Ритуал

​Теодор шел по коридору, едва переставляя ноги. Тени от факелов плясали на стенах, складываясь в уродливые, ломаные фигуры, напоминающие конечности Химеры. Ему казалось, что сам дом дышит тяжело и хрипло, вторя дыханию умирающего Драко наверху. ​Он уже почти дошел до поворота к своей комнате, предвкушая хотя бы два часа забытья, как вдруг тишину разорвал звук. Глухой, тяжелый удар. И звон разбитого стекла. ​Звук донесся со стороны винтовой лестницы, ведущей в подземелья, в лабораторию. ​Сердце Тео, которое и так работало на износ, пропустило удар. Сон как рукой сняло. — Блейз? — крикнул он, разворачиваясь и бросаясь к лестнице. ​Внизу, в пролете, лежало тело. Блейз Забини не дошел до верха всего пару ступеней. Он лежал на каменном полу, неестественно вывернув голову. Рядом валялся разбитый графин с водой — видимо, он шел на кухню, чтобы смочить пересохшее горло. ​— Блейз! — Тео рухнул рядом с ним, переворачивая друга на спину. ​Лицо Забини было пугающим. Кожа приобрела желтовато-восковой оттенок, губы посинели, а глаза были широко распахнуты, но зрачки расширились настолько, что радужки почти не было видно. Сплошная чернота. Он дышал, но мелко и часто, словно рыба на берегу. ​— Формула... — бессвязно зашептал Блейз, хватая Тео за мантию ледяными, сведенными судорогой пальцами. — Третий корень... он окисляется... пары... я вижу их... они ползут... ​— Ты отравился! — понял Тео, чувствуя, как от одежды Блейза исходит едкий, сладковатый запах того самого зелья. — Идиот! Ты варил без Респираторных чар?! ​— Они мешают... чувствовать запах реакции... — прохрипел Блейз, и его глаза закатились. Он начал биться в мелкой дрожи. ​Теодор похолодел. Токсичные пары «Пламени Химеры». Блейз дышал ими неделю. Накопительный эффект ударил по нервной системе. Если он сейчас отключится, кто будет следить за котлом? Зелье внизу, без присмотра, начнет перегреваться через десять минут. А Блейз здесь, в припадке. Пэнси наверху, сама полуживая. ​Тео попытался поднять друга, но Забини был тяжелым, как мертвец. — Вставай, черт тебя дери! — рычал Нотт, таща его волоком. — Не смей отключаться! ​И в этот момент Мэнор содрогнулся. Это было не землетрясение. Это был стон самой магии дома. Защитные чары на главном входе, которые были запечатаны намертво и настроены пропускать только четверых присутствующих, взвыли и... расступились. ​Массивная дубовая дверь парадного входа, которую не открывали уже много лет, распахнулась с грохотом, словно от удара тараном. В коридор ворвался порыв ледяного ветра и дождя. Огонь в факелах заметался, едва не погаснув. ​Тео замер, прижимая к себе полубессознательного Блейза. Он потянулся за палочкой, но его рука застыла. ​На пороге, в вихре мокрых листьев и дождя, стояла высокая фигура в дорожной мантии с глубоким капюшоном. Молния сверкнула за её спиной, очерчивая силуэт. Фигура сделала шаг вперед. Каблуки гулко цокнули по мрамору. Она скинула капюшон. ​Белые волосы, идеально уложенные даже после аппарации сквозь бурю. Бледное, аристократичное лицо, искаженное смесью ярости и материнского ужаса. Ледяные голубые глаза, которые сейчас горели огнем, способным испепелить города. ​Нарцисса Малфой. ​Она не должна была быть здесь. Она была во Франции. Но родовая магия крови кричала громче любых расстояний. Она почувствовала. Она услышала тот самый крик Драко, который разрывал его в ванной. Нарцисса обвела взглядом коридор: грязь, запах гари, Тео, сидящего на полу с бьющимся в конвульсиях Забини. Её ноздри трепетали, вдыхая этот букет катастрофы, но она не потратила ни секунды на истерику или лишние вопросы. Она быстрым движением сбросила мокрую дорожную мантию на грязный пол, оставшись в строгом, идеально пошитом платье, которое сейчас казалось доспехами. — Vingardium Leviosa, — произнесла она ровным, лишенным эмоций голосом, взмахнув палочкой. Тело Блейза, тяжелое и безвольное, мгновенно взмыло в воздух, повиснув в метре над полом. Нарцисса даже не посмотрела на него, её ледяной голубой взгляд был прикован к Теодору. — В лабораторию, Нотт, — скомандовала она тоном, от которого хотелось вытянуться по струнке. — В шкафу с антидотами, третья полка сверху. Флакон из темно-синего стекла с серебряной вязью. Принеси его. Живо. Тео открыл рот, чтобы что-то спросить, но Нарцисса шагнула к нему, сокращая дистанцию. В её глазах бушевала такая холодная ярость, что слова застряли у него в горле. — А как только ты это сделаешь, — продолжила она, чеканя каждое слово, — я сию же минуту жду подробный рассказ. Она начала загибать пальцы свободной руки, и каждый жест был как удар хлыста: — Первое: почему родовой портрет Драко в нашем поместье во Франции внезапно начал чернеть и покрываться трещинами прямо на моих глазах? — Второе: где Грейнджер, которая должна быть рядом с мужем? — Третье: что произошло с этим недоучкой-зельеваром Забини? Она сделала паузу, оглядывая пустой, гулкий холл, где обычно всегда кто-то дежурил. — И где, черт побери, все эльфы?! Мистер Теодор Нотт, что вы расселись словно призрака увидели, несите живо противоядие или я лично скормлю вас фестралам, Тео. - последнее прозвучало так ласково что Нотт не сомневался что она так и сделает. Он вообще никогда, совсем никогда не видел Нарциссу Малфой в таком гневе, хотя она не кричала, не топала ногами и не махала руками, он не сомневался, что она способна превратить его жизнь в ад. А услышав как она грязно выругалась, Тео почти бегом ринулся выполнять ее… приказ. Потому что, услышав ругательство из уст Нарциссы Малфой — женщины, которая даже слово "грязь" произносила с элегантностью королевы, — Тео впал в настоящий ступор. "Черт побери". Это было не просто нарушение этикета. Это означало, что мир рухнул. Это был маркер абсолютного, животного ужаса матери, которая готова сжечь этот дом дотла, если не получит ответов. — Б-бегу, — выдавил Тео, чувствуя, как холодок бежит по спине. Её тон не терпел возражений. Это был тон не светской леди, а генерала на поле боя. Нарцисса коротким кивком указала на лестницу в подвал и, левитируя перед собой тело Блейза, направилась вниз, стуча каблуками по камню как молотками по крышке гроба. Теодор сорвался с места и помчался вперед, перепрыгивая через ступеньки. Ему нужно было найти этот чертов синий флакон быстрее, чем Нарцисса Малфой решит, что он бесполезен, и превратит его в прикроватный коврик. Ночь перестала быть томной. В Мэноре вернулась Хозяйка. Теодор вернулся из кладовой через минуту, сжимая в одной руке темно-синий флакон с противоядием, а в другой — пузырек с «Зельем Сна без Сновидений». Это была его личная импровизация: он понимал, что после нейтрализации токсина Блейзу потребуется не просто отдых, а глубокая магическая кома, чтобы восстановить нейронные связи. Нарцисса стояла над левитирующим телом Забини, прямая и неподвижная, как мраморное изваяние богини мщения. Когда Тео протянул ей флаконы, она не стала тратить время на то, чтобы приподнять голову больного или разжать ему зубы вручную. Она лишь повела тонкой кистью. Пробки вылетели из флаконов с мягким хлопком. Жидкость — одна синяя, другая густо-фиолетовая — поднялась в воздух, сплелась в единую струю и змеей скользнула в полуоткрытый рот Блейза. Ни капли мимо. Ни одного лишнего движения. Это была магия высочайшего класса — точная, стерильная и абсолютно безжалостная в своей эффективности. Блейз дернулся в воздухе, судорожно глотнул, и его лицо мгновенно расслабилось. Напряжение ушло из мышц, дыхание стало глубоким и ровным. — Десять часов, — холодно констатировала Нарцисса, глядя на пустые флаконы, которые тут же исчезли по мановению её руки. — Или двенадцать, учитывая его истощение. Он выбыл из игры до вечера. Теодор почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Блейз спит. Драко в агонии. Поттер в коме. Пэнси разбита. Теперь он остался один. Один на один с котлом, требующим внимания, и с разъяренной матерью его лучшего друга. Ему предстоял день без сна, который обещал быть длиннее, чем полярная ночь. Он посмотрел на Нарциссу. В неверном свете факелов её профиль казался высеченным из льда. Красивая. Безупречная. Смертоносная. Тео вдруг поймал себя на мысли, что Драко в гневе — это лишь бледная копия матери. У Драко гнев был горячим, импульсивным. У Нарциссы это была абсолютная, замораживающая кровь пустота. Умение наводить ужас одним движением брови — это это у них в ДНК. Нервный смешок — тихий, почти истерический — вырвался из горла Тео помимо его воли. Это была реакция переутомленного мозга на сюрреализм происходящего. — Хм-хм... — он тут же прикрыл рот рукой, пытаясь замаскировать звук под кашель. Нарцисса медленно повернула к нему голову. Её взгляд был тяжелым, физически ощутимым. В нем не было вопроса «что смешного?». В нем было обещание боли, если он не прекратит вести себя как идиот. Теодор мгновенно прикусил язык. Смех застрял в глотке колючим комом. — Я жду, Теодор, — произнесла она тихо. И от этой тишины задрожали стекла в оконных рамах коридора. — Где мой сын? Где его жена? И почему мой дом пахнет как скотобойня? Тео выпрямился, собирая остатки своего достоинства и мужества. Он понимал, что полумерами здесь не обойтись. — Я расскажу вам всё, миссис Малфой. Каждую деталь, — сказал он твердо, глядя ей в глаза. — Но не здесь. Он кивнул в сторону темного провала лестницы, ведущей в подземелья. Туда, откуда тянуло жаром и опасным, вибрирующим гулом магии. — Нам нужно спуститься в лабораторию, — продолжил Тео. — Потому что виновник всего этого хаоса находятся там. — Виновник? — переспросила она, и её глаза сузились. — Именно, — кивнул Тео. — Зелье, которое варил Блейз и которое нельзя оставлять без присмотра ни на минуту. И... — он на секунду замялся, подбирая слова, — ...и причина отсутствия Гермионы. Она тоже там. Или, вернее, то, что её держит. Нарцисса на секунду замерла, обдумывая его слова. Её взгляд метнулся к лестнице, словно она пыталась увидеть сквозь стены то, что скрывалось внизу. Затем она кивнула. Коротким, резким движением, похожим на удар клинка. — Веди, — бросила она. — И молись, Нотт, чтобы твой рассказ был убедительным. Теодор развернулся и первым шагнул в темноту спуска, чувствуя спиной прожигающий взгляд Леди Мэнора. Внизу их ждал кипящий котел и Книга, которая начала эту войну.