Бездействие

Комнату заполнял мягкий свет с малиновым оттенком. Сквозь приоткрытое окно проникал свежий, тёплый воздух, играющий со шторками. Лучи уходящего солнца оставляли на полу размытые линии, будто прорезанные ногтем. Всё было тихо. Непривычно, не гнетуще. Просто тихо. Ни мыслей, ни привычного уличного шума. Блондин стоял перед зеркалом. В одной руке держал футляр от линз, в другой — саму линзу, с которой он возился уже, кажется, вечность. Он снова попытался. Аккуратно, сдержанно, точно следуя инструкции Гарри. Тот показал всего пару раз, а потом удалился. И вот ещё одна попытка, но снова неудача. Линза прилипла к веку, загнулась и выскользнула из пальцев. Губы скривились, на лбу дёрнулась жилка. Воздух шумно вырвался через нос. Взгляд стал настолько жёстким, что могло создаться ощущение, будто он хотел испепелить собственное отражение. — Маггловская ахинея, — процедил он сквозь зубы и с лёгким раздражённым щелчком опустил футляр на стол. — Тогда просто не надевай, — лениво отозвался голос из соседней комнаты. А за ним — скрип дверцы шкафа. Гарри. Светлые глаза рефлекторно скользнули к отражению. Зрачки сфокусировались на вытянутых уголках, позволяя свету лампы скользнуть по радужке. Он пытался привыкнуть. Или хотя бы не замечать. Но не смог. Слишком явные изменения. Слишком опасные. Они могли привлечь непрошеное внимание. Не сегодня. Он не мог упустить этот шанс. Сжав зубы, он поднёс линзу к глазу ещё раз. Медленно. Собранно. Но рука всё равно дрогнула. Всё повторилось. Проклятье. Он опустил линзу обратно в раствор, тихо цокнув языком. Этому не было конца. Веки, словно назло, дрожали каждый раз, стоило приблизить к ним пипетку. Он явно что-то упускал. Выдохнув, блондин схватил футляр и направился в соседнюю комнату, откуда доносились беспорядочные ноты, перебивающие одна другую. Блюз. Гарри стоял перед зеркалом в одних синих боксерах, лениво проводя расчёской по непослушным волосам, что вечно выбивались из пучка. Его веки дрогнули, прежде чем открыться, и взгляд встретился с раздражённым, но по-прежнему сдержанным Малфоем. — Покажи ещё раз, — потребовал Драко слишком резко, протягивая футляр так, словно держал что-то опасное. Гарри тяжело вздохнул, разворачиваясь к нему лицом. Встретившись с этим взглядом лично, он ненадолго замолчал. Он и раньше был против всей этой идеи, убеждая, что изменения малозаметны, что никто и не подумает присматриваться. Но Драко был непоколебим — и сейчас это ясно читалось во всём его облике: от напряжённых пальцев до слегка поджатых губ. Рука Гарри невольно потянулась к виску, замирая там на миг. — Можно, я просто сделаю это за тебя? — спокойно предложил он после короткой паузы. Блондин не ответил сразу. Сначала опустил взгляд на футляр, потом на полуголого мужчину, что с ленивой уверенностью похлопал ладонью по матрасу, приглашая присесть. — Не мог раньше предложить? — демонстративно фыркнул Драко, с видимым опасением подходя ближе. — У меня была надежда, что ты бросишь эту затею, — с тем же спокойствием ответил Гарри, снова хлопая ладонью. — Давай, садись, пока у меня есть на это время. Но Драко не двинулся. Лишь смерил его взглядом, приподняв бровь: — Может, ты сначала штаны наденешь? Гарри поднял непонимающий взгляд. — А что ты там не видел? Бледные губы приоткрылись, выпуская застрявший в груди воздух. Усмешка вышла резче, чем планировалось. — Многое. И, к счастью, ничего из этого не хочу вспоминать. Гарри рассмеялся, прикладывая ладонь к животу. Но всё же потянулся к брюкам, висящим на спинке стула. — Что, в школе не щеголял по спальне в боксерах? — спросил он, застёгивая молнию. — Я спал в пижаме, — сухо отрезал Драко. — И держался подальше от развратных гриффиндорцев. — Ну прости, что мы знали, что такое расслабляться, — бросил Гарри, оглянувшись через плечо. — Всё, надел. Теперь давай, садись. Драко не ответил. Он медленно прошёл от стенки к кровати и присел, чувствуя, как пружины сжались под его весом. Футляр упал с тихим шелестом на простыню между ними. А Гарри нарочно присел ближе, чем нужно было, пока взгляд скользил к небольшим ячейкам, где вода дрожала, отражая свет лампы. — Ты не обязан. Без них… — замолчал, взглянув прямо в глаза, — ты всё равно выглядишь… нормально. — Нормально? — фыркнул тот. — У тебя, Поттер, понятие «нормальности» явно искажено. — Ты понял, о чём я, — бросил Гарри, прикасаясь самыми кончиками пальцев к веку и слегка нажимая на него. Малфой дёрнулся, но не отстранился. Только задрал подбородок для удобства. Он чувствовал, как ресницы дрогнули в первый раз, но остановился. Первая линза встала на место. — Вторая? — спросил брюнет, получая только молчаливый кивок. И, ставя вторую, он скользнул взглядом по коже — по мельчайшим неровностям, по грубой подкожной сеточке, что особенно выделялась вблизи на белоснежной коже, как изъян. Но не прокомментировал. Только скользнул дальше — к едва заметным мимическим морщинам у глаз… таким живым, но и опасным одновременно. Последний заострённый зрачок скрылся за линзой. И он моргнул. Потом ещё несколько раз, свыкаясь с ощущениями. Глаза стали ровными. Чужими. Бессмысленно правильными. — Готово, — спокойно сказал брюнет, не спеша отстраняться, но пока не вставая. Рука промяла простыню за спиной Драко, а взгляд неотрывно продолжал изучать его черты. Между ними повисла тишина, нарушаемая только едва слышной мелодией. — Перестань, — бросил Драко слишком быстро, не меняя интонации. Словно не хотел звучать остро, но и сдержать раздражение не мог. Он рефлекторно отодвинулся, перевалившись с одного бедра на другое. Но спустя секунду всё же встал. Гарри не шевельнулся, разве что провёл рукой по простыне — по тому самому месту, где только что была спина Малфоя. Потом выдохнул и тихо сказал: — Извини. Ни оправданий, ни попытки сгладить. Но Драко не ответил. Даже не взглянул. Просто неторопливо вышел, напрочь забыв забрать с собой пустой футляр. И, оставив приоткрытую дверь, обозначил черту. Гарри остался сидеть, взглядом продолжая блуждать по той точке, откуда ещё недавно скрылся блондин. Но после вздохнул, тяжело поднимая грудную клетку. — Отлично, — пробормотал он вполголоса, поднимаясь и подходя к шкафу. Взгляд бросился к отражению, а рука невольно потянулась к волосам, зализывая их назад по старой привычке. Скорее как возможность зацепиться за что-то реальное. И продолжил собираться, мысленно вовлекая себя в мелодию, звучащую из колонки. Двор был вымощен светлым камнем, отражающим холодный свет уличных фонарей. Фасад утопал в листве, вьющейся так, будто кто-то вручную прокладывал каждую ветвь вдоль массивных стен, уводящих взгляд ввысь. Повсюду царил порядок. Даже запахи казались подобранными вручную. Как только они миновали заклинание-пропускник, реальность будто сменила оттенок. Шум города остался где-то за пределами, а здесь царила другая атмосфера. Слишком гладкая. Слишком вылизанная. С расстояния поместье могло бы показаться уютным. Но вблизи — ни намёка на тепло. Только тщательно отретушированная иллюзия. Лужайка ровная до миллиметра. На периметре люди в тёмных мантиях — вероятно, охрана. Грубые аврорские руки нервно скользнули к воротнику, дёргая на себя — то ли поправить, то ли задушить себя этим шёлком. На губах проскользнула усмешка, но сорвалась, прежде чем обрести ясность. А его лицо соскользнуло в тень, будто надеясь спрятаться. Под рукавом мантии вспотевшая ладонь сжалась в кулак, а сердце отстукивало слишком отчётливо. Он терпеть не мог такие вечера. Всё здесь напоминало сцену, где каждый из присутствующих — актёр с отрепетированными репликами. Даже шаги казались поставленными невидимым режиссёром. Его взгляд пронёсся по входу, и он почувствовал, как внутри начало зудеть. Слишком много людей. Слишком много взглядов, слежки, колкой тишины между словами. Он мог выдержать что угодно: поле боя, ночную засаду, допрос. Но не это. Не стук бокалов и шелест тканей, скрывающий ядовитые реплики. Он сглотнул, стараясь не подавать вида. Но, разумеется, Драко заметил. Молчал с минуту, наблюдая за тем, как Поттер растворяется в полутени. Плечи опущены, взгляд ускользает от лиц, будто в поисках выхода. И только когда они миновали очередную пару в тёмно-синих плащах, Драко приподнял бровь и небрежно заметил: — Аббот, как всегда, собирает самых выдающихся. Смотри, — кивнул он в сторону открытых дверей, — не осталось ни одного вменяемого аврора вне его гостиной. Очень предусмотрительно, правда? Гарри последовал взглядом, замечая, как по залу плавно перемещались фигуры в дорогих мантиях, обсуждая что-то между собой. Уголки губ дрогнули — не то в усмешке, не то в попытке подавить ярость. — Тут половина действующего корпуса, — тихо произнёс брюнет, оглядываясь. — Слишком много старших авроров для такого «нейтрального» вечера. — Потому что они боятся, — почти не разжимая губ, бросил в ответ. — И надеются, что, если собрать побольше заклинателей, чудовище не войдёт. Он оглядел зал, словно прицениваясь. Гарри, быть может, и не заметил, как тот время от времени бросал взгляд по сторонам. Но Драко точно кого-то искал. Блондин шагал ровно, будто отмеряя расстояние между собственными мыслями и чужими разговорами. Под ногами — чёрный мрамор, отполированный до зеркального блеска, что казалось, можно утонуть в нём. Свет от люстр отражался золотыми всплесками. Потолок был высоким, с изящной лепниной и магическим витражом, в котором переливались бархатные оттенки. Всё помещение пропитано атмосферой напускной изысканности: от тканей на стенах до запаха ароматических чар, аккуратно расставленных между композициями живых цветов. Один шаг через ступень перенёс их в совершенно новое пространство. Шире. Громче. Густонаселённое улыбками, как ядом в бокалах шампанского. Каждая улыбка слишком вычурная. Каждое движение отрепетировано. Гарри намеренно замедлил шаг, почувствовав, как на него посыпались взгляды. У кого-то просто заинтересованные. У кого-то холодные, с явным недоверием. Были и те, кто вовсе старался игнорировать присутствие этих двоих. — Поттер! — донеслось справа. — Давно не виделись. Надеюсь, ты не просто ради вина? Голос был громким, басистым. Мужчина, явно аврор, почти бегом подошёл ближе, протягивая мускулистую руку. Виктор Белл. — Ради общества, — ответил Гарри, вытянув уголки губ. Рукав мантии потянулся вслед за рукопожатием. — Ты ещё и с компанией. — Белл взглянул поверх плеча Гарри. — Интересно. Гарри не ответил сразу. Лишь повернул голову в сторону, замечая Малфоя, стоящего в полушаге позади, расслабленного, как будто всё происходящее его совершенно не касалось. Только глаза не улыбались, хоть губы и пытались. Он кивнул, не проронив ни слова. — Приятного вечера, — коротко бросил он в сторону поражённого Белла и чуть ли не за руку повёл Драко дальше, не позволяя продолжить разговор. Они прошли мимо заполненных столов, на которых отражения бокалов разбегались бликами по хрустальным скатертям. Люди расступались. Но не потому, что что-то было не так. Просто казалось, сама атмосфера вокруг становилась более тягучей… — Ты не обязан, — наконец бросил Драко, не глядя. Голос звучал лениво, но слишком приглушённо. — Пойди к своим знакомым, выпей, скажи очередной поттеровский бред о «справедливости». — Всё в порядке, Малфой. Я… — Не будь идиотом, — перебил тот резче, чем рассчитывал. Его губы снова изогнулись во что-то похожее на усмешку. — Я не собираюсь убегать или бросаться на людей. Хотя, конечно, соблазн есть. Гарри лениво качнул головой, не отступая. — Тогда просто постой рядом, — тихо сказал он. — И не делай вид, будто тебе плевать. — Я и не делаю. — Тот сдержанно вдохнул, пытаясь избавиться от зловонных духов, парящих рядом. — Мне правда плевать. Тишина. Она повисла между ними, натянувшись, как тугая струна, которая вот-вот сорвётся. И всё же первой сдалась не она, а Поттер. — Я же вижу, — начал он. Но не успел. — И что же ты видишь? — оборвал его блондин, даже не повернув головы. Он дёрнул манжет. Машинально. Потом снова… и снова. Взгляд метнулся в сторону — к рядам бокалов, к сверкающему шампанскому, к золотой роскоши, разлитой по залу. На что угодно. Только не на него. Только не в глаза. — Послушай… — попытался ещё раз Гарри, осторожнее, мягче… — Хочешь сказать, что я выгляжу жалко? Драко развернулся. Светлые брови морщились грубо, лицо стало резче. Поттер сглотнул и испуганно покачал головой. Нет. Конечно же нет. — Тогда, — выждал паузу, — будь добр, избавься от своей мании всё контролировать. Хотя бы на один вечер. — Я просто хочу… — Гарри сделал шаг ближе. — Нет, — прозвучало отрешённо. Он даже не поднял глаз. Поттер замер. Попытался сделать вдох. Хотел было продолжить, но взгляд Малфоя остановил его прежде, чем он начал. — Нет, Поттер. В отказе не было ни высокомерия, ни злости. Лишь усталость, поглощающая их обоих. Но Гарри задержался ещё на несколько секунд, опустив взгляд, словно провинившийся щенок. И всё же отошёл. Неохотно. С явным ощущением, что от него просто хотели избавиться. — Я буду неподалёку, — единственное, что он сказал, прежде чем раствориться в толпе. Несколько человек сразу его заметили. Кто-то кивнул, кто-то поднял руку. Кто-то заулыбался слишком ярко. Голоса вспыхнули вокруг — напускные, льстивые, как масляная вуаль, что липнет к коже и не даёт дышать. А Драко остался на месте. Всё так же неподвижно, с приторно лживым выражением на лице, которое неподвластно расшифровке. Даже для Гарри. Особенно для Гарри. Он сделал несколько неловких глотков шампанского, будто пытаясь утопить в нём зияющее ощущение тревоги. Но не вышло. Вкуса не было вовсе. И только тогда позволил себе поднять глаза. Всё ещё кого-то искал. Наконец, оставшись один, он ещё немного прогулялся по залу, чувствуя, как покалывание в пальцах усиливается лишь от одной мысли о встрече с тем человеком… Драко блуждал рядом со столами, кивая каждому знакомому выражению лица. Здесь были те, кого встречал мельком в коридорах Министерства, и те, кого он знал раньше. И каждый одаривал его улыбкой. Вежливой. Пустой. Никто не задерживал взгляд, отчего становилось немного легче дышать. Но стоило ему свернуть к дальнему ряду столиков, как рядом возник Аббот. Появился он бесшумно, словно тень в ночное время. В дорогой, выверенно светлой мантии, с гладкой причёской и полуулыбкой, в которой читалось прежнее высокомерие. — Малфой, — вытянуто, с едва уловимым удовольствием. — Какая неожиданная честь. Он брезгливо протянул руку, оказывая обязательную вежливость. — Аббот. — Ответ прозвучал удивительно ласковым. — Мне казалось, раньше вы были выше. Или это только фасад поместья столь величествен? Пальцы коснулись пальцев, но тут же разошлись, словно прикосновение само по себе отравляло. У обоих губы растянулись в улыбке, но глаза утратили эмоции. Мёртвые, слишком внимательные. — Не каждый день на моих вечерах появляются… музы прошлого. — Мужчина окинул его взглядом с головы до ног, изучая каждую деталь, каждую складку. — Хотя я слышал, ты теперь предпочитаешь лаборатории балетным залам. — Жизнь подталкивает к переменам, — изящно отозвался блондин. — Особенно когда старые партитуры больше не звучат. — О, как жаль, — притворно протянул хозяин вечера. — А ведь у нас сегодня особый гость — молодой пианист из континентальной школы. И певица… ну просто чудо. — Он прищурился. — По голосу чем-то напоминает вашу супругу. Драко на секунду замер, забывая дышать. — Конечно, это совпадение, — продолжил мужчина, будто не заметив. — Но разве не чудесно, как музыка возвращает утраченные образы? — Помню, — ровно отозвался он, не мигая, — как ваша жена любила эту песню… пока не сбежала с эльфом-полукровкой. Он намеренно сделал паузу, давая словам осесть. Тон оставался безупречно вежливым, словно нож, обёрнутый в бархат. Мужчина коротко кивнул — то ли соглашаясь, то ли пригибаясь от удара. Улыбка на мгновение исказилась в отвращении… но лишь на мгновение. — Надеюсь, вы согласитесь сыграть, — с нажимом произнёс он. — Ради мира. — Ради мира, — эхом повторил Драко, отводя взгляд к круглой сцене, где уже возникли инструменты. — Конечно. Он согласился… Не потому, что хотел. И не потому, что так требовал этикет. А потому, что не было другого выбора. Но рука, спрятанная в кармане, сжималась до побеления костяшек, пока острые ногти врезались в ладонь. Он не помнил, как дошёл. Не помнил, как оказался на краю сцены. Всё перед глазами будто растворялось в невидимой яркой дымке. Шаг за шагом — между чужими голосами, скользящими взглядами и приглушённым блеском бокалов. Воздух казался плотнее, чем обычно. Рояль стоял сбоку. Высеченный из тёмного дуба, отполированный… идеально чистый. Драко уселся за него молча, не поднимая взгляда и непроизвольно выравнивая спину. Дрожащие пальцы зависли над клавишами. Тонкие, но помнящие. Тени от люстр легли на них, как старые воспоминания. Он не начинал сразу. Может, ждал, что его остановит кто-то… или что-то. Или просто проверял, выдержит ли рояль или развалится так же, как и всё, к чему он прикасается. Зал замер в ожидании. Стук каблуков пронзил тишину, прежде чем на сцене появилась она — певица. Она остановилась в кругу света, словно призрак, материализованный из прошлого. Платье мягко покрывало фигуру, подчёркивая худобу. Голос ещё не прозвучал, но уже ощущался на коже. Все взгляды были направлены только на неё. Кроме одного. Гарри. Он стоял у дальней колонны, нехарактерно выпрямившись. Глаза направлены только на пианиста. Встревоженные настолько, будто перед глазами застыл образ призрака. Словно что-то впервые осознал. Прим. автора: далее к фоновому прослушиванию рекомендуется следующая композиция: Lorien Testard, Alice Duport-Percier, Curieux — «Renoir». А затем — первая нота. Тревожная, тягучая. Болезненная. Драко поморщился, ощутив отдачу клавиш. Пальцы дёрнулись в последней агонии, но продолжили играть. Медленно. Очень медленно, будто откуда-то из глубины. Не из памяти. Из сердца, которое давно не билось в ритме. Голос певицы был пугающе близким. Слишком знакомым. Слишком опасным. Печальным, растекающимся по прожилкам, вызывая мурашки по всему телу. Он вслушивался, перебирая клавиши под пальцами так, чтобы в этом звучании инструментов именно голос оставался главным. Так, как хотела бы она. Он играл так, словно это могло ожить. И в ту минуту всё же оживляло. Всё. Каждое воспоминание. Каждую потерю. Каждую пустоту, которую он хранил слишком долго. Но это не приносило боли. Нет, наоборот: вбирало в себя всё, оставляя только его и музыку, которая с каждой нотой становилась всё чище. Бледное лицо скользнуло вверх, расслабленно выдыхая воздух. Он сам откинулся назад, позволив рукам двигаться без усилия. Будто не он вёл мелодию, а она его. Ноты вплетались в голос, и голос вплетался в пальцы. Всё становилось прозрачным. Прошлое, настоящее, даже боль — исчезали, как утренняя морось. На какой-то миг он действительно ощутил… присутствие. Тёплое, едва уловимое, словно кто-то нежно опустил свои ладони на сжатые плечи. И от этого внутри вдруг стало тихо. Настолько, что хотелось остаться в этом звуке навсегда. Тишина больше не пугала — она пела. Он не видел, как Гарри сжал пальцы у груди. Не видел, как тот напрягся всем телом, готовый сорваться, подбежать, остановить. Потому что то, что он слышал, было исповедью. Не музыкой. Не показной слабостью. Всё гораздо страшнее: откровенность. А потом — последняя нота. Грубая… пустая. Драко не дрогнул. Просто остановился. Руки остались над клавишами, будто ещё не осознали, что всё закончилось. Спина прямая, подбородок приподнят, а лицо вновь приобрело мраморные очертания. Без следа той жизни, что минуту назад струилась из каждого движения. Он поднял глаза, наконец замечая, что в зале аплодировали. Кто-то встал. Кто-то даже смахивал слёзы. Певица кланялась, улыбаясь. Но он не хотел смотреть. Перед ним снова пустота. Плечи сжаты. Взгляд расфокусирован. Воздух вдруг стал таким сухим, обжигающим изнутри. Всё было кончено. Он встал со скамьи, не поклонившись, не бросив взгляда в зал, будто его и не было вовсе. Будто всё происходившее — всего лишь мираж, случайная галлюцинация. Но в следующий миг взгляд резко метнулся в сторону, замечая, словно что-то промелькнуло среди теней за колоннами. Что-то знакомое. Слишком знакомое. Он не задержался. Шагнул прочь от рояля в том же темпе, в котором ещё минуту назад играл: безукоризненно, размеренно. Гарри нагнал его уже в коридоре, где звук стал глухим, а свет мягким. Он шёл быстрее, чем следовало бы, и голос сорвался на бегу: — Что это было, Малфой? Тот даже не обернулся. — Дипломатия, — бросил он через плечо. — Не переживай. Аббот сам предложил. Гарри стиснул зубы. Он слишком хорошо знал этот голос. Но сегодня… сегодня всё было иначе. Он видел. Он слышал. Он чувствовал. — Откуда ты знаешь ноты? Они остановились у арки. Потолок нависал тяжело, словно спустившееся облако. Позади — затухающие разговоры, приглушённые шаги. Всё постепенно таяло, растворяясь в фоновом шуме. И всё же Драко ответил. Тихо. Без угроз, без язвительности. — Их написала моя жена. Он не посмотрел на Гарри. Не добавил ни слова. Только кивнул в сторону и ушёл, растворившись в полутени соседнего зала. Без спешки. Без желания быть пойманным. Гарри остался. Стоял молча, глядя в пространство, где только что был человек, которого он никак не мог разгадать. Мысленно он уже тянулся за ним, но остановился. Тому нужно было время. Он, пожалуй, провёл здесь слишком много времени, не замечая. Словно выпал на минуту, на вечер, на вечность, что умещалась в последних нотах. А когда моргнул, кажется, впервые за всё это время, перед глазами возникли знакомые силуэты. Коллеги, вальяжно рассредоточившиеся по залу. Чей-то смех или жест. И… Рон. Он стоял в стороне от основной группы, неудобно переваливаясь с ноги на ногу, будто стыдясь подойти. Взгляд направлен прямо на Гарри, но плечи опущены, утратив всякий смысл держаться ровно. Гарри видел, как тот сделал первый шаг — неловко, будто прицениваясь. Но рыжеволосый всё же преодолел небольшое расстояние, остановившись напротив. — Неплохой сегодня вечерок, да? — поинтересовался он, скорее от незнания, с чего начать. Гарри молчал. Секунду, другую. Затем шумно выдохнул, медленно кивнув. — Да. Нужно будет поблагодарить министра за такую честь, — отозвался он, приглашая жестом отойти от коллег. Рон сначала будто не поверил. Моргнул, задержался на месте, а потом всё же пошёл следом, заметно ускоряя шаг. Как тогда, ещё в Хогвартсе. — Слушай, Гарри… — начал он, но фраза повисла в воздухе, потеряв смысл между вздохом и шагом. — Я, то есть… Я не хотел. Тогда. Он не смотрел прямо. Только на край мантии, на пол, на чью-то спину за дальним столом. Куда угодно, только не туда, где горели тёмно-зелёные глаза. Виноватые слова давались ему тяжело. Как и всегда. — Да, — коротко бросил Гарри, не уточняя, о чём именно речь. Он не остановился. Лишь сбавил шаг. Ровно настолько, чтобы позволить идти рядом. — Ты же понимаешь… — снова попытался Рон. — Иногда просто не знаешь, как… — Не продолжай, — устало перебил Поттер. Без злости или обиды. — Я понимаю. Они остановились у застеклённой арки, за которой медленно рассыпался сад в голубом лунном свете. Листва переливалась с синего в тёмно-фиолетовый, будто всё вокруг дышало вымышленной гармонией. Рон лишь молча кивнул, не продолжая. — Ты пришёл один? — спросил Гарри, оглядываясь по сторонам, словно кого-то выискивая. — Или Гермиона тоже тут? — Да, — ответил тот, опёршись плечом о каменную арку. — Опять где-то связи набивает. Ты же её знаешь. Гарри только хмыкнул, бросив взгляд на заполненный зал. — Иногда даже завидую её таланту, — пробормотал он вполголоса, пока Рон не остановил на нём внимательный взгляд. — Слушай, а Драко… Он же был с тобой? — Поттер приподнял бровь, выжидая. — Не знал, что он умеет играть. Хотел подойти, поздороваться… — пожал плечами, — но он словно сквозь землю провалился. Густые брови мгновенно напряглись. Взгляд обратился к стеклу, за которым листва уже скрывалась во мраке. Вдруг внутри что-то щёлкнуло. — А сколько времени прошло после выступления? Рон немного помедлил. — Минут тридцать, а что? Внутри у Поттера всё сжалось, словно чья-то рука схватила за позвоночник. — Тридцать… — повторил он и вдруг замолк. Лоб нахмурился, глаза стали рассеянными. Он пытался вспомнить. Хоть что-то. Где он был эти тридцать минут? Что делал? Кто-то подходил? Говорил? Ничего. Пусто. Как будто время вырезали. Он резко обернулся к Рону: — А я? Где я был? Ты меня видел? — Эм… я только недавно подошёл, Гарри. Поттер сглотнул, разом расправив плечи. Что-то внутри сорвалось с цепи. — Его слишком долго нет, — коротко бросил он, уже разворачиваясь. — Мне нужно проверить. — Гарри, ты параноишь. — Рон поспешил следом, ускоряя шаг. — Он вёл себя абсолютно нормально. А если бы что-то случилось — мы бы уже узнали. Гарри не ответил. — Кстати, как он вообще? — Не здесь. Они миновали зал, пересекли коридор, где тускло дымились висящие светильники, и вышли во внутренний сад. Аромат мяты и магнолии ударил по обонянию резко, неприятно свербя в носу. А где-то вдали раздавалось тихое журчание ручья. И пусть сад был щедро залит светом, всё же оставались участки, куда лампы не доставали — и именно в такой тени прятались трое. Светлая фигура, прислонившаяся к перилам мраморной террасы, стояла вполоборота, тихо беседуя с двумя мужчинами. Лица их скрывала тень, слова терялись в глухом шелесте листвы. Почти не двигаясь, они переговаривались короткими кивками, жестами, как будто передавая шифр. Гарри, завидев знакомый силуэт, вдруг остановился, словно врезался в невидимую стену. Рон тоже замер, кинув взгляд в их сторону. Они заметили, как Драко обернулся. Невзначай. Просто убедиться, что теперь они не одни. Холодный свет лёг на его лицо, чертя линии скукоженного напряжения. И лишь одним жестом просил: «Не вмешивайтесь». Собеседники же, словно почувствовав взгляд со стороны, глухо зашептали, втягивая блондина обратно в полумрак. — Это вряд ли устроит обе стороны, — донеслось едва слышно. — Но мы посмотрим, что можно сделать, — и затем финальный кивок, и оба незнакомца исчезли в темноте. Драко остался. Ненадолго задерживая взгляд на одном месте, сверяясь с ощущениями. Затем медленно, тяжело выдохнул, подняв глаза к усыпанному звёздами небу. Выпрямился. И, будто надев привычную маску, пошёл в их сторону. Движения стали спокойными, выверенными. Спина — идеально ровная, шаг — уверенный, подбородок немного задран в привычной манере. — Господа, — негромко протянул он, растягивая последний слог с ленцой и выдёргивая Гарри из застывшей тишины. — Искали меня? Рон выгнул бровь, оглядывая мужчину с ног до головы. Каждую складку на лице, появившуюся от лёгкой, почти неприличной улыбки. Голос сменил тональность, вернувшись к той ленивой, насмешливой манере, что всегда выводила из себя. — Не мог тебя найти, — сухо заметил Гарри. — И ты, как всегда, поднял шум, — с усмешкой отозвался Драко. — Мне просто нужно было подышать… и… — замялся он, пока взгляд скользнул в сторону сада, — разобраться кое в чём. — Что это были за люди? — спросил Рон. — Старые знакомые, — коротко ответил бывший слизеринец. — Надеюсь, я утолил твоё любопытство. Стальной взгляд скользнул в сторону поместья, Драко уже раскрыл рот, но его неожиданно опередили. — Приятно видеть, что ты прежний, — заметил Рон, не задумываясь, и слабо ударил локтем по руке мужчины. Тот невольно осёкся, напрочь позабыв о недостатке манер у Уизли. На лбу промелькнула морщинка, но он тут же сгладил реакцию выдохом, ухмылкой, ленивым наклоном головы. — Неужели? Рон утвердительно кивнул и уже перевёл взгляд на Гарри. Тот как раз собрался что-то сказать — то ли оправдаться, то ли уколоть в ответ. Но Драко опередил: — Мерлин, Поттер, — театрально охнул он, прижав ладонь к груди, — я же всего лишь вышел подышать. Или ты и правда считаешь, что без твоего надзора я превращаюсь в ходячую катастрофу? — Не без оснований, — хмыкнул тот без прежнего напряжения. — Вот и пошло на лад, — подвёл итог Рон. — Ладно. Рад был повидаться, а меня, — клацнул языком, — уже, кажется, ждут. Хорошего вечера. Надеюсь, ещё свидимся. Он развернулся и направился прочь, лениво бросив через плечо: — Только не вздумайте обсуждать меня. Я всё узнаю. Когда его шаги растворились в шорохе травы и гулком дыхании сада, Драко медленно повернулся к Гарри, который всё ещё не находил себе оправдания. Глаза были ясными, лицо по-настоящему живым. Как будто всё это время была лишь маска. Механическая. Удобная. Безопасная. А теперь он настоящий. — Ну что, Поттер… прогуляемся? — и, не дожидаясь ответа, он двинулся вглубь цветочного сада. Без оглядки. Но с полной уверенностью в том, что за спиной раздадутся шаги. И они раздались. Гарри пошёл следом, оглядываясь по сторонам, спотыкаясь о каждый камень. Медленно. Неторопливо. Чем дальше они шли, тем тяжелее становился воздух от переизбытка ароматов. Где-то шевелились листья, где-то светилась призрачная гортензия, а над головой раскрывалось небо в разлитых оттенках ночи. — Я рад, что мы выбрались, — тихо сказал Гарри. — Иногда полезно вот так сменить обстановку. Драко кивнул, но не ответил. Только поднял подбородок, всматриваясь в изгибы неба, будто выискивал там что-то знакомое. — Прости, — спустя паузу добавил брюнет, опуская взгляд на дорожку. — Я, наверное, слишком часто лезу туда, куда не просят. Пора бы уже научиться доверять. — Не получится, — отозвался Драко. Голос звучал легко, с едва заметной усмешкой. — У тебя это в крови. Гарри хотел что-то сказать. Губы дрогнули, но застыли. Взгляд непроизвольно скользнул вверх, разглядывая хрупкую россыпь звёзд. Луну. Полную. Яркую. Неправдоподобно живую. — Сегодня она действительно красивая, — прошептал он. Блондин резко остановился, повернув голову. Несколько секунд просто смотрел — слишком долго, чтобы это можно было списать на вежливость. А потом неожиданно рассмеялся. По-настоящему. С хрипотцой. С выдохом сквозь нос. Со странной лёгкой истерией, притаившейся где-то под кожей.