Бездействие

Коридоры Министерства казались мрачно пустыми — лишь несколько зевак проходили мимо. И это всё — несмотря на то, что они двигались через один из самых загруженных отделов. Драко шагал за Невиллом, не отрывая взгляда от его спины, словно боясь случайно встретиться глазами с кем-то. Его появление здесь — нарушение негласных правил, почти вызов. Но никто не осмеливался и слова сказать. Он был под защитой Поттера. А теперь, как ни парадоксально, и под крылом самого Министерства. Прохладный сквозняк, скользнувший по пальцам, вырвал его из мыслей. Стоило сосредоточиться. Что он скажет? Насколько далеко готов зайти? Предложить своё тело? Это наверняка привлечёт их внимание. Но согласны ли они будут слушать его, действительно слушать? Металлическая дверь за спиной захлопнулась с глухим, вязким звуком, и Невилл, вздрогнув, обернулся. Внутри, среди стен, устланных хрупкими документами и лабораторным оборудованием, пахло химическими реактивами и старой магией. Покрытые пылью на столах лежали кристаллы, записные книги, старые образцы. А магия, будто бы прячущаяся в лабораторной суете, скользила по всему пространству, заставляя воздух вибрировать. — Ты действительно хочешь здесь оставаться? — спросил Невилл, пока Драко стоял на пороге, оценивая ситуацию. — Мы всё ещё можем вернуться. — Да, — кратко ответил тот. Невилл, бросив ещё один настороженный взгляд на Драко, вздохнул и всё же вышел за дверь. Оставшийся в лаборатории блондин мог чувствовать, как тянет пустота вокруг: тихий и напряжённый воздух, который всё сильнее наполнялся магией. Он стоял на пороге, глубоко вдыхая химический запах и ощущая холод в воздухе. Звуки шагов Невилла убывали, и теперь Драко был здесь один. Теперь всё зависело от него. От его слов и решений. Сделав шаг вперёд, сразу ощутил, как среагировали защитные чары — воздух потяжелел. Где-то щёлкнул замок. Они знают, что он здесь. Не прошло и несколько минут, как из одной из внутренних дверей появился мужчина, за ним — ещё двое. Первого Драко узнал сразу — высокого, темноволосого и короткостриженного, с вытянутым подбородком. Его Малфой запомнил ещё с первых дней своей долгожданной свободы. Как его звали? Только сейчас Драко понял, что не может вспомнить его имени. Представлялся ли тот вообще? Судя по реакции мужчины, тот был неожиданно удивлён его появлением. Он с недоумением в глазах шагнул ещё ближе, вглядываясь в знакомую фигуру. Остальные двое старались держаться в стороне, понимая, кто сейчас перед ними. — Малфой, — произнёс он, останавливаясь в нескольких шагах от него. Его голос оставался таким же непоколебимым… и одновременно отвратительным. — Признаться честно, я ждал кого угодно, но только не вас. Неужели ваш уважаемый опекун проявил толику здравого смысла? Драко лишь скептически поднял бровь, понимая, о ком речь. — Поттеру знать об этом необязательно, — начал он, вызывая ещё большее удивление. Ранее он сторожился этих мест, стараясь обходить. Что же изменилось? — Давайте не будем о нём. Я готов к сотрудничеству. Мужчина замолчал на мгновение, словно переваривая слова, прежде чем ответить. Его взгляд становился всё более тяжёлым, а рот слегка искривился в недовольной усмешке. — Сотрудничать? Что-то мне не совсем нравится то, к чему вы ведёте, мистер Малфой. Мы и без того идём на уступки, хотя могли бы закрыть вас в одном из инкубаторов. Драко почувствовал, как напряжение в воздухе нарастает. Он прекрасно знал, что это не просто угроза, а реальная возможность, которой они могли бы воспользоваться, если бы захотели. Единственный шанс добиться желаемого — это показать свою ценность. — Так вы и поступили с той заражённой? Просто закрыли в клетке и ждёте? — произнёс он, не моргнув. Брюнет замер на мгновение, его взгляд стал более пристальным, но ответил он спокойно: — Как мы поступаем с образцами, вас не касается, мистер Малфой. Драко не сдержался, обнажая клыки в лёгкой усмешке. — И чего же вы добились вашими методами работы? Что-то мне подсказывает, что сколько бы у вас ни было этих «образцов», толку от этого ноль. В ответ мужчина лишь слегка прищурился. — Да что может знать обычный аптекарь! — напыщенно произнёс парень позади, вскинув подбородок вверх. — Это тебе не болеутоляющее варить в своих котелках. Исследователь, что был впереди, лишь предупредительно поднял руку, заставляя парня заткнуться. — Иногда даже такие знания могут помочь, — начал Драко, не сбиваясь с цели. Он понимал, что именно сейчас нужно продемонстрировать уверенность, а не покорность. — Я сталкивался с разными болезнями и эпидемиями. Особенно с магическими заразами, которые трудно поддаются обычным методам. Но, в отличие от вас, я не просто слепо ищу способы изоляции или подавления. Я знаю, как комбинировать различные компоненты, создавать зелья, которые могут повлиять на болезнь, а не просто на её симптомы. Он сделал паузу, чтобы дать своим словам вес. — В этом процессе важно не только лечение, но и понимание природы самой болезни. Я встречал такие случаи, когда болезнь начиналась с одного простого симптома, но, благодаря вмешательству, развивалась в нечто более сложное. Знаю, как это работает и как с этим бороться. Он снова сделал шаг вперёд, уже более уверенно. — Например, вы не обращаете внимания на то, как болезнь мутирует и как важно отслеживать её развитие на всех этапах. Я мог бы предложить вам новые подходы, которые помогут не только зафиксировать её, но и стабилизировать. Если, конечно, вы готовы выйти за пределы привычных вам методов. — Так вы хотите работать с нами, — констатировал факт брюнет, опираясь спиной о стену. — Бросьте, мистер Малфой, вы же это несерьёзно. Вы, заражённый, рвётесь в бой против этой заразы. — Да, но это и является моим стимулом работать над лекарством. Взамен я бы мог предложить, — он невольно запнулся, — своё тело для безоговорочного изучения. — Это звучит как большая жертва с вашей стороны, — насмешливо произнёс брюнет, приподнимая бровь. — Но чем это вам может помочь? Вы не думаете, что после этого станете ещё более уязвимым для нас? Драко не отводил взгляда, его лицо оставалось спокойным, несмотря на тон собеседника. — Уязвимым? — он усмехнулся, делая шаг вперёд. — Возможно. Я предлагаю вам уникальную возможность — доступ к моему телу. Мои клетки, моя кровь — всё это будет для вас ценным материалом. Мы могли бы изучить, как вирус мутирует в реальном времени, как он действует на организм и что происходит, когда заражённый сохраняет разум. — Он внимательно следил за реакцией мужчин. — Если хотите, я буду полностью подчиняться вашим методам, но в обмен на то, чтобы вы ввели меня в курс дела. Брюнет посмотрел на него с настороженностью, но теперь его лицо изменилось — в глазах мелькнул интерес. — И что нам мешает получить его, просто запросив разрешение у Министерства? Вот если бы вы нам предложили что-то поинтереснее… Например, то, что мы видели тогда в Мунго. То, что вы сделали с той ведьмой, когда обычные препараты были бессильны. Драко, чувствуя тяжесть в груди, знал, что эта сделка была его единственным шансом, но от этого не становилось легче. Слова уже были на языке, он не мог отступить. Брюнет посмотрел на него, словно разгадывая, а затем кивнул. — Итак, мы даём вам полный доступ к лаборатории, ко всем записям, — сказал он, делая паузу, как бы подготавливая его к следующим словам. — Но взамен вы предоставляете нам своё тело для наблюдений. Мы будем изучать вас, как мы изучаем другие образцы. Всё, что будет полезно для исследования. Драко, стиснув зубы, кивнул. Он знал, что это будет частью сделки, но теперь это казалось ещё более унизительным, чем он ожидал. — И вы хотите, чтобы я лечил заражённых? — спросил он, хотя и знал ответ. — Да. Тех, кого ещё можно спасти. Вы же понимаете, что мы не можем тратить ресурсы на тех, кто уже не поддаётся лечению. Но если вы сможете вернуть их к жизни или хотя бы замедлить процесс, это будет иметь огромную ценность для нас. Драко ненадолго замолчал, обдумывая, насколько далеко ему придётся зайти. Он сам был на грани, сам мог стать частью этих экспериментов, но, возможно, это была единственная возможность спасти хотя бы несколько жизней. И свою. И… — Ладно, — произнёс он наконец, не скрывая своей внутренней борьбы. — Я согласен. Мужчина снова кивнул, удовлетворённый соглашением. — Тогда будем работать вместе, мистер Малфой. Только помните, что вы также будете под пристальным наблюдением. И как только мы получим необходимые данные, все ваши «услуги» станут ещё более ценными для нас. Драко почувствовал, как его плечи немного ослабли. Он не знал, что станет с ним, но знал, что в этом мире все ставки высоки и отступать было уже поздно. Улицы пустовали, погружаясь в вязкую тишину. Гарри с Роном шли впереди, за ними следовали Стив и Нора, в стандартных мантиях авроров, будто нарочно подчёркивающих их отстранённость от всего живого. Взгляды исходили отовсюду: из щелей между занавесками, из приоткрытых дверей, с крыш. Люди не прятались — они наблюдали. Молча, с нескрываемым отвращением. — Я не привык к тому, что нас боятся, — тихо бросил Рон, оглядываясь. — Особенно вот так… открыто. Гарри промолчал. Мысли унесли его назад, в те времена, когда всё только начиналось. Шёпот за спиной, страх от каждого шороха, неясная тревога, будто сама тьма вновь собиралась вылезти наружу. Тогда, несмотря ни на что, в людях ещё жила надежда, что Министерство их защитит. А теперь? Раздался звук — резкий, с хрипом, будто кто-то упал. Из-за угла. Гарри тут же напрягся, сделал шаг, но Рон схватил его за плечо. — Не надо, — тихо сказал он. — Это не наша задача. Мы патрулируем, помнишь? — Мы должны защищать их, — прошипел Гарри, не сводя взгляда с переулка. — Что, если это обычный человек? Из-за угла доносились голоса — короткие, резкие команды. Кто-то требовал поднять руки. — А если заражённый? — Рон стиснул зубы. — А если там наши? Мы не знаем, Гарри. А значит — не вмешиваемся. Позади подошли Стив и Нора. Они то и дело бросали взгляды на свежие агитационные плакаты, развешанные по зданиям: «Народ имеет право знать правду». Рядом кто-то приписал мелом: «Правду о чём?» Стив — крепкий, молчаливый, с выстриженной под двоечку головой — продолжал осматривать улицу, будто готов был в любой момент броситься вперёд. Нора держала палочку в руке, но не поднимала её. Она была сдержаннее — ждала сигнала. — Это неправильно, — сказала она едва слышно. — Мы должны быть для них защитой… а не угрозой. Стив коротко кивнул: — Уверен, со временем они поймут, почему Министерство поступает так. Ради порядка. Ради выживания. Задерживаться они не стали. Рон был прав: у них был приказ. И, возможно, ситуация у первой группы действительно была патовой… Стоило поторопиться. Напряжение в воздухе сгустилось до предела — казалось, ещё немного, и оно начнёт звенеть. Гарри сделал глубокий вдох, медленно отвёл взгляд от переулка, откуда всё ещё доносились нечленораздельные голоса. Всё внутри сжималось при мысли, что за углом, возможно, кто-то зовёт на помощь… а они проходят мимо. — Идём, — хрипло сказал он. — Нам на окраину. Туда, где маггловский сектор. Прошлая группа исчезла именно там. Рон кивнул. Стив и Нора без слов последовали за ними. С каждым шагом улицы становились тише. Здания редели, вытягиваясь в длинные ряды однотипных, полузаброшенных домов. Асфальт местами был разбит, травы становилось больше. Магия ощущалась всё слабее — будто этот район сам по себе отвергал её присутствие. Гарри достал карту, начерченную вручную. У них был только обрывок отчёта: «Последний сигнал — дом 47B, улица Холборн. После — тишина». — Сколько прошло? — тихо спросила Нора. — Не больше часа. Точно сказать не могу, — ответил Стив, вытаскивая палочку из кобуры. — Связь прервалась резко. Без помех, без сигнала бедствия. Просто… исчезли. — Не нравится мне всё это, — пробормотал Рон. — Такое чувство, будто мы идём в ловушку. — Мы и идём, — спокойно ответил Гарри. — Просто надеемся, что она пуста. С каждым поворотом улицы становились всё более мёртвыми. Маггловские вывески висели на ломаных креплениях, двери были выломаны, окна — заколочены. Но кое-где из-за щелей всё ещё виднелись глаза. Или это только так казалось. Гарри чувствовал это кожей. Страх. Не панический, не крикливый, а вязкий, густой, пропитавший стены и воздух. Люди в этом районе знали, что сюда лучше не соваться. Даже свои. — Вот здесь, — он указал на поворот. — Улица Холборн. Дом 47B должен быть в конце квартала. Они свернули и почти сразу остановились. Вдоль тротуара валялась палочка — сломанная надвое. — Это их, — тихо сказал Стив, поднимая находку. — Похоже, далеко они не ушли. — Следы? — спросил Гарри. Рон наклонился к земле и поводил палочкой. Заклинание выдало слабый пульс — магическая активность, уходящая в сторону одного из домов. — Есть. Они направились туда, — кивнул он. — Магия слишком слабая… Возможно, это остатки защитных чар. Герои двинулись дальше, настороженно осматривая местность. Гарри шёл первым, чуть пригнувшись, краем глаза следя за окнами. Рон прикрывал с фланга. Стив и Нора отступили чуть назад, перекрывая возможные пути отхода. Дом 47B был ничем не примечателен: кирпичный, с облупившейся штукатуркой, окна на втором этаже выбиты, дверь слегка приоткрыта. На крыльце — тёмные пятна, будто кто-то волоком тащил тело. Гарри наклонился, дотронулся до следа пальцами — влажно. Совсем недавно. — Осторожно, — прошептал он. Они бесшумно поднялись по ступеням. За дверью царила тишина, только ветер гнал по полу сухие листья и обрывки маггловских листовок. Гарри жестом дал команду двигаться внутрь. Они вошли — один за другим, медленно, вслушиваясь в каждый звук. В прихожей — следы борьбы: перевёрнутая мебель, выломанная дверь вглубь дома, осыпавшаяся штукатурка. На стене — ожог от заклинания. Последовав в коридор, Гарри первым услышал слабый голос: — Эй! Здесь! Осторожно — не стреляйте! Мы свои! В углу, за опрокинутым книжным шкафом, прятались трое авроров. Один сидел, привалившись к стене, другой держал третьего — бледного, тяжело дышащего, с зажатым плечом. На лице у него был след от укуса. — Боже… — прошептала Нора, — это они. Стив опустился рядом, проверяя пульс у раненого. Гарри замер, глядя на рану. Укус. Кожа вокруг уже начала темнеть, болезненно пульсируя. Процесс уже был запущен. — Он… Он в порядке, — отчаянно проговорил один из выживших. — Мы успели наложить чары. Он ещё держится. — Сколько прошло? — резко спросил Рон. — Минут сорок, может, чуть больше. Он в сознании. Мы не могли его оставить… Гарри сжал челюсти, чувствуя, как его ладонь сильнее стискивает палочку. Укушенный был в сознании, еле дыша, но внимательно следил за действиями подоспевших авроров. Понимал ли он свою участь? Возможно. — Сколько их было? Куда делись? — продолжал спрашивать Уизли, пока Поттер смотрел в глаза пострадавшему бедолаге. — Всего один. Мы его убили, мы точно его убили, но он успел цапнуть Тима. Пожалуйста, помогите нам выбраться. Гарри застыл. Сердце отозвалось тупым ударом — будто кто-то сжал его изнутри. Он знал Тима. Не просто как аврора. Как человека. Молодой, с дерзким чувством юмора, еле как не проваливший стажировку, но вытащивший себя волей и упрямством. Гарри сам подписывал его перевод в полевой отряд. — Тим. — Не надо… Гарри, — голос его был хриплым, будто из него выдували последние силы. — Я знаю, что мне уже не помочь. Я чувствую это. — Мы можем… — начал Поттер, но слова застряли. Они ничего не могли. Тим слабо покачал головой. Его взгляд был странно спокойным. — Я не боюсь, — прошептал он. — Просто… если начну меняться — ты должен… — Я знаю, — глухо ответил Гарри. Тим вдруг слабо улыбнулся, словно извиняясь. — Нет, не сдавайся. Наши точно что-то придумают! — произнёс тот, кто держал пострадавшего на руках. — Передайте Маркусу, что я не был трусом. — Он замолчал, на мгновение зажмурившись от боли. — Пускай он передаст матери, что я люблю её. Гарри тихо выдохнул и кивнул, чувствуя, как всё внутри выворачивается. Он положил ладонь на плечо Тима, коротко и крепко сжал. Возможно, Драко действительно был прав. Тим дышал всё тише, хрип глубоко застревал в его груди. Но даже сейчас в его взгляде было что-то — не мольба, не страх, а твёрдость. Принятие. И, возможно, надежда — тонкая, зыбкая, но настоящая. Парень, державший Тима, — молодой, бледный, весь в пыли и кровавых разводах — закусил губу. Его руки подрагивали, но он не отпускал. — Он держится… Держится, слышите? — проговорил он упрямо, скорее себе, чем остальным. — Мы не бросим его. Мы все выберемся. — Да, — тихо отозвался Гарри, поднимаясь. — Выберемся. Драко почти не верил в то, что его пустили. Кажется, он всё-таки сумел добиться своего, но чувство победы было каким-то вымученным. Это не было лёгким триумфом. Он всё время оглядывался, будто опасаясь, что всё это нереально. Стены, увешанные различными вывесками и предупреждениями, будто намеренно предостерегали о том, что происходило за ними, и с каждым шагом он всё больше ощущал себя в ловушке, из которой нет выхода. Шаги эхом разносились по пустым коридорам. Он не мог не обратить внимание на таблички, подписанные словами вроде «Отдел Исследований Магических Существ», «Экспериментальные зоны», «Запрещённые зоны». Каждая из них подсказывала, что перед ним не просто место, а целая система. — Куда мы направляемся? — тихо спросил Малфой, подмечая, что они ушли вглубь, куда прежде не забредали. — В хранилище, — коротко ответил мужчина, распорядившись, дабы его подмастерья наконец занялись делом. — Вы говорили, что вам нужны все данные. Драко кивнул, не произнося ни слова. С ним не разговаривали, как с равным, однако прежнего презрения не наблюдалось. Наконец, они подошли к двери, которую открыл мужчина. Внутри находился сотрудник — молодой человек в очках, сидящий за столом, погружённый в работу. Сдержанно одетый, с нейтральным выражением на лице, он не заметил их появления, ну или же просто проигнорировал. Мужчина, который привёл Малфоя, не стал терять времени. Подойдя к сотруднику, он коротко распорядился: — Предоставь всё, что попросит господин Малфой, — произнёс он, понижая голос до шёпота. — И следи за ним. Внимательно. Отступив, он заговорил уже громче, вновь возвращая свою спокойную манеру общения: — Всё готово. Располагайтесь, мистер Малфой. Я скоро вернусь с нужными документами. Мужчина повернулся и, поглощённый своими мыслями, быстро удалился. Сотрудник поднял голову и сдержанно кивнул. Он не торопился, изучающе блуждая по лицу создания, чья кровь стыла в жилах от пронзительного взгляда. Только тогда парень поднялся на ноги. — Вы ищете что-то конкретное? — уточнил он, прежде чем подойти к стеллажам с книгами. Драко поспешно кивнул, наконец избавляясь от беспокойного чувства. — Да. Все записи, связанные с работами Лейтона, — сухо произнёс Малфой, глядя, как тот направляется к дальнему ряду стеллажей. — И мне не помешали бы выписки криминалиста. Сотрудник кивнул, словно уже ожидал именно такой запрос. — Его записи довольно нестандартны, — сказал он через плечо, перебирая книги и папки. — У нас не всё, но то, что нашли в его укрытии, аккуратно систематизировано. Некоторые образцы были отправлены в алхимический отдел, а часть архивов — в закрытое хранилище. Вам дадут к нему доступ? — Уже дали, — коротко ответил Драко. Сотрудник вернулся к столу с двумя пыльными томами, бережно положил их перед Малфоем и добавил ещё несколько тонких папок с пометками на полях. — И ещё. Мне потребуется доступ к сборникам по редким травам — особенно тем, что использовались в ритуальной и трансформационной магии. — Уточните направление? Вампиризм? Трансфигурация? — Вампиризм, да. Но не только. Всё, что касается растений с действием на кровь, нервную систему, обмен веществ. А ещё паразитические организмы. Те, что могут жить в теле человека — обладающего магией или нет. — У нас есть несколько старых томов из раздела магобиологии, часть переведена из немецких источников — там как раз описываются паразитические виды, связанные с проклятиями крови. И один архив алхимических отсылок к растительным катализаторам. Некоторые из них я бы посоветовал читать с осторожностью. — Я и не планировал иначе, — ответил Драко сдержанно, но с оттенком нетерпения. — Принесите всё, что сможете. Спустя ещё пару минут перед ним уже лежала россыпь тяжёлых книг, заметно потрёпанных временем. Кожаные переплёты, рваные страницы, сложные схемы с подписями на латыни и старофранцузском. Одна из книг была помечена символом, означающим особый доступ — материалы, содержащие потенциально опасные знания. — Это не только про паразитов. Тут есть описание механизмов принудительной мутации — в том числе под действием магических вирусов. Думаю, вам будет интересно. Малфой уже не слушал. Он торопливо распахнул папку перед собой, жадно вгрызаясь в обрывки страниц. Некоторые края бумаги давно обрели желтоватый оттенок, другие были попросту выдраны или опалены. На полях красовались неразборчивые узоры, будто рунические формулы — то ли заклинания, то ли метки безумия. Несколько слов было зачёркнуто с таким остервенением, что чернила прорвали бумагу насквозь. Почерк он узнал сразу — вытянутый, неровный, иногда будто подпрыгивающий от спешки. Драко замер, на мгновение сжав пальцы крепче, чем следовало. Это был его почерк — но слегка видоизменённый. Лейтон копировал его стиль, подражал, перенимал повадки. Первая запись датировалась пятнадцатым сентября этого года. Задолго до того, как всё вышло из-под контроля. Лейтон вёл дневник и раньше — страницы были полны мелких идей, небрежных зарисовок, эскизов ингредиентов, заметок об улучшении компонентов для лечебных зелий. Малфой машинально пробежался глазами по первым строкам: «Сегодня мне пришла в голову идея использовать осадок от настойки шалфея вместо классической тмины — вкус сильнее, эффект, кажется, держится дольше. Надо будет показать мистеру Малфою. Он всегда ценит нестандартное мышление…» Блондин задержал дыхание, машинально прикрывая глаза. В этих строчках было всё — наивность, преданность и проблески уважения. Он помнил этот день так ясно, будто всё произошло ещё вчера. Лейтон, ссутулив плечи, склонялся над минзуркой, наблюдая за тем, как перламутровая жидкость медленно стекала по стеклянным стенкам, оставляя за собой мутный шлейф. На губах — сосредоточенное выражение, брови нахмурены. В другой руке — дневник, в котором он что-то торопливо чертил, бормоча себе под нос. Тогда Малфой едва взглянул в его сторону. Он даже, кажется, похвалил его — коротко, рассеянно, не отрываясь от своих формул. Но сейчас уже неважно. Нужно читать дальше. Следующие строки отбрасывали его в день, когда аптека заключила контракт с одной из лучших клиник страны. Тогда вся команда изнуряла себя днями и ночами, дабы совершить масштабную поставку зелий. «Малфой опять был великолепен. Они не понимают, ничего не понимают. Только я могу понять его. Только мне он может открыться». Драко отстранился, будто получив пощёчину. Почерк тот же, но более размашистый, как и прежде, когда Лейтон волновался или писал на эмоциях. Но смысл… Смысл уже начинал казаться опасным. Он заставил себя читать дальше. «Сегодня я увидел, как он задержал на мне взгляд. Он понял. Пусть не сказал, но я это почувствовал. В его мире мало кто достоин даже взгляда — но я достоин. Он просто ещё не понимает этого». Пальцы Малфоя непроизвольно сжались. Бумага хрустнула. Он вспомнил ту ночь. Не взгляд, не момент — а свою усталость. Он тогда просто поднял глаза, чтобы попросить зелье бодрости. Ему казалось, он пробормотал «спасибо», но… быть может, даже этого не сказал. Он пролистнул страницу. «Мне не хватает времени. Я хочу большего. Мне мало просто наблюдать. Мало просто варить его идеи. Почему он не даёт мне формулы? Почему смотрит сквозь меня? Почему…» — зачёркнуто, исписано с яростью, перо явно сломалось посреди строки. Он пролистнул ещё одну страницу. «Он стал исчезать. Часто. Надолго. Сказал, что уходит по делам, но врёт — я вижу. Он не доверяет мне. Хотя я всегда был рядом. Всегда поддерживал. Он же знает, что я лучший в команде. Что без меня всё бы давно развалилось». Чернила в этой части сменились — более жирные, ярко-чёрные, будто написаны другим пером. Почерк стал жёстче, строже. Следующая фраза была выведена с таким нажимом, что бумага лопнула: «Почему не я? Почему не со мной? Я бы понял. Я достоин быть рядом». Малфой перелистнул ещё страницу. Почерк вновь изменился — стал хаотичным, нервным. Предложения были короче, мысли — обрывочнее, как у человека, идущего на ощупь сквозь туман. «У меня получилось! Я достал! Я верил, что смогу! Я докажу, что заслуживаю доверия! Они поймут. Он поймёт». Строки были почти восклицаниями — дрожащими, нетерпеливыми. Чернила где-то расплывались, будто автор не успевал завершить мысль. В тот день Лейтон и правда вёл себя до неприличия странно. Пораньше ушёл с работы в приподнятом настроении. А до этого весь день тихо хихикал в стороне, призывая косые взгляды. «Это зелье на вес золота. Если сбыть уже сейчас, я смогу хорошенько заработать». Драко знал, что Лейтон не сможет удержаться. Тщеславие и жажда признания рано или поздно возьмут вверх. Следующие записи были короткими, но ощутимо напряжёнными. Лейтон вёл себя как человек, испытывающий непреодолимую жажду признания, борющийся за свою значимость. «Он думает, я просто подмастерье. Жалкий копировщик. Но я пойду дальше. Дальше, чем он когда-либо осмелился. Я выйду на рынок». На этом сентябрьские записи обрывались. Страница за страницей — пусто. Будто воздух застыл между датами, оставив зияющую паузу в повествовании. Никаких переходов, никаких пояснений. Ни капли чернил — только блёклая бумага, испачканная временем. Малфой машинально провёл рукой по краю, перелистывая дальше, уже зная, что найдёт. Почерк вновь сменился — стал рваным, навязчивым, как у одержимого. Буквы слипались, углы строчек казались задранными, будто писались на весу, в панике. «Он исчез. Просто исчез. Что он задумал?.. Что, если он понял? Что, если он знает про меня?..» Малфой откинулся на спинку стула, не отрывая взгляда от страницы. Горло сжалось — он помнил этот день. «Плевать. Что он сделает? Мне удалось выйти на рынок, меня уже не остановить». Из собственных раздумий его выдернул голос: — Вы нашли что-то интересное? Голос был сдержанным, но в нём угадывался едва уловимый интерес. Мужчина стоял в проходе, держа в руках тонкую чёрную папку — вероятно, принёс документы. — Возможно, — коротко ответил Драко, не отрывая взгляда от дневника. — Вы ведь читали эти записи. Что будет дальше? Собеседник помедлил с ответом, подходя ближе. — Не могу лишить вас возможности прочесть всё самостоятельно, мистер Малфой, — спокойно произнёс он, аккуратно раскрыв папку и выкладывая на стол три пергамента, исписанных плотным, аккуратным почерком. — Документы, о которых шла речь. Подпишите каждый пункт. Драко даже не взглянул на содержание. Взял перо и поставил подписи — быстро, без колебаний. — С этого момента у вас полный доступ ко всем исследованиям, включая материалы, связанные с Лейтоном и заражённой из убежища. Хотите увидеть её прямо сейчас? Малфой бросил взгляд на дневник, всё ещё раскрытый перед ним. Несколько секунд он колебался — а затем медленно закрыл его и прижал к себе, будто это было нечто большее, чем просто бумага и чернила. Его лицо стало собранным, взгляд — холодным. — Её состояние стабильно? — Относительно. Но время против нас. Нейронные связи продолжают разрушаться. Если мы не найдём способ остановить дегенерацию в ближайшие дни — она станет такой же, как все прочие. — Так что же Лейтон сделал с ней? — голос Драко прозвучал глухо. — Вы ведь уже знаете. — Пойдёмте, — коротко ответил собеседник. — Узнаете на месте. Они покинули хранилище под тяжёлый взгляд лаборанта, застывшего рядом со столом. Миновав несколько коридоров, утопающих в зелёном свете защитных чар, они оказались у двери, обитой металлическими пластинами, возле которой стоял охранник. Он молча кивнул при виде учёного и впустил их внутрь. Помещение было небольшим, полутёмным. В центре — изолированная капсула с магически укреплёнными стенками. Внутри, под светом мутного заклинания, сидела женщина. Её поза казалась неестественно застывшей — как у куклы, которую забыли привести в движение. Кожа — болезненно бледная, под глазами — тени. Она не шевелилась. Лишь слегка дёрнулся палец. — Её настоящее имя — Изабелла Тонкс. Двадцать четыре года. Работала в городской библиотеке, — тихо произнёс учёный, наблюдая за реакцией Малфоя. — Реакция на внешние раздражители минимальна, речь утрачена. Моторика сохранена, но с искажениями. Иногда она будто вспоминает что-то — повторяет одни и те же движения, как заезженная пластинка. Драко подошёл ближе. Его взгляд неотрывно упирался в фигуру за стеклом. Он будто выискивал в ней что-то — ответ, оправдание, хоть что-то. — Признаки… — Да, — перебил учёный. — Он, по сути, привязал память к телу, уже начавшему процесс деградации. Заставил её сознание цепляться за остатки нейронных связей, тем самым отсрочив полную деградацию. Но это — лишь вопрос времени. — Это единственное, что отличает её от остальных? Как она заразилась? — В крови обнаружено большое количество неизвестных веществ, — учёный скрестил руки на груди. — Но для полноценного анализа потребуется вскрытие. Проблема в том, что ткани срастаются слишком быстро — регенерация нарушает чистоту образцов. Заражение произошло через укус, его след мы нашли на ноге. Возможно, именно это дало Лейтону время, чтобы вмешаться и… зафиксировать её сознание. Ещё с минуту они молча стояли перед стеклом, наблюдая, как у девушки дрожат пальцы. Её тело казалось обмякшим, а взгляд — расфокусированным, словно он блуждал где-то вдалеке, за пределами комнаты. — Вам не кажется это странным? — произнёс Малфой, щурившись. — Её спокойное поведение, когда вокруг столько людей. — Ах, вы об этом, — кивнул мужчина. — Нет. Воздух отсюда в палату не поступает, как и звук. Заглушки. Она нас не чувствует. Малфой не сразу ответил. Он ещё несколько секунд разглядывал лицо девушки — бледное, полупрозрачное, с вмятинами на висках, будто кто-то слишком долго держал там пальцы. — Мне нужно войти, — сказал он наконец, не оборачиваясь. Мужчина лишь сдержанно кивнул. — Конечно. Брюнет подошёл к панели у двери и ввёл короткую комбинацию. Раздался щелчок, и тяжёлая створка медленно поползла вверх, выпуская глухой, застоявшийся воздух, пропитанный чем-то влажным и металлическим. Малфой шагнул внутрь. Палата была тесной — стены будто сдвигались. Свет падал сверху, заливая бледным сиянием лицо девушки. Она оставалась неподвижной. Драко остановился у самой капсулы, несколько мгновений молча разглядывая её вблизи. — Изабелла, — произнёс он почти шёпотом. Никакой реакции. Он медленно опустил ладонь на её запястье, ощущая холодок на кончиках пальцев. И снова — ничего. Заражённая лишь склонила голову на бок, обнажив неприятный на вид небольшой ожог в районе виска, прежде скрытый сальными тёмными волосами. Драко склонился ближе, вглядываясь в обугленную кожу. Контур ожога напоминал руну — слабый, почти стёртый, но всё ещё различимый. — Вы ещё там? — обратился он к человеку по ту сторону стекла, не поднимая взгляда. — Да, — коротко ответил мужчина в микрофон. — Нашли что-нибудь? — Да, думаю, да. Это остаток от рунной привязки, — тихо сказал Драко, не отрывая взгляда. — Следы ожога говорят о глубинной фиксации. Он внедрил структуру прямо в лобные зоны. — Подтверждение наших догадок, — ответил учёный, и в голосе его послышалось напряжение. — Поэтому мы и не смогли вытянуть из неё воспоминания. Он медленно провёл пальцами по линии ожога, чувствуя лёгкое покалывание — чужеродную, но знакомую пульсацию, отдающую в кончики пальцев, как слабое эхо заклинания, давно произнесённого. Раньше Драко уже пробовал проникать в воспоминания заражённых — и иногда это даже срабатывало. Но сейчас всё было иначе. Пройдёт ли тот же трюк здесь? — Я хочу попробовать использовать легилименцию, — вполголоса произнёс блондин. — Фиксируйте всё, что будет происходить. — Принято. Фиксирую эксперимент, — прозвучало в микрофоне. — Если почувствуете перегрузку — прервитесь немедленно. Малфой не ответил. Просто коснулся вторым пальцем её шеи, чуть ближе к пульсу — еле заметному, почти призрачному. Закрыл глаза. Под ногами словно ничего не было. Тело будто плыло в бесконечном потоке коротких, ярких эпизодов. Воспоминания Изабеллы вспыхивали, обжигали, исчезали. И снова — образы, чувства, звуки. Но всё это было затянуто лёгкой дымкой. Сначала — тёплое солнце. Мелкие волны на глади озера. — Лейтон, ты уверен? Девочка с растрёпанными волосами в старомодной куртке тянет за собой юношу. У неё в руках деревянный ящик, на нём — символ алхимической формулы. — Конечно. Это безвредно. Ну, почти, — усмехается мальчишка, когда его глаза сверкают азартом. — Ты же обещала помочь. Они садятся у воды. Он выводит мелом символы на доске. Она кивает, запоминает. А он берёт её за руку. Следующий фрагмент — они старше. Подростки. Лет пятнадцать. Темнеет, а они сидят на крыше старого дома, свесив ноги вниз. Внизу шумит город — ритмично, безразлично. Изабелла кутается в его старый свитер — огромный, с закатанными рукавами. А Лейтон, склонившись над коленями, горько всхлипывает под её утешительные, сбивчивые слова. — Тётушка Адель была прекрасной женщиной… Мне жаль, — прошептала она, обнимая его за осунувшиеся плечи. Он не отвечал. Лишь чуть сильнее сжался, будто хотел исчезнуть в складках её слов, в темноте, в этом свитере, пахнущем знакомым домом и детством. — Ты не один, — добавила она. — Я здесь, Лейтон. Всегда. Он тихо выдохнул, сдавленно, надломленно. И, не оборачиваясь, вымолвил: — Обещай. Она прижалась щекой к его плечу. — Обещаю. Драко вынужденно задержал взгляд на этой сцене, проплывая дальше. Следующий миг — сдвиг, словно само время задрожало. Они уже не на крыше, а в заброшенной аудитории, где когда-то преподавали алхимию. На стенах — облупившиеся обои, на полу — пыль и следы старых котелков. На столе в центре — крохотный котёл, из которого лениво поднимается пар. Изабелла стоит рядом, рукава всё того же свитера закатаны до локтей. В волосах — карандаш. Она что-то размешивает в котле, хмуря лоб, и краем глаза следит за Лейтоном, сидящим на подоконнике. — Это тебе, — говорит она неуверенно. — Помогает при бессоннице. Не уверена, что всё сделала правильно, но… — Даже если не поможет, — отвечает он, забирая у неё флакон, — мне уже легче. Она улыбается. Та самая, светлая, немного наивная улыбка, от которой будто теплеет даже в старых стенах. Лейтон проводит пальцем по стеклу флакона, затем осторожно прячет его в карман. — Ты когда-нибудь думала… что будет дальше? — спрашивает он, не глядя на неё. — Дальше? — она прикусывает губу. — Не знаю. Но если это будущее с тобой — думаю, я справлюсь. Он впервые смотрит на неё — в глазах та же боль, что была на крыше. Но теперь в ней что-то новое. Тень тревоги. Вины. И, может, осознания того, что всё не будет так просто. Драко чувствовал, как нити воспоминаний начинают клубиться, переплетаясь в бессвязные образы: обрывки смеха, чужие лица, шум улиц, солнечные блики на воде. Изабелла бежит по коридору, пишет что-то в дневнике, спорит с кем-то у старых ступеней. Бессмысленно. Слишком много шума. Малфой мысленно сжал волю в кулак, двигаясь вперёд по течению, стараясь избежать случайного касания чужой боли. «Извини, — подумал он почти с сожалением, — но я пришёл не за этим. Я не могу позволить себе роскошь скорби». Он отодвинул лишнее — как страницы, пролистываемые в спешке, — и сосредоточился. Глубже. Дальше. Туда, где память уже начинала темнеть, тянуться, как густой сироп. Следующая сцена была несколько искажена, дрожала, словно позволяя пережить всё вместе с ней. Изабелла осторожно шла вперёд, будто чувствуя: шаг в сторону — и всё рассыпется. Улица была пыльной, захламлённой, забытой. Узкий проулок тянулся между заброшенными домами, и каждый звук отдавался гулким эхом. Она держала в руках старый, облупленный чемоданчик, будто вытащенный из прошлого. Пальцы сжимали ручку до побеления костяшек. На ней было серое, простое, не по погоде лёгкое пальто. Волосы собраны в небрежный пучок, лицо напряжено, но в глазах — упрямство. Она дошла до обшарпанной двери. Постояла. Подняла руку, будто собираясь постучать, но передумала — просто толкнула. Та поддалась со скрипом. Внутри пахло пылью, старыми зельями и чем-то медным. Комнаты были тёмными, завешанными плотной тканью. — Лейтон? — тихо, почти шёпотом, будто это имя стало запретным. — Лейтон, я знаю, что ты здесь. Никакого ответа. Только ритмичное капанье воды где-то из трубы и скрежет старого механизма за стеной. — Я пришла… не для того, чтобы обвинять, — голос дрожал, но в нём была искренность. Она шагнула дальше, обогнув высокий шкаф, за которым раньше они любили прятаться. Теперь всё было в паутине. И где-то там, в полумраке, за толстым стеклом, впервые мелькнула фигура — тень, расплывчатая, как в бреду. — Лейтон? — её голос дрогнул. Она вновь сделала шаг. Затем ещё один. Чемодан остался позади. Тело напряглось — что-то в этой тишине было неправильным. Комната за поворотом казалась слишком тёмной, и запах здесь стал резче, неприятнее. И тогда из тени вырвалось нечто. Она не успела даже вскрикнуть — тварь повалила её на пол, острые пальцы вцепились в плечи, дыхание жгло кожу, а зубы… она почувствовала резкий укус в ногу. Резкий, болезненный, обжигающий. Воздух вырвался из лёгких вместе с криком. Резкие шаги. Лязг железа. И спустя секунду — с грохотом в комнату врывается он. Его глаза — расширены, лицо смертельно бледное. Он тут же взмахнул рукой — мощный импульс магии сбросил заражённого в сторону, ударив того о стену. — Нет… нет, нет, нет, — бормотал он, падая на колени рядом с ней. — Белла… Она тряслась, сжимая место укуса, глаза — полные ужаса и боли. Тогда она ещё не знала, что это её последние часы. Эта была лишь случайность. Простая человеческая глупость и упрямство… Но каковы последствия всего этого? Драко предпочитал не думать об этом, следуя за потоком мыслей и воспоминаний. Теперь перед его взором предстала картина: девушка, прикованная к полу, покрытая потом, тяжело дышащая. Она всё ещё была в сознании, пока мужчина, сидевший неподалёку, подбрасывал что-то в маленький котелок. — Лейтон… — прошептала она, привлекая его внимание. — Что ты делаешь?.. Пожалуйста… мне нужно в больницу. Лейтон вскочил на ноги, его лицо искажало беспокойство. Он бросил взгляд на её бледное лицо, на покрытую потом кожу, и понял, что времени у них почти нет. — Всё будет хорошо, Изабелла… Ты просто успокойся, я найду способ… — его голос дрожал, но он постарался выглядеть уверенно. Он налил в чашку мутную жидкость, наполнив её из маленькой бутылочки, которую держал в руках, и поднёс к её губам. Изабелла слабо отвернулась, не желая пить, но Лейтон настойчиво придержал её лицо, заставляя сделать глоток. — Пей, пожалуйста, — повторил он, но его слова звучали неуверенно, как бы в страхе, что это может не помочь. Внутри него кипела паника, но он сдерживал себя. Не успевшая сглотнуть, она закашлялась, и горькая жидкость потекла по подбородку, но он снова заставил её пить, пытаясь успокоить. — Это должно помочь, Изабелла… Я знаю, я знаю, что это сработает. Ты не умрёшь. Я не позволю тебе умереть. Мир начал расплываться. Цвета, которые раньше имели чёткие границы, теперь переливались друг в друга, как краски, растёкшиеся по мокрому холсту. Потолок над головой будто колыхался, дышал вместе с её сбившимся ритмом сердца. Изабелла попыталась моргнуть, но даже это движение казалось невероятно тяжёлым. Её взгляд скользил по потолку, по свету, который пульсировал и выстреливал в глаза тонкими вспышками. Где-то рядом раздавался голос. Он был глухим, будто через толщу воды. Лейтон… Он звал её по имени. Прикасался к её вискам, поил чем-то, от чего жгло в горле. Она попыталась ответить, открыть рот, но мышцы не слушались. Слова застряли где-то внутри, в хаосе собственных мыслей. Пульс в голове стал громче — оглушающим. Пространство сжималось и растягивалось одновременно. Она чувствовала, как вены на шее бьются, будто под кожей ползали чужие звуки. И тут — темнота. Но не спокойная, не тёплая. Она билась, клубилась, напоминала закрытые глаза при вспышке яркого света. Изабелла захныкала, но даже сама не поняла, был ли этот звук реальным. Её сознание начинало соскальзывать. Всё медленно и неумолимо уходило из-под контроля. Драко добрался до конца. До блёклой темноты, поглотившей её. Той женщины — с искристым смехом, мольбами, светлыми глазами — больше не существовало. Только шорох воспоминаний. Отголоски. Он стоял посреди пустоты, как среди развалин чьей-то души, и молчал. Обернулся. Вдали мерцали светлые вспышки — остатки воспоминаний, упрямо цеплявшиеся за пустое пространство, как огоньки на ветру. Но даже они меркли. Угасали один за другим. И в этом выцветании было что-то невыносимо личное. Он всматривался в них: девочка на крыше, обнимающая старый свитер. Подросток с чемоданом, идущий на зов. Женщина на полу — сгорбленная, неузнаваемая. Мгновения исчезали, вымывались изнутри. Их место заполняло другое. Что-то древнее, тяжёлое. Голод. Он чувствовался не как желание есть, а как пустота, расползающаяся в трещинах разума. Ярость. Немая, чуждая, плотная. Она ползла за ним по пятам, просачивалась в края сознания. Впивалась в кожу. Драко сделал шаг назад — рефлекторно. Вспышки вдалеке дрогнули. Некоторые из них уже отзывались иначе: не голосом, не чувством — а лишь безымянным урчанием голода, который был ей теперь ближе всего. Он знал, что пора. Дальше идти нельзя. — Прекратить, — прошептал он. — Этого достаточно. Мужчина резко отпрянул, ладонью ухватившись за край капсулы, чувствуя, как в висках стучит пульс, а лёгкое головокружение будто вытягивает воздух из лёгких. Он перевёл дыхание — глубоко, шумно. Только тогда осмелился поднять глаза. Изабелла смотрела на него. Неотрывно. Без гнева, без страха — с той немой тоской, в которой едва теплился вопрос, на который он не мог найти ответа. Не сейчас. Он ничего не узнал. Ни формул. Ни точных шагов. Ни деталей. Но всё подтвердилось. Каждое подозрение. Каждое проклятое подозрение. Малфой отпрянул окончательно, убирая руку, и вдруг заметил, как пальцы едва заметно дрожат. — Вы с нами? — раздался уже знакомый голос. Он моргнул, словно возвращаясь из глубины чужого разума, и наконец отвёл взгляд. — Принесите шприц и колбы. Всё, что я просил, — бросил в сторону стеклянной перегородки, даже не проверяя, слушают ли его. — Уже здесь, — откликнулся мужчина в динамике. Послышался мягкий щелчок — в стене открылся небольшой отсек, где кто-то из лаборатории бережно уложил стерильный поднос с инструментами. Драко подошёл, молча взял поднос, опустился на стул у капсулы. Несколько секунд просто сидел, разглядывая шприцы, будто собирался с мыслями. Затем, надев перчатки, аккуратно взял один из них и, не торопясь, склонился к девушке. Он подушечками пальцев нащупал подходящую вену, ввёл иглу — медленно, почти бережно. Изабелла не шевелилась. Но смотрела. Прямо на него. — Это ненадолго, — пробормотал он вполголоса, хотя знал, что слушать там уже некому. Закончив с пробой крови, он осторожно вывел иглу и отложил её на небольшой столик рядом. Он выдохнул с заметным усилием. — Я продолжу изучение заметок здесь, — произнёс после короткой паузы, не поднимая головы. — Вас услышали, — отозвался голос. — Всё необходимое у вас. Ждём отчёта. Драко не ответил. Потянулся за чистым блокнотом, вложил за ухо карандаш и сделал первую пометку. Сапоги скрипели по мокрому асфальту. Мелкий дождь оседал на волосах, заставляя пряди липнуть к коже. В воздухе витал тяжёлый запах сырости, перемешанный с гарью — горький привкус оседал на языке. Гарри шёл впереди, всё время оглядываясь на ребят. Те, несмотря на мольбы Тима оставить его, упрямо тащили его вперёд. Он едва держался на ногах, с каждой минутой становясь всё тяжелее. — Всё будет хорошо, — твердили они, будто заклинание. — Учёные найдут способ. Но в каждом голосе дрожала неуверенность. И всё же — никто не отпускал. Даже когда руки ныли, даже когда пальцы онемели от напряжения. А палочки… палочки никто не убирал. А Тим. Он уже почти не шёл — ноги заплетались, тело обмякло, будто каждая мышца внутри предательски сдавалась. Стив, закинув Тима себе на плечо, шёл, стиснув зубы, не глядя ни на кого. Нора всё ещё поддерживала его с другой стороны, не переставая повторять что-то ободряющее — но голос её дрожал. Пот струился с лица Тима, он хрипел, будто задыхался, губы порой шевелились, выдавая бессвязные слова. Он то и дело кашлял — надсадно, до рвоты. — Оставьте меня… — прохрипел он, когда они свернули на тёмную улочку в обход основного поста. Никто не ответил. Только шаги по лужам, тяжёлое дыхание и капли дождя, стекающие за воротник. — Гарри… — голос его стал почти шёпотом. — Гарри, ты же знаешь… Знаешь, чем это закончится. Убей меня сейчас… пока я ещё человек. Пока я ещё сам… Гарри замер на мгновение. Медленно обернулся. Их взгляды встретились — глаза Тима, затуманенные, но ещё живые, молили не о спасении, а о милосердии. И всё же он не поднял палочку. Не сказал ни слова. Позади раздался глухой всхлип — Нора отвернулась, уткнувшись лицом в мокрый ворот куртки. Все знали, что это глупо. Что они делают вид, будто у них есть выбор. Но это был Тим. Их Тим. И они не могли… просто отпустить. С каждым шагом становилось всё хуже. Теперь Тим не мог даже держать голову. Она болела, глаза тускнели, и перед ним застыла картина размытого мира. Стив остановился, когда Тим в очередной раз закашлялся, не в силах прикрыть рот рукой, по привычке. Гарри всё понимал. Он знал, что они не успеют добраться до второго поста, прежде чем случится неминуемое. Он намеренно замедлил шаг, равняясь со Стивом, который тащил Тима на своей спине. Рон, идущий рядом, бросил быстрый взгляд на Тима, а затем перевёл его на Гарри. Он не сказал ничего, но в его глазах читалась та же боль и беспокойство. Он видел, как ухудшается состояние их друга, но, как и все остальные, не мог и не хотел поверить, что всё может закончиться так. — П-прошу… — прозвучало настолько тихо, что почти растворилось в шуме дождя. Рыжеволосый не выдержал первым. Его руки дрогнули, когда он взглянул на Тима. Сколько ещё можно смотреть, как их друг теряет себя? Как его жизнь угасает на их глазах? — Стив… опусти его. — Рон голосом, полным отчаяния, обратился к аврору. Стив замедлил шаг, бросил взгляд, полный замешательства и страха, но, увидев выражение на лице Рона, тихо кивнул. Он опустил Тима на землю. Тот рухнул, едва удержавшись на коленях, в глазах пульсировала дикая боль, каждый вдох был мучением. В тишине, нарушаемой лишь каплями дождя, все замерли. Всё происходящее казалось нереальным: их друг был перед ними, но уже не тот. Все видели, что Тим теряет контроль, что его последние мгновения — это уже не жизнь, а борьба с его же телом. — Рон… — Стив пытался остановить его, но не мог найти слов. Гарри молчал, сжав челюсти, его взгляд блуждал от Тима к Рону, в душе сражаясь с собственным ужасом. Рон встал на колени рядом с другом, его рука затянулась вокруг палочки. Он не мог больше смотреть на это. Сколько ещё можно позволять страданиям продолжаться? — Пожалуйста… не делай этого, — кто-то из первой команды молил. Тим, борясь с собственными силами, слабо выдохнул, наконец избавляясь от давящего чувства, что он мог бы навредить друзьям. Рон сжал зубы и поднял палочку. Его голос сорвался. — Прости, Тим. Прости… В этот момент всё остановилось. Лабораторная палата поглощала тишину, нарушаемую лишь тихим шелестом страниц. Драко сидел за столом, поглощённый трудами своего бывшего подчинённого. Его глаза блестели от усталости, но он не отрывался от поисков ответов. Заражённая, которая некогда поглощала его взглядом, теперь просто осунулась на кресле в своей уже закрытой капсуле, вновь устремив взгляд в пустоту. Всё, что он о ней знал, — это её воспоминания, фрагменты её жизни, впитанные через кровь, через сознание, которое прошло через Драко, как неуловимый след. Она была тем, что осталось от того, что было раньше. Девушка с яркими воспоминаниями о Лейтоне, её лицо, её чувства. Всё это блондин теперь носил в себе — невидимыми нитями, о которых не знал. Драко не знал её лично. Он никогда не видел её радости, не знал, что было в её жизни до того, как она стала частью этой трагедии. Он видел только её, как бездушную оболочку, которую теперь преследуют тени прошлого. Но в её глазах, в её взгляде он видел что-то знакомое, что-то, что его цепляло, словно кусочек чего-то очень важного и потерянного. В последний раз обернувшись на бездушное тело, он погрузился в заметки. Чернила здесь были чётче — будто написано в моменты краткой ясности. Рядом засохшее пятно — тёмное, как сок мандрагоры, вытекший из треснувшей колбы. Ниже — схемы. Кривые, с торопливыми стрелками и неровными подписями. Лейтон будто торопился зафиксировать неуловимую мысль, пока она не растворилась в головной боли и страхе. «Мне просто сказали проверить место» — зачёркнуто, как будто он передумал делиться этим. Ниже — новая строка, написанная нервно и неровно: «Это шутка? Надо мной просто смеются». Почерк становился всё менее разборчивым, будто с каждым словом он всё глубже уходил в беспорядок своего сознания. Строки кренились, некоторые фразы терялись между чернилами, размытыми пятнами и дрожью руки. «Я не могу избавиться от тошноты… там так воняло». Ниже, между полями и чернильными каплями: «Куда, чёрт возьми, делся Малфой?!» Последнее слово подчёркнуто, а рядом — нечто похожее на след от ногтя. Бумага заметно продрана. Малфой смотрел на строчку, не моргая. Он откинулся на спинку стула, позволяя себе пару секунд молчания, прежде чем приступить к дальнейшему изучению. «Прошлая формула была слишком сложной. Эти ингредиенты не так просто достать, как я изначально думал. Возможно, придётся искать замену». Драко ощущал, как его дыхание стало медленным, а взгляд — более сосредоточенным. Почему Лейтон был так обеспокоен его отсутствием? И что это значило для всего этого хаоса, который теперь захлёстывал мир? Малфой вновь вернулся к записям, его взгляд скользил по страницам, но внутренне он всё больше ощущал тяжесть. Невыносимая мысль о том, что он мог бы стать частью этой истории, что он сам был каким-то образом причастен к этому безумию, не отпускала его. «Возможно….возможно.возможно. Смола чёрного дерева». Он зачеркнул последние слова. Он искал возможность модифицировать сыворотку, подделать её под себя. Дальше большинство страниц выдернуто. Драко тихо цокнул, понимая, что так просто ответов он не получит. «Всё удалось! У меня получилось! Мной будут восхищаться! Я этого заслуживаю… заслуживаю уважения». Драко задержал взгляд на этих словах, чувствуя, как холодная волна отвращения накатывает на него. Он уже знал, как Лейтон любил преувеличивать и восхищаться собой. Но что-то в этом заявлении было болезненно знакомым. Что-то, что заставляло его замереть и задуматься. Он медленно перевернул страницу, не желая смотреть на это самодовольство, но его рука замерла. На следующей странице не было ни единого слова, только странная диаграмма — нелепая, почти абсурдная. Кривые линии, пересекающиеся в беспорядке, линии, которые должны были бы объяснить что-то важное, но на деле лишь оставляли ощущение запутанности. «Должен попробовать. Нужно сделать это. Больше нет пути назад. Всё будет по-другому». Всё это оставалось в тени отчаяния, растущего в его душе. Он уже был в этом, и теперь не было дороги назад. Он продолжал читать, но его глаза будто переставали воспринимать информацию. Он читал, но ничего не мог понять. «Сегодня я видел авроров. Они ходили рядом с аптекой. Они что-то знают?» Следующая страница. «Я ведь ничего не сделал! Чёртова Пэнси! Она сдала меня!» Драко ощущал, как тяжело дышит, и даже пальцы, сжимающие страницы, начали дрожать. Он читал, но не мог избавиться от чувства, что каждая строка вырывает из его памяти куски, которые он не хотел бы вспоминать. Задержав взгляд на последней записи, он не сразу осознал, что его собственное сердце впервые пропустило удар. Пэнси. Имя словно вспыхивало в его голове, как нечто болезненно знакомое. Пэнси, которая когда-то всегда была рядом, но всегда в тени, поддерживающая старые связи, играющая в свои игры с теми, кто имел влияние. Она была частью его прошлого, частью его мира, который казался настолько далёким и чуждым в этот момент. «Я убежал. А что мне оставалось делать? Они почти прижали меня… почти поймали… Но я не виноват!» Драко морщился, перечитывая эти слова, снова и снова. Он знал, что это не просто оправдание. Это был страх. Страх того, кто оказался в ловушке своих же действий. Лейтон, отчаянно пытающийся оправдать себя, оправдать всё, что происходило. Он перевернул страницу, словно пытаясь избавиться от этих мыслей, но слова, написанные на следующей, лишь усилили шум в его голове. «Я пытался избавиться от этого… Я не знал… Я увидел только тогда. Это не зелье… Это проклятье! Я ошибся… Я не знал…» Драко стиснул пальцы, почти разорвав бумагу, на которой были записаны последние, иссохшие от страха строки Лейтона. Он мог чувствовать этот ужас, исходящий от каждого слова. «Я не хотел этого. Это не было частью моего плана. Я думал, что могу исправить ошибку. Я думал, что смогу… контролировать. Но как?» И правда… как? Драко тяжело вздохнул, словно пытаясь проглотить эти строки. «Я нашёл одного. Он выпил смесь всего пару минут назад. Я приковал его цепями. Не знаю, правильно ли я поступаю…» Чувство растущей тревоги овладело им. Драко оторвался от записи, его пальцы побелели от напряжения. Он чувствовал, как холод пробирается в кости. Всё это было слишком знакомо. Эти действия, это отчаяние. «Эйфория наступила практически сразу. Он на минуту отключился, возможно, передозировка». Дальше. «Мужчина весь покрылся потом. Его трясёт… Речь бессвязна. Я попробую нормализировать его. Не знаю, получится или нет». Не зная, почему, он снова поднял взгляд на заражённую, которая сидела в своей капсуле. Её тело неподвижно, лишь слабые признаки дыхания и едва заметные, неестественные движения. Дальше страницы покрывались бледными, почти выцветшими пятнами, словно чернила растворялись от слёз или от времени. Лишь несколько строк уцелело среди размытых следов. «Белла… Она нашла меня. Зачем? Зачем… зачем…» Почерк начинал срываться — дёрганый, с царапинами между словами, будто писавший едва держал перо. «Я попробовал влить в неё новую настойку из латука, но… но ничего не помогает… Я не знаю… Её тело покрывается пятнами… Белла, моя Белла». Малфой тяжело выдохнул и откинулся на спинку стула. Всё прочитанное впитывалось в него, оставляя след. Он не просто видел это — он чувствовал. Как будто сам сидел там, в той же комнате. «Я не смог… У меня не получилось. Всё, что я сделал, — привязал память… Просто привязал… Неужели это всё? Я ни на что больше не способен?» Отчаяние сквозило в каждом штрихе, в каждом оборванном слове, будто автор пытался выбраться из бездны, но цеплялся лишь за гниющие корни. И, наконец, последняя страница. Последняя мысль, проступившая в темноте: «Малфой… Он объявился… Он был в больнице… Мне сказали, он смог спасти заражённую ведьму… А что, если…» Тишина. Больше не было слов. Только это незавершённое «а что, если», застывшее в воздухе, как умирающее эхо. Драко долго сидел, не в силах пошевелиться. Только спустя несколько минут он, наконец, сделал глубокий вдох и захлопнул дневник. Пыль взлетела лёгким облаком. Всё, что он только что прочёл, — было не просто историей другого человека. Это было зеркалом. И он не был уверен, хочет ли видеть отражение до конца. Драко ещё какое-то время просидел в тишине, глупо смотря в стену перед собой. Он провёл рукой по лицу, как будто пытаясь стереть наваждение, и поднялся. Воздух был тяжёлый, пропитанный химией и чем-то неуловимо тоскливым. У двери стоял охранник — высокий, угрюмый, в чёрной магически защищённой броне. Он не смотрел в глаза, только коротко кивнул и ввёл нужную комбинацию рун на панели. Замок со щелчком открылся. Блондин, даже не произнеся слов благодарности, просто прошёл мимо. Коридоры лаборатории были ярче, ровный свет выбеливал стены, но ощущение не покидало его — словно часть кошмара прошла за ним следом. Вдоль коридора двигались учёные, кто-то вёл записи, кто-то выносил контейнеры с образцами. В экспериментальном зале уже были двое: знакомый темноволосый маг с трубкой и молодая ведьма с очками и тревожным выражением лица. Они обернулись, когда он вошёл. — Удалось получить что-то новое? — спросил мужчина, выдыхая тонкую струйку дыма. — Я дочитал всё, — тихо сказал Драко. — И лучше бы я этого не делал. Он выложил дневник на стол, не открывая. Ведьма взяла его осторожно, будто боялась, что бумага обожжёт. — У нас есть заражённая кровь. Я хочу попробовать на мышах, — продолжил Драко. — Нужно найти вариант препарировать заражённых, оставляя их в живых. — Это опасно, — хмуро заметила ведьма. — Нам нужно больше данных, — бросил он, уже подходя к отсеку, где стояли контейнеры с подопытными мышами, удерживая в руках шприц. Учёные обменялись взглядами, и сдержанная напряжённость в воздухе становилась всё ощутимее. Драко, не отрывая взгляда от флакона, произнёс: — Как далеко вы продвинулись? Уже пытались воссоздать сыворотку, о которой писал Лейтон? Мужчина поджал губы и подошёл к столу, на котором стояли многочисленные образцы, провёл пальцем по нескольким бутылочкам и, наконец, сказал: — Мы делали попытки, но результат… как и ожидалось, дал нам лишь промежуточные этапы. Мы смогли воспроизвести некоторые аспекты сыворотки, но… ключевых эффектов не достигли. Нам не хватает деталей, которые Лейтон скрывал в своих заметках. Молодая ведьма добавила, всё ещё переживая происходящее: — Мы видим, что кровь мутирует, но клетки не адаптируются. — Какие именно элементы вы пытались воссоздать? Какие из них оказались наиболее близкими к эффектам, о которых он писал? — спросил он, не обращая внимания на нервозность в голосах коллег. Он был сконцентрирован на цели, которую видел перед собой. Учёный вздохнул, подходя к своей доске с графиками. — Мы начали с анализа ключевых соединений. Лейтон упоминал смолу чёрного дерева, латынь, экстракт некоторых редких трав, а также некие магические компоненты, которые мы не до конца можем точно определить. Но мы заметили, что сыворотку он модифицировал постепенно. Драко на секунду задумался, взглядываясь в красные глаза мышей, чья участь его волновала меньше всего. — Возможно, у него просто не было выбора — ему пришлось её модифицировать. Вы уже пытались воссоздать первый вариант? Он, дожидаясь ответа, открыл клетку с грызуном и, аккуратно взяв за холку, ввёл внутрь заражённую кровь. Мышь резко дёрнулась, её тело мгновенно напряглось, и в следующий момент она начала извиваться в судорогах так, как если бы пыталась вырваться из невидимых оков. Драко не отрывал глаз от её маленького тела. Только поместил её обратно в клетку. — Мы пробовали, — нервно поглаживая подбородок, ответил ещё один учёный, подоспевший к разговору. — Но результат не оправдал наших ожиданий. Малфой промолчал. Мышь, которую он только что поместил обратно в клетку, продолжала извиваться. Её спина выгнулась, в глазах появился мутный налёт, шерсть в некоторых местах начала слипаться — следствия внутреннего жара. Один из учёных попытался было подойти ближе, но Драко поднял руку, останавливая его. — Не трогайте. Наблюдайте. Если она выживет — зафиксируйте все изменения в крови, мозговой активности, поведенческих реакциях. Если умрёт — срочно вскрытие. — Чего вы пытаетесь добиться? — спросила девушка, вызывая у Драко вскинутую бровь. — Это ведь может быть крайне опасно. — Терпение… На долю секунды в комнате повисло тяжёлое молчание, лишь хриплое дыхание подопытной мыши нарушало его. Животное больше не дёргалось. Глаза оставались мутными, тело обмякло, но грудная клетка слабо поднималась. Этого было достаточно. В серых глазах Малфоя мелькнул огонёк. Спокойствие продлилось недолго. Мышь внезапно дёрнулась, с пронзительным писком метнулась к краю клетки и вцепилась зубами в металлические прутья. Ведьма, стоявшая ближе всех, взвизгнула и отпрянула, прижав руку к груди. И в этот момент он услышал. Мужской голос — негромкий, почти приглушённый, едва уловимый для обычного слуха, но для него… Он резанул, как тонкий кинжал. — Малфой. Драко замер. Сердце будто пропустило удар. Этот голос. Он не нуждался в представлении. Он повернул голову в сторону двери — не той, что вела в холл, а той, что отделяла исследовательский отсек от внешнего коридора. За ней, вне зоны допуска, был Гарри. И он знал. Он знал, что Малфой услышит. Блондин молча развернулся и уже направился к выходу, как за спиной раздался голос: — Вы куда? Что вы собираетесь сделать с этой мышью? Он обернулся на ходу: — Поместите её в стазис. Я скоро вернусь, — бросил он, не оборачиваясь вновь, и, не снижая шага, покинул исследовательский отсек. Коридор встретил его холодом, стерильной тишиной и гулким эхом собственных шагов. Он шёл, не торопясь, будто подспудно надеясь, что Поттер уже ушёл. Но стоило ему приблизиться к главной двери, как он услышал знакомое, слишком знакомое дыхание. — Я занят, Потт… — начал он с усталой отстранённостью, но не договорил. Он поднял взгляд — и замер. Перед ним стоял Гарри. Осунувшийся, бледный, с тенью под глазами и напряжёнными линиями губ. Лицо, привычно упрямое, теперь казалось потерянным. Он смотрел на Малфоя, будто впервые за долгое время вообще видел его по-настоящему. — Поттер? — Драко нахмурился. Его голос прозвучал уже не сдержанно, а с оттенком удивления. Он невольно сделал шаг ближе. Не из сочувствия — скорее, из смутного беспокойства, которое почему-то не хотелось называть по имени. — Что случилось? — тихо, почти неосознанно спросил он, уже вглядываясь в него внимательнее. Одежда Поттера была измята, мантия — местами запачкана. Пальцы нервно сжаты, будто он удерживал себя от чего-то. От слов. От движения. — Ты… Ты ведь знаешь, как выглядит провал, да, Малфой? — хрипло отозвался тот наконец. Тишина между ними упала, как занавес, и у Драко в голове будто щёлкнул переключатель. Он всё понял. Или почти всё. Но прежде, чем Драко успел ответить, Поттер опустил взгляд, выдохнул сквозь сжатые зубы и глухо добавил: — Что ты здесь делаешь? Я же велел тебе ждать. Или ты теперь и это игнорируешь? Голос был натянутым, почти раздражённым, но слишком пустым, чтобы злость казалась настоящей. Это было бегство. Бегство от темы, которую он сам затронул. Драко приподнял бровь, но не ухмыльнулся, как это было прежде. Его губы остались прямой линией. — Я не стал бы лезть туда, куда меня не просят, если бы у меня был выбор, — спокойно отозвался он. Гарри отвернулся, будто пытался скрыть эмоции, но Драко уже заметил, как тот неестественно держит плечи, как сжаты его кулаки, как дрожит кадык на горле, будто он вот-вот не выдержит. — И всё же… — продолжил Малфой, тише, — мне не нравится, как ты выглядишь. Что случилось? — Ничего, — отрезал Гарри, слишком быстро. — Не ври мне, Поттер. — Драко сделал шаг ближе и уже тише, едва слышно добавил: — Не сейчас. Он окинул взглядом двери, ведущие прочь из отдела, и, не дожидаясь разрешения, тихо сказал: — Пойдём отсюда. Здесь слишком много ушей. И слишком много запахов. Только теперь Гарри заметил, как у Драко едва заметно дрогнула ноздря — он чувствовал. Что-то, что пришло вместе с Гарри. Кровь. Смерть. Потеря.