Ритуал

Крик Драко оборвался так же внезапно, как и начался, перейдя в сухие, лающие рыдания. Он скорчился на полу, сжимая голову руками, словно пытаясь физически удержать череп, который готов был расколоться от давления изнутри. Блейз не стал его поднимать. Не стал говорить пустых слов вроде «успокойся» или «все будет хорошо». В такой ситуации утешения — это оскорбление. Он просто стоял рядом, чувствуя, как дрожит воздух от выплеснутой магии и горя, и ждал, пока первый, самый разрушительный вал истерики схлынет. Когда Драко начал затихать, превращаясь в дрожащую тень самого себя, Блейз перевел взгляд на диван. Теодор сидел, уставившись в одну точку перед собой. Его глаза были расширены до предела, в них застыл чистый, неразбавленный ужас. Он медленно, ритмично мотал головой из стороны в сторону. — Нет... нет... нет... — беззвучно шевелились его разбитые губы. Он вспомнил. Теперь, когда Драко взломал блок, Тео увидел всё. Не свою вину, но чужую жертву. И тяжесть этой правды — знание того, что он стал невольной пешкой, расходным материалом — давила на него не меньше, чем ложная память об убийстве. Блейз выругался сквозь зубы и решительно направился к бару. Бокалы здесь были бесполезны. Он схватил две непочатые бутылки «Огневиски» и вернулся в центр комнаты. — Подъем, — скомандовал он, рывком усаживая Драко, приваливая его спиной к креслу. Драко был как тряпичная кукла. Его лицо было мокрым, взгляд — расфокусированным и пустым, устремленным в никуда. Он видел то, чего не было в этой комнате. Улыбку умирающей жены. — Пей, — Блейз скрутил пробку с бутылки и грубо прижал горлышко к губам Драко. Тот не реагировал, сжав зубы. — Я сказал, пей, мать твою! — рявкнул Забини, сжимая челюсть друга пальцами и насильно вливая обжигающую жидкость в рот. — Или ты захлебнешься, или напьешься. Выбирай. Драко закашлялся, когда спирт попал в горло, дернулся, пытаясь оттолкнуть руку, но Блейз держал крепко. Драко пришлось глотать. Один глоток, второй, третий. Жидкий огонь пролился внутрь, выжигая холод пустоты, заставляя кровь бежать быстрее, возвращая его в физическое тело через боль и жар. Блейз отстранился только когда увидел, что взгляд Драко стал чуть более осмысленным, хоть и полным невыносимой тоски. Он сунул бутылку ему в руки. Драко вцепился в неё как в спасательный круг. Затем Блейз повернулся к Тео. Тот все еще мотал головой, пытаясь стереть увиденное из памяти. Забини протянул вторую бутылку ему. — Нотт. Тео вздрогнул, посмотрел на бутылку, затем на Драко, сидящего на полу, и с какой-то звериной жадностью выхватил стекло из рук Блейза. Он не стал ждать приглашения. Он запрокинул голову и пил жадно, большими глотками, не обращая внимания на то, как виски течет по подбородку, смешиваясь с кровью из разбитой губы. Ему нужно было забыться. Срочно. Блейз тяжело вздохнул, взял себе третью бутылку и опустился в кресло между ними. Он не задавал вопросов. Ему не нужно было быть легилиментом, чтобы понять: Драко нашел там не просто доказательство невиновности Тео. Он нашел там свой персональный ад. То, как Драко выл, уткнувшись в ковер... так кричат не от облегчения. Так кричат, когда надежда умирает окончательно. Время в пентхаусе словно загустело. Они сидели так часами. Трое наследников древних родов, сломленные и потерянные. За окном сиял огнями ночной Лондон, маглы спешили по своим делам, жили, смеялись, а здесь, в полумраке магической квартиры, царил траур. Драко сидел на полу, прижимая бутылку к груди. Он больше не плакал. Слезы кончились, оставив после себя сухую, шершавую пустыню. Он смотрел на отблески камина в стекле и снова и снова прокручивал в голове её слова. «Я все сделала правильно». Она ушла, чтобы спасти его от безумия поиска, но в итоге оставила его в безумии одиночества. Тео на диване постепенно обмяк, алкоголь и зелья наконец взяли свое, притупив остроту шока, но он не спал, тупо глядя в потолок. Блейз молча пил, охраняя их покой. Он понимал, что завтра будет ад. Завтра будут вопросы. Завтра нужно будет решать, что делать с этой правдой. Но это будет завтра. Стрелки часов на каминной полке неумолимо приближались к полуночи. Бутылки опустели. Тишина была такой плотной, что, казалось, её можно резать ножом. В этой тишине не нужны были слова. Двое из них пили за Гермиону Грейнджер. За женщину, которая переиграла их всех. И за то, что они все еще живы, как бы больно это ни было.. Первым тишину нарушил скрежет отодвигаемого стула. Драко поднялся, опираясь руками о столешницу, чтобы не упасть. Его лицо было серым, глаза — красными, но сквозь пелену опьянения пробивалась ледяная сталь. — Нам нужны... — он закашлялся, голос сорвался на хрип, словно связки были порваны криком. Язык едва ворочался, но он с усилием вытолкнул слова: — Нам нужны ясные головы. Всем. Сейчас. Это прозвучало не как пьяный бред, а как приказ Лорда Малфоя. Жесткий, не терпящий возражений. Блейз медленно поднял на него взгляд, затем коротко кивнул и щелкнул пальцами. — Тинки! Раздался хлопок, и посреди разбросанных бутылок появился испуганный эльф. — Зелья бодрости. И Отрезвляющее. Три порции. Живо. Через полчаса гостиная опустела. Они приводили себя в порядок молча и быстро, словно солдаты перед решающей битвой. Ледяной душ смыл липкий пот кошмара, а зелья ударили в кровь химической ясностью, оставив лишь тупую, ноющую боль в груди. Когда они собрались в кабинете Блейза, атмосфера изменилась. Массивный стол из черного дерева был идеально сервирован. Драко сел во главе. Ему пришлось взять слово. — Пять лет назад, — начал Драко сухим, лишенным эмоций тоном, — когда я разбился и медики списали меня, Гермиона нашла «Книгу Жизни». Древний нейтральный артефакт. Она вписала свое имя. Обменяла свою жизнь на мою. Книга дала мне время, но поставила ей таймер. Ровно пять лет. Тео выронил ложечку, которой мешал кофе. Звон серебра о фарфор прозвучал как выстрел. — Она жила с таймером? Все это время? — Да. Она и Поттер. При упоминании Поттера Блейз скривился. — Герой Шрамоголовый? Я думал, он окончательно спился и не вылезает из бутылки. — Спился, — кивнул Драко. — Он выглядит как дерьмо, от него несет перегаром за милю, но он единственный, кто был с ней в этом до конца. Они искали способ разорвать сделку. Поттер отвел меня в их «лабораторию»... Если это можно так назвать. Драко прикрыл глаза, вспоминая жуткую лачугу, где он был всего пару дней назад. Гнилые доски, холод, сырость и тысячи листов пергамента. — Я видел это место. Стены, пол, потолок — все исписано её рукой. Руны, расчеты, темные ритуалы. Она перерыла всё. И в последние месяцы, кажется, нашла зацепку. Но Поттеру не сказала. Она оставила только записку на столе. Драко сделал паузу, глядя на друзей тяжелым взглядом. — Там было одно имя. «Рон Уизли». В кабинете повисла тишина, тяжелая и вязкая. Лицо Блейза исказилось гримасой отвращения, а Тео нервно дернул плечом. — Уизли? — переспросил Забини с ядом в голосе. — Тот самый кусок мяса, который ты превратил в овощ восемь лет назад? — Я сломал его, — глухо подтвердил Драко. В его голосе не было раскаяния, только холодная констатация факта. Они все помнили ту историю. Восемь лет назад Драко узнал, что Рон, в приступе пьяной ревности, поднял руку на Гермиону. Малфой не стал вызывать авроров. Он нашел Уизли и методично уничтожил его: сначала физически, переломав кости так, что даже магия сращивала их с трудом, а затем ментально, превратив его разум в руины страха. С тех пор Рон Уизли был лишь тенью, изгоем, прячущимся по норам. — Зачем ей понадобился этот ублюдок? — прошептал Тео. — Он же жалок. — Поттер считает, что Уизли может быть ключом. Или хранителем чего-то, — ответил Драко. — Несмотря на то, что Поттер сам едва стоит на ногах от виски, он отправился искать его. Я доверил ему эту часть. У него есть свои методы поиска крыс. Драко сжал кулаки на столешнице. — Но здесь есть противоречие. Поттер уверен, что она хотела, чтобы я продолжил её дело. Записка с именем Уизли намекает на это. Но в голове Тео... — Драко на секунду замолчал, прогоняя образ улыбающейся жены, — она говорит прямо: «Не ищи. Остановись». — Может, она защищала тебя от Уизли? — предположил Блейз. — Если этот рыжий как-то замешан в темной магии Книги... — Не знаю. Есть еще кое-что, — Драко потер виски. Головная боль не отступала. — Побочный эффект Книги. Первый год после аварии я видел её смерть в кошмарах. Потом они исчезли. Поттер сказал, что пару месяцев назад они вернулись. Я кричал во сне, звал её. Но я... я ничего этого не помню. — Обливиэйт? — спросил Тео. — Блок, — поправил Драко. Он решил не говорить им про странный голос, звучащий в голове. Это казалось слишком личным, слишком похожим на безумие, в котором он сам еще не разобрался. — Она заперла мои воспоминания о последних месяцах. Там, в этих снах, которые я забыл, может быть ответ. Он поднял взгляд на Блейза и Тео. — Поттер ищет Уизли снаружи. А мне нужно попасть внутрь. Я должен сломать этот барьер в собственной голове. Я должен вспомнить то, что она заставила меня забыть. Потому что если она оставила имя своего бывшего мучителя как подсказку, значит, дело дрянь. И я выясню, в чем оно заключается. Принято. Это меняет динамику на более глубокую, показывая, что за цинизмом Блейза скрывается привязанность, а Драко, даже будучи на грани, сохраняет стратегическое мышление и уже начал действовать. Драко поднялся из-за стола. Алкоголь и зелья создали в его организме странный, звенящий баланс: он не чувствовал ни боли, ни усталости, только холодную, механическую решимость. — Тео, — он повернулся к Нотту. — Твои шпионы. Они готовы? Теодор криво усмехнулся, касаясь все еще ноющего носа. — «Орион Консалтинг». Звучит скучно, выглядит дорого, а на деле — лучшая сеть информаторов от Лютного до Министерства. Мои люди умеют доставать скелеты из самых глубоких шкафов. — Мне нужно больше, — отрезал Драко. — Мне нужна история. «Книга Жизни». Это не просто артефакт, это проклятие в переплете. Я хочу знать всё: кто владел ею за последние двести лет, через какие аукционы она проходила, в чьих частных коллекциях оседала. И главное — были ли случаи, когда сделку удавалось разорвать или обмануть. — Я подниму архивы, — кивнул Тео, вставая. В его взгляде появилась деловая жесткость. — Если эта книга где-то светилась, я найду след. Даже если придется надавить на скупщиков краденого по всей Европе. Он не стал прощаться. Просто коротко кивнул Блейзу, шагнул в камин и исчез в вихре изумрудного пламени. Ему нужно было искупить вину, и работа была единственным способом заглушить голос совести. Драко перевел взгляд на Забини. — Блейз. Твой выход. — Я понял, — мулат уже закатывал рукава рубашки, обнажая смуглые предплечья. — Твой блок. Ментально мы его не пробьем, Грейнджер была слишком хороша. Любая попытка силового взлома превратит твои мозги в кашу. Нам нужна тонкая химия. Растормаживающие составы, смесь Веритасерума с эликсиром Просветления, но в таких пропорциях, чтобы ты не сошел с ума от потока образов. — Собирайся, — Драко направился к выходу из кабинета. — Мы перебираемся в Мэнор. Я открыл лабораторию. И я уже перенес туда все записи Гермионы из той лачуги. Поттер должен прийти туда же. — В Мэнор? — Блейз на секунду замер, зная, как тяжело Драко дается нахождение в родовом гнезде. — Уверен? — Это единственное место с защитой, которую не пробьет никто, пока я сам не захочу. И там есть нужные ингредиенты. Забини кивнул, соглашаясь. Затем он мягко, почти нежно позвал: — Тинки. Раздался тихий хлопок. Появилась маленькая эльфийка в опрятной, сшитой на заказ тунике с гербом Забини. Она смотрела на хозяина с обожанием. — Хозяин Блейз звал Тинки? — Да, милая, — голос Блейза, обычно язвительный, стал теплым и бархатистым. Он присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Нам предстоит сложная работа. Мне нужно, чтобы ты отправилась в библиотеку Малфоев — Драко уже дал разрешение — в нашу, и библиотеку Ноттов. Собери все старые фолианты по ментальной алхимии, ядам памяти и нейрозельям. Аккуратно сложи их и перенеси в лабораторию Драко. Справишься? — Конечно, хозяин Блейз! Тинки все сделает в лучшем виде! — пропищала она и с энтузиазмом исчезла. Малфой-мэнор встретил их гулким эхом шагов. Драко не стал задерживаться в жилых комнатах, где каждый предмет кричал о Гермионе. Он сразу повел Блейза вниз, в подземелья. Лаборатория рода Малфой открылась перед ними тяжелым вздохом древней магии. Это был огромный сводчатый зал, высеченный в черном камне фундамента. Потолок терялся где-то в вышине, скрытый тенями, а вдоль стен тянулись бесконечные ряды стеллажей из темного красного дерева. На полках, подсвеченные мягким, неестественным голубоватым свечением стазисных полей, хранились тысячи ингредиентов: от сушеных корней асфоделя до заспиртованных глаз химер и флаконов с редчайшими ядами, чья стоимость превышала бюджет небольшого министерского департамента. ​Воздух здесь был стерильным, прохладным и неподвижным, пропитанным сложным букетом ароматов: острая металлическая нота ртути, земляной запах сушеных трав и сладковатый, дурманящий шлейф озона от мощных защитных чар. ​В центре зала доминировали три массивных стола из черного гранита с желобами для стока жидкостей. На одном из них в идеальном порядке, словно хирургические инструменты, были разложены серебряные ножи, медные весы и хрустальные реторты. ​Теперь же эта идеальная, педантичная чистота была нарушена. ​Центральный стол был погребен под хаосом. Стопки пожелтевшего пергамента, вырванные страницы из книг, свитки, исписанные мелким почерком, — все то безумное наследие, которое Драко перенес сюда из гнилой лачуги. Это выглядело как бумажное море, затопившее гранитный остров. ​Блейз присвистнул, оглядывая масштабы предстоящей работы, и направился к дальнему столу, расчищая себе место. Он начал расставлять свои перегонные кубы, и звон стекла о камень прозвучал неестественно громко в этой тишине. Он провел рукой по шершавой бумаге. Почерк Гермионы. В начале — ровный, академический, четкий. Ближе к концу — рваный, дерганный, с кляксами чернил, словно она писала в лихорадке или в спешке. Драко взял верхний лист. Это были расчеты нумерологической матрицы души. Формулы перечеркнуты, исправлены, снова перечеркнуты. На полях пометки: «Нестабильно», «Риск распада 98%», «Тупик». Он перебирал лист за листом, погружаясь в её отчаяние. Она искала лазейку. Она пыталась обмануть смерть, не ради себя — ради него. Вдруг его внимание привлек один лист, лежавший отдельно. На нем была нарисована сложная схема: два пересекающихся круга, символы рун Эйваз (трансформация, смерть) и Дагаз (день, прорыв). И между ними — жирный вопросительный знак. Ниже было написано только одно слово, обведенное в рамку: «Заместитель». Драко нахмурился. Заместитель? О ком она? В этот момент пламя в огромном лабораторном камине вспыхнуло зеленым, заставив тени на стенах плясать безумный танец. Из огня, кашляя и стряхивая сажу, вышел Гарри Поттер. Он выглядел паршиво: мантия в грязи, очки перекошены, щетина на лице, казалось, не видела бритвы неделю. От него несло дешевым пойлом, но когда он поднял голову, Драко увидел, что глаза Поттера, обычно мутные от пьянства, сейчас горели лихорадочным блеском гончей, взявшей след. — Малфой, — прохрипел Поттер, опираясь о каменную кладку камина. — Я нашел этого ублюдка. И тебе очень не понравится то, что он рассказал. Понял. Убираем фокус с местоположения Книги и условий её открытия. Сосредотачиваемся только на шокирующем факте о попытке «Замещения» и требовании Рона. Вот исправленная глава. Глава: Хозяин Боли Поттер тяжело опустился на ближайший табурет, игнорируя тот факт, что его грязная мантия пачкает стерильную чистоту лаборатории. Он дрожащими руками снял разбитые очки, протер их краем рукава и водрузил обратно. — Уизли... — начал он, и его голос был похож на скрежет гравия. — Я нашел его. В какой-то дыре на окраине Лютного. Он живет хуже животного, Малфой. Ты постарался на славу восемь лет назад. Драко стоял у стола, сжимая в руке лист с расчетами Гермионы, где было обведено слово «Заместитель». Его лицо не выражало ничего, кроме холодного нетерпения. — Мне не нужна лекция о гуманизме, Поттер, — холодно бросил он. — Что он сказал? Гарри истерично хмыкнул, доставая из кармана помятую флягу. — Сказал? Он не говорит, Малфой. Он бредит. Он даже меня не узнал сначала. Смотрел сквозь меня пустыми глазами, пускал слюни и бормотал что-то про пауков и темноту. Его разум — это руины. — Тогда зачем ты здесь? — вмешался Блейз, отрываясь от котла. — Если он овощ, то мы зря теряем время. — Я уже собирался уходить, — продолжил Гарри, делая жадный глоток. — Но потом я упомянул её имя. Я сказал, что мы пытаемся понять, что Гермиона делала в последние месяцы. В лаборатории повисла тишина. — И его переклинило, — Поттер подался вперед, его глаза лихорадочно блестели. — Улыбка сползла с его лица. Он вдруг стал серьезным. Пугающе вменяемым на долю секунды. Он вцепился мне в мантию и начал шептать. Гарри перевел взгляд на Драко. — Он говорил о «Замещении». Он знал это слово, Малфой. Он сказал, что она приходила к нему полгода назад. Она предложила ему сделку. Драко почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он взглянул на лист пергамента в своей руке. Схема с рунами смерти и жизни. Вопросительный знак. — Она хотела использовать его? — прошептал он. — Как жертву? — Да, — кивнул Поттер. — Душа за душу. Рон должен был стать Заместителем. Добровольно отдать свою жизнь Книге, чтобы разорвать твой контракт. И он согласился. — Согласился? — недоверчиво переспросил Блейз. — Этот трус? — Ему нечего терять, — жестко ответил Гарри. — Но ничего не вышло. Рон сказал: «Гнилой сосуд. Книга не берет битое». Твои пытки, Малфой... Ты сломал его душу настолько, что она стала бесполезна для равноценного обмена. Артефакт отверг его жертву. Драко замер. Ирония судьбы была чудовищной. Его собственная жестокость, его месть восьмилетней давности — именно они помешали Гермионе спастись. — Но это не всё, — Поттер встал, его качало. — Когда я попытался узнать, что случилось потом, он закрылся. Он начал смеяться. Он выл и смеялся, и сказал, что не скажет больше ни слова мне. — А кому? — процедил Драко. — Он ждет тебя, Малфой. Он сказал: «Пусть придет Хозяин Боли. Только Хозяин Боли имеет право знать, что на самом деле лежит в земле». Блейз удивленно поднял бровь. — Хозяин Боли? Какое драматичное прозвище. — Это я, — тихо сказал Драко. Его лицо окаменело. Восемь лет назад, когда он методично ломал Рона, Уизли кричал это в бреду между заклятиями. Драко был тем, кто принес ему бесконечную боль, стал её воплощением. — Он знает что-то о смерти Гермионы, Малфой, — Гарри кивнул. — Что-то, что заставляет его смеяться, когда весь мир скорбит. Но он отдаст этот секрет только тебе. Драко медленно скомкал лист с расчетами в кулаке. «Что на самом деле лежит в земле». Эти слова звучали как приговор. Или как безумная надежда. — Значит, он хочет аудиенции, — голос Драко стал ледяным, в нем прорезались нотки того самого Пожирателя, которым он был когда-то. — Он её получит. Он резким движением сорвал с вешалки чистую мантию. — Блейз, оставайся здесь. Продолжай искать информацию о ритуалах Замещения. — А ты? — спросил Забини. — А я иду навестить старого друга, — Драко направился к камину, на ходу выхватывая у Поттера пергамент с координатами. — Поттер, ты идешь со мной. — Я едва стою на ногах, — проворчал Гарри, но уже поднимался. — Мне плевать, — бросил Драко, шагая в зеленое пламя. — Ты будешь гарантом того, что я не убью его раньше времени. Потому что если Уизли начнет играть со мной в загадки, «Хозяин Боли» оправдает свое имя сполна.