарик из рук, позволяя тому упасть на мягкие простыни. Он глубоко вздохнул и, прежде чем окончательно встать, присел, скрестив ноги. Его взгляд сфокусировался на створках окна. Тревожное ощущение не исчезало, наоборот, становилось всё настойчивее. Возможно, это просто усталость, но что-то внутри побуждало его подняться. Уже не в первый раз его грызло это чувство… и оно ничем не было обосновано. Просто навязчивое беспокойство, которое заставляло его снова и снова смотреть в окно, на серый район, за которым не таилось ничего, кроме прохожих магов. Облака суетливо перемещались по небу, то и дело закрывая солнце. Из старых домов лениво тянулся дым от разведённых каминов. Всё было спокойным. Умиротворённым. Но это ощущение не проходило. Руки коснулись занавески, мягко сжимая её. Мысли невольно унесли его к матери. Вероятно, она до сих пор находилась в больнице. Одинокая, беззащитная. Драко сжал ткань сильнее, чувствуя, как в груди неприятно заныло. Ей нужно уезжать. И чем дальше — тем лучше. Это чувство тревоги, которое он никак не мог объяснить, теперь обретало форму. Гарри стоял посреди кладбища, в стороне от остальной толпы. Он не осмеливался ни к кому подойти, лишь скользил по ним изучающим взглядом. Людей было невообразимо много. Всех и не сосчитать. Здесь собрались не только его коллеги по отделу, но и весь штаб — все, кто хотел проститься с погибшими. Кто-то разговаривал приглушёнными голосами, кто-то держался особняком, некоторые осмеливались пустить скупую слезу. Но всех объединяло одно — напряжённые, отрешённые выражения лиц. Поодаль, рядом с небольшой палаткой, он заметил Рона с Гермионой под руку. Однако не торопился подходить. По крайней мере, не сейчас. Его взгляд остановился на родственниках погибших, собравшихся ближе к гробам. Почти не задумываясь, он сделал шаг вперёд. Приветственно протянул руку одному из горюющих мужчин. Узнал его — отец Чарли. Тот, кого он не знал лично, но имя которого теперь будет помнить. — Сожалею, — сдержанно сказал Гарри. Мужчина кивнул, пожимая его руку. Кто-то рядом пробормотал «спасибо», кто-то даже не пытался скрыть слёз. Гарри чувствовал, что ему здесь не рады. Не потому, что его винили. Просто горе легче переживать среди своих. Он это понял. И потому поспешно отошёл, продолжая изучать присутствующих. Даже Маркус пришёл. Необычайно мрачный. Гарри коротко кивнул ему, получая в ответ такой же молчаливый жест. И только после этого направился к друзьям. Рон заметил его первым. Лицо его помрачнело. Гермиона взглянула с беспокойством, но промолчала. Они и сами были не в лучшем состоянии. — Привет, — тихо сказал Гарри, вставая рядом. Рон только кивнул, не находя слов. Вскоре прогремели первые слова, ознаменовавшие начало церемонии. Голоса звучали глухо, будто доносились откуда-то издалека. Гарри пытался слушать, но не слышал. Всё внутри сжималось, дыхание стало прерывистым. Когда произносили имена троих коллег, перед глазами снова и снова вспыхивали сцены, о которых он пытался забыть. Если бы я был быстрее… Более сообразительным… В горле пересохло. Он сжал кулаки, глядя на гробы. Два из трёх были пусты. Его снова накрыла волна вины. Что-то болезненно сжалось внутри, и вдруг, на секунду, перед глазами вспыхнуло знакомое лицо. Искажённое, тёмное, чужое. Гарри моргнул, резко переводя взгляд на толпу. Он видел Лейтона. Стоял ли он там? Между людьми? Гарри судорожно вдохнул, оглядываясь по сторонам. Но его не было. Из этого полузабытого состояния его вывел хлопок по плечу. Рон, молча наблюдавший за церемонией, едва заметно кивнул в сторону одной из движущихся фигур. Фикс. Он быстро брёл к выходу, даже не дождавшись конца церемонии. Гарри нахмурился. — Уже уходит? — пробормотал он, следя за тем, как начальник пересекает дорожку быстрым шагом. — Даже не дождался конца, — Рон подался вперёд, нахмурившись. Гермиона не ответила, но её брови сдвинулись. Маркус выглядел встревоженным. Он двигался целеустремлённо, не глядя по сторонам. Напряжённые плечи, сжатые кулаки. Гарри снова почувствовал нарастающую тревогу. Девушка, хоть и не была знакома с Фиксом лично, многое слышала о нём. По его виду она уже могла предположить, что что-то было не так. — Догнать его? — спросил Гарри, даже не до конца понимая, к кому обращается. Гермиона покачала головой. — Если бы это было важно, он бы уже сказал, — твёрдо произнесла она, явно пытаясь остановить их от поспешных действий. Гарри колебался. Всего секунду. Но быстро сдался. Первая часть церемонии завершилась. Последние слова прозвучали над толпой, словно тяжёлый, вязкий туман, и затихли, оставляя после себя звенящую тишину. Люди начали двигаться: кто-то отошёл закурить, кто-то в сторону столов с чаем, кто-то просто сменил позу, чтобы немного прийти в себя после всего. Гарри смотрел перед собой, но перед глазами всё расплывалось. Гроб, свежая земля, мокрые после дождя плиты стирались в восприятии его мира. Он не чувствовал холода, не слышал шёпотов вокруг, не замечал, как его пальцы сжимаются в кулаки. В груди росло ощущение гнетущей пустоты. Он не сказал ни слова. Просто развернулся и ушёл. Его шаги были бесшумны на мокрой траве. Толпа расступалась сама собой, даже не замечая его ухода. Он двигался, будто бы растворяясь в воздухе, словно тень. Никто не останавливал, не окликал. Рон не заметил его ухода сразу. Он стоял всё там же, вцепившись взглядом в один из гробов. В голове застряли воспоминания, выскреженные временем, но всё такие же острые. Он словно снова находился в Хогвартсе, снова слышал, как кто-то зовёт его брата, снова ощущал пустоту. Лишь когда Гермиона выпрямилась рядом, беспокойно оглядываясь по сторонам, он понял, что что-то изменилось. — Где Гарри? — спросила она тихо. Рон медленно моргнул, словно возвращаясь из далёкого прошлого. Провёл рукой по лицу, тяжело вздохнул и посмотрел в сторону выхода. — А? — Он взглянул на жену, не сразу понимая её слов. — А… Гарри. Он резко оглянулся, выискивая друга среди толпы. Но Гарри не было. — Он только что стоял рядом… А сейчас я нигде не могу его найти, — Гермиона нахмурилась, прижимая руки к груди. Рон тихо выругался. — Твою ж… Я знаю, где он, — уверенно заявил он, смотря туда, где ещё несколько минут назад стоял Поттер. Гермиона хотела что-то сказать, но осеклась. Она тоже догадалась. Министерство оставалось безмолвным. Гарри стремительно шагал по коридору, нервно дёргая галстук в попытках его ослабить. Он не знал, как оказался здесь так быстро. Последнее, что помнил — кладбище, холодный ветер, пробирающийся под воротник, и то, как ноги сами несли его вперёд. Теперь же он стоял перед дверью своего кабинета. Пальцы коснулись дверной ручки и заметно дрогнули. Он не спал нормально уже несколько дней, но внутри всё ещё бушевал шторм. Открыв дверь, он вошёл внутрь — и его тут же накрыла знакомая волна раздражения. Кабинет утопал в хаосе. Оба стола завалены папками, на одном из стульев — неразобранные отчёты, у стены — коробка со старыми вещами, к которой так никто и не притронулся. Гарри раздражённо выдохнул, подошёл к своему столу и провёл по нему кончиками пальцев. Шероховатость дерева вернула его в реальность. Он смахнул бумаги со стула, оставив важные отчёты на столе, и поспешно сел. Тишина. Только приглушённое гудение магических ламп. Не теряя времени, он дёрнул за ручку верхнего ящика, наугад хватая первые попавшиеся документы. В глазах рябило от строк, буквы расплывались, но он продолжал искать. Пока рука не нащупала что-то твёрдое. Гарри моргнул, опуская взгляд: значок Пуффендуя. Маленький, облупленный по краям. Он забыл, что он здесь. Забыл, что вообще когда-то его хранил. «Убей второго». Гарри зажмурился, воспоминания вспыхнули с новой силой. Перед глазами встал знакомый силуэт юноши… Турнир Трёх Волшебников. Холодная, безжизненная земля. Пальцы бессознательно сжали значок. Достаточно! Он резко бросил его обратно в ящик и захлопнул с такой силой, что бумаги со стола осыпались на пол. Попробовал выдохнуть, но легче не становилось. Нужно было заглушить мысли… Почти не раздумывая, он открыл другой ящик и вытащил оттуда пачку сигарет. Гарри Поттер не курил. Только когда становилось невыносимо. Первая затяжка. Вторая. Горечь оседает на языке, в лёгких — тяжесть. Но руки всё так же роются в документах, бумаги мнутся в ладонях. Дым медленно поднимался к потолку, растворяясь в тусклом свете. Гарри смотрел на отчёт, но не читал. Взгляд был пустым, мысли — слишком громкими. Даже хлопок дверью не вывел его из транса. Следом за ним раздался кашель. Рон, прикрывая нос рукавом пальто, яростно отмахивался от клубов дыма. Гермиона же сразу направилась к окну, распахнув его настежь, впуская свежий воздух. — Твою ж мать, Гарри… — пробормотал Рон, наконец привлекая внимание друга. Гарри моргнул, словно только сейчас заметил их присутствие. Рон скривился, глядя на него, а потом без лишних слов шагнул вперёд и выдернул тлеющую сигарету из ослабевших пальцев друга. Гермиона тяжело выдохнула, оглядывая заваленный бумагами стол, скомканные папки, пепел. — Что ты здесь забыл? Пойдём домой, а? — Рон легко дёрнул его за руку. Гарри медленно моргнул. — Я работаю, — выдавил он после долгой паузы, голос звучал хрипло. Рон нервно провёл рукой по волосам. — Да брось ты, это не работа, а… — он осёкся, так и не найдя подходящих слов. Гарри устало опустил голову, глядя на рассыпанные бумаги. — Пойдём домой, Поттер, — твёрдо повторил Рон. — Мне нужно работать, — упрямо повторил Гарри, пока Уизли не вытащил его из-за стола. — Гарри, Рон прав, тебе нужен отдых. В таком состоянии ты никому не поможешь, только хуже сделаешь, — жёстко сказала Гермиона, беря его под вторую руку, чтобы он не вырвался. Он не сопротивлялся, но и сам не двигался. Его буквально выволокли из кабинета, шаг за шагом уводя прочь от стола и тлеющего в пепельнице окурка. Как только воздух в коридоре стал свежее, он глубоко вдохнул. Но даже это не помогло. — Я в порядке, — пробормотал он. — Знаю, — буркнул Рон, не ослабляя хватки. — Вот и отлично, значит, ты не против, если мы тебя заберём, — отрезала Гермиона. Гарри даже не попытался спорить. Перед ними мелькнула знакомая фигура. Маркус. Он выходил из соседнего кабинета и явно спешил. Заметив их, замедлил шаг, окинув троицу быстрым взглядом. Взгляд на мгновение задержался на Поттере, явно оценивая его состояние. — Только этого не хватало, — тихо пробормотал он. — Чтобы вас я сегодня не видел. Завтра можете прийти попозже. Гермиона нахмурилась, но прежде чем она успела спросить что-то, Маркус уже продолжил: — Миссис Уизли, проследите за ними. Это не было просьбой — скорее приказ. И даже не дождавшись ответа, он зашагал в сторону перехода к другим отделам. Гарри проводил его взглядом, не имея сил даже слова сказать. Рон лишь тихо выдохнул и потянул друга дальше, к выходу. Шаги Маркуса вскоре стихли. Мужчина шагал быстро, без лишних остановок, пока не оказался у нужного кабинета. Плотнее сжал губы, провёл рукой по лицу. А потом открыл дверь и вошёл внутрь. Его уже ждали. Джон Тёрнер стоял у окна, подкуривая сигарету. Взгляд, направленный в никуда, не нёс в себе никаких лишних эмоций. Начальник отдела магического правопорядка. Куратор аврората. За столом гордо восседал Сэдвин Блэк, лениво пролистывая отчёт. Начальник отдела по работе с магглами. Сорокалетний мужчина, прославленный своим аморальным отношением. — Опаздываете, — произнёс Тёрнер. — Вы сделали всё, о чём я вас просил? — Да, — коротко ответил Фикс, переводя взгляд на второго. — Но что насчёт магглов? — С этим мы уже разобрались. Блэк закрыл отчёт, отложил его в сторону и устало потёр переносицу. Он говорил спокойно, без лишних эмоций, но в его голосе слышалась лёгкая усталость: — Мало того, что пришлось выкупать чёртов труп, так ещё искать всех, кто успел как-то контактировать с ним. — Вы выкупили труп? — Это не было похоже на них. — А что нам оставалось? — усмехнулся Блэк. — Оставить его там и ждать, пока магглы начнут разбираться? Пока появятся заголовки о неизвестном вирусе, который их учёные не смогли идентифицировать? И это вы виноваты, что вирус начал распространяться за пределы магического мира. Лучше выполняйте свою работу. — Мы её выполняем, — твёрдо заявил Маркус. — Просто подтирая за собой свои неудачи? Маркус сжал челюсти, но не ответил. Блэк усмехнулся, поднимаясь из-за стола. Он подошёл ближе, лениво скрестив руки. — Не строй из себя героя, Фикс. Мы все прекрасно понимаем, что, если бы не твоя медлительность, трупа вообще бы не было. Маркус продолжал стоять ровно, но в висках уже пульсировало. — Всё под контролем, — холодно отозвался Тёрнер, затягиваясь сигаретой. — Под контролем? — передразнил Блэк, смерив его тяжёлым взглядом. — Мы сожгли тело. Вычистили все записи. Заплатили маггловскому моргу, чтобы никто не успел провести экспертизу. Стёрли память семнадцати людям. Всё настолько под контролем, что аврорат до сих пор не может поймать главного виновника. Тёрнер смерил его ленивым взглядом, стряхнул пепел в чашку. — Разберёмся, — только и ответил он. — Ладно, свободен, Фикс. Мужчина, поклонившись, незамедлительно покинул кабинет. Он позволил себе выдохнуть, как только дверь захлопнулась. Солнечные лучи прорезали темноту комнаты, освещая всё на своём пути. Драко уже привык к этому, несмотря на лёгкое покалывание на коже. Он сидел на чужой кровати, поджав под себя ноги и обложившись старыми аврорскими записями. В руках держал книгу с неожиданным названием — «Грабители морей». Сначала он бездумно слонялся по дому в поисках хоть какого-то занятия, которое помогло бы отвлечься от надвигающейся катастрофы. Затем потянулся к записям Поттера, а когда наскучило — взял первую попавшуюся книгу. Он думал, что чтение поможет. Но слова растворялись в шуме мыслей. Драко уже который раз перечитывал одну и ту же строчку, но смысл ускользал, оставляя после себя лишь раздражение. Тихо вздохнув, он откинул голову назад, как вдруг внизу раздался грохот. Глухой хлопок двери. Драко замер, вслушиваясь. Судя по топоту, в дом ворвались сразу несколько человек. Кто-то шаркнул ботинком по полу, и половицы отвратительно заскрипели. Он прикрыл глаза, напрягая слух. — Давай… осталось немного. — Усталый голос, полный раздражения. Рон. — Рон, не дави на него… — И ещё один голос, мягче, но твёрдый. Гермиона. Малфой медленно выдохнул, позволяя напряжению сползти с плеч. Ему не нужно было видеть, чтобы понять: Поттер снова вляпался в неприятности. Запах прокуренной одежды и пепла уже начинал просачиваться вверх, заполняя пространство. Драко опустил взгляд на записи, всё ещё разбросанные вокруг него. Ещё пару минут назад они казались важными. Теперь — бессмысленные. Он молча выбрался из-под завалов, тихо поднялся на ноги и, не торопясь, но уверенно, направился к лестнице. Практически бесшумно спустившись на пару ступенек, Драко застыл, наблюдая за происходящим внизу. Рон, явно раздражённый, на пару с Гермионой усаживали на диван едва стоящего на ногах Поттера и, несмотря на его упрямое сопротивление, пытались стянуть с него ботинки. От аврора тянуло прокуренной одеждой и пеплом, волосы были ещё более растрёпаны, чем обычно, а мятый костюм окончательно завершал образ разбитого человека. Удивительно вообще, что они смогли дотащить его. Малфой внимательно оглядел всех троих, отмечая, что все были в траурной одежде. Это многое объясняло. — Что с ним? — спокойно спросил он, нарушая тишину и до чёртиков пугая рыжеволосого мужчину. Рон буквально подпрыгнул, резко вскидывая голову и начиная медленно оборачиваться, явно готовясь выдать тираду возмущения. — Малфой, чёрт тебя дери… Ты можешь издавать звуки как нормальный человек, когда подходишь? — Нет, не могу, — лениво бросил Драко, чуть склонив голову набок. Рон закатил глаза, не отвлекаясь от упрямых шнурков Поттера. — Почему тебя не было на похоронах? — хмыкнул он, победно стягивая с Гарри первый ботинок. Гермиона, едва услышав его вопрос, не обратила на него внимания — её взгляд был прикован к бледному мужчине, стоящему на ступеньках. Она ещё не видела его таким. С их последней встречи прошло слишком много времени, и теперь, словно нарочно, её глаза выхватывали каждую деталь, каждое изменение во внешности Малфоя. Он, разумеется, сразу это заметил и коротко кивнул в знак приветствия. — Я ничего не знал. Видимо, Поттер решил, что я там буду лишним, — спокойно произнёс он, медленно спускаясь вниз. Голос был ровным, но в нём скользнула едва уловимая нотка беспокойства. — Но это не отменяет моего вопроса. Что с ним? Рон устало закатил глаза, стягивая с героя и второй ботинок. Поттер, словно не замечая, что говорят о нём, молча сидел, откинув голову на спинку кресла. Разве что изредка вертел головой, будто убеждаясь, что действительно вернулся домой. Гермиона, наконец отведя взгляд от Малфоя, аккуратно поправила воротник на Поттере. — Эмоциональный срыв. Такое уже бывало… но сегодня стало ещё хуже, — тихо сказала она. Драко невольно вспомнил, как прошлой ночью сидел у стены, за которой доносились глухие всхлипы. Может, у него был шанс помочь ещё тогда? — Вот как… Он снова посмотрел на Поттера. Тот сидел перед ним сломленный, вымотанный, с застывшим в усталости лицом, но всё ещё цепляющийся за привычную маску контроля. Драко резко выдохнул. — И что вы собираетесь с этим делать? — спросил он, невольно повторяя свой предыдущий вопрос. Рон, наконец, разогнулся, потянулся, хрустнув спиной, и буркнул: — Ну, в идеале — запереть его в комнате и заставить спать. — Великолепный план, — усмехнулся Драко, скрестив руки на груди. — Запереть Поттера в его же доме и заставить спать. Жаль, что у нас нет удавки для надёжности. Рон бросил на него раздражённый взгляд. — Спасибо за вклад, Малфой. Как всегда, чертовски полезно. — Рад стараться, — лениво отозвался тот. — Нужно, чтобы кто-то за ним присматривал, — подала голос Гермиона, усаживаясь на край дивана. — Я останусь, — неожиданно сказал Рон. Драко удивлённо посмотрел на него. Он и не ожидал, что Уизли не спихнёт на него ещё одну обязанность. — Да, Малфой, я останусь, — более уверенно повторил он. — Или ты хочешь сам проследить за ним? — Боюсь, у меня не получится, — только и хмыкнул блондин, усаживаясь на рядом стоящее кресло. Гермиона внимательно посмотрела на Рона, затем перевела взгляд на Гарри, который всё так же молчал, будто отстранённо слушая, но не вмешиваясь в разговор. Вздохнув, она мягко коснулась плеча мужа. — Тогда я пойду. Мне нужно вернуться домой, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Рон лишь кивнул, ни слова не говоря. — Малфой, — добавила она, на секунду задержав взгляд на блондине. Он лениво поднял глаза. — Что? — Я сожалею. Насчёт Кэтрин. Драко удивлённо моргнул, не сразу понимая, что вообще ответить. Он медленно поднял взгляд на Гермиону, будто пытаясь уловить в её лице какой-то скрытый смысл. — А, да. Я тоже. Гермиона чуть заметно кивнула, принимая его скупой ответ. Она не стала ничего добавлять — кажется, поняла, что этот разговор лучше не затягивать. — Ладно, — сказала она после короткой паузы, бросив последний взгляд на Гарри, — я пойду. Рон молча кивнул, и она, не оглядываясь, направилась к выходу. Когда за ней закрылась дверь, Драко шумно выдохнул и откинулся в кресле, уставившись в потолок. Наверное, ему стоило уйти. Оставить Гарри под присмотром лучшего друга, не мешаться… Но почему-то он не вставал. Беспокойство скреблось где-то внутри, не позволяя сделать и шага к лестнице. Рон, коротко бросив просьбу приглядеть за Поттером, ушёл на кухню. Не факт, что найдёт там хоть что-то съедобное, но попробовать стоило. Драко снова посмотрел на него. Хотел сказать хоть что-то, но слова застревали в горле, оставляя только молчание. Он мог лишь застыть в немом наблюдении за тем, как человек, спасший его, медленно катится в пропасть. — А я знал, что однажды эти геройства тебя доведут, — бросил он, не рассчитывая на ответ. Гарри вздрогнул. Незаметно, но Драко заметил. Он не поднял голову, не бросил в ответ резкую фразу. Только сжал пальцы в кулак так, что костяшки побелели. Уже хоть что-то. — Неужели я не прав? Гарри всё-таки поднял голову, и Драко на мгновение пожалел, что спросил. Взгляд Поттера был пустым, выгоревшим — не тем, к которому Малфой привык. Он видел злого Гарри, раздражённого. Видел насмешливого, злорадного, даже яростного. Но не этого — сломленного, лишённого сил даже для гнева. — Ты прав, — тихо сказал Поттер. Драко невольно сжал подлокотники кресла. Не то чтобы он ожидал смеха или отмашки, но… Но не этого. Они снова замолчали. В камине потрескивал огонь, бросая на стены тени. Прежде чем кто-то успел сказать ещё хоть слово, в комнату вернулся Рон с тарелкой, полной бутербродов. — Нашёл, чем поживиться, — объявил он, но тут же замолчал, заметив атмосферу. Драко откинулся назад, отводя взгляд. Гарри снова уставился в огонь. Ничего не изменилось. Или всё-таки изменилось?