Ритуал

Координаты, которые дал Поттер, вели не в Лютный переулок, а еще глубже — в «Серый Сектор», трущобы на стыке магического и магловского Лондона, куда стекались сквибы, оборотни-изгои и волшебники, пропившие свои палочки. Аппарация выбросила их в узком переулке, где под ногами хлюпала грязная жижа. В нос ударило зловоние, от которого у Драко перехватило дыхание: смесь гниющего мусора, дешевого пойла, кошачьей мочи и затхлой, разлагающейся магии. — Мерзость, — процедил Драко, брезгливо отряхивая мантию, хотя грязь здесь, казалось, висела прямо в воздухе. — Я предупреждал, — глухо бросил Гарри. Он даже не поморщился — он уже видел это дно вчера и теперь просто вел Драко к цели с обреченностью проводника по аду. Поттер толкнул дверь покосившегося двухэтажного барака. Внутри пахло еще хуже: болезнью и немытым телом. Пол был усеян пустыми бутылками, обертками от еды и старыми газетами, в которых копошились жирные крысы. Единственным источником света была тусклая керосиновая лампа, чадившая на перевернутом ящике. В углу, на куче тряпья, напоминающей гнездо, что-то шевелилось. Драко сделал шаг вперед, освещая угол палочкой, но тут же замер. В комнате они были не одни. Над грудой тряпья склонилась женская фигура. Рыжие волосы, собранные в тугой спортивный хвост, прямая спина, мантия цвета хаки с нашивкой «Холлихедских Гарпий». Она протирала лицо лежащего человека влажной тряпкой, что-то тихо напевая. Услышав шаги, девушка резко обернулась, выхватывая палочку с реакцией профессионального ловца. — Джинни, — выдохнул Поттер. Его голос был пустым, лишенным надежды. Джинни Уизли застыла. В её карих глазах на секунду вспыхнула радость, которая тут же сменилась болью и ледяным гневом. Она выглядела старше, жестче, чем восемь лет назад. Спортивная карьера и жизненные удары закалили её. — Вернулся? — её голос был сухим, ломким. — Решил провести экскурсию? Она перевела взгляд на Драко, и её лицо исказилось от ненависти, смешанной с суеверным страхом. — И ты привел его? Сюда? Ты совсем спятил, Поттер? — Нам нужен Рон, — холодно сказал Драко, игнорируя её эмоции. Он шагнул ближе, свет его палочки упал на лежащего. То, что лежало в тряпье, с трудом можно было назвать человеком. Рон Уизли превратился в скелет, обтянутый серой, пергаментной кожей. Его руки были скрючены, словно птичьи лапы — последствия неправильно сросшихся костей. На лице, заросшем рыжей клочковатой бородой, выделялись только огромные, безумные глаза, которые бегали из стороны в сторону, не фиксируясь ни на чем. — Не смей смотреть на него так, словно это экспонат! — рявкнула Джинни, загораживая брата собой. — Ты не имеешь права! Она бросила тряпку в таз с мутной водой. — Я прихожу сюда раз в неделю. Кормлю его, мою. Больше никто из семьи не хочет знать его. Мама плачет, но не приходит. Перси сказал, что у него нет брата. Драко смотрел на Рона с клиническим интересом. Работа была выполнена чисто. Он уничтожил его полностью. — Он узнает кого-нибудь? — Иногда, — Джинни скрестила руки на груди. — Он кричит во сне. Зовет Гермиону. Просит прощения. Она посмотрела на Драко с вызовом. — Мы знали, Малфой. Мы все знали. Когда он начал пить... когда у него начались вспышки агрессии. Мы говорили ему, что это неправильно. Папа пытался забрать у него палочку. Мы умоляли его остановиться. Джинни сглотнула, в её глазах заблестели слезы. — А потом случился тот раз... Когда он чуть не убил её. Мы примчались в больницу Святого Мунго. Мы хотели увидеть её, попросить прощения за то, что вырастили чудовище. Но нас не пустили. Драко сохранял каменное выражение лица, но внутри у него всё напряглось. Он помнил те дни. Он был тем самым «лечащим врачом», скрытым под мантией и чарами гламура. Он лично выставил охрану у палаты Гермионы, запретив пускать кого-либо с фамилией Уизли. — Врач сказал, что её состояние критическое, — продолжала Джинни. — Он был... пугающим. Никто не видел его лица, но его голос... Он просто вышвырнул нас из больницы. А спустя год кто-то нашел Рона. Джинни повернулась к лежащему брату и погладила его по грязным волосам. — Его избили. Не просто избили — его ломали. Методично. Долго. Он выжил чудом. Когда он очнулся, он уже был не Роном. Он бормотал только одно имя. Не имя того, кто это сделал, а титул. Она подняла глаза на Драко. — «Хозяин Боли». Так он его называет. Драко не отвел взгляда. — Ему идет это имя. Джинни горько усмехнулась. — Я догадывалась, что это ты. Только у Малфоев хватит жестокости и ресурсов сделать такое и не попасться. Затем она повернулась к Гарри. В её взгляде было столько горечи, что Поттер опустил голову, не в силах выдержать этот укор. — Я писала тебе, Гарри. Сотни писем. Когда Рона нашли... когда я прошла отбор в «Гарпий»... когда умерла Гермиона. Ты не ответил ни на одно. — Я не мог, Джин, — прохрипел Гарри. — Я был... — Ты был трусом, — отрезала она. — Я не смогла приехать на похороны Гермионы. У нас был решающий матч в Болгарии, финал кубка. Это была моя мечта, Гарри. Я выбрала мечту, потому что реальность здесь стала невыносимой без тебя. И я буду жалеть об этом всю жизнь. Вдруг куча тряпья зашевелилась. Рон Уизли приподнялся на локтях. Его безумный взгляд скользнул по Джинни, по Гарри и, наконец, остановился на Драко. В мутных глазах вспыхнул огонек узнавания. Но это был не просто страх. Это было благоговение фанатика перед своим идолом. Он заскулил, пытаясь подползти ближе, волоча искалеченные ноги. — Пришел... — просипел Рон, его голос был похож на свист ветра в трубе. — Пришел... Он поднял скрюченный палец и указал на Драко. — Хозяин Боли... Ты вернулся за платой. Драко медленно достал палочку. Джинни дернулась, но он остановил её жестом. — Я не убью его, Уизли. Пока он мне полезен. Он подошел к Рону вплотную, не обращая внимания на вонь, и присел на корточки, чтобы быть с ним лицом к лицу. — Ты звал меня, Рон. Поттер сказал, ты хранишь секрет. Говори. Что лежит в могиле моей жены? Рон перестал скулить. Он вдруг замер, и на его лице появилась та самая жуткая, неестественная улыбка. — Не жены... — прошептал Рон, глядя Драко прямо в глаза, словно видя там свое отражение. — Не жены... Глина. Грязь. Иллюзия. Он захихикал, и этот звук заставил Драко содрогнуться. — Ты плакал над куклой, Малфой! Ты целовал холодную глину! А она... она пела мне! — Где она? — рявкнул Драко, хватая Рона за грудки. — Что значит «пела тебе»? — Книга... — Рон облизнул сухие губы. — Она не берет битое. Я был битым. Ты разбил меня. Спасибо тебе... спасибо... Я не сдох в ней. Но я слышал. Когда она уходила... Рон резко подался вперед, почти касаясь носом лица Драко. — Она не умерла. Она стала страницей. Драко брезгливо оттолкнул его обратно на тряпки. Он узнал, что хотел. Но Рон знал больше. Гораздо больше. И чтобы достать это, свидетели были не нужны. — Джинни, — холодно скомандовал он, выпрямляясь. — Убирайся. — Что? — Джинни растерянно моргнула. — Я не оставлю его с тобой! — Оставишь, — Драко обернулся к ней, и в его глазах пылала тьма, которая не обещала ничего хорошего. — Потому что мы с ним говорим на одном языке. Языка боли. — Он болен! Ему нужна помощь! — закричала она. — Ему нужен его Хозяин, — отрезал Драко.. — Гарри? — Джинни посмотрела на бывшего возлюбленного в поисках поддержки. Гарри поднял на неё тяжелый взгляд. В нем читалась вина, но и твердость. — Уходи, Джин. Пожалуйста. Это... это между ними. Джинни посмотрела на них троих. На сломленного брата, который тянул руки к своему палачу, на потерянного Гарри и на Драко, готового снова погрузиться во тьму. — Будьте вы прокляты, — прошептала она. — Все трое. — Уизлетта, — холодно скомандовал Драко, выпрямляясь. — Убирайся. Вместо ответа воздух прорезал свист заклятия. Джинни действовала с реакцией ловца: палочка вылетела из кобуры быстрее, чем Драко успел моргнуть. — Редукто! Драко лениво отмахнулся, выставляя щит, о который заклятие разбилось снопом искр. Но Джинни не останавливалась. В её глазах горела ярость берсерка. Она швыряла в него проклятие за проклятием, желая стереть ухмылку с лица того, кто уничтожил её семью. — Поттер! — рявкнул Драко, даже не пытаясь атаковать в ответ. — Займись ей! Гарри рванулся вперед. Он не стал доставать палочку. Он просто шагнул под град заклятий, принимая удар жалящего гекса плечом, и врезался в Джинни, сбивая ей прицел. — Пусти! — взвизгнула она, когда Гарри сгреб её в охапку, прижимая руки к бокам. — Ненавижу! Будь ты проклят! Пусти! Она билась в его руках как пойманная птица. Её палочка покатилась по грязному полу. Джинни колотила Гарри кулаками в грудь, царапала лицо, кричала ему в ухо проклятия, срывая голос. Гарри лишь крепче сжимал объятия, уткнувшись подбородком ей в макушку и зажмурившись от боли — не физической, а душевной. — Прости, Джин... Прости меня... — шептал он, пока она рыдала и била его, постепенно теряя силы. Драко отвернулся. Ему не было дела до их мыльной оперы. Его цель лежала на куче тряпья. — Ну здравствуй, Уизел, — процедил Драко, нависая над Роном. Рон захихикал, закрывая лицо руками, словно ребенок, играющий в прятки. — Хозяин пришел... Хозяин будет играть? — Будет, — Драко направил палочку ему в переносицу. — Смотри на меня. Легилименс! Мир перевернулся. Драко ожидал увидеть руины, но то, что предстало перед ним, было хуже. Разум Рона был похож на торнадо из битого стекла, грязи и воплей. Здесь не было логики, не было времени. Вихрь эмоций — страха, боли, самоуничижения — закручивал Драко, пытаясь утащить на дно безумия. «Опасно», — пронеслось в голове Малфоя. Если он задержится здесь, этот хаос разорвет его собственный ментальный блок или сведет с ума. Ему нужно было найти конкретное воспоминание, но оно было погребено под завалами бреда. Драко скрипнул зубами. Ему пришлось сделать то, что вызывало у него отвращение. Он начал «чинить». С огромным сожалением, чувствуя себя хирургом, сшивающим труп, Драко начал выстраивать ментальные мосты. Он грубо связывал разорванные синапсы, возводил временные стены, отсекая безумие. Он не лечил Рона — он просто создавал временную дорогу сквозь ад, чтобы пройти по ней самому. Когда хаос немного улегся, Драко нырнул глубже. Полгода назад. Драко увидел эту лачугу, только чуть более чистую. Дверь открылась, и на пороге появилась Гермиона. Она выглядела изможденной, бледной, но решительной. Рон, увидев её, забился в угол, скуля и закрывая голову руками. — Нет! Не бейте! Я хороший мальчик! Я ничего не делал! — он ползал перед ней на коленях, целуя подол её мантии. — Пожалуйста, не говори Хозяину Боли! Он вернется, он накажет! Рон был тихим! Гермиона смотрела на него с ужасом и жалостью. Она опустилась на колени прямо в грязь. — Рон, послушай меня. Это я, Гермиона. Драко здесь нет. Никто тебя не тронет. Три дня. Драко в ускоренном темпе проматывал воспоминание. Три дня она сидела с ним, кормила с ложки, гладила по спутанным волосам и объясняла. Снова и снова, пока до его искалеченного сознания не дошел смысл. — Заместитель? — переспросил Рон на исходе третьего дня. В его глазах на миг появилась ясность. — Я умру вместо тебя? — Да, Рон. И тогда... тогда Хозяин Боли больше никогда не придет к тебе. Ты искупишь всё. — Я хочу искупить, — закивал Рон, улыбаясь щербатым ртом. — Я стану героем? Как Гарри? — Ты станешь спасителем, — солгала она, сдерживая слезы. День четвертый. Ритуал. Драко видел, как Гермиона чертит руны на полу мелом. Книга Жизни лежала в центре. Рон послушно положил руку на открытую страницу. Гермиона начала читать заклинание на латыни. Воздух сгустился. Книга засветилась багровым светом. Она жадно потянулась к Рону... и вдруг захлопнулась с звуком, похожим на удар хлыста. Рона отбросило к стене. Он скорчился от боли. — Невкусно! — закричал он чужим голосом, голосом Книги. — Гниль! Пустота! Гермиона упала рядом с артефактом, лихорадочно листая страницы. — Нет... нет... почему? — Оно не берет! — Рон плакал, размазывая сопли. — Я сломан! Я испорчен! Хозяин Боли сломал меня слишком сильно! Гермиона сидела на полу, глядя в пустоту. План провалился. Жертва была непригодна. Она ушла, оставив Рона выть от разочарования, что он даже умереть не смог достойно. Склейка. Драко перемотал время вперед. Прошло несколько дней. Дверь снова открылась. Гермиона вошла внутрь. Но теперь она не плакала. Она выглядела странно — возбужденной, с лихорадочным румянцем на щеках, её глаза сияли фанатичным светом. Рон все еще лежал в углу, не понимая, что происходит. — Гермиона? Ты злишься? — Нет, Рон! — она подошла к нему, схватила за плечи. — Я поняла! Книга подсказала мне! — Что подсказала? — Она не убьет меня, — Гермиона рассмеялась, и этот смех был пугающим. — Она заберет меня. В этом была ошибка. Я искала смерть, а Книга предлагает вечность. Она достала пергамент и начала быстро что-то писать, бормоча под нос: — Не обмен жизнями. Обмен сущностями. Я стану новой главой. Я стану частью её магии. Моё тело умрет, да. Но Я... Я останусь там. Внутри страниц. Она посмотрела на Рона сияющими глазами. — Я не исчезну, Рон. Я просто перееду. И Драко... Драко будет жить, а я буду всегда рядом. В его руках. Она поцеловала Рона в грязный лоб. — Спасибо тебе. Если бы ты подошел как жертва, я бы просто умерла. А теперь... теперь я буду бессмертна. Драко почувствовал, как его выбрасывает из воспоминания. Он узнал достаточно. Он резко выдернул сознание обратно в реальность, пошатнувшись. В висках стучало. Рон перед ним снова превратился в скулящее животное, а где-то за спиной Гарри все еще держал рыдающую Джинни. Но Драко уже ничего не слышал. В ушах звенел голос Гермионы: «Я останусь там. Внутри страниц». Драко медленно убрал палочку от виска Рона и сделал шаг назад, брезгливо отряхивая мантию, словно ментальная грязь могла оставить физические следы. В висках всё еще отдавалось эхо чужого безумия, но теперь в комнате повисла неестественная, ватная тишина. А Драко наконец-то понял зачем Грейнджер подарила ему эту жуткую книгу. Рон больше не скулил. Он не хихикал и не трясся от ужаса. Он сидел на своей куче тряпья, обхватив колени руками, и смотрел перед собой — не в пустоту, как раньше, а на огонек керосиновой лампы. В его взгляде было детское, неосознанное любопытство. Драко повернулся к Джинни, которая застыла в объятиях Поттера, всё ещё тяжело дыша от ярости и рыданий. — Слушай внимательно, Уизлетта, — тихо, но четко произнес он. Его голос звучал сухо, как медицинский отчет. — Я немного восстановил его нейронные функции. «Починил» мосты, которые сам же и сжег. Джинни дернулась, собираясь что-то возразить, но Драко поднял руку, останавливая её. — Теперь он сможет делать простые вещи осознанно. Держать ложку, жевать, умываться, чистить зубы. Он перестанет гадить под себя и выть по ночам. Сейчас уровень его ментального развития соответствует примерно пятилетнему ребенку. Драко бросил короткий взгляд на Рона, который потянулся пальцем к пляшущему огоньку лампы, но тут же отдернул руку, не обожгшись, а просто удивившись теплу. — Но это не предел, — продолжил Малфой, вновь глядя на Джинни холодным, оценивающим взглядом. — Нейропластика мозга восстановлена. Если вы действительно такая «любящая семья», какой любите притворяться, вы сможете наверстать упущенное. Вы можете научить его читать, писать... со временем, возможно, даже простым бытовым чарам. По мере обучения воспоминания будут сами структурироваться и возвращаться. Он сделал паузу, позволяя словам осесть в воздухе. — Скажем так, у вас есть шанс вырастить нового человека. И я надеюсь, — Драко криво усмехнулся, — что этот вариант получится лучше предыдущего. — А память? — хрипло спросил Гарри, все еще не выпуская Джинни из рук. — Он вспомнит... тебя? Или Гермиону? — Нет, — отрезал Драко. — Я вырезал это. Я удалил все кластеры памяти, связанные со мной, с «Хозяином Боли» и с Грейнджер. Для него этих людей никогда не существовало. Я стер его кошмары и его одержимость. Он подошел к выходу, перешагивая через пустые бутылки. У двери он остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Он — чистый лист, Уизли. Не испортите его снова. Джинни молчала. Она смотрела на брата, который впервые за эти годы выглядел спокойным, и по её щекам текли слезы — уже не от ярости, а от осознания странной, жуткой возможности начать всё сначала. Драко встретился взглядом с Гарри. В глазах Поттера читалась сложная смесь эмоций: благодарность, отвращение и понимание того, какую цену Драко заплатил за информацию. — Не стоит благодарности, Поттер, — бросил Малфой, заметив этот взгляд. — Жду тебя в Мэноре, как освободишься. Нам нужно закончить начатое. С этими словами Драко шагнул в сырую ночь и растворился в воздухе с тихим хлопком аппарации, оставив их в грязной лачуге с надеждой, которую он подарил им самым жестоким из возможных способов.