Ритуал

Драко влетел в библиотеку Мэнора, едва не сбив с ног старый бюст Салазара Слизерина. За ним, смешно хлопая ушами и прижимая к груди стопку пергаментов, семенила Поппи — старая домовушка, которая помнила еще деда Драко. — Поппи, мне нужно всё! — рявкнул Драко, взмахом палочки зажигая свечи на всех столах сразу. — Любые упоминания о Банши на территории Британии за последние двести лет. Легенды, отчеты авроров, детские сказки — плевать. Ищи аномалии! Эльфийка щелкнула пальцами, и книги начали слетать с полок, образуя вокруг Драко бумажный вихрь. — Хозяин Драко, Банши живут в Ирландии, — пропищала она, подавая ему тяжелый фолиант «Энциклопедия Темных Духов». — В Англии их не видели с викторианской эпохи. — Мне не нужна обычная Банши, Поппи! — Драко лихорадочно листал страницы, даже не читая, а сканируя текст магией. — Мне нужна та, которую можно рассмешить. Или обрадовать. Он остановился на главе «Физиология скорби». «...Сущность Банши состоит из чистой, дистиллированной тоски. Их слезные протоки (если они имеют физическую форму) вырабатывают только кислоту или кровь. Радость для них — это яд. Если Банши испытает истинное счастье, её духовная оболочка дестабилизируется...» Драко захлопнул книгу так, что поднялось облако пыли. — Блейз, ты гений и садист, — прошипел он. — Ты послал меня убить её радостью. — Хозяин! — Поппи дернула его за мантию. Она держала в руках старую, полусгнившую газету «Пророк» за 1905 год. — Поппи нашла! Поппи вспомнила, что старый хозяин Абраксас смеялся над этой статьей! Драко выхватил газету. Заголовок гласил: «ПРИЗРАК ПЛАЧУЩЕЙ ВДОВЫ ЗАМЕЧЕН В ДАРТМУРЕ. Местные маглы сходят с ума от воя». Он пробежал глазами текст. «...Аврорат подтверждает наличие духа класса "Банши" в руинах аббатства Бакленд, Девон, Англия. Предположительно, это дух леди Элеоноры Кларк, которая умерла от горя, ожидая мужа с моря, но тот так и не вернулся. В отличие от ирландских сородичей, эта сущность привязана не к роду, а к месту. Она не предсказывает смерть — она зовет любимого...» — Элеонора Кларк, — прошептал Драко. — Она не классическая Банши. Она — мутант. Призрак, ставший Банши от горя. Это меняло дело. Родовая ирландская Банши — это безликий дух. А эта... у этой было человеческое прошлое. Значит, у неё остались человеческие триггеры. Если она ждет мужа... значит, её радостью может быть только одно. Встреча. — Это в Англии, — Драко посмотрел на карту на стене. — Дартмурские пустоши. Аббатство Бакленд. — Но там опасно, хозяин, — пискнула Поппи. — Там болота. И туманы. — Плевать, — Драко уже накидывал дорожную мантию. — Спасибо, Поппи. Ты заслужила новое платье. Он сжал кольцо-якорь на пальце, чувствуя его тепло. — Я иду, Грейнджер. Драко вышел на балкон библиотеки, чтобы не пробивать анти-аппарационные щиты дома изнутри. Холодный ночной ветер ударил в лицо. Он представил себе серые, унылые пустоши Девона. Место, где надежда умирает уже сто лет. Хлоп. Драко Малфой исчез, оставив перепуганную эльфийку одну среди гор древних книг. Его путь лежал к женщине, которая плакала целый век, и которую он собирался заставить улыбнуться. Драко аппарировал на самый край утеса, и ветер тут же ударил его в грудь с силой разъяренного гиппогрифа. Британия здесь заканчивалась. Дальше был только океан — свинцовый, бушующий, сливающийся с низким небом в единую серую стену. Волны с грохотом разбивались о черные скалы в сотне футов внизу, выбрасывая столбы ледяной пены. ​Это было место, созданное для скорби. ​Впереди, на голом мысе, который врезался в море как сломанный палец, стояли руины. Это не было похоже на классическое аббатство — скорее на крепость, которую море медленно сгрызало век за веком. Одна стена уже обрушилась в бездну, окна зияли черными провалами, а крыша главной башни напоминала гнилой зуб. ​— Элеонора Кларк, — прокричал Драко, но ветер тут же унес его слова. ​Он плотнее запахнул мантию и двинулся к поместью. Холод здесь был не магическим, как у дементора, а сырым, пробирающим до костей. Это был холод одиночества. ​Пока он шел по тропе, заросшей жестким вереском, Драко лихорадочно думал. Как рассмешить женщину, которая плачет сто лет? ​Он вспомнил статью. Она ждет мужа. Капитана, который ушел в море и не вернулся. Она не знает, что он мертв. Или знает, но отказывается верить. Её горе — это зацикленная надежда. Она стоит у окна и смотрит на горизонт. Каждую ночь. Век за веком. ​Если он просто расскажет шутку — она убьет его криком. Если он попытается утешить её словами — она не услышит. Ему нужно дать ей то, чего она хочет. Или... обмануть её так искусно, чтобы она поверила в чудо. ​Драко вошел в то, что когда-то было главным холлом. Пола здесь почти не было — сквозь дыры виднелись подвалы, залитые морской водой. Сверху капало. И там, у единственного уцелевшего огромного окна, выходящего на океан, стояла Она. ​Призрак Леди Элеоноры не светился обычным жемчужным светом. Она была серой, как штормовое облако. Её длинное платье, фасона начала прошлого века, развевалось на сквозняке, хотя призраки не должны чувствовать ветра. Её плечи вздрагивали. ​Она плакала. Это был не просто плач. Это был звук, от которого у Драко заныли зубы. Тонкий, вибрирующий вой на грани ультразвука. В нём было столько тоски, что хотелось лечь на мокрые камни и умереть, просто чтобы не слышать этого. ​Драко сделал шаг вперед. Под сапогом хрустнула черепица. Вой оборвался. ​Элеонора медленно повернулась. У неё было красивое лицо. Иссохшее, бледное, с запавшими глазами, но всё еще красивое той трагической красотой, которую воспевали поэты. Её глаза были огромными черными озерами безумия. ​— Ты... не... он... — прошелестела она. Её голос звучал как шорох сухих листьев и скрежет гальки одновременно. ​Она начала подниматься в воздух. Её волосы, мокрые и спутанные, взметнулись вверх, превращаясь в корону из водорослей и тьмы. Рот начал открываться, становясь неестественно огромным. Она готовилась закричать. Убить чужака, который посмел нарушить её вахту. ​— Стой! — крикнул Драко, выставляя перед собой пустую руку, без палочки. — Я принес весть! ​Банши замерла. Рот закрылся, снова став человеческим. Слово «весть» пробилось сквозь безумие. — Весть? — она подплыла ближе, обдав его запахом соли и старых духов. — От Артура? Он вернулся? Его корабль... я видела паруса... ​Драко смотрел в её безумные глаза и понимал: у него есть только один шанс. Он не мог воскресить её мужа. Некромантия здесь не поможет. Но он мог сыграть на её чувствах. Он мог подарить ей иллюзию, которая станет для неё реальностью. Не богатство. Не власть. Драко Малфой имел прекрасную фантазию, и мог выкрутиться из любой ситуации… ну или почти любой, если сейчас он не сможет ничего придумать. В голове были разбросаны разные мысли о людях плавающих на кораблях, еще меньше его интересовали жены и их чувства. Он решил импровизировать опираясь на чувство любви, ведь не зря же женщина до сих пор ждет своего мужа. Вдохновленный своей затеей и адреналином бурлящим в крови он подумал о том чего она жаждет больше всего. Встреча. Момент узнавания. Секунда, когда ты видишь любимое лицо в толпе после долгой разлуки. ​— Он здесь, Элеонора, — мягко сказал Драко, незаметно касаясь кольца на пальце. — Он не мог подняться к тебе, потому что море не отпускает его на берег. Но он передал тебе это. ​Драко вытащил из кармана простую, грубую вещь. Это была не магия. Это был старый морской компас, который он трансфигурировал из камня секунду назад, пока шел по тропе. Он вложил в него воспоминание — не свое, а её собственное, которое висело в воздухе этого проклятого места. ​— Посмотри, — Драко открыл крышку компаса. ​Стрелка бешено вращалась. — Он сказал, что этот компас всегда указывает на то, что он любит больше всего на свете. Стрелка замедлилась. И указала прямо на неё. На призрака. ​Элеонора ахнула. Её призрачные руки потянулись к предмету. — На меня... — прошептала она, и в её голосе задрожала надежда. — Он помнит... ​— Он не просто помнит, — Драко сделал шаг назад, давая ей пространство. — Он ждет тебя. Но не здесь, в этих руинах. Он ждет тебя там, где вы поклялись быть вместе. Слова давались ему легко наверное потому что он сам испытывал нечто подобное. Ждал встречи, сердце стучало бешено когда он чувствовал на коже фантомное прикосновение ее пальцев. ​Драко поднял палочку и направил её на океан за окном. — Иллюзио, Аврора Виталис! ​Это было сложное заклинание, требующее огромной концентрации. Драко ударил магией по тучам. Небо над океаном разорвалось. Серые тучи разошлись, и сквозь них ударил луч неестественно яркого, золотого света. Он упал на бушующие волны, превращая их в дорогу из жидкого золота. ​И там, в этом луче, соткался силуэт корабля. Бригантина с белоснежными парусами. И на носу — фигура мужчины в морском кителе, который махал рукой. ​Это была ложь. Красивая, жестокая ложь. Но для Элеоноры Кларк это была истина. ​— Артур! — выдохнула она. ​Лицо Банши изменилось. Годы скорби, морщины, безумие — всё это стерлось. Она снова стала молодой. Её глаза засияли таким светом, что в темном холле стало больно смотреть. Это была не просто радость. Это был экстаз. ​— Он вернулся за мной! Её лицо разгладилось, годы скорби исчезли. Она потянулась к видению, и Драко уже потянулся за флаконом, торжествуя победу. Слишком рано. ​Элеонора замерла. Её ноздри раздулись, втягивая соленый воздух. Она была духом, сотканным из боли, и она чувствовала фальшь острее, чем гончая — кровь. В этом золотом свете не было его запаха. Там была только магия. Чужая, холодная магия волшебника. ​Она медленно повернула голову к Драко. В её глазах больше не было надежды. Там была черная, бездонная ярость существа, чью рану только что щедро посыпали солью. ​— Ложь... — прошипела она. Голос стал низким, вибрирующим, от него задрожали остатки стекол в рамах. — Ты хотел обмануть меня? Ты принес мне куклу вместо мужа?! ​— Элеонора, послушай... — начал Драко, отступая назад. ​Она набрала воздуха в несуществующие легкие. Рот раскрылся неестественно широко, превращаясь в черную воронку. ​Ударная волна была физической. Драко почувствовал, как его барабанные перепонки готовы лопнуть. Его отшвырнуло назад, как сухой лист. Он врезался спиной в каменную колонну, больно ударившись затылком. — Протего Тоталум! — заорал он, выставляя щит в последнюю секунду. ​Звуковая волна врезалась в щит, заставив его пойти трещинами. Пыль и каменная крошка посыпались с потолка. Банши не унималась. Она летала вокруг него серым вихрем, и её когтистые руки пытались разорвать магический купол. ​— Он бросил меня! — выла она, и в этом вое Драко услышал не просто скорбь, а страшную обиду. — Он выбрал море! Он выбрал свободу! А ты смеешь показывать мне, как он возвращается?! Лжец! ​Драко, сжавшись под дрожащим щитом, лихорадочно соображал. Кровь текла у него из носа — последствие звукового удара. Он ошибся. Он думал, она просто ждет. А она ненавидит. Она верит, что муж бросил её добровольно. Что он уплыл и не захотел возвращаться. Поэтому иллюзия счастливого возвращения вызвала у неё гнев — она противоречила её «правде», с которой она жила сто лет. ​Чтобы получить слезу радости, нужно не просто показать ей мужа. Нужно снять с неё этот камень. Нужно доказать, что он не бросал её. ​— Мне нужна правда! — прорычал Драко, утирая кровь. — Почему ты решила, что он бросил тебя? Что случилось в тот день? Ожидаемо но ответа не последовало — она была безумна. Ему нужно было увидеть самому. Драко направил палочку не на призрака, а на стены. Эти камни стояли здесь веками. Они помнили всё. ​— Хистория Ревелио! — крикнул он, вкладывая в заклинание максимум силы. ​Мир вокруг моргнул. Реальность наложилась на прошлое. Драко увидел призрачные силуэты, но не Банши, а живых людей. Эта же комната, только целая. Мебель, ковры, горящий камин. ​У окна стояла женщина — красивая, гордая Элеонора. Перед ней стоял мужчина в форме капитана торгового флота. Артур. Они кричали друг на друга. ​— Если ты уйдешь сейчас, Артур, можешь не возвращаться! — кричала Элеонора из прошлого. — Я устала делить тебя с океаном! Выбирай: я или корабль! ​Мужчина выглядел измученным. — Элли, это последний рейс. Мы заработаем на дом и я сойду на берег. Я клянусь. ​— Клятвы моряка написаны на воде! — она сорвала с шеи медальон и швырнула ему в лицо. — Уходи! Я ненавижу тебя! Чтоб ты утонул! ​Артур поймал медальон. Посмотрел на неё с болью. И ушел. Дверь хлопнула. Элеонора упала в кресло и зарыдала. Видение пошло рябью. Драко увидел следующий день. Шторм. Тот самый шторм, что разрушил аббатство. Элеонора стояла у окна, глядя на бушующее море. Она ждала. Она жалела о своих словах. Но горизонт был пуст. А потом ей принесли весть: корабль пропал. ​Драко вынырнул из видения. Щит трещал под ударами настоящей Банши. ​— Я прокляла его! — выла она над ним. — Я сказала "чтоб ты утонул", и он утонул! Моя злоба убила его! Или он просто сбежал от такой мегеры! ​Драко понял. Её держит вина. Она думает, что её последние слова стали проклятием. Или что он уплыл, ненавидя её. Ей не нужно возвращение живого мужа. Ей нужно знать, что он простил её. И что он любил её до конца. ​— Медальон... — прошептал Драко, вспоминая видение. — Он забрал медальон. ​Если корабль разбился здесь, у скал (а обломки внизу говорили об этом), то тело могло выбросить на берег. Или оно застряло в гротах под утесом. ​Драко рискнул. Он опустил щит и рванул к разбитому окну. Банши кинулась за ним, занося когти. — Акцио медальон Артура Кларка! — заорал Драко, направляя палочку в бушующий океан внизу. ​Ничего. Банши уже была рядом. Её холодное дыхание обожгло шею. — Умри! ​И тут снизу, из пены и брызг, вылетел маленький предмет. Он пролетел сквозь дыру в стене и со звоном упал к ногам Драко. Старый, покрытый ракушками и зеленью, но все еще узнаваемый золотой медальон. ​Драко схватил его, содрал слой ила пальцем и нажал на замок. Он чудом открылся. Внутри, под мутным стеклом, была миниатюра Элеоноры. А на крышке изнутри было выцарапано чем-то острым, возможно, ножом, в последние минуты жизни: «Люблю. Навсегда. Возвращаюсь». ​Драко развернулся и сунул открытый медальон прямо в лицо призраку. — Смотри! ​Элеонора замерла. Её когти застыли в дюйме от глаз Драко. Она перевела взгляд на предмет. — Это... ​— Он не уплыл в Америку, — быстро, задыхаясь, говорил Драко. — И он не сбежал. Он развернул корабль, Элеонора. Он попал в шторм, потому что возвращался к тебе. Сразу же. ​Он ткнул пальцем в надпись. — Читай. Он выцарапал это, когда корабль тонул. Его последняя мысль была не о море. А о тебе. Он умер, пытаясь вернуться, чтобы сказать, что любит. ​Банши смотрела на надпись. Ее серое, искаженное злобой лицо начало меняться. Чернота из глаз уходила. — Он... возвращался? — её голос дрогнул, и в нем прозвучала такая робкая, детская надежда, что у Драко сжалось сердце. — Он не злился? ​— Он любил, — твердо сказал Драко. — И он простил тебя в ту же секунду, как вышел за дверь. Ты не убила его своей злобой. Ты позвала его своей любовью, и он пошел на зов. ​Элеонора Кларк прижала грязный, покрытый илом медальон к своей призрачной груди. Она закрыла глаза. Вина, державшая её здесь сто лет — вина за то, что последние её слова были «ненавижу», — ослабла. ​Она улыбнулась. На этот раз улыбка была тихой, умиротворенной. Это была радость прощения. Радость от того, что она была любима до последнего вздоха. ​— Спасибо... — прошептала она. ​И заплакала. Не воем, не истерикой. Тихими, светлыми слезами облегчения. Драко подставил флакон. Одна крупная, сияющая жемчужным светом капля упала внутрь. ​— Теперь я могу идти к нему, — сказала Элеонора. ​Её силуэт начал бледнеть, становясь прозрачным, сливаясь с морским ветром. Через секунду она исчезла. Остался только старый медальон, который с глухим стуком упал на каменный пол. ​Драко закупорил флакон, чувствуя, как дрожат руки. Он сполз по стене на пол, вытирая кровь с лица. — Ненавижу драмы, — прохрипел он, глядя на пустой океан. — Но это было эффективно. ​Второй ингредиент был у него. Осталось только выжить самому.