Ритуал

Лаборатория Мэнора встретила их тяжелым, влажным воздухом, пропитанным запахами шалфея, озона и редких металлов. Гарри и Пэнси, уставшие, мокрые после лондонского дождя и морально выжатые после сцены в мастерской, переступили порог первыми. Блейз Забини не обернулся на звук открывшейся двери. Он стоял над главным котлом, опираясь локтями о столешницу, и выглядел как воплощение аристократического порока и гениальности. Он был изможден, но даже усталость на лице Забини смотрелась стильно. Дорогая шелковая рубашка была расстегнута на три пуговицы, рукава небрежно закатаны, открывая смуглые предплечья. Под глазами залегли глубокие тени, но на губах играла та самая самодовольная полуулыбка, за которую его хотелось одновременно поцеловать и ударить чем-то тяжелым. Он держал в руке бокал с темной жидкостью (судя по запаху — крепчайший кофе с примесью бодрящего зелья) и смотрел на бурлящую основу, как художник смотрит на почти законченный шедевр. — Я чувствую запах мокрой псины и магловского отчаяния, — протянул Блейз, не поворачивая головы. — Значит, наши герои вернулись. — Заткнись, Забини, — беззлобно огрызнулась Пэнси, стягивая мокрые перчатки и швыряя их на ближайший стул. — Я провела последние часы в обществе сумасшедшего старика и Поттера. Я заслужила медаль, а не твой сарказм. Блейз наконец соизволил повернуться. Он смерил Пэнси оценивающим взглядом, задержавшись на её растрепавшейся прическе. — Ты выглядишь ужасно, дорогая, — промурлыкал он. — Но этот дикий вид тебе идет. Есть в этом что-то... первобытное. Ты никого не убила? — Была близка к этому, — фыркнула она, падая в кресло и вытягивая гудящие ноги. — Но Поттер был против. Блейз перевел взгляд на Гарри. — Поттер. Живой. Целый. И даже не выглядит так, будто его пытали Круциатусом. Пэнси теряет хватку? — Она была... убедительна, — уклончиво ответил Гарри, доставая из внутреннего кармана заветный флакон. — Мы достали это. Он протянул стекло Блейзу. Улыбка сползла с лица мулата. Он поставил бокал и принял флакон с темной, густой кровью так бережно, словно это была слеза самого Мерлина. Он поднес его к свету. Жидкость внутри была тяжелой, инертной. Она не светилась, не пузырилась. Это была анти-магия в чистом виде. — Кровь Отрекшегося... — прошептал Блейз. — Идеально. Абсолютный ноль для магической реакции. Он взмахнул палочкой, накладывая на флакон сложные чары стазиса и охлаждения, а затем водрузил его на специальную полку над верстаком. Первая ячейка была заполнена. — Кстати, — сказал Гарри, наблюдая за манипуляциями зельевара. — Этот старик, Крокер... Он сказал странную вещь. Перед уходом он упомянул, что Книга работает как цикл. И сказал: «Ключ к её спасению — на её руке». Рука Блейза, поправляющая флакон, замерла на секунду. Он нахмурился, глядя на этикетку. — На руке? — переспросил он. — Кольцо? — Он сказал, что это печать. Знак, который должен был проявиться в момент смерти. Ты что-нибудь знаешь об этом? Забини пожал плечами, возвращаясь к своему расслабленному виду, хотя в глазах мелькнула задумчивость. — Я зельевар, Поттер, а не хиромант. Я знаю химию процесса, а не символику проклятий. Может, старик просто бредил? Отрекшиеся часто видят то, чего нет. — Может быть, — вздохнул Гарри. — Но звучало это жутко. — Оставим это Драко, — отмахнулся Блейз. — Он у нас специалист по копанию в её голове и теле. Если там есть метка, он её найдет. Он снова повернулся к котлу, и его лицо на мгновение стало серьезным. Он бросил быстрый взгляд на пустующие места на полке. — По моим расчетам, следующим должен вернуться Драко, — тихо сказал он, скорее себе, чем им. — С Банши всё должно быть... проще. Драко умеет давить на эмоции. — А Тео? — спросила Пэнси, заметив тень беспокойства на лице друга. Блейз поджал губы. — Тео — это темная лошадка. Он отправился в самое паршивое место на земле, чтобы сразиться с собственной головой. Я волнуюсь за него, Пэнс. Если его ментальные щиты треснут... мы получим не ингредиент, а овощ. В лаборатории повисла тишина. Все понимали риски. — Ладно, — Гарри хлопнул себя по коленям, вставая. — Мы свою часть сделали. Если я сейчас не смою с себя этот день, я превращусь в Крокера. — Я займу Синие покои, — заявила Пэнси, поднимаясь с грацией королевы. — И если там не будет лавандового масла, Блейз, я прокляну твой котел. — Для тебя — всё что угодно, змеюка, — отсалютовал ей бокалом Забини. — Поппи проводит вас. Через полчаса Мэнор погрузился в относительную тишину. Гарри и Пэнси разошлись по гостевым комнатам. Горячая вода смывала лондонскую грязь, запах пыльной мастерской и липкое ощущение от угроз, брошенных в лицо старику. Когда они, переодетые в чистое (Гарри нашел в шкафу простые брюки и свитер, явно трансфигурированные эльфами под его размер, а Пэнси облачилась в шелковый домашний халат изумрудного цвета), спустились в малую гостиную, там уже горел камин. Поппи, стараясь быть незаметной, накрыла на низком столике поздний ужин. Там было холодное мясо, сыры, фрукты и графин с вином. Никаких изысков — простая еда для людей, у которых не было сил на церемонии. — Поппи, спасибо, — кивнул Гарри, падая на диван. — Ешь, Поттер, — сказала Пэнси, усаживаясь в кресло напротив и поджимая ноги под себя. Она выглядела уставшей, без макияжа, но странно умиротворенной. — Нам нужны силы. Завтра может быть еще хуже. Они сидели в тишине, глядя на огонь, два бывших школьных врага, объединенных одной целью, и ждали возвращения остальных. Первый шаг был сделан. Третий графин эльфийского вина был ошибкой. Или, возможно, единственным правильным решением за этот бесконечный день. Огонь в камине догорал, отбрасывая на ковер длинные, пляшущие тени. Гарри сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и лениво болтал остатками бордовой жидкости в бокале. Его рубашка была расстегнута почти до середины, волосы торчали во все стороны еще сильнее обычного. Пэнси расположилась в кресле напротив. Она скинула туфли, и её босые ступни с идеальным педикюром покоились на краю журнального столика, опасно близко к лицу Гарри. — Знаешь, Поттер, — протянула она, и её голос был тягучим, как патока, с хрипотцой от выпитого вина. — Я всегда думала, что у тебя маленький. Гарри поперхнулся вином. Он закашлялся, вытирая губы тыльной стороной ладони, и посмотрел на неё мутным, но веселым взглядом. — Чего? — Ну, комплекс героя, — Пэнси изящно махнула рукой, чуть не опрокинув свой бокал. — Компенсация, понимаешь? Большая палочка, большие подвиги, огромная башня Гриффиндора... Обычно за этим скрывается что-то очень скромное. Гарри фыркнул, откидывая голову назад. Смех давался легко. Алкоголь смыл все барьеры. — Можешь спросить у Джинни. Или у Чжоу. Жалоб в книгу отзывов не поступало. — Ой, умоляю, — Пэнси закатила глаза. — Уизлетта была влюблена в твой шрам, а Чжоу ревела при виде любой палки. Необъективная выборка. Она наклонилась вперед, и вырез её халата чуть сместился, открывая вид, который Гарри, будучи пьяным и свободным мужчиной, не мог не оценить. — А вот я... я эксперт, Поттер. Я ценитель. Я вижу мужчин насквозь. Вот ты, например. — И что ты видишь? — Гарри прищурился, принимая игру. — Я вижу, что ты «молот», — заявила она, ткнув в него наманикюренным пальцем. — Ты грубый, прямой и эффективный. Ты не про прелюдии и свечи. Ты про «пришел, увидел, забил». Как сегодня с Крокером. — Забил? — переспросил Гарри с ухмылкой. — Звучит как комплимент. — Это констатация факта. Драко — он как скальпель. Изящный, холодный. А ты... ты просто таран. Бум! И ворота открыты. — Пэнси хищно облизнула губы. — Иногда девочкам надоедают скальпели. Иногда хочется, чтобы ворота просто вынесли к чертям. В комнате повисла тишина, но она была не пустой, а наэлектризованной. Гарри смотрел на её ноги. Пэнси смотрела на его руки. Те самые руки, которые сегодня без колебаний выкрутили оружие старику. — Ты пьяна, Паркинсон, — хрипло сказал Гарри. — А ты трус, Поттер, — парировала она, лениво болтая ногой. — Ты сидишь тут, пялишься на мои ноги уже полчаса, но боишься сделать ход. Потому что я не Джинни. Я не буду печь тебе пироги. Я могу и укусить. — Я не боюсь змей, — усмехнулся он. — Я змееуст, забыла? Я умею с ними договариваться. — Договариваться? — Пэнси рассмеялась, и этот смех был низким и порочным. — Ску-у-учно. Давай сыграем. — Во что? В «Квиддич на раздевание»? — Фи, как примитивно. Давай в «Камень, ножницы, пергамент». На желание. Гарри поднял бровь. — Серьезно? Детская игра? — А мы и ведем себя как дети, Поттер. Пьяные, травмированные дети. — Пэнси сползла с кресла на ковер и подползла к нему на четвереньках, как кошка. В её глазах плясали бесята. — Один раунд. Проигравший выполняет любое желание победителя. Без права вето. Без «я же Избранный, мне нельзя». Она оказалась совсем близко. Гарри чувствовал запах её духов — что-то терпкое, мускусное и дурманящее. Его мозг, затуманенный вином, кричал ему остановиться и не поддаваться на уловки. Но тело, которое слишком долго было одиноким, не спрашивало разрешения, и брюки становились несколько тесны. — Любое? — переспросил он, глядя в её зеленые, наглые глаза. — Абсолютно. Заставлю тебя сплести венок из одуванчиков. Или... — она понизила голос до шепота, — ...заставлю тебя доказать, что ты не только языком умеешь трепать. Это был вызов. Прямой удар ниже пояса. Гарри Поттер никогда не отказывался от вызовов. — Идет, — сказал он, ставя бокал на пол. — Готовься плести венки, Паркинсон. Они выставили кулаки. — Раз... — начала Пэнси. — Два... — подхватил Гарри. — Три! Гарри выбросил «Камень». Это было в его духе. Прямолинейно. Сила. Пэнси выбросила «Пергамент». Она замерла, глядя на его кулак, накрытый её ладонью. — Пергамент накрывает камень, — прошептала она с торжествующей улыбкой. — Гриффиндорская предсказуемость тебя погубила, Поттер. Ты всегда идешь напролом. Гарри выругался. — Черт. Ладно. Чего ты хочешь? Сбегать за четвертым графином? Пэнси медленно покачала головой. Она поднялась на колени и придвинулась к нему вплотную, так что её колени оказались между его раздвинутых ног. Её руки легли ему на плечи, горячие и властные. — Я хочу проверить теорию, — промурлыкала она ему в губы. — О том, что «таран» работает лучше «скальпеля». Она резко толкнула его в грудь, заставляя лечь спиной на ковер, и тут же оседлала его бедра, придавив своим весом. Халат распахнулся, открывая кружевное белье, которое стоило дороже, чем вся одежда Гарри. Не было смысла отрицать что он возбужден видом этой прекрасной змеиной принцессы. — Твое желание? — хрипло спросил Гарри, положив руки ей на талию. Его пальцы сжались на её коже рефлекторно. — Мое желание, Поттер, — Пэнси наклонилась, кусая его за мочку уха, — чтобы ты заткнулся и трахнул меня так, чтобы я забыла свое имя. Она отстранилась и посмотрела на него с вызовом. — Ну же, Избранный. Покажи мне свою волшебную палочку. Или мне придется взять всё в свои руки? Гарри больше не думал. Он просто притянул эту невыносимую, ядовитую, великолепную стерву к себе и впился в её губы поцелуем, в котором не было ни капли нежности, но было море голода. Это была не близость. Это было столкновение двух стихий, слишком долго сдерживаемых правилами, войной и приличиями. Поцелуй был грубым, соленым от пота и вина, с привкусом железа, потому что кто-то кого-то укусил до крови. Гарри не целовал её — он её пил, жадно, захлебываясь, словно умирающий от жажды в пустыне. А Пэнси отвечала с такой же яростью, вплетая пальцы в его волосы и оттягивая голову назад, чтобы углубить этот безумный контакт. В этом не было ни капли нежности. Только чистый, дистиллированный голод. Шелк халата затрещал, не выдержав напора грубых мужских рук, но никому не было до этого дела. Ткань мешала. Кожа требовала кожи. Огонь в камине вспыхнул ярче, реагируя на выброс их магии, которая сплелась в тугой, искрящий узел. Воздух в комнате стал плотным, горячим, наэлектризованным до предела. Гарри рычал, теряя остатки контроля. Вся его «героическая» сдержанность, вся его правильность сгорели в одну секунду, когда он почувствовал её жар под своими ладонями. Он сминал её, присваивал, вел себя так, как никогда не позволял себе раньше — как собственник, как завоеватель. А Пэнси, всегда такая холодная и властная, плавилась в его руках, как воск. Она выгибалась дугой, царапала его плечи, требуя больше, сильнее, быстрее. Ей не нужна была аккуратность. Ей нужно было чувствовать, что она жива, что она существует здесь и сейчас, под тяжестью его тела, под его учащенным дыханием. Мир сузился до пятна света на ковре. Исчезли Мэнор, Книга Жизни, умирающая Гермиона, война, факультеты. Остались только сбитое дыхание, стук сердец, готовых проломить грудную клетку, и трение разгоряченных тел. Это был танец на краю обрыва. Движения были резкими, лихорадочными. Они словно пытались уничтожить друг друга и спасти одновременно. Каждое прикосновение было как ожог, каждый выдох — как мольба. Гарри двигался в ней с тем самым «таранным» упорством, о котором она говорила, выбивая из неё мысли, гордость и сарказм, оставляя только чистую, звенящую физику удовольствия. А она принимала этот напор, растворялась в нем, шептала что-то бессвязное, срываясь на крик, который Гарри глушил поцелуями. Когда разрядка накрыла их, для обоих это была вспышка сверхновой — короткая, ослепительная, сжигающая дотла, похожая на маленькую смерть. Все мысли вышибло белой пеленой, тела выгнулись в последнем спазме, цепляясь друг за друга как за единственный якорь в штормовом море. А потом они рухнули обратно в реальность. Тяжелое, хриплое дыхание в унисон. Запах мускуса, пота и остывающего камина. Спутанные конечности. Гарри уткнулся лбом в её плечо, чувствуя, как бешено колотится жилка на её шее. Пэнси бездумно перебирала его мокрые волосы, глядя в потолок расфокусированным взглядом. Они ничего не сказали. Слова были не нужны. Они только что сожгли половину Лондона своей страстью, и теперь им нужно было просто дышать, чтобы научиться жить заново. Дыхание постепенно выравнивалось, хотя сердце всё еще гулко стучало где-то в горле. Гарри лежал на спине, глядя на угасающие угли в камине, а Пэнси устроилась у него под боком, лениво выводя пальцем невидимые узоры на его груди. Она приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз. Её волосы были растрепаны, губы припухли, но в глазах уже вернулся привычный насмешливый блеск. — Ладно, Поттер, — протянула она с ленивой ухмылкой. — Я готова признать поражение. Официально заявляю: слухи о «гриффиндорском мече» не преувеличены. Палочка вполне... достойная. Твердая сердцевина, хорошая упругость. Гарри фыркнул, закрывая глаза рукой. — Ты невыносима, Паркинсон. Даже сейчас. — Я объективна, — она шутливо щелкнула его по носу. — Но не зазнавайся. Над техникой еще есть куда расти. Слишком много напора, слишком мало маневренности. Но не переживай, я возьму шефство над твоим обучением. У тебя есть потенциал. Это была колкость, но в ней не было яда. Пэнси наклонилась и, неожиданно для Гарри, нежно поцеловала его в уголок губ. Это было мягко, почти интимно, без той агрессии, что была пять минут назад. Гарри улыбнулся, собираясь ответить, как вдруг... Дверь гостиной распахнулась с грохотом. — Эй, вы не видели мой... ОЙ, БЛЯДЬ! Блейз Забини, влетевший в комнату с бокалом в руке, замер на пороге. Его глаза округлились, он издал какой-то сдавленный звук, похожий на икоту, и, театрально прикрыв глаза ладонью, отскочил назад в коридор, едва не врезавшись в косяк. — Мои глаза! — донесся его голос из коридора. — Мои бедные, невинные глаза! Я ослеп! Мерлин, скажите мне, что мне показалось! Гарри резко сел, лихорадочно ища свою рубашку. Пэнси же даже не дернулась. Она лишь тяжело вздохнула, закатила глаза и неспешно запахнула халат. Через секунду голова Блейза снова показалась в дверном проеме. Он уже не закрывал глаза. Наоборот, на его лице расплылась широкая, наглая ухмылка чеширского кота. — Хотя нет, погодите, — протянул он, бесцеремонно оглядывая их растрепанный вид и царящий вокруг хаос. — Какая композиция! «Лев и Змея: Слияние стихий». Или лучше: «Как Поттер отрабатывал заклинание "Всунь-и-Вынь"». — Забини! — рявкнул Гарри, чувствуя, как краснеют уши. — Что? — Блейз прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Он явно наслаждался моментом. — Я даже подумать не мог, что между вами искрит, тем более не думал, что вы устроите порнографическое шоу прямо на ковре малфоевской прабабушки. Кстати, Пэнси, дорогая, у тебя халат надет наизнанку. Это новый тренд? Пэнси устало потерла виски. Романтический (или скорее животный) момент был безнадежно испорчен. — Блейз, — ледяным тоном произнесла она. — Если ты сейчас не заткнешься, я протестирую на тебе то заклинание, которым угрожала Крокеру. Ты пришел сюда по делу или просто чтобы получить Аваду? Забини хмыкнул, отсалютовал ей бокалом. — Вообще-то, я шел сообщить вам благую весть. Драко вернулся. Он внизу, в лаборатории. И, судя по его виду, он ограбил половину призраков Британии. Гарри тут же начал натягивать штаны, мгновенно переключаясь в режим «миссия». — Драко вернулся? Почему ты сразу не сказал?! Блейз лениво пожал плечами, не сводя веселых глаз с того, как Поттер прыгает на одной ноге, пытаясь попасть в штанину. — Я хотел, — признался мулат. — Но потом увидел вас... и, честно говоря, я подумал: к черту Драко. Пусть подождет. Ради такого кино я готов постоять в коридоре. Не каждый день видишь, как Национального Героя совращает главная стерва Слизерина. Продолжайте, я даже свет приглушу. — Пошел вон, Забини! — хором рявкнули Гарри и Пэнси, и в их голосах было столько синхронной ярости, что Блейз, расхохотавшись, всё-таки ретировался, пока в него не полетела подушка. Пэнси посмотрела на Гарри, который уже застегивал ремень. — Второй ингредиент есть, — сказала она, и её лицо стало серьезным. — Идем. — А как же «урок маневренности»? — криво усмехнулся Гарри. — Это, Поттер, — она подмигнула ему, вставая, — мы обсудим, когда спасем Грейнджер. Когда Гарри и Пэнси, наспех приведя себя в порядок, вошли в лабораторию, там царила тишина, нарушаемая лишь гудением магического пламени под котлом. Блейз уже не улыбался. Шутки закончились в коридоре. Он стоял у верстака, скрестив руки на груди, и смотрел на вошедших с мрачной серьезностью. На полке, в первой ячейке, уже мерцал темным, матовым блеском флакон с Кровью Отрекшегося, который они принесли пару часов назад. А рядом с Блейзом, опираясь на край стола, стоял Драко. Он выглядел так, словно его пропустили через мясорубку. Дорогая дорожная мантия висела на нем мешком, пропитанная соленой водой и запахом сырости. Лицо было серым, под глазами залегли черные тени, а руки мелко дрожали. Но в его позе чувствовалось торжество человека, который заглянул в бездну и вернулся. — Явились, — хрипло произнес Драко, поднимая на них воспаленные глаза. — Блейз сказал, вы были... заняты. — Мы снимали стресс, — отрезала Пэнси, проходя внутрь и игнорируя выразительный взгляд Забини. Она подошла к Драко и внимательно осмотрела его. — Ты выглядишь как утопленник, милый. Ты достал её? Драко молча разжал кулак, который всё это время держал прижатым к груди. На его ладони лежал маленький хрустальный фиал. Внутри, в вязкой жидкости, плавала одна-единственная, крупная жемчужина. Она светилась изнутри мягким, пульсирующим голубым светом, похожим на свет патронуса. — Слеза Банши, — выдохнул Гарри, подходя ближе. — Невероятно. — Она плакала от радости, — тихо сказал Драко. Его голос дрогнул, выдавая пережитое напряжение. — Это была... долгая история. Но это чистая эссенция прощения и любви. Блейз осторожно, словно касаясь бомбы, взял фиал из рук друга. — Идеально, — прошептал он. — Свет и Тьма. Он поставил фиал во вторую ячейку, рядом с флаконом крови Крокера. Теперь на полке стояли два ингредиента. Черная, мертвая кровь и сияющая, живая слеза. Контраст был пугающим. — Два из четырех, — резюмировал Блейз. Драко тяжело опустился на ближайший стул, откинув голову назад и прикрыв глаза. — Где Тео? — спросил он в потолок. В лаборатории повисла тяжелая пауза. Гарри и Пэнси переглянулись. Блейз покачал головой. — Его нет, — ответил мулат. — Третья ячейка пуста. Драко резко открыл глаза и выпрямился, несмотря на усталость. — Он выходил на связь? Зеркало? — Тишина, — Блейз кивнул на темное сквозное зеркало, лежащее на столе среди свитков. — Я вызывал его час назад. Сигнал не проходит. Либо он в зоне плотной темной магии, где блокируется связь... — ...либо он в Ущелье, — закончила за него Пэнси. Её голос стал тихим. — Там, где живут дементоры. Гарри подошел к карте, висящей на стене, где были отмечены точки их маршрутов. Красная булавка в Албании казалась сейчас зловещим маяком. — У него еще есть время, — сказал Поттер, стараясь звучать уверенно. — Мы договорились на трое суток. Прошли только одни. У Тео есть еще сорок восемь часов. — Если он не вернется к завтрашнему полудню... — начал Драко, но замолчал. Все понимали, что это значит. Сердцевина Памяти — самый опасный ингредиент. Чтобы получить его, нужно позволить дементору начать Поцелуй. Это игра со смертью, где шансы на успех делились пополам. — Тео справится, — твердо сказала Пэнси, сжимая плечо Драко. — Он скользкий тип. Он найдет способ обмануть даже смерть. — Надеюсь, — выдохнул Драко. — Потому что без Сердцевины мы не сможем стабилизировать Пламя Химеры. Мы застряли на половине пути. Они стояли в полумраке лаборатории, глядя на два добытых сокровища и на пустую третью ячейку. Радость от первых побед померкла перед неизвестностью. Он устало потер переносицу, а затем, словно только сейчас заметив детали, перевел свой тяжелый взгляд на Гарри. Драко медленно, с чисто малфоевским снобизмом, осмотрел его с ног до головы: от идеально вычищенных ботинок до качественного свитера из шерсти мериноса (явно взятого из гостевого гардероба) и здорового румянца на щеках. ​— Знаешь, Поттер, — протянул Драко, и уголок его рта дернулся в кривой усмешке. — Я смотрю, ты пугающе быстро адаптируешься к роскоши. ​— О чем ты? — Гарри поднял бровь, скрестив руки на груди. ​— О том, что уже больше двух недель назад я вытаскивал твою жалкую задницу из какой-то магловской дыры, где пахло плесенью и дешевым пойлом, а ты сам был похож на облезлого упыря. — Драко фыркнул. — А теперь посмотри на себя. Чистый, выбритый, пахнешь моим сандаловым мылом... Пьешь коллекционное вино из моих погребов... ​Драко бросил короткий, выразительный взгляд на Пэнси, которая поправляла безупречный локон, а затем снова на Гарри. ​— ...И, судя по ее до неприличия довольному виду, пользуешься всеми видами досуга, которые может предложить Мэнор. Ты быстро входишь во вкус красивой жизни, Избранный. Смотри, не превратись в аристократа, это испортит твою репутацию мученика. ​Пэнси тихо хмыкнула, пряча улыбку в ладони, но Гарри не смутился. Он лишь пожал плечами, чувствуя себя удивительно спокойно под этим язвительным рентгеном. ​— Ты же сам сказал, Малфой: мне нужны силы для спасения мира, — парировал он с легкой ухмылкой. — А спасать мир на голодный желудок и трезвую голову — это нарушение техники безопасности. К тому же... к хорошему быстро привыкаешь. Особенно когда альтернатива — это компания Кикимера и пыль на Гриммо. ​— Наслаждайся, пока можешь, — буркнул Драко, но в его голосе уже не было злобы, только усталая ирония. — Как только вернется Тео, курорт закончится. Начнется ад. ​— Жду с нетерпением, — кивнул Гарри. ​Они снова посмотрели на пустую ячейку. Смех стих. Время шло, и каждый удар часов напоминал, что где-то в Албании Теодор Нотт, возможно, уже платит цену за их надежду. Теодор Нотт был где-то там, во тьме, один. И им оставалось только ждать