Ритуал

Вспышка портала выбросила их на ковер гостиной. ​Это было похоже не на возвращение победителей, а на падение тел с обрыва. Запахло так, что у Блейза, стоявшего у столика с напитками, перехватило дыхание: железный запах крови, резкий смрад паленого мяса и поветрие смерти. ​Малфой упал на бок. Он не кричал. У него не было сил даже на стон. Болевой шок накрыл его мгновенно, как только адреналин схватки отступил. Его руки, которыми он прижимал контейнер к груди, представляли собой страшное месиво — кожа обуглилась до черноты, местами лопнула до кости, пальцы скрючились в неестественном спазме. ​Он попытался разлепить губы, чтобы сказать что-то — возможно, имя Гермионы, или предупреждение — но глаза закатились. Тело дернулось в короткой судороге и обмякло. Сознание милосердно выключилось, не выдержав перегрузки. Контейнер с Синим Пламенем выкатился из его ослабевших, сожженных рук и покатился по ковру, пульсируя жутким светом. ​Поттер рухнул лицом вниз и затих. Он был серым. Не бледным, а именно землисто-серым, как пепел. На его предплечье, там, где впились клыки Змеи, чернела рана. Но страшно было не это. Страшно было то, как чернота расползалась по венам. Она уже достигла шеи и ползла к лицу, превращая вены в черную паутину. ​— ТВОЮ МАТЬ! — заорал Блейз, отшвыривая бокал. — ТЕО! ПРОТИВОЯДИЕ! ЖИВО! ​Забини знал: яд Химеры убивает за три минуты. Сколько они потратили на аппарацию? Две? Две с половиной? ​Теодор, который уже был на коленях рядом с Гарри, дрожащими руками выхватил из аптечки Блейза флакон с мутной, зеленоватой жижей — сывороткой василиска и безоаровым концентратом, которую Забини сварил «на всякий случай». — Держись, Поттер, — прохрипел Тео, силой разжимая челюсти Гарри. ​Он влил содержимое в глотку. Поттер не глотал. — Глотай, черт тебя дери! — Тео зажал ему нос и помассировал горло, заставляя рефлекс сработать. ​Гарри судорожно дернулся и сглотнул. Тео и Блейз замерли, глядя на черную паутину на его шее.Они ждали, что чернота отступит. Что кожа порозовеет. Но ничего не происходило. Гарри лежал неподвижно. Его дыхание было настолько слабым, что Тео пришлось приложить ухо к его губам, чтобы уловить хриплый, рваный выдох. Чернота не ушла. Она просто замерла, но лицо Поттера всё еще было маской смерти. ​— Не работает... — прошептал Тео в ужасе. ​— Работает, — жестко сказал Блейз, хотя сам был бледен как полотно. — Просто яд слишком сильный. Мы выиграли время, но его жизнь будет на грани. Его нельзя трогать сейчас, но нужно будет дать ему ещё дозу, но время у нас теперь есть. ​Пэнси лежала чуть поодаль. Она была единственной, кто еще находился в сознании, но это было ненадолго. Её левая рука была вывернута под неестественным углом, из плеча торчал обломок кости, прорвавший мантию. Она смотрела на Драко, лежащего без сознания, и на неподвижного Гарри. Из уголка её рта текла струйка крови. ​— Огонь... — прошептала она одними губами, глядя на Блейза мутным взглядом. — Мы... достали... ​Её глаза закрылись, и голова безвольно упала на ковер. ​— ПОППИ! — голос Блейза сорвался на визг. — ЭЛЬФЫ! ВСЕ СЮДА! ​Комната наполнилась хлопками домовых эльфов. Увидев хозяина и гостей в таком состоянии, они начали причитать, но Блейз рявкнул: — Заткнулись! Драко — в ожоговую ванну, раствор бадьяна и слезы феникса, если остались! Пэнси — костерост и усыпляющее! Поттера... ​Блейз на секунду замялся, глядя на посеревшего Гарри. — Поттера в я погружу в стазис, перенесите его аккуратно и максимальный покой. Капельницу с кровевосстанавливающим. И молитесь, чтобы его сердце не остановилось в ближайшие несколько часов. ​Эльфы, повинуясь приказам, левитировали тела. Через минуту гостиная опустела. На прожженном, залитом кровью и слизью ковре остались только Блейз, Тео (который всё еще сидел на полу, глядя на свои руки, перепачканные черной кровью Поттера) и контейнер с огнем. ​Блейз тяжело, с хрипом втянул воздух. Его руки тряслись, когда он магией, не касаясь раскаленного металла, поднял контейнер и перенес его на алхимический стол. ​— Мы их потеряем? — глухо спросил Тео, не поднимая головы. — Поттер выглядел... мертвым. ​— Не знаю, — честно ответил Блейз. Он впервые не стал врать. — Яд был в крови слишком долго. Антидот остановил распростронение яда, но... повреждения могут быть необратимыми. ​Он посмотрел на ряд ингредиентов. ​Черная Кровь. ​Голубая Слеза. ​Темная Сердцевина. ​Синее Пламя. ​— Они заплатили за это очень высокую цену, — сказал Блейз, зажигая горелку под котлом. — Теперь моя очередь. ​Он повернулся к Тео. — Иди к ним. Следи за показателями, особенно за Поттером. — Сколько? — спросил Тео, поднимаясь с пола. Ноги его не держали. ​— Я сейчас смешаю основы, чтобы запечатать свойства, — ответил Блейз, начиная нарезать корни для стабилизатора. — На это уйдет час. Но само зелье... ​Забини поднял на друга тяжелый взгляд. — Чтобы соединить Жизнь и Смерть, нужен полный лунный цикл. Двадцать восемь дней, Тео. Мы должны поддерживать огонь под этим котлом ровно месяц. От Луны до Луны. ​— Месяц... — Тео покачал головой. — Грейнджер столько не проживет там. А они... — он кивнул в сторону коридора, куда унесли друзей, — ...они могут не пережить эту ночь. ​— Значит, у нас нет права на ошибку, — отрезал Блейз. — Иди. Если у Поттера остановится сердце — зови меня. Как только я смешаю ингредиенты, займусь противоядием для Поттера, думаю что успею. ​Тео кивнул и, шатаясь, пошел в лазарет. Блейз остался один. Он открыл крышку контейнера. Синее пламя полыхнуло, отражаясь в его темных глазах. Теодор, едва переставляя ноги, направился в восточное крыло. Там, в одной из самых дальних и изолированных гостевых комнат, эльфы еще с утра начали обустраивать временный лазарет — Блейз, как всегда, предусмотрел худший сценарий, хотя никто не хотел верить, что он пригодится. Теперь комната гудела от магии и пахла не лавандой и воском, как обычно в Мэноре, а резким, травянистым духом бадьяна, антисептическими чарами и тем тяжелым, сладковатым запахом, который всегда сопутствует серьезным травмам. Две кровати были заняты, но Тео прошел мимо них, где над неподвижными фигурами Гарри и Пэнси уже колдовали другие домовики, меняя компрессы и закрепляя капельницы. Его взгляд зацепился за высокую ширму в углу комнаты, из-за которой поднимались клубы влажного, пахнущего травами пара. Нотт шагнул за перегородку. Там стояла большая медная ванна, наполненная не водой, а густым, молочно-зеленоватым раствором. В ней лежал Драко. Эльфы уже успели снять с него остатки сожженной одежды и облачить в простую, белую больничную сорочку из мягкого хлопка. Ткань намокла и прилипла к его груди, которая вздымалась рвано и неровно. Его руки — те самые руки аристократа, которые Тео привык видеть держащими перо или бокал с изящной небрежностью — сейчас были погружены в лечебный раствор. Даже сквозь мутную жидкость было видно, что кожа там представляет собой сплошное черно-красное месиво. Рядом с ванной, на маленькой скамеечке, сидела Поппи. Старая эльфийка, которая нянчила Драко с пеленок, сейчас выглядела самым несчастным существом на свете. Она уткнулась сморщенным личиком в свои крошечные ладошки, и её худые плечи содрогались от беззвучного плача. Крупные слезы капали сквозь пальцы на передник. Но, несмотря на истерику, её магия работала безупречно. Вокруг тела Драко мягко светился золотистый контур — левитационные чары, которые бережно поддерживали его голову и плечи над водой, не давая ослабевшему хозяину соскользнуть вниз и захлебнуться. Другой поток магии, исходящий от неё, поддерживал температуру раствора идеально ровной, не давая ему остыть ни на градус. Она плакала, как ребенок, но заботилась о нем, как самый верный страж. Тео почувствовал, как ком встал в горле. Он тихо подошел и опустился на одно колено рядом с ней, положив руку на её дрожащее плечо. — Поппи, — тихо позвал он. Эльфийка вздрогнула и подняла на него огромные, полные слез и ужаса глаза. — Хозяин Драко... — всхлипнула она, и её уши поникли. — Его руки, сэр Теодор... Поппи видела... Кожа совсем плохая... Поппи старается, но ему больно даже во сне... — Я знаю, Поппи, — мягко сказал Тео, слегка сжав её плечо. — Но ты делаешь всё правильно. Этот раствор спасет его руки. Без тебя он бы не справился. Он посмотрел на бледное, искаженное болью лицо друга, а затем снова на эльфийку. — Спасибо тебе. Ты держишь его жизнь в своих руках, и ты справляешься лучше любого колдомедика из Мунго. Поппи шмыгнула длинным носом и, вытерев слезы краем наволочки, которую сжимала в руке, кивнула. В её взгляде появилась та самая стальная решимость, которая только что была у Блейза. — Поппи не уйдет, — твердо пропищала она. — Поппи будет держать воду теплой, пока хозяину Драко не станет легче. Даже если придется сидеть месяц. — Мы все будем сидеть здесь столько, сколько нужно, — прошептал Тео, поднимаясь с колен. — Не оставляй его. Он бросил последний взгляд на Драко, убедившись, что тот в надежных, пусть и крошечных руках, и вышел из-за ширмы, чтобы проверить остальных. Вот продолжение главы в лазарете. Оставив Поппи тихо плакать над Драко, Тео направился к соседней кровати. Там было шумно. — Уберите от меня свои маленькие лапы! — шипела Пэнси, пытаясь оттолкнуть чашку, которую ей совал эльф. — Я сказала, мне не нужно успокоительное, мне нужно встать! — Мисс Паркинсон нельзя вставать! — пищал домовик, удерживая её за здоровое плечо с удивительной силой. — Кости еще не срослись! Мисс будет больно! Пэнси была бледной, как полотно. Её левая рука и ребра были туго забинтованы и зафиксированы магическими шинами. От неё резко пахло «Костеростом» — мерзким, дымящимся зельем, которое сейчас, судя по испарине на её лбу, заставляло её кости плавиться и расти заново. Это была адская боль, и именно она, смешанная с адреналином, делала Пэнси агрессивной. Тео молча подошел к кровати и жестом отослал эльфа. Тот с облегчением поклонился и исчез. — Пэнс, — тихо позвал Нотт. Она дернулась, оборачиваясь на голос. Увидев Тео — живого, спокойного, единственного целого человека в этом аду, — её боевой запал мгновенно иссяк. Тео присел на край кровати и осторожно, стараясь не задеть больное плечо, притянул её к себе, обнимая здоровой рукой. Это было чистое, братское объятие — опора, в которой она так нуждалась. Пэнси уткнулась ему в грудь и зарыдала. Не тихо, как Поппи, а громко, навзрыд, выпуская из себя весь пережитый ужас. — Тише, тише, — шептал Тео, гладя её по спутанным, грязным волосам. — Ты дома. Всё закончилось. — Это был кошмар, Тео, — всхлипывала она, вцепившись в его мантию. — Сначала всё шло по плану... А потом... потом этот чертов Лев просто проломил щит Поттера, как стекло. Она подняла на него заплаканные глаза, в которых всё еще стоял ужас пережитого. — Я никогда этого не забуду. Этот запах, этот рев... Я думала, мы все там останемся. — Но вы вернулись, — твердо сказал Тео, вытирая грязь с её щеки большим пальцем. — Вы сделали невозможное. Пэнси шмыгнула носом, пытаясь взять себя в руки. — Драко... — спросила она дрожащим голосом. — Я видела, как он держал контейнер. Он кричал, Тео. Что с ним? — Руки, — коротко ответил Нотт, не желая вдаваться в подробности. — Сожжены до костей. Но Поппи держит его в растворе. Блейз говорит, он их восстановит, но шрамы останутся. Пэнси судорожно выдохнула, прикрыв глаза. — Он безумец. Он просто сунул руки в огонь...его перчатки…. Затем она открыла глаза и начала озираться, пытаясь заглянуть за спину Тео, туда, где стояла третья кровать. — А Поттер? Где этот идиот? Я видела, как он прыгнул на Змею... У него точно сломаны ребра, Лев впечатал его в скалу так, что меня чуть ударной волной не сбило. Но он же крепкий, да? Он же чертов Золотой мальчик… Она пыталась говорить уверенно, но в её голос дрожал и постоянно прерывался всхлипами а длинные ногти постоянно впивались в руку Нотта. — Почему я его не слышу, Тео? Поттер всегда стонет или жалуется, когда его удерживают где-то насильно. Почему там так тихо? Тео замялся. Он посмотрел в сторону кровати Гарри, где эльфы сейчас меняли почерневшие компрессы, и медленно покачал головой. Глаза Пэнси расширились. Зрачки затопили радужку. — Нет... — прошептала она. — Змея, Пэнси, — тихо сказал Тео. — Видимо когда он прыгнул на неё, она его укусила, прямо в вену. — Укусила? — переспросила она, словно не понимая смысла слова. — Но яд Химеры... он же... — Три минуты, — кивнул Тео. — Он был на грани. Когда вы упали, он уже почти не дышал. Слезы, которые только что начали подсыхать, брызнули из глаз Пэнси с новой силой. Это были настоящие реки боли. Она зажала рот рукой, чтобы не закричать, и согнулась пополам, насколько позволяли сломанные ребра. — Эй, эй! — Тео схватил её за плечи, встряхивая. — Слушай меня! Он жив! Слышишь? Блейз сварил и дал ему противоядие. Сердце бьется, слабо, но бьется. Он сейчас в стазисе. Осталось дождаться когда Забини сварит вторую порцию. Пэнси смотрела на него сквозь пелену слез, жадно ловя каждое слово надежды. — Он... выживет? — Выживет, — подтвердил Тео. — Блейз вытащит его. Ты же знаешь Забини. Пэнси откинулась на подушки, глядя в потолок. По её вискам текли слезы, смешиваясь с потом и грязью. Грудь ходила ходуном. Тео смотрел на неё с задумчивым прищуром. Он никогда не видел Пэнси Паркинсон такой... разбитой из-за кого-то, кто не носил фамилию Малфой или Забини. — Неужели? — спросил он тихо, с ноткой недоверия. — Пэнси, у тебя что, действительно появились чувства к Поттеру? Или это побочный эффект «Костероста»? Пэнси повернула голову к нему. В её взгляде не было привычной стервозности или защиты. Только голая, неприкрытая правда. — Он спас меня, Нотт, — прошептала она хрипло. — Я видела, как Лев летел на меня. Я знала, что умру. А потом... взрыв. Поттер не стал прятаться, я видела как он ….. Он ударил по скале заклинанием чтобы скала обвалилась а потом применил смягчающее заклинание чтобы я не разбилась меня. Она сглотнула, вспоминая тот момент. — А потом, когда я не могла удержать Козу... Он прыгнул на Змею. Голыми руками, Тео. Он знал, что это рискованно. Он знал, что это верная смерть. Но он сделал это, чтобы дать Драко секунду забрать огонь, а мне — выжить. Пэнси закрыла глаза, и новая слеза скатилась по переносице. — Меня никто никогда не спасал, Тео. Мы, слизеринцы, сами за себя. Мы всегда прикрываем свои спины. А эти двое... Драко сжег себя ради Грейнджер. И мне хочется верить что Поттер спасал меня. Она горько усмехнулась. — Как после такого можно остаться прежней? Теодор посмотрел на профиль Гарри вдалеке, потом на рыдающую Пэнси и криво, но по-доброму усмехнулся. — Да уж, — протянул он с иронией. — Чего еще следовало ожидать от Золотого Поттера? У него комплекс героя в терминальной стадии. Спасать красивых девушек, жертвуя собой — это его заводская настройка. Он сжал руку Пэнси. — Отдыхай, Пэнс. Тебе нужно спать. Завтра будет новый день, и Поттер очнется. Ему еще нужно узнать, что он теперь официально твой герой. Тео знал, что это немного приукрашено, Поттер точно не проснется завтра и даже не послезавтра. Но эта ложь дала возможность немного успокоить Паркинсон.Пэнси слабо улыбнулась сквозь слезы, но руку Тео не отпустила, пока действие зелья сна наконец не утянуло её в темноту. Оставив Пэнси погруженную в лечебный сон, Теодор направился к последней кровати. Здесь было тише всего. Пугающе тихо. Гарри лежал на спине, укрытый по грудь простыней. Он выглядел не как спящий человек, а как восковая фигура, которую забыли раскрасить. Его кожа была землисто-серой, цвета остывшего пепла. Тео подошел ближе, вглядываясь в место укуса. На предплечье, там, где клыки Змеи пробили плоть, чернела уродливая рана из которой сочилась черная слизь. От неё вверх, по плечу, к шее и даже на скулу ползла густая сеть черных вен. Они застыли, словно чернила подо льдом, остановленные мощнейшим заклятием стазиса, которое наложил Блейз. Чернота не двигалась, и это должно было успокаивать. Рядом с изголовьем, стоя на маленькой табуретке, суетился эльф. Он макал полоску льняной ткани в миску с дымящимся, резко пахнущим отваром полыни и мяты, и осторожно протирал лоб Гарри обрабатывал рану. — Как он? — тихо спросил Тео, глядя на неподвижное лицо Поттера. Эльф вздрогнул, не переставая работать руками. Его большие уши тревожно подрагивали. — Мистер Поттер в глубоком стазисе, сэр Теодор, — пропищал он, выжимая ткань. — Яд остановлен. Чернота не ползет. — Тогда зачем компрессы? — нахмурился Нотт. — В стазисе тело не меняется. Температура должна быть зафиксирована. Эльф поднял на него испуганные глаза. — В этом и беда, сэр. Магия держит яд, но... тело мистера Поттера горит. Домовик коснулся лба Гарри тыльной стороной ладони. — У него поднимается температура, сэр. Жар идет изнутри. Заклинание стазиса работает не правильно. Яд Химеры... он очень злой. Он пытается сжечь мистера Поттера даже сквозь заморозку времени. Мы пытаемся охладить его травами, чтобы помочь магии, но жар растет. Тео выругался сквозь зубы. — Черт... Это было плохо. Очень плохо. Стазис — это абсолютный ноль для биологических процессов. Если сквозь него пробивается лихорадка, значит, магия Химеры вступает в конфликт с магией Блейза. И если Поттер «сгорит» внутри стазиса, у него просто вскипит кровь, и сердце не выдержит. — Продолжай, — резко бросил он эльфу. — Не останавливайся ни на секунду. Охлаждай его любой ценой. Тео отступил от кровати. Ему нужно было бежать в лабораторию. Блейз должен знать, что у него нет часа. У него, возможно, нет даже двадцати минут. Если он не закончит стабилизацию основы сейчас же, спасать будет некого. Нотт бросил последний взгляд на серое лицо Гарри, на котором, несмотря на холод стазиса, выступили бисеринки смертельного пота. — Борись, Поттер, — жестко бросил Тео, сжимая кулаки. — Не смей сдыхать после того, как стал героем. Он развернулся и быстрым шагом вышел из лазарета, оставляя за спиной запах трав, тихий плач Поппи и борьбу, которая теперь велась на уровне крови и магии. Ночь только начиналась.