Ритуал

В лаборатории было душно. Воздух здесь был густым, тяжелым, пропитанным испарениями, от которых першило в горле и слезились глаза. В центре, окруженный сложными, пульсирующими руническими кругами, стоял котел. Под ним гудело, меняя цвет с синего на багровый, магическое пламя — единственное, что нарушало мрачный полумрак подземелья. ​Теодор стоял у стола, размеренно помешивая варево черпаком. Раз. Два. Три. Против часовой стрелки. Это движение уже въелось в его мышечную память. ​Нарцисса стояла чуть поодаль, прямая, как струна, скрестив руки на груди. Она ожидала услышать о неудачном эксперименте или опасной дуэли. ​— Я слушаю, Теодор, — её голос прорезал гул пламени. ​Тео вздохнул, не отрывая взгляда от перламутровой поверхности зелья. ​— Всё началось, — начал он глухим, уставшим голосом. — С её смерти. ​Нарцисса дернулась, но быстро взяв себя в руки едва заметно кивнула. Конечно, она знала. Тео помнил тот день, когда среди толпы скорбящих на похоронах заметил странную пару — пожилого мужчину и женщину, державшихся особняком. Лишь по осанке и тому, как женщина сжимала кружевной платок, он догадался, что это Малфои под Оборотным зельем. Они не могли вернуться официально, но они не могли не прийти. Грейнджер была частью их семьи, нравится это кому-то или нет. Но у Тео быстро словно пуля застрявшая в мозгу укоренился вопрос, зачем же она в первые минуты своего появления спрашивала о Грейнджер, если прекрасно знала где она? Инстинктивно он быстро уловил наличие тайны, вот только что это за тайна? Однако утонуть в своих мыслях и попытаться систематизировать ощущения он себе не позволил и решил просто наблюдать, не выдавая ни намека на то что почуял заплесневелую вонь тайн. ​— Вы писали Драко, — продолжил Тео, делая очередной круг черпаком. — Он не отвечал. Он умирал каждый день, заливая горе огненным виски. Вы написали Пэнси. ​— Пэнси ответила, что он пьет, — холодно вставила Нарцисса. — Она написала, что он пытается утопить себя в бутылке. ​— И Люциус тогда сказал вам... — Тео на секунду поднял на неё глаза. ​Лицо Нарциссы дрогнуло. Тень боли и нежности промелькнула в её ледяном взгляде. — Люциус сказал: «Оставь его. Если бы я потерял тебя, Цисси, я бы не просто пил. Я бы умирал каждое утро, лишь бы не просыпаться без тебя». ​Тео криво усмехнулся. — Ваш муж оказался на удивление проницателен. Драко именно это и делал, а потом Блейз создал формулу, — начал Тео хриплым от усталости голосом, не поднимая глаз от перламутровой поверхности зелья. — Нам нужно было растворить барьеры, созданные Гермионой в голове Драко. Потому что Драко считает что ключ к спасению из Книги жизни находится в той части его воспоминаний которую он не может открыть. ​При упоминании этого Нарцисса едва заметно вздрогнула. То что она пока слышала, никак не укладывалось в ее голове. Нотт младший говорил какие-то странные вещи, упомянул древнейший артефакт который из которого теперь нужно кого-то спасти. Но Нарцисса не была бы собой, если бы начала вести допрос, ее поза осталась уверенной словно Теодор не сказал ничего удивительного, она лишь кивнула чтобы он продолжал. ​— Но цена оказалась... высокой, — продолжил Тео. — Обычная магия здесь бессильна. Нам пришлось достать то, что считается мифом. Он сделал паузу, и каждое следующее слово падало в тишину, как тяжелый камень: — Кровь Отрекшегося от магии. Слеза Радости Банши. Пламя Химеры. И Сердцевина Воспоминаний Дементора. ​Рука Нарциссы, лежащая на рукаве платья, судорожно сжалась. Теодор поднял взгляд и замер. ​Он впервые видел Нарциссу Малфой такой. Её лицо, обычно напоминающее безупречную фарфоровую маску, изменилось. Глаза расширились, в них читалось не просто удивление, а настоящий, глубинный шок. Рот слегка приоткрылся, словно ей не хватало воздуха. Плечи немного пустились и дыхание стало немного резче, словно она с трудом заставляла себя дышать. Это были ингредиенты из самых страшных, самых темных легенд. Ингредиенты, за каждым из которых стояла смерть. Это была магия, с которой боялись связываться даже величайшие темные волшебники прошлого. ​Она смотрела на Тео так, словно видела перед собой не друга сына, а безумца, вернувшегося с того света. — Химеры?.. — прошептала она, и её голос дрогнул, потеряв свою стальную твердость. — Книга Жизни?.. Теодор, вы понимаете, что вы говорите? Это же... это невозможно. - Нарцисса не выдержала, все что Нотт говорил, было похоже на чистый вымысел. Миссис Малфой никогда не сомневалась в способностях своего сына, более того считала его достаточно одаренным и отнюдь не глупым, но то что рассказывал сейчас его друг, было похоже на полное безумие. ​Тео увидел этот неподдельный ужас и растерянность в глазах женщины, которая всегда знала всё наперед. Он понял: сухих фактов недостаточно. Она не поймет зачем, если не узнает почему. ​Он вздохнул, опуская плечи. — Я вижу, мне стоит начать с более раннего времени, миссис Малфой. ​Тео вернулся к ритмичному помешиванию зелья, и под этот гипнотический звук начал свой рассказ. ​— Всё началось не здесь. И даже не в Греции. Всё началось пять, почти шесть лет назад в больнице Святого Мунго, когда Драко умирал. Но кажется вы ничего не знали, позже Драко просил не говорит вам, и мы согласились что так будет лучше.. Он рассказал о том, как Гермиона Грейнджер, девочка, которая верила в правила, нарушила главный закон природы. Как она нашла Книгу Жизни и заключила сделку: жизнь Драко в обмен на ее собственную. Тео увидел как Нарцисса прикрыла изящной ладошкой свой рот, и из глаз непроизвольно скатилась слеза, вторая рука которая лежала на коленке сжала платье. Ему больно было видеть Нарциссу Малфой в таком состоянии. Но ему нужно было продолжить, чтобы она поняла, что происходит. И пусть Драко будет позже недоволен, но сейчас Тео был рад что прибыла неожиданная подмога. — Книга приняла ее жертву и вопреки всему дала ей пять лет жизни. Она не знала точную дату своей смерти, Нарцисса. Но жила с этим, улыбаясь ему за завтраком. ​Лицо Нарциссы медленно возвращало себе спокойствие, но теперь это было спокойствие скорби. В её глазах появилось глубокое уважение. — Гермиона Грейнджер... — выдохнула она тихо. — Эта девочка... Она переписала судьбу моего сына своей кровью. ​Тео кивнул. — Драко не знал. Но когда она "умерла"... он не мог смириться, только пил и плакал у ее могилы. А потом он пошел к Поттеру, чтобы сообщить ужасные новости. И Поттер - вот незадача, спившийся и разбитый, рассказал ему всю правду о той аварии и что сделала для него Гермиона, а также сказал что все пять лет она искала способ обратить договор. Поттер убедил его продолжить. Но Поттер упомянул что Гермиона запечатала в голове Малфоя какой-то ключ к расторжению договора с Книгой но вот незадача, Грейнджер не была сильным легилиментом ее способности были ниже среднего, однако ее блок Драко снять не смог. Нотт описал, как Драко нашел запертую дверь в своем разуме — из воспоминаний, которые Гермиона, вероятно, стерла или заблокировала, чтобы уйти, не причиняя ему боли. — Он не смог открыть эту дверь сам. И тогда он попросил Блейза создать ключ. Зелье, которое сейчас варится в этом котле. ​Тео замолчал, глядя на Нарциссу прямо. — Вот почему здесь пахнет гарью. Драко держал голыми руками Пламя Химеры. Поттер принял на себя удар зверя, чтобы спасти его. А Блейз... Блейз отдал этому котлу свой рассудок и магию. Мы пошли на это, потому что у нас не было выбора. Мы не могли оставить её там, в небытии. ​Нарцисса молчала долго. Она переваривала эту историю — историю безумной любви и еще более безумной жертвенности. Эти двое играли своими жизнями, словно они ничего не стоили, безумные молодые. Нарцисса словно заново пережила тот день. Ведь Нотт кое-чего не знал, да и Драко тоже, Нарцисса знала, что ее сын чуть не погиб в аварии, в тот день она видела Гермиону Грейнджер. ​— Храбрая девочка, — наконец произнесла она, и в её голосе, обычно холодном как лед, прозвучала теплая нота искреннего уважения. — Я всегда знала, что она достойна носить фамилию Малфой. Куда больше, чем многие чистокровные, кичащиеся своей родословной. Она заплатила высокую цену. ​Нарцисса медленно выдохнула, возвращая себе контроль. Она не стала тратить время на сентиментальность. Сейчас дому нужна была хозяйка. ​Она изящно, едва уловимым движением кисти взмахнула палочкой. Громкий хлопок — и перед ней возникли два трясущихся от страха эльфа. ​— Типпи, Мипси, — её голос звенел сталью, не допускающей промедления. ​— Да, хозяйка Нарцисса! — запищали эльфы дуэтом, кланяясь так низко, что носами касались грязного пола лаборатории. ​— Типпи, — Нарцисса указала на первого эльфа. — Твоя задача — привести Мэнор в надлежащий вид. Немедленно открыть окна в верхних галереях и проветрить коридоры от этого смрада. Разжечь камины во всех жилых комнатах, но поддерживать слабый огонь, чтобы не пересушить воздух. ​— Мипси, — её взгляд переместился на второго. — В девять часов вечера должен быть накрыт ужин. Питательный, восстанавливающий силы, но легкий. Сервируй в малой столовой. И чтобы скатерти были накрахмалены. Выполнять. ​Эльфы исчезли с громким хлопком, спеша исполнить приказы. ​В лаборатории снова повисла тишина, нарушаемая лишь бульканьем зелья. Нарцисса стояла неподвижно, глядя на багровые всполохи огня под котлом. ​Внешне она казалась несокрушимой скалой. Но внутри, под маской леди, её мысли метались, обжигая холодом. В памяти всплывали обрывки воспоминаний пятилетней давности, как быстро начал чернеть портрет сына,. Никто не знал что она зачаровала портреты , которые показывали жив ли член семьи или нет. И в тот день она испытала боль, невероятную боль от того что ее сын умирает а она даже не знает где его искать, она вызвала Поппи и попросила ее вернуться в Британию, но эльфийка вернулась нисчем, просто не могла обнаружить его магический след. Несколько дней она не находила себя места, ее руки тряслись, глаза были наполнены слезами. Ее прекрасные сады наполненные цветами и живительными запахами больше не приносили ей удовольствия. В тот момент когда она уже решилась отправится под оборотным зельем в Англию на пороге дома, появился неожиданный гость… ​Она смотрела на кипящее варево, которое должно было вернуть Драко память, и сердце её сжималось. Зелье разрушит барьеры. Оно вернет ему память. Но сможет ли он понять? Если Драко узнает этот секрет, теперь когда его душа и так изранена потерей, когда его тело истерзано огнем Химеры... это разобьет ему сердце окончательно. Это будет контрольный выстрел в его истерзанную душу. ​Она отогнала мрачные мысли и повернулась к Теодору. Она не стала садиться в кресло и наблюдать за процессом — у неё были дела поважнее, чем смотреть, как Нотт мешает суп. Она была матерью. ​— Где он сейчас? — спросила она коротко и требовательно. Ей не нужно было уточнять, о ком речь. ​Тео, не прекращая размеренных движений черпаком, кивнул в сторону потолка: — В Восточной гостиной. Мы переоборудовали её под лазарет. За ним присматривает Поппи. ​Лицо Нарциссы дрогнуло. — Хорошо, — бросила она. ​Развернувшись, она направилась к выходу из лаборатории. Её каблуки стучали по каменному полу, отбивая ритм неотвратимости. Она шла к сыну, чтобы увидеть своими глазами то, что сотворила с ним любовь, и чтобы защитить его от правды, которая была страшнее любого проклятия. Теодор провожал взглядом удаляющуюся спину Нарциссы, пока тяжелая дверь лаборатории не отрезала её прямой, как натянутая струна, силуэт от мрака подземелья. Стук каблуков стих, и единственным звуком в помещении осталось гудение магического огня и вязкое, сытое бульканье в котле. Рука Тео продолжала механически, по инерции выписывать круги черпаком, но мысли его были далеко от формул и температурных режимов. Он смотрел на пустой дверной проем, и в его уставшем мозгу, затуманенном бессонницей и парами зелья, вдруг что-то щелкнуло. Странное, неприятное чувство несоответствия. Словно в идеально сыгранной симфонии одна нота прозвучала фальшиво. То что он почувствовал сразу, а теперь чувство укоренилось. Нарцисса Малфой была феноменом. Любая другая мать, услышав, что её единственный сын сжигал себя заживо огнем Химеры, а невестка заключила сделку с самой Смертью, уже билась бы в истерике на этом грязном полу. Или крушила бы все вокруг. Но Нарцисса... Она приняла этот ужас с пугающим спокойствием, словно ей зачитывали меню на званый ужин. Она просто убрала эмоции в дальний ящик, заперла их на замок и выбросила ключ. «Железная леди», — подумал Тео с невольным восхищением, смешанным с холодком, пробежавшим по спине. Но его смутило не её самообладание — это было в духе потомков Блэк. Его смутил тот крошечный, почти незаметный момент, когда она застыла, услышав про Книгу и возвращение памяти. Она замолчал слишком надолго. И в этом молчании не было шока от ингредиентов. В нем был страх. Теодор, который годами учился читать людей по движению ресниц и тембру голоса, нутром почуял эту трещину в её броне. Нарцисса смотрела на бурлящее варево не как на спасение. На мгновение — всего на долю секунды — она посмотрела на котел как на врага. Почему? Если это зелье вернет Драко память, вернет ему счастливые годы с Грейнджер, почему в глазах матери промелькнул ужас? Словно она боялась того, что именно всплывет на поверхность вместе с любовью. Теодор нахмурился, глядя, как лопаются пузыри на поверхности жидкости. Ему показалось, что он подглядел в замочную скважину за чем-то очень личным, чем-то, что Нарцисса отчаянно пыталась спрятать даже от самой себя. Это была не просто скорбь. Это была тяжесть хранимой тайны. Она назвала Грейнджер «храброй девочкой». Искренне? Да. Но в этом уважении сквозила тяжесть. Словно они с Гермионой делили одну камеру смертников. Где-то глубоко внутри, под слоями усталости и дружеской преданности, в Теодоре проснулся тот самый холодный, расчетливый наблюдатель, который помогал ему управлять своим любимым делом, и выстраивать шпионские сети. Шпионский огонек заискрился во тьме сознания. Ты что-то недоговариваешь, Цисси, — подумал он, чувствуя как внутри просыпается и отряхивается пес которого привлекла вонь вранья и его губы тронула едва заметная, горькая усмешка. — Ты приехала не только спасать сына. Ты приехала, чтобы убедиться, что твои скелеты останутся в шкафу. Он не знал, что это за тайна. Пока не знал. Но теперь он будет смотреть внимательнее. В этом доме, пропитанном ложью и болью, появился еще один игрок, и Теодор не собирался позволять кому-либо — даже Леди Малфой — играть краплеными картами в их партии со смертью.