Часть 2: Сбылось загаданное, так ведь?
8 июля 2026 г., 10:00
Примечания:
Приятного чтения!
Холодный белый свет окутывал весь каток, заставляя лёд по-особому мерцать. Всё помещение казалось замерзшим и холодным. Белые бортики обрамляли ледовую арену по краям. Они были потертыми и явно видели множество взлётов и падений.
Голубоватый лёд был изрезан тщетными попытками скрутить четверные прыжки или выполнить другие сложные элементы. Он идеально ровный, оттого в случае ошибки виноват только ты.
Девушка зашла на очередной прыжок, который не получался у неё до сих пор. Разгон. Толчок. Четыре оборота. Падение.
Маргарита снова поднялась со льда. Засиживаться на нём нельзя.
— Паршиво, Рита! Давай ещё раз! — донёсся крик статной женщины из-за бортика.
Уварова измученно выдохнула, возвращаясь на начальную позицию. Волнение давило на виски, заставляя голову буквально раскалываться от боли. Она давно потеряла счёт времени. Снова и снова оказывалась на льду. На мгновение, пока тренер снова не прикрикнет, чтобы она повторила.
Девушка набирает разгон. Быстро поворачивается спиной и отталкивается от льда. Заветные четыре оборота есть. Осталось приземлить несчастный тулуп. Рита становится на одну ногу, стараясь плавно выехать, но, не до конца удерживая баланс, касается рукой льда. От глаз тренера это не скрылось.
— Касание, Рита! — вновь, будто выносит приговор, говорит женщина, — иди сюда.
Спокойный тон не предвещает ничего хорошего. Не более чем затишье перед бурей. Девушка медленно скользит к бортику, где её уже взглядом прожигает тренер. Как только её руки касаются ограждения, она отводит глаза, не вынося смотреть прямо в лицо. От женщины за пару метров веяло недовольством и разочарованием.
— Маргарита, что происходит?
Рита молчит, но в груди что-то давит. Слышать полную форму своего имени тоже было невыносимо страшно.
— Олимпийский сезон, а у тебя ни одного стабильного четверного. Что это такое?
— Этери Георгиевна… — произносит Маргарита и замолкает, не в силах подобрать слов.
— Не мямли, — жёстко пресекла её Тутберидзе. — Ты с каждым годом всё хуже и хуже. А должно быть наоборот.
Рите хотелось кричать, что это уже предел возможностей, что она старается. Что она так больше не может. Но вместо этого она промолчала, в очередной раз выслушивая ругань в свою сторону. Может, она заслуживает её?..
— Так дела не будет, — внезапно сказала женщина, заметив, что девочка уходит в себя, — на сегодня твоя тренировка окончена. Иди домой и подумай: действительно ли ты хочешь быть фигуристкой и брать медали?
Не дав даже слова вымолвить, Этери Георгиевна развернулась и зашагала прочь от катка, оставляя Риту наедине с собой. Девушка стукнула кулаком по бортику, тут же жмурясь от боли. Хотя слова тренера били куда больнее.
Она, словно в тумане, вышла с катка, нацепила на лезвия чехлы и поплелась в сторону раздевалок. В голове только и крутилась последняя фраза Тутберидзе.
Комната была пустой. Тихой и тесной, но такой родной, даже после стольких слез и неудач на льду, здесь всегда было весело. Но не в этот раз. Обшарпанные скамейки больше не грели душу, кафельный пол казался холоднее, чем прежде. Всё теперь навевало какую-то тоску.
Девушка устало опустилась на скамью, вытянув ноги. Посмотрела на свои коньки, улыбаясь и вспоминая, как она была рада их покупке. Красивые, профессиональные, прошли с ней уже многие соревнования. Улыбка спала с лица, как и коньки с ног.
Рита машинально убирала все свои вещи для тренировки в большую сумку. Надела куртку и, взглянув на время, усмехнулась. Она никогда не возвращалась домой так рано, так вынужденно. Закинув сумку на плечо, Маргарита покинула раздевалку, а вскоре и само здание «Хрустального».
На улице моросил мелкий неприятный дождь. Капли падали прямо на лицо, ободряя уставшую девушку. Это не слишком помогало, а оттого и длилось недолго — Рита накинула капюшон. Она не до конца избавилась от дождя, ведь тот всё равно капал на руки, но уже не мочил светло-русые волосы.
Маргарита быстро шагала по улице, в надежде поскорее добраться до дома. Автобус был бы лучшим решением, но девушке хотелось прогуляться. Даже под дождём, который идеально описывал её душевное состояние.
Глаза то смотрели под ноги, то бегали по прохожим, наблюдая за ними. Все кругом выглядели обычно: уставшие, потрёпанные, желающие укрыться от дождя. Вот, впереди, дама в кремовом пальто брезгливо обошла лужу, с наслаждением присаживаясь в такси. Левее шла парочка. Мальчик и девочка плотно прижимались друг к другу, не желая намокнуть под единственным зонтом. Романтично, хоть и забавно. Рита снова усмехнулась. Скорее от отчаяния, чем от чего-то забавного. На фоне других, со своими проблемами и конфликтами, её случай был одновременно никчёмным и глобальным.
Девушке резко захотелось добраться домой ещё больше. Забраться в кровать и нарыдаться в подушку от души. А после этого долго-долго лежать и смотреть в потолок, думая о будущем.
Вскоре показалась её многоэтажка. Быстро забежала в подъезд, зашла в лифт и надавила на цифру три. Кабина поднялась на нужный этаж. Девушка впервые за долгое время достала ключи из кармана и открыла дверь сама. Родители обычно приходят позже. Да и она тоже.
В квартире стояла тишина. Из окон проходил тусклый свет, оставляя на полу прихожей, совмещённой с кухней, неяркие полосы. Рита щелкнула по выключателю, и комната преобразилась. Теплый желтоватый свет был привычным.
Маргарита сняла куртку, прошла в свою комнату и захлопнула дверь. Сумка тут же была небрежно откинута в сторону. Не меняя одежды, девушка рухнула на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Через несколько секунд послышался первый всхлип. Неуверенный, словно Рита только думала о том, стоит ей плакать или нет. Затем сорвался ещё один, громкий и чёткий. После девушка и вовсе завыла в подушку, заставляя ту поглотить часть звука.
Слезы хлынули рекой, не прекращаясь ни на секунду. Наоборот, усиливались с каждым мгновеньем, когда Маргарита прокручивала в голове фразу: «Действительно ли ты хочешь быть фигуристкой?». Но добивало вдобавок то, что она не находила чёткого ответа.
Что вообще значит быть фигуристкой? Умирать на тренировках, штамповать четверные, выслушивать едкие комментарии за каждую малейшую ошибку? Если это так, то Рита действительно не знала, хочется ей такого или нет. Хотя сердце давно только и кричало, что это не то, что ей нужно.
Маргарита вроде бы понимала, что нужно иметь стальную выдержку, быть упорной и целеустремленной, чтобы достичь успеха, но всё равно казалось, что чего-то не хватает. Может, удовольствия от проката, а не короткого выдоха со словами: «Наконец-то это закончилось»? Может. Но девушка уже совсем затерялась в своих мыслях.
Влажные дорожки от слез меняли траекторию каждый раз, когда Рита вертелась на кровати. Удобного положения, ей, конечно, найти так и не удавалось, но она хотя бы не утопала в раздумьях об одном и том же. С каждой новой позой приходили другие темы, однако все они касались фигурного катания и её места в нём. Может, этого места на самом деле нет? Может, Рита всё это себе придумала и поверила?
Нет. Это точно не было само убеждением.
«Ты могла бы и вправду стать фигуристкой».
Эта фраза всегда теплилась в сердце, а сейчас она же активно боролась с высказыванием тренера. Рита не помнит, кто сказал эти слова, но была очень за них благодарна. Хлопнула дверь в квартиру. Валентина вернулась из магазина и, браня убегающие из пакета помидоры, шумела в прихожей. Девушка на секунду затихла, прислушиваясь к действиям матери. Затем её снова охватил жгучий порыв ненависти к себе. Рита упёрлась в подушку, и слезы продолжили течь ручьями. Они варились в этом котле из бешеного темпа жизни, высоких цен и долгих пробок из-за неё. Маргарита захотела к Тутберидзе, потому что считала её лучшей. Да и сейчас она не отступила от своего мнения. Теперь лишь стало понятно, что Рита недотягивает до этой «лучшей». Недостаточно сильная, недостаточно целеустремлённая, недостаточно трудолюбивая — всё это уже начинало висеть на девушке, как ярлыки. Будучи маленькой девочкой, Риту вовсе не интересовали проблемы родителей с переездом. Она просто хотела в «Хрустальный». Просто слишком сильно хотела стать фигуристкой. Лучшей фигуристкой. А в итоге стала каким-то недоразумением с половинчатыми элементами. Настроение портилось с каждой минутой размышлений о своих неудачах. Все мысли смешались в кучу. Но, если в тебя кто-то верит, то получится ли сделать это самому? Неизвестно. Девушка прорыдала пару часов. Мама на кухне напевала какие-то песни, пока трудилась над ужином. Женщина не заметила куртку и ботинки Риты и считала, что уже скоро порадует уставшую после тренировки дочь, которая на самом деле давно была дома. Маргарита лежала на кровати. Она сверлила взглядом потолок и, возможно, действительно желала чтобы побелка от этого посыпалась и завалила девушку. Ей сейчас не хотелось ничего, кроме как исчезнуть. Страшно было выйти из комнаты и столкнуться с радостной мамой, чтобы заявить, что фигурное катание — не твоё. Но это нужно было сделать. Пока не поздно, а главное пока Рита ещё решилась, хотя чувствовала: одно слово об обратном и её решимость посыплется. Разрушится без прав на восстановление. Дверь хлопнула ещё раз. Домой после работы вернулся отец. Валентина встретила мужа теплыми объятьями, пока отошла от плиты. Александр оказался намного внимательнее своей жены и, глядя на ботинки дочери, спросил: — О, Рита уже дома? Женщина удивлённо посмотрела на обувь, затем перевела взгляд на крючок, где висела куртка Маргариты. — Получается… Валентина не успела договорить, как дверь из комнаты Риты распахнулась. Она вышла в гостиную и остановилась, глядя на родителей. Те ошарашенно смотрели на неё в ответ. У Маргариты были красные глаза, которые стали таковыми после многочисленных слез, опухшее лицо и серьёзный взгляд. — Я бросаю фигурное катание, — выпалила она, а затем снова заплакала, закрываясь руками. Мать тут же подбежала к дочери, обнимая ту и прижимая к себе. Она стала поглаживать Риту по спине, шепча ей на ухо: — Всё хорошо, милая, всё в порядке. В порядке не было ничего, от слова совсем. Отец наконец-то очнулся и, убедившись, что эта сцена реальна, он тоже подошёл к жене и дочке, обнимая сразу их обоих. Одержимая фигурным катанием девочка вдруг говорит, что бросает. Просто фантастика какая-то. Как только первая волна слез и шока прошла, Риту усадили за кухонный стол. Александр быстро сменил одежду на домашнюю и присел рядом с дочерью, на соседний стул. Валентина отвлеклась на минутку, ругая прилипшие ко дну кастрюли макароны, но тут же вернулась к семье, тоже занимая место за столом. Молчание затягивалось в толстый узел, который никто не хотел развязывать. Рита сидит и дёргает ногой от волнения. Стоит начать, но как это сделать? — Дорогая, что случилось? — ласково поинтересовалась мама, кладя ладонь на руку дочери. — Я слабачка, — выдавила из себя Маргарита, желая снова заплакать, но сдерживаясь. Отец ободряюще похлопал дочь по плечу, а мать продолжила беседу. — Почему ты так решила? — Я нестабильна, я ошибаюсь, меня ругают, — перечислила девушка. — Ты просто волнуешься, это нормально. — Этери Георгиевна сказала мне подумать о том, действительно ли я хочу быть фигуристкой, — внезапно добавила Рита. — А я и вправду не знаю! Отец нахмурился, встречаясь с таким же задумчивым взглядом матери. Им сейчас стоит быть как никогда аккуратными. — Действительно не знаешь? — переспросила Валентина, поглаживая девичью руку, — а я знаю. Маргарита резко устремила взгляд на маму, ожидая от неё ответа. — Ты любишь это дело, а оно — тебя. Ты хочешь быть фигуристкой. Однако ты можешь хотеть этого не здесь, а просто желать. Слова, сказанные матерью звучали мудро. Они сумели немного прояснить сомнения в сердце Риты. После маминой поддержки на душе всегда было тепло. И сейчас, когда там пару минут назад скребли кошки, уже разливалась приятная радость. Радость, что у тебя есть всегда верящий в тебя человек. И вера эта передавалась и самой Рите. Она, конечно, могла и сама дойти до такого вывода. Но иногда так хорошо просто сразу услышать нужные слова. Девушка встала и подошла к женщине, крепко обнимая ту. Отец тоже спохватился, присоединяясь к дочке и жене. Они простояли так минуту. Может больше. Это уже было неважно. Важно то, что Рита снова чувствовала себя нужной и полноценной. Такой, какой она и была. — Что насчёт возвращения в Питер? — спросил Александр, отстраняясь. Валентина уже хотела задать интересующий её вопрос, но мужчина приставил палец к губам, ожидая ответа от дочери. — Там тоже хорошие тренера, — добавил отец. Маргарита задумалась всего на мгновение, а затем кивнула, поддаваясь какому-то лёгкому и непонятному порыву, шедшему из глубины, из сердца. — Я знаю, — прошептала Рита, теперь обнимая папу, — может, там у меня получится? — Обязательно, — подчеркнула женщина, вставая из-за стола. Они снова обнялись. Переглянулись между собой и улыбнулись друг другу. У всех в головах мелькали свои мысли, но среди этого множества вертелась постоянно одна единственная: «Мы вместе. Мы семья. Нам всё нипочём». Валентина вдруг опомнилась и подскочила к плите. Макароны вновь пристали ко дну, и она тяжело выдохнула. Может, ужин и не удастся, зато, кажется, дочь спасена. Это грело душу лучше любой горячей и вкусной пищи.***
Девушка шла по коридору, с тоской разглядывая некогда родные стены «Хрустального». В голове было пусто и как-то особенно легко. Никакие мысли не тревожили Риту. Разве что насущный вопрос «А что дальше?». Однако и на, него был очевидный ответ. Глаза цеплялись за всякие плакаты с расписаниями. Много бумажек, когда-то очень для неё важных. Сейчас они были настолько далеки, будто Маргарита была на дне, а они — на поверхности, хотя она могла дотронуться до них рукой, просто протянув её. Девушка улыбнулась и, не сдержавшись, прикоснулась к стеклу, за которым пряталось расписание. Провела пальцами, запоминая эту прохладу, напоминающую лёд. Рита провела здесь долгое время. Воспоминания об этом надолго сохранятся. Без желания самой Маргариты. Память — никому неподвластная вещь. Оставив расписание, Рита двинулась дальше. На пути встретилась дверь раздевалки. Девушка поборола желание попрощаться и с этой комнатой. Она лишь одарила дверь долгим, задумчивым взглядом. Затем услышала за ней шорох и вспомнила: в «Хрустальном» жизнь кипит всегда. Есть ты или нет — это неважно. Если не ты, то кто-то другой. Всё просто. Маргарита наконец вышла на улицу. Живительная прохлада ударила по лицу, заставляя девушку осунуться и скривиться. Осень выдалась неприятной, какой она бывает почти всегда в конце октября. Рита накинула капюшон, вспоминая мамину нотацию про шапку, которую она в итоге забыла. Последние листья срывались с деревьев, аккуратно высаженных вдоль дорожки. Погода плохая, но именно на улице голова проветривается и работает лучше. Разговор с Тутберидзе был кратким и по делу. Этери Георгиевна не тратит времени по пустякам. Женщина спокойно приняла решение Риты об уходе из её штаба. Простое «хорошо» было одновременно радостным и грустным. Быстро согласилась, потому что не хотела давить на девочку ещё больше? А может просто не дорожила нестабильной ученицей? Уже неважно. Маргарита теперь не там. Дорога до дома сегодня выдалась спокойной. Валентина уже ждала дочь на кухне, желая узнать, как прошло её прощание с «Хрустальным». Всё ли в порядке? Точно ли Рита уверена в своём решении? — Да, мам, всё хорошо, — решительно отвечала Маргарита на вопросы матери. — Я уже настроилась на новое начало в Петербурге. Женщина облегченно выдохнула. Обняла Риту, целуя ту в висок. — Главное, чтобы ты была счастлива. Девушка обняла маму в ответ, улыбаясь. Может, теперь улыбка будет с ней всегда?***
На кровати, застеленной мягким пледом, лежал раскрытый чемодан. Часть вещей в нём уже была аккуратно уложена, а остальные всё ещё дожидались своей очереди. Рита неспешно складывала одежду, периодически поглядывая в окно. Серое небо стояло над городом непроницаемой стеной. Облака были чуть темнее, но от этого картина лучше не становилась. Даже с третьего этажа было видно, как качаются голые деревья на ветру. Жалкое зрелище. Девушка перевела внимание на рабочий стол. Подошла к нему и окинула его оценивающим взглядом. Кучи разных памятных безделушек валялись то тут, то там. На их сортировку точно уйдёт какое-то время. Хотя всегда есть вариант не брать ничего. Новая жизнь, так новая жизнь, верно? Рита ещё раз оглядела стол. Глаза вылепили пару фотографий в рамках, круглый пушистый брелок с кошачьей мордочкой и яркий значок с надписью «Молодец!». Эти предметы напоминали ей о важных событиях: о здешних подругах, решениях и результатах. Медали паковались безоговорочно. Чемодан постепенно заполнялся, всё приближая неминуемое прощание с шумным и суетливым городом. Питер выглядит намного спокойнее. Хоть Рита и совсем не помнит его, обычно только и слышно, что это место спит. Несмотря на людей и события, словно это обходит его стороной. Санкт-Петербург точно должен подарить девушке долгожданное спокойствие. Было странно покидать собственную комнату, зная, что больше не сможешь сюда вернуться. Неоновые узоры и плакаты над кроватью провожали хозяйку тишиной. Они не могли сделать это по-другому, но от них и не требовалось. Рита в последний раз оглядела комнату, прощаясь с ней. Здесь она провела часть детства и почти весь подростковый период. Вероятно, она будет скучать по этому месту даже больше, чем ожидает. Вскоре все были в сборе. Семья Уваровых покинула квартиру, в которой они прожили около десяти лет. Её стены слышали и плачь от горя и слезы радости, крики ссор и тихие примирения. Всё внутри напиталось этими жильцами. Но нет ничего вечного. Уваровы покидают Москву.***
Одна и та же песня играла на повторе уже в десятый раз. Наушники отрезали Риту от стука колёс, разговоров родителей и шума вокруг. Она поежилась, поудобнее устраиваясь на сиденье. Ремень безопасности сейчас мешал как никогда. Маргарита повернула голову к окну. На мгновение прислонилась к нему, чувствуя освежающий холод, но тут же отстранилась. Взгляд проследил за одной каплей до самого конца стекла. Просто так. На улице лил дождь. Самое обычное приветствие от хмурого города на Неве. От Санкт-Петербурга, в котором Рите придётся начинать сначала. Вновь становится на незнакомый лёд, доказывать себе и другим свою значимость и, конечно, получить наслаждение от проката, от катка и коньков, прямо как в детстве. Пейзажи сменялись один за другим. Движение по городу было спокойным, как и он сам. Машины плавно плелись друг за другом, выстраивая небольшие очереди, которые тут же растекались. Вскоре автомобиль наконец остановился у нужной многоэтажки. Рита сняла наушники. Отец с матерью как раз повернулись к дочери. — Приехали! — оповестил всех Александр, заглушая мотор. Все члены семьи покинули машину. Папа быстро открыл багажник, извлекая из него чемоданы. Дождь продолжал нещадно стучать по крышам, а теперь ещё и по капюшонам. Как только вещи были забраны, Уваровы двинулись в подъезд. Рита оглядывалась по сторонам. Она совсем не помнит этого места. Оно выглядит совершенно чужим, хотя в душе отзываются нотки чего-то родного и значимого. Здесь прошло её детство. Здесь родилось её желание стать фигуристкой. Старая квартира встретила хозяев с радостью. В лицо пахнуло теплом, которое ощущалось сильнее из-за погоды на улице. В прихожей было убрано: ковёр чистый, нигде не видно пыли и зеркало идеально поблескивает от света лампы. — Светка хорошо за квартирой приглядывала, — с любовью сказала Валентина, проводя по поверхности тумбы. — Надо будет занести ей гостинцы. — Твоя сестра может немножко подождать, — проговорил мужчина, не менее восхищённый чистотой. Супруги взглянули друг на друга и улыбнулись. Затем перевели взгляд на озадаченную дочь. — Рита, что-то не так? — обеспокоенно поинтересовалась мать. Маргарита наткнулась на две взволнованные пары глаз. Она отвела взгляд, а затем, кивнув самой себе, заговорила: — Я почти не помню эту квартиру. Но она кажется очень родной. Мама, смеясь, подошла к дочери и приобняла ту за плечи. — Всё в порядке, милая. С твоими тренировками, я удивлялась, что ты помнишь, как тебя зовут. На лице Риты просияла улыбка. Отец сзади усмехнулся. Настроение вновь немного поднялось. И оно определённо было нужно ведь распаковку чемоданов никто не отменял. Родители принялись за свои дела, и Маргарита была предоставлена сама себе. Первым делом она, конечно, решила проверить свою комнату. Дверь распахнулась, и Рита ахнула, завидя прежние детские обои с единорогами. Она помнила, что видела такие, а теперь лишь стало понятно где. С последнего переезда здесь почти ничего не изменилось: у стены возвышался шкаф с розоватыми дверцами, рабочий стол в углу, небольшой стеллаж, на котором даже остались игрушки и даже кукла на окне. Она сидела, свесив ноги с подоконника и грустно опустив голову. Рита подошла к ней и взяла её на руки. Мягкая кукла тут же повисла на руках хозяйки. Неужели Маргарита забыла её при переезде? Или вовсе о ней не вспоминала? Этого она, увы, не знала. Отложив куклу, девушка вернулась к чемодану. Ей предстояло разложить кучу вещей по полочкам и смириться с детской слащаво-розовой комнатой. Хотя Риту не сильно пугали обои в цветочек и единороги. Ведь когда-то она выбрала их сама. После пары часов борьбы с одеждой, Маргарита обессилено легла на кровать. Повернула голову, и взгляд её упал на коньки, расположившиеся у стены рядом с зеркалом. Они безмолвно стояли, напоминая Рите о её главной цели и главной боли одновременно. Скоро ей предстоит знакомиться с новыми тренером, льдом и многим другим. Неизвестность пугала, но сейчас девушка знала: родители её поддержат. Она сможет всё, если захочет. А она определённо захочет.***
Девушка сняла чехлы и ступила на лёд. Чистый, идеально гладкий, напоминающий «Хрустальный», он стелился под лезвиями, позволяя без проблем скользить. Рита немного проехалась, привыкая к новой обстановке. Помещение совершенно отличное от её прошлого места тренировок. Здесь было намного просторней, светлее и уютнее, как показалось Маргарите. Особенно она удивилась опрятным бортикам, которые обрамляли каток. Рита обернулась к своим новым возможным тренерам. Женщина и мужчина стояли рядом друг с другом и что-то бурно обсуждали. Как только Татьяна увидела, что девушка смотрит в их сторону, она дёрнула супруга за руку, а затем обратилась к Рите. — Можешь начинать! Задача была несложной: показать то, что умеешь. Вращения, прыжки и другие элементы — всё, что Рита долгим и трудным путём отрабатывала до автоматизма. Однако это всё в последнее время шло против неё. Вдруг девушка засомневалась. — Прыжки? Женщина взглянула на мужа. Тот медленно кивнул, а она, повернувшись обратно к Рите, сделала это активнее. Маргарита поджала губы, а затем выдохнула, понимая, что всё что не случится — всё к лучшему. Она отъехала ближе к краю катка. Коньки с привычным звуком изрезали лёд, оставляя на нём замысловатые узоры. Рита начала с тройных прыжков. Разгонялась, отталкивалась и прыгала. Всё в три оборота прошло на отлично. Даже аксель, который удавался не всегда, сегодня был особенно хорош. Настроение заметно улучшилось, но впереди предстояло показать четверные. Их было в разы меньше, чем тройных. Женщина, стоящая за бортиком внимательно наблюдала за каждым прыжком. От её зоркого взгляда не утаивалась ни одна оплошность. Но сегодня, их по не было, что не могло не радовать Татьяну. Она улыбалась, наблюдая за Ритой. Мишин, находящийся рядом с женой, делал пометки в блокнот. Он пристально следил за исполнением, а затем принимался быстро записывать увиденное. Маргарита громко выдохнула. Собравшись с силами и взяв себя в руки, она начала разгоняться. Лёд был на удивление податливым, и Рита без труда скользила, набирая скорость. Быстрый поворот и толчок — она совершает четыре оборота в воздухе. Злосчастный тулуп приземлен с аккуратным выездом. Чисто, технично и ничего лишнего. Татьяна одобрительно кивает, призывая Риту продолжить. Мужчина продолжает подмечать все преимущества и недостатки потенциальной ученицы. Тем временем Рита вернулась на исходную позицию. Она снова стала разгоняться. Четверной сальхов — любимый прыжок девушки. Сегодня он был особенно хорош. Высота и техника, плавность и грация, — в этом прыжке было всё. Маргарита внутренне ликовала: наконец всё идёт так, как ей хочется. Остался последний прыжок, который Рита, к сожалению, приземляла не всегда — четверной лутц. Он был самым трудным и казался ей недосягаемым, пока она однажды не приземлила его хорошо. С тех пор лутц то был чистым и изящным, то заканчивался очень больным падением и новой порцией криков. Рите ещё не ставили его в программы, и это казалось лучшим решением, потому что он нестабилен. Девушка решилась прыгать несчастный четверной лутц, чтобы ещё больше впечатлить тренеров, которые сейчас наблюдали за ней, ожидая, что же она покажет дальше. Маргарита заскользила. Заход на этот прыжок долгий и оттого его легко отличить от других. Рита ехала, черты на льду прямые линии. Настал тот самый момент, и девушка оттолкнулась, взлетая над катком. Обороты делались быстро, прямо как стучало сердце Маргариты сейчас. Не всё хорошее хорошо кончается. Рита повалилась на лёд, больно ударяясь об него. Всё внутри сжалось. Она не смогла. Опять всё испортила своим желанием доказать что-то кому-то. Татьяна сочувственно глядела на девушку. Она вновь обратилась к ней: — Если хочешь, можешь попробовать ещё! Маргарита решительно поднялась. Ягодицы жгло от недавнего удара, но она поспешила на исходную позицию. Вот только всё повторилось точь-в-точь, как в первый раз: разгон, прыжок, обороты, падение. Ещё один болезненное столкновение со льдом. Рита закусила губу. Третьей попытки ей явно не дадут. Да и ей самой уже не хочется продолжать это. Она медленно поднимается. Отряхивается и подъезжает к бортику. Взгляд блуждает то по тренерам, то помещению. Смотреть в мудрые глаза Мишина она точно ещё не готова. Но это не вопрос готовности, ведь он уже поднял голову, отрываясь от блокнота. — Хорошо, — произнёс он одно единственное слово. Брови Риты поползли вверх. Что значит «хорошо»? И о чем хорошем может идти речь, если она ужаснейшим образом свалилась с прыжка. Что же тут хорошего? — Отличная техника. Будем делать упор на артистичность. Мишин захлопнул блокнот. Он спокойно развернулся и пошёл на выход из зала. Маргарита проводила его недоуменным взглядом. К ней тут же подошла Татьяна, нежно трогая за плечо. — Это значит, что ты принята, — пояснила женщина, — не переживай, чудесные прыжки. Она улыбнулась Рите самой тёплой улыбкой, на которую была способна. Девушка всё ещё не до конца верила в слова тренеров. Разве бывает так, что тебе говорят слова поддержки, принимают без вопросов, даже когда падаешь? Может, этот штаб действительно станет уютным вторым домом для Риты. Ей только предстоит это узнать.***
Первые тренировки для Риты проходили странно: она постоянно ошибалась и оставалась безнаказанной. Не понимая, почему так происходит, она волновалась и снова падала. Бабочка, степ-аут, кривой выезд — она собирала всё, что могла, но то, что не следует. Алексей лишь устало качал головой и вечно что-то записывал. Иногда Рите казалось, что он выписывает причины, почему её стоит выгнать. Но это сменялось чувством разочарования в самой себе, когда он лишь вежливо предлагал попробовать ещё. Или, что ещё удивительнее, сам выходил на лёд и показывал нужный элемент. Маргарита ругала себя, что сомневалась в нём. Татьяна часто с улыбкой наблюдала за девушкой. Иногда подмечала её опрятную причёску, иногда нахваливала форму. Женщина была добродушной и милой, что немного располагало Риту к ней, но всё же и настораживало. Вдруг за этой маской теплоты её ждёт безразличная глыба льда? Рисковать вовсе не стоило. Маргарита часто не понимала такой тишины на тренировках. Мишин ни разу не накричал на неё за пару недель тренировок. Почему он не ругает её за ошибки? Ждёт, пока она провинится ещё больше? Прыжки в последнее время совсем не шли. Даже тройные получались грязными и несуразными. Недокруты сыпались один за другим, и Рита не находила себе места от мысли, что от неё скоро откажутся. Она не оправдала ожиданий, даже если таковых не было. Лёд в очередной раз принял её полностью. С руками, ногами и прочими частыми тела. Она вновь сидела посреди катка после неудачного прыжка. Рита прикрыла лицо ладонями, тяжело выдыхая в них. Влажные холодные руки приятно освежали лицо. Хотя было неприятно осознавать почему они таковыми стали. Мишин хлопнул блокнотом. Устало потер переносицу и сочувственно взглянул на новую ученицу. — На сегодня хватит, Рита, — он подошёл ближе к бортику, куда уже двигалась Маргарита. — Тебе стоит отдохнуть и прийти в себя. Отменим пару тренировок. — Но я могу кататься, — возразила девушка, удивляясь собственной дерзости. С Тутберидзе она бы никогда себе такого не позволила. Алексей с приятной старческой усмешкой качает головой, заставляя Риту остыть. — Кататься-то ты можешь, но уныло тупить лезвия на льду — не имеет ничего общего с фигурным катанием. Мудрое замечание бьёт сильнее крика. Маргарита снова недовольна собой. Тренер прав, а она снова пытается доказать что-то и кому-то. Девушка выдыхает. — Ладно. — Отлично, Таня напишет, когда выходить на следующую тренировку. Мишин ушёл в тренерскую, за своими вещами, перед этим попрощавшись с ученицей. Рита опустила голову, сжала кулаки, борясь с желанием заплакать. Она опять не в тонусе и ей действительно стоит отдохнуть. Тут же с трибун встаёт Татьяна и, подходя к девушке, обнимает её за плечи. Маргарита вздрагивает, но позволяет женщине оставить руки. — Детка, не расстраивайся. Тебе правда нужно взять перерыв. Рита поджимает губы, не соглашаясь со словами Мишиной. — Надо-надо, иначе так и будешь падать. На тебя смотреть больно, небось вся в синяках ходишь. Она немного сдавливает руку чуть ниже плеча, и Маргарита неловко ойкает. Женщина цокает языком, ведь её догадка подтвердилась. — Слушай, Рита, если захочешь, можешь всегда обратиться ко мне или к Лёшке. Мы всегда подскажем, не сомневайся. — Прямо всегда? На лице Татьяны нарисовалась убедительная улыбка. Она размеренно кивнула, полностью прорывая стену недоверия девушки, чего та и сама не ожидала. — Даже сейчас? — Тем более сейчас, — ответила Мишина, смотря в сторону двери тренерской, — Лёша может и подождать нас немного. Женщина взяла ученицу за руку. Мягко усадила её на трибуны, и сама присела рядом. Взяв руки Маргариты в свои, она взглянула ей в глаза, ожидая, что она начнёт сама. Видимо, слова давались девушке тяжелее, чем казалось на первый взгляд. — Ты всегда вздрагиваешь, когда Алексей Николаевич начинает говорить, — начала размышлять Татьяна, исследуя глазами блестящий каток, — он рассказывает, а ты с непониманием смотришь на него. Рита сглатывает. Она не думала, что супруга тренера будет наблюдать настолько пристально. А ещё больше пугало, что она была права. — Мне очень, — девушка сделала паузу, обдумывая дальнейшее слово, — непривычно. Глаза Татьяны чуть расширяются, а затем она снова принимает непринуждённый вид. — Этери Георгиевна была строже? Женщина снова попала в точку, словно читала мысли Маргариты. Ученица удивилась такой проницательности, но всё же ответила: — Намного. Наверное поэтому… Мишина сжала руки Риты чуть сильнее, призывая ту помолчать. Она огладила ладони девушки своими, тёплыми и сухими. Это действительно немного помогло успокоиться. — Это так странно, — проговорила Маргарита, оглядываясь на лёд, — я чувствую, что здесь лучше, но не могу смириться, что здесь не так, как там. Татьяна молча выслушала размышления ученицы. — Ты здесь совсем недавно. В «Хрустальном» ты была почти десять лет, верно? — спросила женщина, на что получила утвердительный кивок, — может, стоит дать шанс и этому месту тоже? Рита неуверенно кивнула. Логично попытать удачу здесь. Нужно лишь наконец-то расслабиться и наслаждаться любимым делом. Отчего же это так тяжело? — Здесь так по-другому, — задумчиво протянула девушка, кладя руки на собственные колени и сжимая их. — Всё в порядке. Волнение при смене штаба — обычное явление, — проговорила Татьяна, — мы не просим тебя сразу привыкнуть к новому порядку. Ты ведь ещё и переехала недавно, да? Снова сжатый кивок. — Просто сейчас на тебя всё навалилось, и ты запуталась. Такое случается. Маргарита всё ещё разглядывала пустой каток. Все её мечты и начинания словно рушились на глазах, оставаясь никому не нужным пеплом. Ей вовсе не хотелось терять себя, но обстоятельства будто просили её об этом. Внутренний голос так и шептал: «Бросай это гиблое дело, не выйдет из тебя фигуристки». Бороться с ним самой уже не получалось. — Я очень хочу кататься. Хочу наслаждаться этим, получать призы и радоваться как победам, так и поражениям. Но… не получается. В глазах застыли слезы, которые могли хлынуть в любую секунду. Женщина положила руку на плечо ученицы, немного сжав его и возвращая ту в реальность. — Ну, убирай слёзки, — радушно произнесла женщина, поворачивая голову девушки в свою сторону, — ты уже фигуристка. Ты уже добилась того, чтобы это признавали все. Осталось лишь твоё собственное признание. — Но как? Татьяна легко смахнула пару прокатившихся по щекам капель, одарив Риту самой тёплой улыбкой из всех, которые она показывала. — Стоит всё же послушаться Алексея Николаевича. Он не просто так тренер, — Мишина успокаивающе водила по плечам девушки руками, успокаивая ту, — возьми небольшой перерыв. Приходи кататься тогда, когда тебе правда хочется, а не когда нужно. Вспомни о том, какое удовольствие доставляет просто кружить по льду, отдаваться ему в танце. Повисла долгая и напряжённая пауза. Обратно в зал вышел Мишин. Он хотел позвать супругу, но та, завидев его первой, шикнула на него, чтобы не прерывал разговор. — Попробуем? — с надеждой спросила Татьяна. Рита подняла заплаканные глаза на Мишину. Затем посмотрела на каток, а после снова на женщину. За её спиной она увидела Алексея Николаевича. Он с каким-то спокойным любопытством наблюдал за беседой жены и ученицы. Заметив, что Маргарита смотрит на него, Алексей улыбнулся. Такой улыбкой, которая обнадёживает и обещает, что всё будет в порядке. Наконец девушка выдохнула. — Давайте попробуем. Татьяна в порыве радости обняла Риту. Та онемела, но лишь на секунду, а после сразу обвила руками Мишину. Теперь она точно видела в этой женщине её саму, а не отголоски собственного прошлого. Образ требовательной, строгой и целеустремленной Этери Георгиевны таял, как снег весной. Они отстранились, всё ещё глядя друг на друга с улыбками. Радость от удачного компромисса прервал кашель Мишина. Как только на него уставились две пары глаз, он немного смутился, но тут же серьёзно взглянул на супругу. Та выдохнула, закатив глаза. — Ну, что, до встречи, Маргарита? — До встречи, Татьяна Николаевна.***
Первое время после разговора с Мишиной, девушка просто валялась в кровати целыми днями. Много думала, иногда обсуждала это с родителями. Последние всегда на её стороне и за то, что будет лучше для дочери. Валентина и Александр без проблем оставляли Риту наедине с её мыслями, прося после того, как обдумает всё, поделиться с ними. Уже спустя пять дней у Маргариты начали гореть ноги: ей снова хотелось ощутить на них коньки. А ещё лучше оказаться на льду. Девушка вспомнила слова Татьяны и поняла, что та была права. Собрав свою волю в кулак, а также взяв коньки, Рита двинулась в «Юбилейный», предварительно поговорив с Мишиной по телефону. Прогулка до места назначения была короткой. Живописные улицы Санкт-Петербурга можно рассматривать вечно, но времени не хватает почти всегда. Потому и Маргарита не особо смотрела по сторонам, но всякий раз, когда взгляд падал на серое небо или резное здание, она думала: когда-то это было родным, а станет ли снова? Вскоре Рита добралась до ледового и, отогнав любые мысли прочь, прошла в помещение. Заглянула в раздевалку, меняя ботинки на любимые коньки. Затем прошла в зал, где тут же встретила радостное лицо Татьяны. — Здравствуй, Рита. — Здравствуйте. Алексей Николаевич, стоящий рядом, тоже поздоровался, улыбаясь краешком губ. Он, хоть и не показывал этого, желал, чтобы ученица скорее приспособилась. Мишин выбрал её не просто так и видел в ней потенциал. Теперь он ни за что не откажется от Риты, только если она сама пожелает оставить это дело. Маргарита ступила на лёд. Он, как и всегда, идеально ровный и ужасно скользкий. После маленького перерыва Рита была рада снова оказаться здесь, на катке. Она немного покружилась на месте, привыкая к любимым ощущениям. — Рита, чем сегодня удивишь? — спросила из-за бортика Татьяна, опираясь на него. Девушка задумчиво нахмурилась. Вопрос был простым, а ответить честно на него было сложно. Однако Маргарита решилась и произнесла: — Не хочу прыгать сегодня, — в голове Риты промелькнула мысль, что где-то в Москве подавилась Этери Георгиевна. Или точно сделала бы это, если бы слышала. — Хочу просто покатать. Женщина одобрительно хмыкнула. — Давай не просто, а с душой. Музыку? Рита кивнула, ожидая долгожданных первых аккордов. Как только они зазвучали, девушка полностью отдалась мелодии. Она вкладывала в каждый жест частичку себя, отвечая музыке телом. Коньки скользили сами по себе и почти не ощущались на ногах. Легко было отдаваться звукам, раздающимся из колонок. Рита меняла ноги, взмахивала руками, использовала мимику — делала всё, что ей так давно хотелось. Как только мелодия стихла, девушка замерла посреди катка в финальной позе. Со стороны трибун послышались одобрительные хлопки. Маргарита подъехала к бортику, видя довольные лица тренеров. — Риточка, и всё-то ты можешь! — Красиво и спокойно, это хорошо, — дополнил жену Алексей. Рита смущённо отвела взгляд в сторону. Она не сделала ни одного прыжка, но получила искреннюю похвалу и восхищение. Это удивляло и будоражило изнутри. Непонимание даже начинало немного отходить в сторону. Девушка чувствовала радость, хотя не помнила, когда такое последний раз было. Может, после удачных соревнований? А может и не было. — Ещё дашь нам полюбоваться твоим мастерством? — лукаво улыбнулась Татьяна. Маргарита проронила смешок. В словах женщины была приятная капелька лести, но она определённо грела душу. Рита снова двинулась к центру льда, ожидая новой музыки. Движения сами рождались, как только появлялись звуки. Их не нужно было заучивать неделями. Сейчас можно просто быть собой. Теперь девушка понимала: она хочет быть здесь, кататься здесь и разговаривать с этими тренерами. Всё ей в миг показалась таким нужным и правильным. Она не понимала, как не приняла «Юбилейный» раньше, как не доверилась Мишиным при первой встрече и как могла подумать, что Петербург не станет ей родным? Прекрасный город на Неве добродушно встретил вернувшуюся дочь, за что та была благодарна. Теперь она знает, что ей всё подвластно, если она захочет. И Рита, к счастью, уже захотела.***
Разгон. Прыжок. Четыре оборота. Всё до абсурда просто. И Маргарита чисто приземляет четверной тулуп. Почему она не смогла так на чемпионате России? Непонятно. Она самую малость ругала себя за эту оплошность, но, как сказал однажды её мудрый тренер: «всё, что не случается — всё к лучшему». Эта фраза нередко утешала Риту. Даже когда на кону стояли медали. Этот Олимпийский сезон был непростым. Тяжёлый труд и упорство было положено на оттачивание прыжков и элементов. Все старались, изнуряя себя тренировками, и Рита не была исключением. После очередного прыжка девушка наконец остановилась. Смахнув со лба пару капель пота, Маргарита поняла: стоит сделать передышку. Она подъехала к бортику и взяла протянутые ей чехлы. Татьяна сегодня стояла в одиночестве: Алексей на середине тренировки куда-то отошёл. Рита присела и жадно отхлебнула воды из бутылки. Живительная прохлада заставила девушку издать блаженный выдох и полностью расплыться в кресле. Мишина напряжённо бегала глазами по помещению. Она знала, что муж бы просто так не оставил тренировку своей ученицы. — Рита, может, на сегодня хватит тулупов? — отвлеклась от раздумий женщина. — Ну, я сейчас планировала дух перевести и лутц четверной попрыгать, а то на соревнованиях, — Маргарита запнулась, вспомнив этот момент, — он мне дорого обошёлся. — Маргаритка, забудь уже об этой ошибке! — Второе место у меня из-за неё. Как такое забудешь? — Ладно, непросто, но прими её к сведению и двигайся дальше, — проговорила Татьяна, — лутц — сложный прыжок, так что делай, но не переусердствуй. Рита кивнула. Беседа плавно сменялась с одной темы на другую. Девушка понимала, что она тянет время, но не могла не поговорить с Татьяной Николаевной. Внезапно дверь в зал распахнулась, и внутрь вошёл Алексей Николаевич. Он весь запыхался, очевидно спеша к супруге и ученице. Мишин быстро прошёл к ним, останавливаясь и хватаясь за бортик. Отдышавшись, он выпрямился и отряхнулся. — Что такое? — поинтересовалась Татьяна. — У меня радостные вести, — торжественно объявил Алексей, а затем он обернулся к Маргарите, — Рита, ты едешь на Олимпийские игры. «Юбилейный» разом застыл в тишине. Только где-то отдалённо были слышны голоса и действия людей. Девушка только и делала, что открывала и закрывала рот, не находя, что можно сказать. Она не ослышалась? Уварова Маргарита Александровна участница Олимпийских игр в Милане. — С ума сойти…
