Ритуал

​Драко прошел мимо своего кабинета — светлого, просторного, с видом на розовый сад, который так любила Нарцисса. Он толкнул тяжелую дубовую дверь в конце коридора. Кабинет Люциуса. Здесь всегда царил полумрак. Тяжелые портьеры были задернуты, мебель из черного дерева давила своей массивностью, а в воздухе висел запах старого пергамента и горького табака. Это место идеально подходило тому, кем он стал. Темным, мрачным, замкнутым. ​Он прошел к столу и сел в кресло отца, жестом указав Гермионе на стул для посетителей. Она не села. Она была слишком взвинчена. Адреналин воскрешения всё еще бурлил в её крови. ​— Драко, пожалуйста, поговори со мной! — она подошла к столу, опираясь на него дрожащими руками. — Я не понимаю... Почему ты так смотришь? Как ты это сделал? Я помню... я помню темноту, а потом свет. Я видела тебя в саду! Ты держал меня за руку! Её глаза наполнились слезами, но на этот раз от умиления. — Ты спас меня. Ты вытащил меня из Книги! Я люблю тебя... Мерлин, Драко, я так сильно тебя люблю! Я думала, что потеряла тебя навсегда, когда мое время вышло. Но ты... ты совершил невозможное! Расскажи мне! ​Она тараторила, захлебываясь словами, пытаясь заполнить эту пугающую тишину между ними своей любовью, своей радостью, своей жизнью. Она тянулась к нему, ожидая увидеть в ответ привычную ухмылку, блеск в глазах, почувствовать тепло. ​Драко молчал. Он ждал, пока она выдохнется. Когда поток вопросов иссяк, он сцепил пальцы в замок и посмотрел на неё. Холодно. Оценивающе. ​— Ты закончила? — его голос был сухим, лишенным эмоций. — А теперь давай перейдем к фактам, Гермиона. Без розовых соплей. ​Она отшатнулась, словно он ударил её. — Фактам?.. ​— Факт первый, — начал он, загибая палец. — Ты знала. Ты знала о сделке с моей матерью. Ты знала о сроке в пять лет. — Драко, я хотела защитить... — начала она, но он перебил её, не повышая голоса. ​— Факт второй. У тебя было пять лет. Тысяча восемьсот двадцать пять дней. Ты могла подойти ко мне сотни раз. Ты могла сказать: Драко, твоя мать нас обманула. Я умираю. Давай искать выход вместе. Его серые глаза сузились. — Это не разбило бы меня. Это не дало бы мне ложную надежду. Мы могли бы справиться. Вдвоем. Мы могли бы перевернуть мир, найти решение без этой драмы, без гробов и похорон. ​Он встал, и Гермиона невольно сжалась. — Но ты решила иначе. Ты забрала у меня право выбора. Ты решила, что лучше знаешь, что мне нужно. Ты решила сыграть в мученицу и заставила меня жить во лжи. Ты превратила меня в паразита, который пять лет пил жизнь собственной жены, даже не подозревая об этом. ​— Я любила тебя! — выкрикнула она, и слезы брызнули из её глаз. — Я хотела, чтобы ты был счастлив! ​— Счастлив? — Драко горько усмехнулся. — Последние три месяца были адом, Гермиона. Адом, который построила ты. Я хоронил тебя. Я сходил с ума. Я вскрывал свою душу кинжалом. Да, я благодарен тебе за то, что я жив. Технически. Он развел руками, обводя мрачный кабинет. — И вот мы здесь. Всё закончилось хорошо. — Это слова прозвучало так иронично, в сопровождении уголка губ который приподнялся, придавая лицу жесткости. — Ты жива. Мы богаты. Мы муж и жена. Мы проживем долгую жизнь. Хэппи-энд, верно? ​Гермиона смотрела на него, и её сердце сжималось от ужасного предчувствия. — Драко... почему ты так говоришь? Ты... ты разлюбил меня? Из-за того, что я скрыла правду? ​Драко посмотрел ей прямо в глаза. — Ты хочешь знать, что я чувствую к тебе? По-настоящему? — Да, — прошептала она. — Пожалуйста. Я хочу почувствовать тебя. Я знаю, что ты злишься, но я знаю, что под этим есть любовь. Я чувствовала её там, в Книге... ​— Хорошо, — кивнул он. — Смотри. ​Он закрыл глаза и сделал то, чего не делал с момента её пробуждения. Он опустил стены Окклюменции. Резко. Полностью. Он открыл шлюзы той связи, о которой она говорила. ​На Гермиону обрушился поток. Это ударило её физически, заставив схватиться за грудь. Она почувствовала всё. ​Сначала — ГНЕВ. Черный, густой, застарелый гнев на её ложь, на её жертву, на её эгоизм. Потом — ЖАЛОСТЬ. Унизительную, холодную жалость к ней, как к сломленной кукле, которую нужно починить и поставить на полку. Немного РАДОСТИ — тусклой, как свет далекой звезды, просто от факта, что она дышит и не гниет в земле. А потом — БОЛЬ. Огромную, свинцовую усталость человека, который тащил на себе непосильный груз. ​Гермиона судорожно вдохнула, пытаясь найти за всем этим то самое. Главное. То сладкое, теплое, золотое чувство, которое держало их вместе. То, что она ощущала как Драко. Любовь. Страсть. Обожание. ​Она искала это на дне его души. Но там... Там была ПУСТОТА. ​Зияющая, ледяная, бесконечная черная дыра. Абсолютный вакуум. Там, где должна была быть любовь к ней, было выжженное поле. Ни травинки. Ни искры. Он смотрел на неё, и она чувствовала через связь, что для него она сейчас значит не больше, чем этот стол или кресло. Пустота была такой громкой, что в ушах зазвенело. ​Драко поднял стены обратно, отрезая её от своего внутреннего кладбища. — Теперь ты знаешь, — тихо сказал он. ​Гермиона закрыла рот ладонями, пытаясь задавить рвущийся наружу крик ужаса. Её глаза расширились, став огромными на мертвенно-бледном лице. Это было страшнее смерти. Страшнее Книги. Он был пуст. Она вернулась к оболочке. ​Она попятилась, мотая головой, не в силах вынести этот ледяной взгляд. — Нет... нет... — прошептала она. ​И, не выдержав, развернулась и вылетела из кабинета, захлопнув дверь, лишь бы убежать, скрыться от этого леденящего чувства абсолютного равнодушия в глазах человека, ради которого она была готова умереть.