Ритуал

Пять лет… Этот день должен был стать великолепным. Иначе и быть не могло, ведь он готовился к нему целую неделю, делая всё так незаметно, чтобы она ни о чем не догадалась. Драко заказал потрясающий костюм цвета «гранит» у известного лондонского дизайнера. Крой идеально подчеркивал его фигуру: широкие плечи и крепкие бедра. Но больше всего ему нравились пуговицы, украшенные изумрудами, что придавало образу сногсшибательный вид. Конечно, он не мог оставить свою умную и прекрасную жену без наряда: он заказал портному платье из изумрудного атласа, которое должно было струиться вдоль её тела, перекликаясь вышивкой с его костюмом. Определенно, стоило поблагодарить Паркинсон за её страсть к моде. Пэнси Паркинсон была единственной однокурсницей, с которой Драко никогда не прекращал общения. В юности поговаривали, что они поженятся, однако ни Драко, ни Пэнси не рассматривали друг друга как спутников жизни. Правда заключалась в том, что на шестом курсе они просто находили забвение в объятиях друг друга, когда обоим нужен был секс. Потом Пэнси уехала во Францию на время войны, а сейчас владела собственным модным домом. Она часто посещала их дружеские вечера, и именно её Драко попросил о помощи. Спустя пару недель на его столе уже лежали эскизы и адрес мастера. Дальше по плану шел ресторан. На самом деле Драко был бы рад провести праздник и дома, в интимной обстановке, чтобы позже раствориться в страстном поцелуе, слышать, как дрожит от возбуждения её голос. Только подумав об этом, Малфой ощутил всю мощь своего желания. Мерлин… Нужно было сконцентрироваться на выборе места. Подходящий ресторан нашелся почти сразу — на вершине одного из зданий в центре магического Лондона. Оставались штрихи: огромное количество цветов и красивое приглашение на свидание. Он уже предвкушал её наигранно недовольный взгляд из-за обилия букетов. Драко знал: она ворчит по привычке, но в её глазах всегда сияет тепло любви. Его тревожило лишь одно — её ночные кошмары. В последний год она всё чаще погружалась в себя, и в эти моменты в глубине её зрачков зарождалась непонятная ему скорбь. Он знал, что у неё есть причина не любить этот день. За год до свадьбы Драко попал в аварию. Он полюбил маггловские машины, и когда мчался к ней на свидание, боясь опоздать, прямо перед ним на дорогу выскочил черный кот. Чтобы не сбить животное, Драко выкрутил руль и врезался в дерево. От машины почти ничего не осталось, но он чудом выжил. Именно поэтому её глаза наполнялись печалью — так ему казалось. Когда он пришел в себя, она была красной от слез, но повторяла про себя, словно в бреду: «Сработало, сработало...» Тогда он списал это на шок и новые методы медицины. В день «Х» всё выглядело идеальным. Драко проснулся рано и увидел, как эльфы расставляют цветы. Гермиона еще нежилась в постели. Спустившись, он велел эльфийке Поппи приготовить любимый завтрак жены, а сам отправился в душ. Натянув белую футболку и серые штаны — вещи, купленные под влиянием Грейнджер, которая терпеть не могла его домашние рубашки, — он пошел будить свою «сонную королеву». Драко приоткрыл дверь спальни, любуясь тем, как солнечные лучи играют в каштановых волосах, рассыпанных по черной простыне. Она пахла шоколадом — этим запахом он не мог насытиться. Иногда ему казалось, что он одержим: в каждом ящике его рабочего стола лежала плитка шоколада, напоминавшая о цвете её глаз. Малфой аккуратно опустился на кровать и притянул её к себе, зарывшись носом в непослушные кудри. Она зашевелилась, стряхивая утреннюю негу, повернулась к нему и улыбнулась. — Почему ты не спишь, милый? Еще слишком рано, — хриплым со сна голосом спросила она и уткнулась ему в грудь. — С годовщиной нас, миссис Малфой, — прошептал он, целуя её в висок и лоб. — Мерлин, а я думала, мне это приснилось... У меня есть для тебя подарок. И на этот раз я подарю его первой. На миг ему показалось, что в её голосе промелькнула боль, но он отогнал это чувство. Гермиона встала, сладко потянулась и босиком вышла из комнаты. Вернулась она со свертком в красивой бумаге. Драко начал открывать его, и в воздухе тут же разнесся запах грозы и дождя. Книга была невероятно тяжелой. Обтянутая материалом цвета самой глубокой ночи, она словно поглощала свет. Холод, исходящий от черного фолианта, был не просто прохладой — это был могильный озноб. Сердце Драко пропустило удар. Интуиция вопила об опасности. Он хотел применить легилименцию, чтобы разорвать пелену тайны, но не посмел. Когда он провел пальцем по обложке, проступил серебристый узор, сотканный из лунного света. Застежка в виде головы дракона из обсидиана жалила огненными искрами, не давая открыть книгу. Малфой пришел в восторг: перед ним был ценнейший артефакт. Но взгляд Гермионы оставался потухшим. — Это мощный нейтральный артефакт, — заговорила она, глядя словно сквозь него. — Ты не сможешь открыть его, пока жив прежний владелец. А он, насколько мне известно, скоро погибнет. Тогда ты узнаешь правду. «Ложь», — выдохнул про себя Драко. Её слова были гладкими, но в воздухе пахло грозой, однако акцентировать на этом внимание не стал. — Мерлин, Грейнджер, где ты раздобыла это состояние? — спросил он, уже подозревая, что книга оказалась у них неслучайно. — Он попал ко мне нечаянно. Я искала редкий экземпляр по зельеварению, и один человек, распродавший коллекцию из-за смертельной болезни, отдал мне эту книгу в подарок. Он проживет меньше года. Голос её не дрожал, но она не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Она гордилась тем, что обманула мужа, но под его стальным взглядом всегда робела. Сегодня она даст ему еще подсказки. Сказать правду она не могла — знала, что он начнет винить себя. Эти пять лет были самыми счастливыми в её жизни, и она ни о чем не жалела. Драко обхватил её за талию и усадил к себе на колени. Электрические разряды привычно пробежали по коже. — Ты прекрасна, жена моя, — он поцеловал её в шею и протянул черный конверт с золотым тиснением. — Сегодня нас ждет вечер. А завтра… завтра я хочу знать всё, что ты скрываешь. Ведь ты же не посмела подумать, что можешь обманывать меня. — Драко… — попыталась возразить она. — Это не обсуждается. Весь день был расписан. Сначала Гермиона заглянула в свою лавку, чтобы оставить за главную помощницу Херб. Грейнджер уже подготовила всё: распоряжения, письма друзьям и шкатулку с инструкциями на крайний случай. Она знала, что Драко в ярости может сжечь лавку, когда узнает правду, поэтому не беспокоилась о её судьбе. Сегодня она хотела лишь одного — быть счастливой вдвоем. Время пролетело быстро. К семи вечера изумрудное платье уже сидело на ней идеально. Раздался стук, и вошел Малфой. В своем гранитном костюме он выглядел вызывающе сексуально. — Грейнджер, незаконно быть настолько красивой, — прошептал он, обнимая её и оставляя жаркий след поцелуя на шее. Гермиона развернулась в его руках, касаясь ладонями его груди, чувствуя, как напрягаются его мышцы. — Остановись, иначе мы пропустим ужин, — выдохнул он, хотя сам собственнически притянул её ближе. Спустя пять минут они аппарировали на террасу ресторана. Магический барьер защищал от ветра, открывая вид на ночной Лондон. — Ты светишься, Грейнджер, — сказал Драко, разливая вино, похожее на жидкое золото. — Как будто это твой выпускной бал. — Ну уж нет, — рассмеялась она. — На выпускном я бы сидела в углу с учебником. — Я бы сделал одолжение и пригласил тебя. Просто чтобы спасти мир от твоих занудных теорий. И поверь, закончилось бы это тем, что я сорвал бы с тебя мантию прямо на танцполе. Гермиона покраснела. Его бесстыдные намеки всегда действовали на неё безотказно. Но когда его пальцы коснулись её запястья, она снова почувствовала тот могильный холод. — Я люблю этот день, — прошептала она. — Пять лет. Это так много и так мало одновременно. Драко поцеловал её кончики пальцев. — Это только начало. У нас впереди еще минимум пятьдесят лет. Гермиона натянуто улыбнулась. — Пятьдесят… Да. Просто время бежит быстро. Никто из нас не вечен, Драко. Я бы не хотела быть исключением. Слова упали в тишину, как тяжелый камень. Улыбка Драко мгновенно исчезла. Его пальцы сжали её запястье так крепко, что побелели костяшки. Он почувствовал, как вокруг её разума возводятся барьеры Окклюменции. — Грейнджер, — его голос превратился в опасный шепот. — Ты портишь наш ужин. Ты обещала мне «завтра». Не смей говорить так, будто прощаешься со мной сегодня.