Ритуал

Блейз Забини открыл глаза резко, словно кто-то щелкнул выключателем. Никакой сонной одури, никакого тумана в голове. Он просто лежал и смотрел в высокий потолок, украшенный лепниной, чувствуя себя... пугающе хорошо. Это было неправильно. Он должен был чувствовать себя так, словно его прожевал и выплюнул дракон. Его магическое ядро должно было ныть от истощения, а глаза — слезиться от едкого дыма. Вместо этого он ощущал легкость. Мышцы были расслаблены, дыхание — глубоким и чистым. Он был отдохнувшим. Блейз рывком сел на кровати, оглядываясь. Это была его гостевая комната на втором этаже Мэнора. Шелковое белье, запах сандала, тяжелые портьеры. Как он здесь оказался? Он нахмурился, массируя виски. Память услужливо подсовывала последние кадры: вот он стоит у котла, механически считая круги. Раз, два, три... А потом — тишина. В голове словно выдернули пробку. Он помнил странное ощущение, преследовавшее его весь день: мысли текли вязко, как патока, звуки казались приглушенными, будто через слой ваты. Он списывал это на усталость. Пытался дотянуть смену. Помнил, как шагнул к лестнице, чтобы найти Тео на кухне... и всё. Дальше — черная дыра. Абсолютная пустота. Взгляд Блейза заметался по комнате и споткнулся о каминную полку. Там стояли старинные, вычурно дорогие часы из черного мрамора, инкрустированные рубинами — в стиле Малфоев, «дорого-богато». Изящные золотые стрелки замерли в неумолимой позиции. — О, Мерлин... — выдохнул Блейз, чувствуя, как внутри все холодеет. Часы показывали восемь вечера. За окном была густая тьма. Он провалялся в отключке весь день. Двенадцать часов? Четырнадцать? — Нотт! — Блейз вскочил с кровати, путаясь в одеяле. — Черт, Тео остался один! Совесть ударила под дых. Они договорились: жесткий график, никакой самодеятельности. А он бросил друга одного у нестабильного, смертельно опасного варева на целый чертов день. Если Тео уснул... если он ошибся в ритме... Это зелье не простит им ошибок. Блейз даже не стал искать тапочки. Он схватил палочку с тумбочки и с тихим хлопком аппарировал прямо к дверям лаборатории. Он влетел внутрь, толкнув тяжелую дубовую дверь плечом, готовый увидеть катастрофу: взорванный котел, ядовитый туман или Тео без сознания. — Тео, прости, я... — начал он с порога и поперхнулся воздухом. Он замер, уставившись в центр комнаты. В лаборатории никого не было. Тишина. Лишь мерное, уютное гудение огня. Блейз медленно подошел к столу. Котел был на месте. Зелье внутри приобрело идеальный, насыщенно-лиловый оттенок — именно такой, какой должен был быть к вечеру. Но самое удивительное было не это. Над котлом, удерживаемая сложным, мерцающим рунным барьером, парила серебряная ложка. Она двигалась сама по себе, с пугающей, механической точностью. Три круга вправо. Пауза. Три круга влево. Идеальный ритм. Блейз моргнул. — Какого дьявола? — прошептал он. Нотт не был силен в артефакторике. Он был хорошим дуэлянтом, отличным стратегом, но создать самоподдерживающийся контур для помешивания зелья класса "Особо Опасные" — это было выше его компетенций. Забини не знал, злиться ему или восхищаться. С одной стороны, его заменила ложка. С другой — зелье было в порядке. — Ладно, — пробормотал он, нервно проводя рукой по волосам. — Значит, ты решил поиграть в изобретателя и пошел проверить наших пациентов. Он вышел из лаборатории, стараясь ступать тихо. Мэнор изменился. Блейз чувствовал это кожей. Воздух в коридорах стал другим — свежим, без привкуса гари. Камины горели ровным, теплым светом. Дом словно... умылся. И от этого становилось еще тревожнее. Блейз аппарировал к дверям Восточной гостиной, которую они превратили в лазарет. Он приоткрыл дверь на дюйм, стараясь не скрипнуть петлями, и скользнул внутрь. — Пэнси, я тут немного... — начал он шепотом, но слова снова застряли в горле. Кресло Пэнси было пустым. Пледа не было. Книг не было. Блейз перевел взгляд на кровать. Постель Поттера была пуста. Идеально заправлена, словно там никто и не лежал последнюю неделю. У Блейза по спине пробежал ледяной пот. Где Поттер? Умер? Очнулся и ушел? Но он был в коме, его ребра срастались, яд был в крови! Куда он мог деться? И где, во имя Морганы, Паркинсон? Паника начала подниматься в груди темной волной. Он остался один в огромном поместье, где исчезли все люди, а ложки обрели разум. Единственное место, которое он еще не проверил, была зона за ширмой. Блейз сглотнул, крепче сжал палочку и двинулся туда. Если и Драко исчез... Он заглянул за ширму и едва не вскрикнул, отшатнувшись назад. Драко был там. Но ванны не было. Малфой лежал на обычной кровати, укрытый одеялом до пояса. Его лицо было бледным, но пугающе спокойным, почти умиротворенным. Но его руки... Блейз вытаращил глаза. Руки Драко, покоящиеся поверх одеяла, были объяты огнем. Ярким, насыщенно-синим пламенем, которое лизало кожу, но не сжигало ткань одеяла. — Твою мать! — выдохнул Блейз. Первым инстинктом было заорать и залить друга водой. Это выглядело как огонь Химеры, вернувшийся добить жертву. Но рука Блейза дрогнула и опустилась. Он присмотрелся. Драко не кричал. На его лице не было ни капли боли. Его грудь мерно вздымалась. Этот огонь... он не жрал плоть. Он гудел. Тихим, низким звуком, от которого веяло не жаром разрушения, а какой-то дикой, первобытной жизненной силой. Блейз, как зельевар, знал сотни видов магического пламени. Адское, Губрайтов, Холодное, Вечное... Но такого он не видел никогда. Синее пламя жизни, танцующее на черных ожогах. — Что здесь происходит? — прошептал он в пустоту, вытирая испарину со лба. Это было похоже на дурной сон. Он проспал апокалипсис? Или наоборот — чудо? Поттер исчез. Пэнси исчезла. Тео пропал. В лаборатории колдует посуда. А Драко горит синим пламенем и улыбается во сне. — Так, Забини, соберись, — сказал он себе, чувствуя, как дрожат колени. — Нужно найти хоть кого-то живого, кто объяснит мне, в какую параллельную вселенную я провалился. Он развернулся на пятках. Дом казался живым, но пустым, как красивая, дорогая шкатулка с двойным дном. И Блейз собирался вскрыть это дно прямо сейчас. Блейз аппарировал в комнату Тео с тихим хлопком, уже открывая рот, чтобы высказать всё, что он думает о самодеятельности, ложках и брошенных друзьях. — Нотт, если ты думаешь, что это смеш... ​Слова повисли в пустоте. Комната Теодора встретила его идеальным, почти стерильным порядком. Кровать была заправлена так туго, что об одеяло можно было порезаться. Ни разбросанных книг, ни пустых чашек из-под кофе. Никаких следов присутствия человека. Словно Нотт просто испарился. ​Холодок тревоги, бежавший по спине Блейза, превратился в ледяную руку, сжавшую позвоночник. — Да вы издеваетесь, — прошипел он. ​Следующая остановка — покои Пэнси. Блейз материализовался у её двери. Привычка, въевшаяся с детства, заставила его постучать — два коротких, один длинный. — Пэнси? — позвал он. — Если ты там прячешься от реальности, я выбью дверь. ​Тишина. Не дожидаясь приглашения, он толкнул створку. Пусто. В воздухе висел лишь тонкий, едва уловимый аромат её духов — жасмин и сандал. На туалетном столике стояли баночки с кремами, но самой Паркинсон не было. ​Это начинало напоминать дурной маггловский триллер. «Десять негритят» в декорациях Малфой-Мэнора. Все исчезли. Остался только он, синий огонь на руках Драко и заколдованная ложка в подвале. ​— Кухня, — осенило Блейза. ​Тео в последнее время жил там, превратив её в свой штаб по борьбе с депрессией и голодом. Если он где-то и был, то там, заливал в себя сотый литр кофе. ​Раззолившись окончательно — на тишину, на неизвестность, на собственный страх, — Блейз аппарировал прямо в центр кухни, не заботясь о правилах приличия. ​— Какого дьявола здесь прои... ​Он поперхнулся воздухом. Кухня, обычно тихая и мрачная, напоминала растревоженный муравейник. Или ресторан в центре Парижа в час пик. Пять эльфов носились по помещению с такой скоростью, что сливались в размытые пятна. В воздухе летали ножи, шинкующие зелень прямо на лету. Кастрюли кипели, источая ароматы розмарина, запеченого мяса и сдобы — запахи, которых этот дом не знал уже несколько месяцев. ​Увидев Забини, эльфы не бросились кланяться. Наоборот, двое из них — Типпи и Мипси — замахали на него полотенцами, как на назойливую муху. ​— Мастер Блейз мешает! — запищал Типпи, толкая волшебника в колено костлявым кулачком. — Мастер Блейз должен уйти! Здесь горячо! Здесь готовится Ужин! ​— Вы что, с ума сошли?! — рявкнул Блейз, отступая от летящей в него сковородки. — Какой к черту ужин?! Где все?! ​Эльфы игнорировали его вопросы, продолжая свою безумную кулинарную симфонию. Они лишь твердили, как заведенные: — Мастер Блейз должен привести себя в порядок. Мастер Блейз должен быть готов к девяти. ​— Поппи! — заорал Забини, выхватывая взглядом знакомую фигуру у дальней столешницы. — А ну иди сюда! ​Поппи, которая в этот момент дирижировала огромной тыквой, натиравшейся на терке самостоятельно, вздрогнула. Тыква замерла. Эльфийка подбежала к нему, вытирая руки о белоснежный передник. Вид у неё был загнанный, но торжественный. ​— Мастер Блейз! — запричитала она, теребя уши. — Поппи нужно, чтобы вы привели себя в порядок! ​Забини схватил её за плечи (чего никогда раньше не делал) и встряхнул. — Плевать я хотел на порядок! — прорычал он, наклоняясь к её лицу. — Объясни мне немедленно, что здесь происходит! Где Драко? Где Тео? Куда делись Поттер и Паркинсон? Мы что, Министра Магии встречаем? Или вы решили устроить бал на костях? ​Поппи вытаращила на него огромные глаза-блюдца. — Мастер Блейз не должен волноваться за друзей, — пропищала она уклончиво, стараясь вырваться из его хватки. — Друзья в безопасности. Мастеру Блейзу велено прибыть в Малую Гостиную к девяти часам. В парадной мантии. Это приказ Хозяйки. ​— Хозяйки? — переспросил Блейз. ​Слово ударилось о его сознание, но не вызвало никакой искры узнавания. В голове была вата из смеси страха и раздражения. Картинка не складывалась. Пазл рассыпался на куски. ​Синий огонь на руках Драко. Пустая кровать Поттера. Исчезнувший Тео. И теперь — парадная мантия и тыквы. Это был бред. Сюрреалистичный кошмар, от которого хотелось проснуться, но он не мог. Злость — горячая, бессильная злость — затопила его с головой. Он устал. Он смертельно устал скитаться по этому огромному, пустому дому, шарахаться от теней и гадать, живы его друзья или нет. ​— К девяти, говоришь? — переспросил Блейз ледяным тоном, отпуская эльфийку так резко, что она пошатнулась. — В Малую Гостиную? ​— Да, сэр! — радостно кивнула Поппи. — И побриться, сэр! ​— К черту девять, — выплюнул Забини. ​Ему было плевать на этикет. Плевать на приказы. Плевать на то, кто там сидит — призрак Волан-де-Морта или сама Королева Англии. Там был кто-то, кто отдавал приказы. Значит, там можно получить ответы. Или хотя бы наорать на кого-то живого. ​Он не стал подниматься в комнату. Он не стал переодеваться. Он стоял посреди кухни в мятой рубашке, с закатанными рукавами, небритый, злой как мантикора, и чувствовал, что его терпение лопнуло. Малая Гостиная. Восточное крыло. Рядом с Оранжереей. Зачем они там? Плевать. ​— Я иду туда сейчас, — бросил он в пустоту. ​И прежде чем Поппи успела возразить, Блейз крутанулся на пятке. С резким, злым хлопком он аппарировал. Блейз появился у тяжелых дверей Малой Гостиной, уже набирая в грудь воздуха для скандала века. В его голове крутился сценарий: он сейчас ворвется, увидит их пьяными или спящими, и разнесет этот курятник в пух и прах. Но за мгновение до того, как он коснулся ручки, он замер. Из-за дверей доносился звук, который в нынешних обстоятельствах казался более кощунственным, чем Непростительное заклятие. Смех. Это был тихий, бархатистый смешок Тео и звонкое, переливчатое хихиканье Пэнси. Они смеялись. У Блейза потемнело в глазах. — Да вы, блять, издеваетесь, — прошипел он. В его вселенной Драко лежал с руками, охваченными странным синим огнем. Поттер исчез. Сам он провалялся в коме сутки. Зелье в подвале мешала заколдованная утварь. Грейнджер гнила в Книге Жизни. А эти двое... ржали? Ярость — чистая, незамутненная, итальянская ярость — сорвала предохранители. Забини не стал стучать. Он не стал нажимать на ручку. Он взмахнул палочкой с такой силой, словно хлестнул кнутом. БАМ! Массивные дубовые двери распахнулись так резко, что с жалобным стоном ударились о стены, едва не сорвавшись с петель. Штукатурка посыпалась с косяков. Блейз влетел в комнату как бог мщения в мятой рубашке. — Вы совсем охренели?! — заорал он, не глядя по сторонам, тыча палочкой в пространство. — Я там с ума схожу! Я бегаю по этому проклятому склепу как призрак, ищу ваши трупы! Он набрал воздуха и продолжил, брызгая слюной и сарказмом: — У нас Драко горит синим пламенем, как рождественский пудинг! У нас Поттер испарился! Я оставил зелье — единственный ключ , мать его, к успеху ! — на попечение серебряной ложки! Вы хоть понимаете, что если ритм собьется, мы взлетим на воздух вместе с фундаментом?! Блейз сделал шаг вперед, чувствуя себя единственным адекватным человеком в дурдоме: — А вы тут устроили вечеринку?! Мы должны спасать Грейнджер! Мы должны рвать задницы, а не хихикать! Вы, бессовестные, ленивые, эгоистичные... Он поперхнулся воздухом. Потому что именно в этот момент его взгляд, затуманенный гневом, наконец сфокусировался на мизансцене. Это был не вертеп. Это было изысканное чаепитие. В уютных креслах, с чашками тончайшего фарфора в руках, сидели Тео и Пэнси. Они выглядели... пугающе хорошо. Пэнси была в свежем платье, причесанная, с легким румянцем. Тео — выбрит, в свежей рубашке, с тем самым выражением лица, которое говорило: «Ну наконец-то шут прибыл». Но не они заставили Блейза заткнуться. В центральном кресле, с прямой как струна спиной, сидела женщина. На ней было безупречное платье цвета ночного неба. Её светлые волосы лежали идеальной волной. В её руке дымилась чашка чая, которую она держала так изящно, словно это был скипетр. Нарцисса Малфой. Она медленно, очень медленно повернула голову к ворвавшемуся урагану по имени Блейз. Она окинула взглядом его мятую рубашку, его трехдневную щетину, его безумные глаза и палочку, которой он всё еще угрожал люстре. — ...оставлять зелье... без... присмотра... — закончил Блейз по инерции, но его голос срывался всё ниже и ниже, пока не превратился в сиплый шепот. — ...э-э-э... Он застыл с открытым ртом, чувствуя, как краска стыда заливает лицо от шеи до корней волос. Это была не галлюцинации и не королева. Это была Леди Малфой. И он только что ворвался к ней, выбив двери, и орал матом. Нарцисса посмотрела на него поверх края чашки. В её голубых глазах плясали чертики — та самая легкая, убийственная насмешка, от которой хотелось провалиться сквозь землю прямо к ядру Земли. — Добрый вечер, Блейз, — произнесла она своим прохладным, мелодичным голосом, в котором звенела ирония. — Как мило, что ты решил присоединиться к нам. Хотя я не припомню, чтобы в этикете было правило выбивать двери, когда тебя пригласили к чаю. Теодор, сидевший справа, не выдержал и хрюкнул в кулак, отводя глаза. Пэнси закусила губу, трясясь от беззвучного смеха. — Я... — выдавил Блейз, опуская палочку. — Я думал... вы... ложка... — Ложка справляется прекрасно, — кивнула Нарцисса, ставя чашку на блюдце с тихим звяканьем. — А вот твой внешний вид, дорогой, вызывает вопросы. Поппи, кажется, упоминала про бритье? Блейз Забини, гроза слизеринских гостиных и гений зельеварения, стоял посреди комнаты и моргал, понимая, что его только что раскатали тонким слоем по ковру. Без единого заклинания. Краска залила лицо Блейза так стремительно и густо, что он почувствовал жар даже сквозь свою смуглую кожу. Ему казалось, что уши сейчас задымятся, как тот самый котел внизу. Он стоял в дверях — помятый, небритый, с безумным взглядом — а перед ним разворачивалась идиллическая картина чаепития. — Блейзи, — протянул Тео с ленивой ухмылкой, отставляя чашку. Он демонстративно поморщился, засунул мизинец в ухо и покрутил им, словно прочищая слуховой канал. — Обязательно было так орать? Ты что, не выспался, дорогой? Или решил проверить акустику Мэнора? Уверяю тебя, она безупречна, мы услышали каждое слово. Особенно часть про «задницы». Пэнси, не в силах больше сдерживаться, фыркнула в салфетку, согнувшись пополам от хохота. Блейз перевел взгляд на Нарциссу, надеясь найти там хоть каплю строгости, которая вернула бы его в реальность. Но Леди Малфой... улыбалась. Уголки её губ дрогнули в легкой, почти веселой улыбке. Это стало последней каплей. Глаза Блейза полезли на лоб. Мир пошатнулся. Всё ясно, — пронеслось в его голове с пугающей четкостью. — Я надышался. Это нейротоксин. Я лежу внизу на полу, пускаю слюни, а мой мозг генерирует этот бред перед смертью. Тео — вежливый, Нарцисса — улыбается. — Сейчас еще Поттер в смокинге явится и предложит мне мартини, — пробормотал он вслух, глядя в пустоту остекленевшим взглядом. — С оливкой. И в ту же секунду за его спиной раздался деликатный, привлекающий внимание кашель. — Кхм-кхм. Блейз замер. Он увидел, как в глазах Тео и Пэнси вспыхнули дьявольские искорки предвкушения. Нотт даже подался вперед, ожидая шоу. Забини начал оборачиваться очень медленно, словно ржавый механизм, молясь про себя всем богам: Пожалуйста, пусть это будет эльф. Пусть это будет призрак. Только не Поттер в смокинге... Он обернулся. Перед ним стоял Гарри Поттер. Смокинга на нем не было (слава Мерлину, галлюцинация решила быть скромнее), но он был в идеально сидящем костюме, явно из гардероба Драко. Его лицо было чистым, выбритым, свежим, без малейшего следа серой паутины смерти. Он выглядел... живым и немного смущенным. — Забини. — кивнул Золотой мальчик в знак приветствия, и не переставая смотреть на Блейза, немного запнувшись продолжил, — Мне сказали... сказали, ты боролся за мою жизнь. Спасибо. Блейз уставился на него, приоткрыв рот. Потом медленно перевел взгляд на Тео, словно спрашивая: Ты тоже видишь этого единорога? Тео лишь весело кивнул, салютуя чашкой. В этот момент Поттер протянул руку. Блейз, все еще уверенный, что спит, решил подыграть своему подсознанию. — Ну, привет, глюк, — прошептал он и пожал протянутую ладонь. Рукопожатие оказалось твердым, сухим и теплым. Абсолютно, стопроцентно настоящим. Поттер, не заметив странного обращения, крепко сжал руку слизеринца, благодарно кивнул и прошел мимо него, сев на диван рядом с Пэнси, которая тут же по-хозяйски положила голову ему на плечо. Блейз остался стоять посреди комнаты, моргая. Его ноги начали подкашиваться. Нарцисса, которая внимательно наблюдала за этой сценой поверх своей чашки, деликатно поставила фарфор на столик. — Поппи, — позвала она негромко. Хлопок — и эльфийка возникла рядом. — Принеси Успокаивающее зелье. Двойную порцию. Для Блейза. Он выглядит так, словно сейчас упадет в обморок на мой ковер. — Я не... — начал было Блейз, но язык его не слушался. Через минуту Поппи уже пихала ему в руки флакон. После долгих уговоров, подколов Тео (Пей, Блейз, это не яд, я проверял) и умоляющего взгляда Пэнси, Забини опрокинул жидкость в себя. Мир перестал вращаться. Сердце замедлило бег. Но ноги всё еще предательски дрожали, и он с тоской посмотрел на свободное кресло. Нарцисса перехватила этот взгляд. Она лукаво, с истинно малфоевским прищуром осмотрела его мятую рубашку, пятна копоти на рукавах и трехдневную щетину. — Знаешь, Блейз, — произнесла она с усмешкой, в которой сквозила ирония, — обычно я не сажаю за стол домовых эльфов в таком виде... Но для тебя, пожалуй, сделаю исключение. Садись. Блейз рухнул в кресло, чувствуя себя побитым щенком, которого пустили на диван. Пока он приходил в себя, ему объяснили всё. Что ложку заколдовали эльфы (Их магия проще и стабильнее твоей, Блейз, — заметила Нарцисса). Что синий огонь на руках Драко — это не Пламя Химеры, а древняя магия исцеления рода Блэк, и сейчас Драко просто спит, обрастая новой кожей. — А Поттер? — Блейз ткнул пальцем в живого Гарри, который ел печенье. — Как?! У него были ребра всмятку! — Леди Малфой, немного доработала восстанавливающее зелье, которое быстро привело меня в сознание, — пояснил Гарри, словно речь шла о сиропе от кашля. — А потом сразу "Костерост". Вместе с костеростом они дали эффект ускорения и, я провалялся ещё пол дня пока кости не срослись. Я даже успел душ принять. Он провел рукой по гладкому подбородку. — И побриться, — добавил Тео ехидно, глядя на щетину Блейза. — В отличие от некоторых. Услышав это, Блейз почувствовал, как с его души с грохотом свалился огромный, тяжелый валун, который давил на него последнюю неделю. Они живы. Все живы. И он ничего не испортил. Он даже пропустил мимо ушей укор про небритость, хотя почувствовал, как уши снова горят огнем. Нервное напряжение выходило из него, оставляя слабость и стыд за свою истерику. — Я... — он прочистил горло, стараясь вернуть себе хоть каплю достоинства. — Простите за дверь. И за крики. Я просто... испугался. Он ожидал холодной отповеди. Но Нарцисса посмотрела на него, и её лицо изменилось. Ирония ушла. Вместо неё появилась теплая, необычная, почти материнская улыбка, от которой у Блейза снова возникло ощущение нереальности происходящего. — Спасибо тебе, Блейз, — сказала она тихо и серьезно. — Спасибо, что борешься за моего сына. И за них всех. Мы бы не справились без твоего гения. И без твоей…уверенности. Блейз замер с чашкой у рта. Точно галлюцинация, — решил он окончательно, чувствуя, как внутри разливается тепло, не имеющее отношения к чаю. — Нарцисса Малфой меня благодарит. Я сейчас проснусь. Но просыпаться не хотелось. Он отпил горячий чай, слушая, как Тео и Гарри спорят о квиддиче, как смеется Пэнси, как звякает фарфор. Вокруг бушевал шторм из темной магии, проклятий и неизвестности. Впереди их ждал ад с вытаскиванием Грейнджер. Но здесь и сейчас, в этой Малой Гостиной, был теплый, светлый райский уголок, где все были живы. И Блейз Забини, небритый и мятый, наконец-то позволил себе просто быть частью этой странной, сломанной, но любящей семьи.