Ритуал

— Пора! — крикнул умирающий рассудок. Но тело не ответило. Рука, сжимающая палочку, стала чужой. Тяжелой, как свинец, и далекой, словно она принадлежала кому-то другому, на другом конце вселенной. Тео попытался пошевелить пальцами, чтобы выполнить сложное движение извлечения, но сигнал от мозга просто растворился в вязкой черноте, заполнившей его нервы. Дементор навис над ним. Его гнилая пасть была в сантиметре от лица Нотта. Всасывающий звук стал оглушительным. Тео почувствовал, как его сердце пропустило удар. Потом еще один. И замерло. В груди разлился ледяной покой. — Зачем сопротивляться? — шепнул вкрадчивый голос в голове. — Здесь тихо. Здесь не больно. Тебе не нужно возвращаться. Грейнджер предала тебя. Отец мертв для тебя. Драко справится сам. Ты устал, Тео. Просто закрой глаза. Отдай. И он почти согласился. Сладкая, ватная апатия накрыла его с головой. Одиночество, которое он вызвал искусственно, стало реальным и бесконечным. Оно затвердело у него в черепе, превратившись в тот самый свинцовый шар — Сердцевину. Она давила на глазные яблоки изнутри, требуя выхода. Дементор склонился для Поцелуя. Его челюсти коснулись губ Тео. И в этот момент, когда душа уже наполовину вышла из тела, на самой периферии угасающего сознания вспыхнула искра. Это была не любовь. Не дружба. И даже не надежда. Это была гордыня, которая пронеслась тревожными мыслями по всему телу вызывая волну негодования. Если я умру здесь... меня найдут через месяц. Обглоданным. Жалким. Никто даже не вспомнит. Моя сеть... Мое агентство... Перед внутренним взором мелькнули карты, схемы, лица его шпионов. Его паутина, которую он плел годами. Его тайная власть. Он любил это. Он любил быть кукловодом. Он любил знать то, чего не знают другие. Он — Теодор Нотт. Владелец лучшего разведывательного агентства в Европе. И он сдохнет здесь, как бродячая собака, в грязи и снегу, чтобы стать кормом для безмозглой плесени? Нет. Злость — холодная, злая, слизеринская ярость — пробила паралич. Выжить. Любой ценой. Плевать на Сердцевину. Плевать на Драко. Плевать на ритуал. Просто не сдохнуть. Тео не мог сделать тонкое движение кинжалом-палочкой, чтобы вырезать воспоминание. Его моторика отказала. Но у него оставался голос. И у него осталась воля. Он собрал все остатки тепла, все крохи своего эгоизма, всю свою любовь к собственной жизни в один комок. — ЭКСПЕКТО... — прохрипел он прямо в черную пасть монстра. Дементор дернулся, чувствуя угрозу. — ...ПАТРОНУМ! — заорал Тео, вкладывая в крик последние силы. Вспышка была ослепительной. Из кончика палочки вырвался не струйка серебра, а мощный, плотный поток света. Он принял форму огромного, скалящегося Койота — одинокого хищника, выживающего там, где умирают львы. Патронус врезался в грудь дементора в упор. Ударная волна была чудовищной. Серебряный хищник вцепился в черную тень и отшвырнул её прочь, разрывая ментальную связь. БАМ! Магический купол, который поставил Тео, разлетелся вдребезги. Тео отбросило отдачей. Он пролетел пару метров по камням и рухнул на спину, жадно хватая ртом ледяной воздух. Сердце, которое секунду назад стояло, забилось в бешеном ритме, причиняя острую боль ребрам. — Живой... — выдохнул он, глядя в серое небо, по которому еще бегали серебряные искры его патронуса. — Я живой. Он перевернулся на бок, и его скрутило спазмом. Голову разрывало на части. То давление, от свинцового шара одиночества, который образовался в мозгу, никуда не делся. Он не успел вырезать его магией. Тео зарычал от боли, обхватил голову руками. Его затошнило. Чужеродная субстанция — Сердцевина — искала выход. Его тело отторгало её как яд. Он закашлялся — тяжело, надрывно, до кровавых звездочек перед глазами. И вдруг почувствовал, как что-то твердое, холодное и скользкое поднимается по его горлу. Тео согнулся пополам. Его вырвало. Но не желчью. Из его рта, вместе с хрипом, выпал черный, дымящийся сгусток. Он ударился о замерзший камень со звуком тяжелого стекла. Тео вытер губы рукавом, тяжело дыша, и посмотрел вниз. На снегу, среди серой пыли, лежал кристалл. Он был размером с грецкий орех, абсолютно черный, матовый, поглощающий любой свет. Вокруг него иней чернел и умирал. Это была она. Сердцевина Памяти. Его собственное одиночество, спрессованное страхом смерти и вытолкнутое наружу взрывом Патронуса. Теодор истерически рассмеялся, лежа на земле. Смех перешел в кашель. — Получилось... — прошептал он, глядя на черный камень. — Случайно... криво... через задницу... но получилось. Он дрожащей рукой потянулся к кристаллу, обжег пальцы ледяным холодом, но сжал его в кулаке. Впервые за много лет он был благодарен своему отвратительному, эгоистичному характеру. Если бы он был героем, он бы умер. Но он был Слизеринцем. И он выжил. Койот-патронус сделал круг над хозяином, убедился, что дементор сбежал в расщелину, и растворился в воздухе. Тео остался лежать на краю обрыва, сжимая в руке цену спасения Гермионы, и чувствовал, как к нему возвращается чувствительность пальцев. — Один есть, — прохрипел он в пустоту. — Теперь ваша очередь, Драко. Как только его пальцы сомкнулись на черном кристалле, адреналин, державший Тео на плаву, иссяк. Тьма навалилась мгновенно, словно кто-то задул свечу. Силы покинули тело так стремительно, что он даже не почувствовал удара, когда его голова снова упала на промерзшие камни. Мир исчез. Наверху, у границы защитного периметра, Бесим щурил свои слепые глаза. Он увидел вспышку — яркое серебряное сияние, прорезавшее вечную мглу Ущелья. Это был Патронус, мощный и яростный. — Выжил... — прошамкал старик беззубым ртом. Он ждал. Минуту. Две. Десять. Волшебник должен был выйти. Триумфатор должен был вернуться. Но тропа оставалась пустой. А ветер принес новый запах — запах сгущающейся гнили. — Проклятье, — сплюнул Бесим. Не раздумывая, он перешагнул невидимую черту барьера. Туда, куда нормальные люди не ходили. Старик двигался быстро, опираясь на свою сучковатую палку. Его белые глаза ничего не видели, но слух и чутье работали лучше любого локатора. Он слышал этот звук — шелест лохмотьев. Шорох скользящих теней. Их было много. Бесим замер, принюхиваясь. Один... двое... четверо. Нет, больше. Они слетались к месту вспышки, как вороны на падаль. Эмоциональный взрыв Нотта привлек их. Старик добрался до расщелины как раз вовремя. Теодор лежал на камнях, свернувшись в клубок. А над ним, кружась в безмолвном хороводе, уже снижались пять фигур в черных балахонах. Они готовились разорвать ослабшую добычу. Бесим выхватил из складок своих шкур старую, потемневшую от времени палочку, которой не пользовался годами. Его магия была старой, ржавой, как и он сам, но в этот момент в ней была нужда. — Экспекто Патронум! — прохрипел он. Из кончика его палочки не вырвался величественный зверь. Оттуда выплеснулось облако серебристого тумана — бесформенное, тусклое, но достаточно светлое, чтобы обжечь привыкших к темноте тварей. Патронус Бесима был слаб — в его жизни осталось слишком мало счастливых воспоминаний, — но он был пропитан упрямством. Дементоры зашипели, отшатываясь от света, и неохотно отступили в расщелины, растворяясь во тьме. Он не стал ждать, пока они передумают. Бесим направил палочку на лежащее тело. — Мобиликорпус. Теодор Нотт, безвольный как тряпичная кукла, поднялся в воздух. Старик, тяжело дыша и обливаясь потом от напряжения, развернулся и поспешил к выходу, ведя левитирующее тело перед собой. Каждая секунда в этом проклятом месте высасывала из него жизнь, но он упрямо тащил мальчишку к свету. Тео очнулся рывком, хватая ртом воздух, словно вынырнул из-под воды. В нос ударил запах сушеных трав и дыма очага. Он лежал на жестком тюфяке, укрытый грубыми шкурами. Над ним нависал потолок жалкой лачуги Бесима. — Очнулся, — голос старика звучал устало. Бесим сидел у огня, помешивая какое-то варево в котелке. — Я уж думал, ты решил остаться там навсегда. Тео попытался приподняться, но голова кружилась так, что комнату повело в сторону. Он судорожно сжал кулак. Холодный, твердый камень был там. Он не потерял его. — Что... случилось? — голос Тео был похож на скрежет. — Ты жадный, — усмехнулся Бесим, не оборачиваясь. — Ты устроил такой фейерверк, что на обед собралось все ущелье. Я насчитал пятерых, пока тащил твою тощую задницу. Если бы я задержался хоть на минуту, от тебя осталась бы только мантия. Ты пролежал здесь два дня, как я тебя притащил. Тео посмотрел на старика с новым, странным чувством. Два дня, блядь, Тео нужно было поскорее добраться до лаборатории иначе они уйдут без него. Но тело все еще плохо его слушалось. А на языке вертелся невысказанный вопрос. — Ты пришел за мной? — Я не люблю, когда мои клиенты дохнут, не расплатившись, — проворчал Бесим, хотя в его голосе не было злобы. — Мой Патронус — жалкое зрелище, но его хватило, чтобы отогнать падальщиков. Тео откинулся на тюфяк, закрывая глаза. — Спасибо. — Не благодари. Побереги силы. Твой друг уже в пути. — Друг? — Контрабандист. Луан. Я отправил ему весточку с моей птицей, как только притащил тебя сюда. Словно в подтверждение его слов, в дверь постучали. Три коротких, два длинных удара. Дверь скрипнула, и в лачугу вошел Луан. Увидев живого, хоть и бледного как смерть Нотта, он облегченно выдохнул. — Во имя Мерлина, наследник, — Луан покачал головой. — Вы действительно сумасшедший. Бесим сказал, вы вышли из Ущелья с трофеем. — Забирай его, — махнул рукой старик. — Ему нужен покой, мягкая постель и зелья, а не мой дырявый пол. Луан подошел к Тео и помог ему встать. Ноги Нотта дрожали, но он устоял. — У меня подготовлены апартаменты в таверне, — сказал контрабандист, накидывая на плечи Тео теплую мантию. — Там безопасно, тепло, и никто не задаст вопросов. Вам нужно восстановиться перед возвращением в Англию. Тео кивнул. Он сжал руку Бесима — это было рукопожатие равных. — Я удвою плату, старик. — Оставь золото себе, — фыркнул Бесим. — Ты показал мне, что даже у смерти можно вырвать кусок из глотки. Этого достаточно. Луан подхватил Тео под руку, и они вышли в холодную ночь. Один ингредиент был добыт. Цена заплачена. Теодору нужно было всего несколько часов сна, и он будет готов вернуться в игру. Аппарация была жесткой. В ослабленном состоянии Теодора она ощущалась так, словно его пропустили через узкую трубу, набитую битым стеклом. Но когда мир перестал вращаться, холодный ветер Албанских гор исчез. Вместо него лицо обдало теплым, сухим воздухом, пахнущим сосной и старой древесиной. Луан практически втащил его в комнату, перекинув руку Нотта через свое плечо. Ноги Тео заплетались, он едва чувствовал пол. — Пришли, наследник, — прокряхтел контрабандист, сгружая свою ношу на кровать. — Не «Ритц», конечно, но здесь безопасно. Ни души на мили вокруг, только горные козлы. Комната была небольшой, обшитой темным деревом. В углу весело трещал камин, отбрасывая блики на простой шерстяной ковер и грубую, но добротную мебель. Это была берлога — простая, уютная и надежная. После ледяного ада Ущелья она показалась Тео раем. Луан деловито подошел к комоду и с характерным звоном поставил на тумбочку рядом с кроватью три пузатых флакона. — Бодроперцовое, — ткнул он пальцем в красный флакон. — Чтобы согреть кровь. Восстанавливающее — для магического ядра. И настойка валерианы, чтобы не снились кошмары. Выпей всё, Нотт. Иначе сдохнешь. — Ты сама любезность, Луан, — прошептал Тео, с трудом стягивая с себя промерзшую, грязную мантию. Она упала на пол тяжелой, мокрой кучей. — Я бизнесмен, — хмыкнул Луан, направляясь к двери. — А мертвые клиенты портят репутацию. Спи. Я разбужу, когда будешь похож на человека. Дверь закрылась. Тео остался один. Дрожащей рукой он откупорил красный флакон и залпом опрокинул его в себя. Эффект был мгновенным. Из ушей повалил пар, а по венам, словно жидкий огонь, побежало тепло, разгоняя могильный холод дементора. Следом пошло Восстанавливающее. Он упал на подушку, даже не накрываясь одеялом. Черный кристалл — Сердцевина Памяти — лежал в кармане брюк, холодя бедро, но у Тео не было сил его достать. Он провалился в сон, как камень в колодец. Он проспал почти полдня. Когда Тео открыл глаза, за окном уже сгущались сумерки. Тело болело, словно его избили палками, но это была живая боль. Голова была ясной. Та свинцовая тяжесть, что давила на разум в Ущелье, исчезла. Тео сел на кровати, потирая лицо. Он был жив. Он потянулся к карману и достал кристалл. Черный, матовый, страшный. Он лежал на ладони, поглощая свет камина. — Получилось, — выдохнул он в тишину. Первым делом он направился в душ. Ему нужно было смыть с себя этот запах. Запах страха, гнилого дыхания монстра и собственной рвоты. Он стоял под горячими струями воды почти час, сдирая с себя грязь жесткой мочалкой до красноты, пока кожа не начала гореть. Только когда вода смыла последнее ощущение липкого холода, он позволил себе выдохнуть. Тео вышел из ванной, завернувшись в полотенце. На стуле уже лежала чистая одежда — Луан позаботился и об этом. Простые брюки, рубашка, теплая мантия. Одеваясь, он посмотрел в зеркало. Осунувшееся лицо, тени под глазами, но взгляд стал жестче. В этих глазах теперь плескалась тьма, которую он приручил. В дверь деликатно постучали, и вошел Луан. — Выглядишь лучше, — кивнул он. — Камин подключен. Координаты Мэнора открыты. — Спасибо, Луан, — Тео застегнул мантию и спрятал кристалл во внутренний карман, поближе к сердцу. — Твоя оплата будет на счете сегодня вечером. С бонусом. — Приятно иметь дело с джентльменом. Тео подошел к камину. Огонь горел ровно, приглашая в путь. Он взял горсть летучего пороха. Зеленые языки пламени взметнулись вверх. Теодор Нотт шагнул в огонь. — Малфой Мэнор! Зеленый вихрь закрутил его. Албания осталась позади. Он возвращался домой с победой, чтобы завершить начатое.