Ритуал

Хлопок аппарации был тихим, но на фоне окружающей какофонии он прозвучал как выстрел. Драко Малфой материализовался на краю узкого, грязного переулка, который вел прямо к двери с облупившейся краской, где едва тлел ржавый фонарь. Он стоял на самых окраинах магического Лондона, в районе, который даже авроры посещали с неохотой. Здесь промышляли разбоем и грабежами сквибы, темные маги, давно выпавшие из системы, и те, кому нечего было терять. Сделав шаг, Драко распахнул дверь. Затхлый воздух ударил в лицо плотной, физически ощутимой волной. Он был не просто пропитан выпивкой и табаком; это был тошнотворный коктейль из немытых тел, старой плесени и кислых человеческих испражнений. Вонь стояла такая, что глаза моментально начали слезиться, а к горлу подступила горечь. Кабак представлял собой темное, низкое помещение с покосившимися деревянными столами, на которых застыли липкие пятна. Освещение исходило от нескольких тусклых свечей и дымящегося котелка в углу, где, по-видимому, варилось нечто несъедобное. Немногочисленные посетители, сидевшие по углам, окинули его взглядами — быстрыми, оценивающими, полными неприязни к дорогому, хоть и мокрому, черному пальто. Но в их глазах не было узнавания. Малфой был здесь чужим, и это было его единственным преимуществом. Он заставил себя вдохнуть этот смрад, чтобы не потерять самообладания. Ему нужно было сосредоточиться. И найти его. В самом дальнем углу, за столом, от которого, казалось, исходила самая концентрированная тьма, сидел человек, которого он искал. Голова его лежала на столе, рядом стояла пустая бутылка дешевого огненного виски, а его темные волосы, когда-то яркие и непокорные, теперь выглядели тусклыми и грязными. Рядом с ним, на полу, валялась палочка. Драко медленно и тяжело двинулся вперед, не обращая внимания на недобрые взгляды. Он знал, что тот будет пить, и знал, что не будет рад его видеть. Но выбора не было. Он остановился прямо перед столом. — Поттер, — произнес он низким, хриплым голосом, полным яда и усталости. — Поднимай свою пьяную задницу. У меня к тебе дело. Драко схватил его за плечо, но даже прикосновение к измятому, провонявшему свитеру вызвало у него приступ тошноты. Он потряс Поттера с такой силой, что голова того мотнулась на тонкой шее. Золотой мальчик застонал, но его зеленые глаза, скрытые за грязными стеклами, даже не сфокусировались. Изо рта, приоткрытого в полусне, пахнуло кислым перегаром и чем-то еще более отвратительным. Поттер был невменяем. Драко понял это, спустя долгие мгновения, когда не смог его растормошить. И тут его вновь охватила ярость, столь же ледяная, сколь и жгучая: Гермиона теперь лежит в земле, а этот чертов придурок валяется здесь, тонет в этом дерьме и даже не знает, что его лучшая подруга мертва. Бесцеремонно, с диким рыком, Драко схватил его за воротник сзади, словно мешок с отбросами. Он волок Гарри сквозь помещение, игнорируя стоны посетителей и скрежет стульев, пока не вышвырнул его за дверь. Поттер, словно тряпичная кукла, рухнул на узкую, каменную дорожку, прямо в лужу грязной дождевой воды, которая, казалось, была смесью нечистот и дождя. Зрелище было жалкое и отвратительное. Не успев опомниться от падения, Гарри согнулся, и из него хлынула горькая желчь. Он блевал прямо там же, где лежал, его тело сотрясалось от рвотных спазмов, а темные волосы прилипли к лицу. Вода в луже пошла мутными, пенистыми разводами. Драко, стоя над ним, не чувствовал жалости, только омерзение и мрачное удовлетворение: он добился, чтобы Поттер наконец что-то почувствовал. — Ты мне нужен трезвым, Поттер, — произнес Драко, его голос был сухим, как песок, несмотря на льющийся дождь. — Иначе я скормлю тебя первому же акромантулу. Он решил, что это его долг перед Гермионой — сообщить ему. Это было единственное, что связывало его с его прошлой жизнью. Как только Золотой мальчик услышит его слова, Драко уйдет. Он не задержится ни на секунду, чтобы увидеть, как рушится и без того разбитый мир Гарри Поттера. Поттер поднял подернутые мутной пеленой глаза. В них на миг показалось узнавание. Он горько хмыкнул и посмотрел на Драко прямым и долгим взглядом, словно пытаясь прожечь в нем дыру. — Скормишь? — его голос был хриплым, словно он говорил через песок. — Раз ты здесь, Малфой, значит, время пришло. Слова «время пришло» ударили в Драко. На его лице промелькнуло мгновенное, чистое непонимание, но он успешно скрыл его за злостью, мгновенно нахлынувшей, как приливная волна. — Что ты несешь, Поттер, поднимайся… — Драко не дал ему договорить, его голос был полон холодной, сдерживаемой ярости. Он не хотел спрашивать, что именно «пришло». Он не хотел, чтобы этот пьяный идиот думал, что ему известны какие-то тайны, которые были скрыты от него. — Вставай, мне нужно тебе кое-что сказать…Драко не успел закончить, Поттер залез в карман старой вонючей рубашки, достал оттуда свернутую бумагу и протянул Малфою: — Доставь нас по этому адресу. Адрес был незнаком, и Малфой уже хотел было послать Поттера ко всем чертям, но взгляд зацепился за знакомый, изящный почерк. Сердце дернулось, пропустив болезненный удар, а в глазах потемнело от внезапного шока. Он бы хотел сослаться на то, что надышался миазмами Поттера, но знал, что это будет ложь. Смяв клочок бумаги с ненавистной надеждой в кулаке, он резко нагнулся к все еще сидящему в луже Поттеру, и его голос превратился в низкий, рычащий шепот: — Или ты мне скажешь, что это значит, или я сам залезу в твою голову, придурок. Гарри выдержал его взгляд, который, словно лед, пробивал пьяную пелену, становясь с каждой секундой все более осмысленным и опасным. Дождь охлаждал его мозг и тело. Гарри не смог сдержать горькой, кривой ухмылки: — Ты ни хрена не знаешь, Малфой. И в моей голове не сможешь найти ничего. Мои воспоминания запечатали в голове так, что я могу о них только рассказать, но никто не сможет их отыскать в моей голове. Она знала, что ты захочешь это сделать, но не могла тебе этого позволить, пока не придет время. А теперь не теряй драгоценные крупицы минут, а перенеси нас туда. Резкий, рваный хлопок аппарации, который Драко обычно контролировал до безупречной тишины, прозвучал грубо и неотёсанно. Они материализовались не в роскошном кабинете или чистой больничной палате, а в месте, которое заставило бы даже самых отчаянных завсегдатаев «Разбитого Сердца» поморщиться. Это была старая, полуразвалившаяся лачуга, притулившаяся, казалось, где-то на задворках магического мира. Снаружи она выглядела как заброшенный сарай, но внутри была обставлена куда более зловеще. Низкий потолок был покрыт толстым слоем паутины и плесени, а единственное маленькое окно, забитое грязной доской, почти не пропускало свет, оставляя помещение во власти густой, вязкой тени. Воздух здесь был не просто затхлым, он был тяжелым, с металлическим привкусом и едким запахом прогорклых трав и незавершённых зелий. Он был абсолютно лишен того уютного шоколадного аромата, который Драко считал своим домом. Гарри Поттер, все еще мокрый и обессиленный, рухнул на кучу грязных, истлевших мешков в углу, снова застонав. Драко толкнул его ногой, и тут же отвернулся, чтобы не видеть его жалкого вида. Драко наступил на слой бумаг, и под его подошвой хрустнул сухой пергамент. Здесь не пахло шоколадом. Здесь пахло ржавчиной, прогорклым жиром и смертью. В центре помещения, отделенный от остальной комнаты невысоким, сколоченным из досок барьером, находилась небольшая лаборатория. Лаборатория выглядела как кошмарный сон алхимика: чугунные котлы в саже, битые реторты и кучки толченой кости, белеющие в полумраке, словно крошечные надгробия. Несколько чугунных котлов, покрытых копотью, стояли на ржавых подставках. На длинном деревянном столе, залитом неопределенными пятнами, толпились склянки и реторты, в которых застыли разноцветные, мутные жидкости. Вокруг лежали кучки измельченных ингредиентов для зелий — сушеные корни, перья, кусочки кожи и чего-то, что Драко с отвращением опознал как толченые кости. Это была лаборатория алхимика-одиночки, работающего в глубокой тайне и спешке. Драко, игнорируя тошнотворный запах, наступил на пачку бумаг и, не сгибаясь, схватил одну из них. Это был чертеж. Но когда он увидел подпись "Г.Д.М."на чертеже магического круга, мир вокруг окончательно перестал существовать. ​Это была её рука. Изящная, твердая линия, которую он целовал тысячи раз. Она строила здесь не просто убежище — она возводила фундамент для чего-то невозможного. — Ты мне объяснишь, Поттер, — голос Драко вновь стал низким и опасным, но теперь в нем звучала не ярость, а сверхъестественная, холодная сосредоточенность. Он впервые за неделю почувствовал себя живым. — Что это за чертово место, и что она здесь делала? Что это за адрес?! Гарри, отходя от рвотных спазмов, поднял голову. Дождь снаружи и холод внутри окончательно прояснили его разум. Он с трудом встал, опершись о грязную стену, и посмотрел на Малфоя. В его зеленых глазах, теперь лишенных пьяной пелены, читалась та же самая, бесконечная скорбь, которую Малфой прятал в себе. — Это... ее убежище, Малфой, — прохрипел Гарри, сглатывая горький привкус. — Она попросила меня отвести тебя сюда. Когда время придет. Она знала, что ты придешь, знала что ты не сдашься. Драко опустил голову, его светлые волосы, мокрые от дождя, закрыли глаза. А Поттер все продолжал избивать его своими словами. -Черт, она всегда находила в людях хорошее, а в тебе вообще клад отыскала. Я ей не верил. Думал, она просто влюблена, но как и всегда, она оказалась права. Злость нахлынула снова, но теперь это была не чистая, жгучая ярость горя, а отвращение, смешанное с горьким юмором. Он пришел сюда, чтобы отдать последний долг — рассказать Поттеру о смерти его любимой подруги, разделить это невыносимое бремя. А в итоге нашел какое-то странное убежище, заваленное костями и зельями, и еще больше тайн, которыми его любимая женщина, его дом, его свет, успела его опутать. — Какое, к черту, время? — прошипел Драко, выпрямляясь. Он бросил чертеж Гермионы в лицо Поттеру. — Она, видимо, собиралась спасти мир или воскресить мертвых в этой плесени? Ты, святой Поттер, почему ты не остановил ее? Или это был твой план? Продолжай. Говори. Сейчас же! Гарри посмотрел на него, и в его зеленых глазах, полных усталости и боли, мелькнуло отчаяние. — О я все расскажу, Малфой, — прохрипел он, отталкиваясь от стены. Его тело все еще дрожало. — И молюсь, чтобы ты нашел в себе силы не стать таким же, как я. Только скажи мне Малфой, зачем ты пришел? Его взгляд вдруг сменился такой болью, которую вряд ли мог бы вынести кто-то, но Поттер жил с ней уже много лет, и все никак не находил сил принять ее. Он знал зачем пришел Малфой, но ему нужно было услышать это, услышать и наконец осознать, что все произошло совсем недавно. Ведь он единственный человек, который похоронил свою подругу - пять лет назад. P. S мне очень важны ваши реакции оставляйте комментарии со своими мыслями.