Ритуал

Нарцисса вошла в Восточное крыло, и её сразу окутала неестественная, звенящая тишина. Здесь, в отличие от закопченной лаборатории, воздух был кристально чистым, даже стерильным — эльфы, повинуясь негласному протоколу, вычистили каждый угол, удалив даже намек на пыль. Пахло не гарью, а сложным букетом лечебных трав и озоном мощных очищающих чар. Её шаги по мягкому ковру были бесшумными. Первое, что она увидела, пройдя через арку, была кровать с балдахином, рядом с которой, свернувшись в неудобном кресле, спала Пэнси Паркинсон. Девушка, которую Нарцисса привыкла видеть с бокалом шампанского и язвительной усмешкой, сейчас выглядела как тень: бледная, с темными кругами под глазами, в простой ночной сорочке. Её рука свисала с подлокотника и пальцы почти касались ладони лежащего на кровати человека. Гарри Поттер. Золотой мальчик. Герой, который, как сказал Тео, прыгнул на зверя, чтобы спасти её сына. Нарцисса остановилась на мгновение, глядя на его осунувшееся, еще хранящее следы серости лицо. Внутри неё боролись старая неприязнь и новое, холодное уважение. Она не стала будить Пэнси — пусть девочка спит, пока может. У неё еще будет время для разговоров. Леди Малфой развернулась и, стараясь не шуршать юбками, направилась в дальний угол комнаты, где стояла высокая ширму, отгораживающая пространство у окна. Она обогнула перегородку и замерла. Все годы выдержки, все уроки этикета, вся та ледяная броня, которую она носила как вторую кожу, — всё это рассыпалось в прах за одну секунду. В большой медной ванне, наполненной мутной зеленоватой жидкостью, лежал её Драко. Её мальчик. Его лицо было серым, искаженным маской застывшей боли, словно даже во сне его мучили демоны. Но взгляд Нарциссы, против воли, скользнул ниже. На его руки, покоящиеся в растворе. Это были не руки. Это были обугленные, черные ветки. Мертвая, сожженная плоть, сквозь которую местами проглядывало сырое, красное мясо. У Нарциссы перехватило дыхание. Горло сжал спазм такой силы, что она едва не задохнулась. Ноги подкосились. Она видела последствия проклятий, она видела трупы во время войны, но видеть своего единственного ребенка таким... Это было выше человеческих сил. — Хозяйка Нарцисса... — раздался тихий, дрожащий писк снизу. Маленькая эльфийка, сидевшая на табурете, вскочила при виде гостьи. Поппи затряслась, её большие уши замели по полу в низком поклоне, она явно испугалась, что её накажут за то, что господин в таком состоянии. Нарцисса не стала её отчитывать. Она сделала то, чего никогда не делала ни одна Леди Малфой за всю историю рода. Она опустилась на колени прямо на пол, не заботясь о подоле дорогого платья. Она притянула к себе маленькую, пахнущую травами эльфийку и крепко, до хруста в суставах, обняла её. Поппи замерла, оцепенев от шока. — Спасибо, — прошептала Нарцисса ей в макушку. Едва слышно, одними губами, так, чтобы это слово осталось только между ними. — Спасибо, что он жив. Через секунду она отстранилась и встала. Лицо её снова стало спокойным, хотя в глазах стояла влага. Поппи, шмыгая носом и вытирая слезы краем наволочки, тут же приняла деловой вид, насколько это было возможно. — Поппи делает всё, как велел господин Забини, — затараторила она, указывая дрожащим пальцем на ванну. — Здесь настой ромашки, коры дуба и слезы феникса, совсем чуть-чуть. Господин Забини запретил бадьян. Он сказал... он сказал, что если закрыть раны сейчас, внутри останется мертвая гниль. Нужно ждать, пока плоть нарастет сама. Нарцисса слегка нахмурилась. Она была близко знакома с целительством, она знала риск. Оставлять такие ожоги открытыми — это приглашение для инфекции и болевого шока. Но, глядя на ровный срез новой ткани, пробивающейся сквозь уголь, она поняла логику Блейза. Это была жестокая, варварская, но единственно верная тактика. — Я поняла, — кивнула она. — Ты молодец, Поппи. Оставь нас. — Но... хозяйка... — попыталась возразить эльфийка. — Оставь нас, — повторила Нарцисса мягче, но твердо. — Я побуду с ним. Поппи поклонилась и с тихим хлопком исчезла. Нарцисса осталась одна. Она медленно подошла к ванне и опустилась на тот самый табурет, который еще хранил тепло эльфийки. Она протянула руку, желая коснуться щеки сына, но замерла в сантиметре от его кожи, боясь причинить ему боль даже своей лаской. Он был так похож на Люциуса. Тот же разрез глаз, те же скулы. Но сейчас он выглядел таким хрупким, таким сломанным. Нарцисса смотрела на него, и плотина, сдерживавшая её горе все эти дни, наконец, рухнула. Она заплакала. Не так, как плачут в театрах — красиво, с одной скатившейся слезой. Она заплакала страшно, по-настоящему, закрыв лицо руками, согнувшись пополам от невыносимой тяжести в груди. Её плечи тряслись. Она закусила губу до крови, чтобы не завыть в голос. Это была горечь матери, которая не уберегла. Которая сидела в безопасности во Франции, пока её сын горел в аду. И это была боль за ту девочку. За Гермиону. Нарцисса вспомнила её умные, живые глаза. Вспомнила их споры с Люциусом. Вспомнила, как Гермиона смотрела на Драко — так, словно он был единственным мужчиной на земле. Она отдала за него жизнь. Пять лет. Она торговалась со смертью, как на рынке, и заплатила собой. — Глупая... какая же ты глупая и великая, — шептала Нарцисса сквозь слезы, глядя на изувеченные руки сына. — Зачем ты его спасла? Чтобы он потом убил себя, пытаясь вернуть тебя? В этот момент Нарцисса Малфой чувствовала себя самой никчемной, самой слабой женщиной в мире. Её магия, её титулы, её золото — всё это было мусором. Ничто из этого не могло забрать боль Драко. Ничто не могло вернуть Гермиону. Она сидела с красными, опухшими глазами, размазывая слезы по аристократическому лицу, и просто смотрела, как грудь её сына вздымается в рваном ритме, молясь всем богам, в которых не верила, чтобы он просто дышал. Дышал за них двоих. Прошел час. Нарцисса сидела в кресле, глядя в пустоту, но затем встряхнулась. Нельзя, чтобы её видели такой — разбитой, заплаканной, слабой. Малфои не плачут на публике, даже если публика — это домовые эльфы. ​Она подняла палочку и провела ею вдоль лица. Легкая дымка заклинания Гламура окутала её черты. Краснота глаз исчезла, припухлость спала, кожа вновь приобрела фарфоровое, безупречное сияние. Маска Леди Малфой вернулась на место, скрыв под собой кровоточащее материнское сердце. ​— Поппи, — позвала она тихо, но твердо. ​Эльфийка материализовалась мгновенно, преданно глядя на хозяйку. — Принеси мне настойку бадьяна, — скомандовала Нарцисса. — Но не чистую. Разбавь её тремя каплями слез феникса и родниковой водой в пропорции один к пяти. ​Поппи на секунду замерла. Она помнила строгий приказ господина Забини. Блейз боялся запечатать некроз. Но Поппи знала Нарциссу дольше и лучше. Она знала, что знания хозяйки в области ядов, противоядий и темной целительской магии превосходят знания молодого Забини на целую эпоху. Если Нарцисса Малфой говорит, что нужна такая смесь — значит, это единственный путь. ​— Сию минуту, хозяйка, — пискнула Поппи и исчезла с хлопком. ​Оставшись одна, Нарцисса снова подошла к ванне. Ей нестерпимо хотелось коснуться сына. Преодолевая дрожь в руках, она осторожно, едва дыша, погладила Драко по слипшимся, влажным волосам. — Мой мальчик... — шепнула она, чувствуя, как к горлу снова подкатывает ком. — Как же так... ​И в этот момент случилось то, о чем Тео её не предупредил. Драко резко открыл глаза. ​Взгляд его был мутным, блуждающим, полным паники. Он не видел мать, он видел свои кошмары. — Грейнджер... — хрип вырвался из его горла, царапая тишину. — Где Грейнджер?.. ​Нарцисса замерла, её рука застыла у него на виске. — Милый, — проговорила она мягко, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Всё хорошо. Я пришла. Я здесь. ​Но он не услышал. Её слова разбились о стену его агонии. Тело Драко вдруг напряглось, жилы на шее вздулись канатами. Его спина выгнулась неестественной дугой, поднимая грудь из воды, и из горла вырвался истошный, нечеловеческий крик. Это был крик абсолютной боли. Его руки в воде задергались в судорогах, разбрызгивая раствор, и Нарцисса увидела, как молодая кожа готова снова лопнуть от напряжения. ​Никакое заклинание здесь не поможет, никакое успокоительное не возьмет эту боль, идущую от самой сути магии Химеры. Здесь нужна была Тьма. Древняя, родовая Тьма Блэков. ​Нарцисса не колебалась ни секунды. В её глазах зажегся холодный, решительный огонь. Она вскинула палочку. Кончик древка загорелся не светом, а черным, пульсирующим маревом. ​Она прижала палочку прямо к центру лба кричащего Драко. Губы её сжались в линию. Она не произносила заклинаний вслух — такие вещи творятся волей.Она начала чертить прямо на его коже, между бровей, сложный рунический знак.Руна «Эйваз» — защита, связь миров, смерть и возрождение. Перечеркнутая руной «Иса» — лед, стазис, заморозка боли. ​Это была магия Блэков. Магия, требующая платы. ​Нарцисса почувствовала, как с каждым штрихом, с каждым завитком магического узора из неё уходит жизнь. Холод прошел сквозь её руку, ударил в сердце, вытягивая тепло, вытягивая время. Она знала цену. Этот ритуал забирал год жизни кастующего, чтобы даровать покой тому, на ком он начертан. Бери, — мысленно бросила она Судьбе, не прерывая движения. — Бери год, бери два, мне плевать. Только пусть он замолчит. Пусть ему не будет больно. ​Черный свет впитался в кожу Драко, оставив на лбу едва заметный, дымчатый след, похожий на клеймо. Эффект был мгновенным.Крик оборвался. Тело Драко обмякло, словно из него вынули стержень, и он рухнул обратно в воду, подняв фонтан брызг. Судороги прекратились. Его лицо, только что искаженное маской ужаса, разгладилось, став пугающе спокойным, почти мертвым. Дыхание выровнялось. ​Нарцисса опустила палочку. Её колени подогнулись, и ей пришлось ухватиться за край ванны, чтобы не упасть. В глазах потемнело, сердце пропустило несколько ударов, реагируя на резкую потерю жизненной силы. Она почувствовала себя внезапно постаревшей, опустошенной. ​Но когда она посмотрела на сына, мирно спящего в воде, на её губах появилась слабая улыбка. Цена была уплачена. ​В комнате раздался хлопок. Поппи вернулась, бережно прижимая к груди флакон с приготовленной смесью. Увидев Нарциссу, бледную, держащуюся за бортик, эльфийка испуганно пискнула. ​— Хозяйка! Вам плохо? ​— Всё в порядке, Поппи, — голос Нарциссы был тихим, но в нем снова звенела сталь. Она выпрямилась, игнорируя головокружение. — Просто... последствия дороги. Давай смесь. ​— Подойди ближе, Поппи, — тихо скомандовала Нарцисса. — Мне понадобятся твои руки и абсолютная точность. ​Леди Малфой снова склонилась над ванной. На этот раз она, не испытывая ни малейшей брезгливости, погрузила свои ухоженные руки в мутный раствор и осторожно, но крепко перехватила изувеченное запястье правой руки сына. Она подняла его руку из воды. Зрелище было чудовищным: черная корка, лопнувшая кожа, обнаженные мышцы. Но лицо Нарциссы осталось непроницаемым. Она видела перед собой не ужас, а задачу. ​— Смотри внимательно, — сказала она эльфийке. ​Нарцисса направила кончик палочки на тыльную сторону ладони Драко, прямо поверх ожогов. Она начала чертить. Три руны. Уруз — сила жизни, первобытная энергия быка. Беркана — рост, возрождение, материнская защита. Ингуз — завершение старого и начало нового, прорыв, зерно жизни. ​Руны светились мягким, золотистым светом, паря в миллиметре от сожженной кожи. ​— Теперь, — скомандовала Нарцисса. — Три капли. Строго в центр каждой руны. ​Поппи, высунув кончик языка от усердия, наклонила флакон. Кап. Первая капля упала в центр Уруз. Кап. Вторая — в Беркану. Кап. Третья — в Ингуз. ​Реакция была мгновенной и ошеломляющей. Как только жидкость коснулась магии рун, руку Драко охватило пламя. Оно вспыхнуло ярко-синим цветом — пугающе похожим на тот самый огонь Химеры, что сжег его. Поппи испуганно взвизгнула, но Нарцисса не отпустила запястье сына. ​— Не бойся, — успокоила она. — Смотри. ​Этот огонь был другим. Он не ревел и не пожирал кислород. Он был тихим, густым и... теплым. От него исходило ощущение невероятной, концентрированной витальности. Это пламя не сжигало — оно разгоняло время. Под покровом синего огня клетки тела Драко начали делиться с немыслимой скоростью. Нарцисса чувствовала эту вибрацию кончиками пальцев — жизнь бурлила под кожей, выстраивая новые капилляры, наращивая мышечные волокна, замещая мертвый углерод живой тканью. ​Нарцисса бережно опустила охваченную целительным огнем руку обратно в воду. Вода вокруг неё засветилась лазурью, но не закипела. ​— Вторую руку, — скомандовала она. ​Они повторили ритуал с левой рукой. Подъем из воды, три золотые руны, три капли бадьяна со слезами феникса, вспышка синего, теплого пламени. ​Когда обе руки Драко, объятые магическим огнем регенерации, покоились в воде, Нарцисса наконец выпрямилась. Она была бледна, как полотно, но в её глазах светилось удовлетворение мастера, совершившего невозможное. ​— Это ускорит процесс в десятки раз, — произнесла она, опираясь о бортик ванны. — Человеческому телу нужны месяцы. Магии Блейза — недели. Моим рунам — три дня. ​Она повернулась к эльфийке, которая смотрела на светящуюся воду как на чудо. — Через три дня огонь погаснет, и кожа будет целой. Но этот процесс... он выпьет из Драко все соки. Клеточный разгон требует колоссальной энергии. Когда он очнется, он будет истощен до предела. ​Нарцисса начала загибать пальцы, давая инструкции тоном, не терпящим возражений: — К моменту пробуждения подготовь три зелья. Самого высокого качества. Усиленное Крововосполняющее, Сон без сновидений, потому что психика не успеет за телом и восстанавливающее, на основе корня мандрагоры. ​— Поппи всё сделает, хозяйка! — пропищала эльфийка. — Поппи достанет самое лучшее! ​— Конечно,Поппи я не сомневаюсь в тебе, - сказала мягко и с теплой улыбкой Леди Малфой, но ее тело выдавало безумную усталость: руки дрожали и палочка подрагивала в ее руках. ​— Хозяйка не пойдет отдыхать в свои покои? — робко спросила эльфийка. ​Нарцисса посмотрела на сына, чье лицо теперь было спокойным, а руки укрыты одеялом из живого синего огня. ​— Нет не сейчас, — отрезала она, садясь обратно и расправляя складки платья. — Поппи ты можешь отлевитировать ванну и установить хотя бы больничную кровать. При этих словах Нарцисса поморщилась, словно слова больница было для нее противней лимонной дольки. Думаю раствор приготовленный Блейзом Забини, больше не принесет никакой пользы, зато освободит пару свободных рук в помощь мистеру Нотту. Эльфийка согласно кивнула и сделала то что просила, хозяйка. Она видела что Леди Нарцисса отдала слишком много своих сил и магии на лечение хозяина Драко и была несказанно рада, что хозяин сможет быстро поправится. Видеть его страдания было выше сил Поппи, ее сердце умирало всякий раз когда у него случался приступ. Она быстро левитировала ванну, поставила кровать и не забыла про любимое кресло старой хозяйки, которое тоже перенесла сюда вместе с двумя пледами и восстанавливающим зельем. Потом она и хозяйка перенесли мистера Драко из воды, Нарцисса с помощью магии, высушила его рубаху, а Поппи накрыла пледом. После этого Поппи отправилась дать немного времени на отдых юному мистеру Нотту, а ​она взяла холодное полотенце и промокнула лоб сына, стирая испарину. Теперь, когда самое страшное было позади, она могла просто побыть матерью. Матерью, которая будет охранять сон своего дракона, пока его тело творит магию возрождения.