Дом там, где ты

Глава 20. Новая жизнь начинается сегодня. Пятница, 22 сентября. Будильник заиграл в 7:30, но Драко проснулся ещё до него — за минуту, словно внутренний хронометр знал, что сегодня важный день. Он лежал неподвижно, боясь пошевелиться, потому что Гермиона спала в его объятиях, свернувшись клубочком, уткнувшись носом в его грудь. Её дыхание было ровным, тёплым, и он чувствовал, как её ресницы чуть подрагивают во сне. Он не хотел её будить. Сегодня ей не нужно было на работу — они договорились собирать вещи. Пусть спит. Гермиона заворочалась, потянулась сквозь сон, и он крепче обнял её, прижимая к себе. Начал целовать — сначала плечо, потом двигаясь поцелуями вверх, к шее, к уху. Его губы скользили по её коже, оставляя влажные дорожки. — Доброе утро, солнышко, — прошептал он, покусывая мочку уха. — Сердечко. Бриллиантик. Она улыбнулась во сне. — Спи, маленькая моя, — продолжал он, целуя её в висок. — Отдыхай. Я отведу Эда в школу. Будем собирать вещи. — Доброе утро, Снежок, — пробормотала она, не открывая глаз. — Сладкий. Любимый. Хорошо. Только Симбу ещё выведи погулять. — Выведу, — он поцеловал её в нос. — Спи, маленькая. Она уже снова провалилась в сон, и он осторожно высвободился из её объятий, стараясь не скрипеть кроватью.

***

Драко принял душ. Надел чёрные джинсы, светло-серый свитер с высоким воротником. Волосы мягко спадали на лоб. Спустившись на кухню, он открыл холодильник. Яйца, бекон, помидоры, сыр — слишком банально. Вчера была шакшука, позавчера — паста. Хотелось чего-то нового, но не слишком сложного, чтобы Эд не капризничал. Он решил сделать блинчики с творогом и ягодами. Вспомнил, как в детстве мама иногда готовила ему такие, когда он болел, — тёплые, мягкие, тающие во рту. Достал муку, яйца, молоко, творог, ванильный сахар, замороженную клубнику и чернику. Замесил тесто, нажарил тонких блинчиков, завернул в них творожную начинку с ягодами, сверху полил растопленным шоколадом и посыпал сахарной пудрой. Запах разнёсся по всему дому.

***

Он поднялся на второй этаж, в комнату Эда. Мальчик спал на животе, обнимая подушку, его платиновые кудри разметались по белой наволочке. Симба лежал у него в ногах, свернувшись калачиком. Драко сел на край кровати, начал гладить сына по голове. — Тигрёнок, просыпайся. Эд приоткрыл один глаз, увидел отца и сразу улыбнулся. — Папа? Ты сегодня меня проводишь? — спросил он сонно. — Провожу, — Драко кивнул. — И на тренировку отвезу. А мама сегодня собирает вещи. — А где мама? — Мама спит. Давай сегодня дадим ей выспаться? Она даже в отпуске вставала рано. Эд потянулся к отцу, обнял его за шею. — Пап, возьми меня на ручки. Драко подхватил сына, прижал к себе. Эд положил голову ему на плечо, сонно моргая. — А можно мне полежать с мамочкой? Совсем чуть-чуть? — попросил он. — Конечно, можно, — Драко улыбнулся, поцеловал сына в макушку. Он пошёл в спальню. Гермиона спала, раскинувшись на кровати, волосы разметались по подушке. Драко тихо положил Эда рядом с ней, сам сел с краю. Гермиона, не открывая глаз, обняла сына, крепко прижала к себе. — Мамочка, а почему ты не встаёшь? Тебе не надо на работу? — спросил Эд. — Нет, тигрёнок, — ответила она сонным, но тёплым голосом. — Сегодня я буду собирать наши вещи. Мы переезжаем. Будем жить все вместе в доме у озера. — А можно я тоже не пойду в школу? — Эд прижался к ней. — Мы поспим все вместе: ты, я и папа. И я тоже буду помогать собирать вещи. Гермиона открыла глаза, посмотрела на сына с мягкой улыбкой. — Малыш, я бы разрешила тебе не ходить, но ты и так пропустил две недели. И ещё у тебя сегодня тренировка в четыре. Давай так: папа отведёт тебя в школу, потом на тренировку. За это время я соберу вещи. После тренировки мы поедем на машине в наш новый дом. А завтра будем спать сколько захотим. Договорились? — Договорились, — Эд вздохнул, но без обиды. Потом обнял маму, поцеловал в щёку и прошептал: — Я люблю тебя, мамочка. Гермиона улыбнулась, обняла его крепче, уткнулась носом в его волосы. — И я тебя люблю, тигрёнок. Драко, наблюдавший за ними, наклонился и обнял их обоих. Потом сказал сыну: — Давай, беги умываться и чистить зубы. Завтрак уже готов. Эд спрыгнул с кровати и убежал в ванную. Драко посмотрел на Гермиону. Она приоткрыла сонные глаза, и он убрал прядь её волос с лица, заправил за ухо. — Мне так нравится твоя новая стрижка и цвет, — тихо сказал он. Наклонился, поцеловал её в лоб, в веки, в щёки — медленно, нежно. Добрался до губ, поцеловал коротко, но нежно с любовью. — Спи, маленькая. Отдыхай, любимая. Я тебя люблю. — Спасибо, любимый, — прошептала она, уже закрывая глаза. — И я тебя люблю. Он вышел, тихо прикрыв дверь.

***

На кухне Эд уже сидел за столом, с нетерпением поглядывая на тарелку. — Пап, что это? — спросил он, когда Драко поставил перед ним блинчики. — Блинчики с творогом и ягодами. Политы шоколадом. Попробуй. Эд отправил в рот маленький кусочек, зажмурился от удовольствия. — Вкусно! А можно я съем три? — Можно, — Драко сел напротив, налил себе кофе. — Но сначала расскажи, как дела в школе. Что нового? Эд начал рассказывать — сначала про математику, где они проходили умножение, и он оказался единственным, кто понял тему с первого раза. Потом про чтение — они читали рассказ о мальчике, который нашёл щенка, и Эд чуть не расплакался в классе. — Не расплакался же? — уточнил Драко. — Почти, — признался Эд. — Но я сдержался. Ведь мужчины не плачут, так говорит папа одного моего одноклассника. — Мужчины плачут, когда никто не видит, — поправил Драко. — И только если больно, очень грустно или если безумно счастливы. А от хорошей книги можно и прослезиться. Ничего в этом стыдного нет. Эд кивнул, откусил ещё блинчик. — А ещё мы писали сочинение «Моя семья». Я написал про тебя и маму. — И что написал? — Что мама — самая лучшая, а ты — самый сильный и добрый. И что вы любите друг друга. И что у нас будет новый дом. Драко почувствовал, как к горлу подступает комок. Он сделал глоток кофе, чтобы скрыть. — Ты молодец, сын. — Пап, а ты в детстве тоже писал сочинения? — спросил Эд. — Писал. О семье Малфоев, о нашем поместье, о чистоте крови, — Драко поморщился. — Не самые лучшие сочинения. Но потом я перестал так думать. — Потому что встретил маму? — Потому что понял, что важнее не кровь, а любовь. Эд задумался, потом сказал: — Я тоже так думаю. Они доели завтрак. Эд побежал одеваться. Драко помыл посуду, потом помог сыну застегнуть куртку. Эд был в школьной форме — серые брюки, белая рубашка, синий галстук и чёрный пиджак, на котором была вышита эмблема школы. Поверх — чёрная куртка и чёрная шапка. Драко одёрнул его воротник, поправил шапку. — Выглядишь как настоящий джентльмен. — Как ты, папа, — поправил Эд. Они вышли на улицу. Симба побежал впереди, радостно виляя хвостом. Драко взял сына за руку. — По дороге можно поиграть в игру, — предложил он. — Я называю слово, а ты — ассоциацию. Например, «дом». — Уют, — сразу ответил Эд. — Хоккей. — Шайба! И папа! Драко рассмеялся. — Мама. — Любовь, — сказал Эд, и его глаза засияли. Они играли до самой школы. Драко узнал, что для Эда «папа» ассоциируется с «защитой», «школа» — с «друзьями», «лето» — с «озером», а «будущее» — с «семьёй». У ворот школы Эд обнял отца. — Пока, папа. Ты приедешь за мной после тренировки? — Обязательно, — Драко поцеловал его в макушку. — И мама приедет. Мы встретим тебя вместе. Эд убежал, помахав на прощание.

***

Драко шёл обратно к таунхаусу Гермионы, вёл на поводке Симбу и писал сообщения. Шеф: Алекс, сегодня меня не будет. Ты за главного. Если что — я на связи. Су-шеф Алекс: Принял, шеф. Хорошо отдохните. Босс: Дэвид, сегодня я не приеду. Полная посадка, но вы справитесь. Я на телефоне. Директор Дэвид: Без проблем. Хороших выходных. Шеф: Питер, сегодня меня нет. Ты за главного в «Севере». Су-шеф Питер: Понял, шеф. Отдыхайте. Мистер Малфой. Босс : Виктория, я сегодня не приеду. Если срочно — звоните. Директор Виктория: Принято. Он убрал телефон в карман, улыбнулся. Хорошо, когда есть команда.

***

Вернувшись, он заглянул в спальню — Гермиона спала, свернувшись калачиком. Драко спустился на кухню и решил приготовить завтрак для неё. Не просто яичницу, а что-то особенное. Сырники. Он достал творог, яйца, муку, сахар, щепотку соли. Замесил тесто, слепил аккуратные круглые сырники, обжарил их на сливочном масле до золотистой корочки. Сверху положил свежие ягоды клубники и черники, полил сметаной и мёдом. Сварил кофе — двойной эспрессо для себя, латте с солёной карамелью для неё. Всё это он поставил на деревянный столик-поднос и поднялся наверх. Гермиона уже просыпалась — потягивалась, улыбаясь, и услышала, как открывается дверь. Она приподнялась, села, облокотившись на изголовье кровати. — Доброе утро, солнышко, — сказал Драко, ставя поднос на кровать. — Проснулась, красотка? Он потянулся к ней, поцеловал. Она ответила сразу — нежно, но с той лёгкой утренней томностью, от которой у него кружилась голова. Отстранилась, посмотрела на поднос. — Доброе утро, Снежок. Как вкусно пахнет! Ты меня балуешь. — Тебя стоит баловать, — он снова потянулся к ней за поцелуем. — И теперь я буду делать это всегда. Всю нашу жизнь. — Ммм, — она откусила кусочек сырника, закрыла глаза от удовольствия. — Это… божественно. — Творог, яйца, мука и любовь, — он подмигнул. Они завтракали, сидя рядом, и говорили о пустяках — о том, как Эд радовался блинчикам, как они играли в ассоциации, о том, что сегодня нужно успеть собрать вещи. — Я хочу, чтобы в новом доме всё было по-нашему, — сказала она. — Не как в гостинице, а как дома. — Будет по-нашему, — он поцеловал её в висок. — Обещаю.

***

Когда завтрак был доеден, Гермиона пошла в душ. Драко спустился на кухню, убрал поднос, помыл посуду и поднялся снова в спальню; зайдя в ванную, он увидел Гермиону в душевой. Она стояла под тёплой водой, намыливаясь гелем для душа с запахом яблок и мяты — тем самым, мужским, который она теперь считала своим. Пена стекала по её телу, мокрые волосы прилипли к шее. Драко, уже раздетый, зашёл бесшумно. Она не слышала, как открылась дверь, не слышала его шагов. Только почувствовала, как большие сильные руки притянули её к себе — к горячей, крепкой груди. Она выдохнула, прижалась спиной к нему. — Ты напугал меня, — прошептала она, но не отстранилась. — Прости, — он начал целовать её плечо, прокладывая дорожку к шее. Целовал, посасывал, покусывал. Шея сзади, потом с другой стороны. Его руки двигались одновременно — левая поползла вверх, правая вниз. Левая рука нашла её грудь — массировал, сжимал, пощипывал сосок, прокручивал его между пальцами, слегка оттягивал. Правая рука легла на её промежность — сначала просто поглаживал, не торопясь раздвигать, но уже чувствовал, какая она мокрая, и это совсем не от воды. — М-м-м, сердечко, — прошептал он ей на ухо, покусывая мочку. — Ты такая мокрая. Она хотела что-то ответить, но не смогла — его пальцы уже раздвинули половые губы, и ладонь прошлась по всей промежности, собирая влагу. Левая рука переместилась на правую грудь, прокручивая сосок между пальцами. А большой палец правой руки начал медленно, едва касаясь, кружить по клитору. Она выгнулась, застонала. — Драко… — Тш-ш-ш, — он усилил нажим, вошёл в неё двумя пальцами, массируя влажные стенки. Гермиона положила голову ему на плечо, и он начал посасывать её шею, скулы, горло, не прекращая движения рук. Его пальцы трахали её — быстро, глубоко, ритмично. Дыхание сбилось, она задыхалась, начала тереться о его член, который давно встал и упёрся в её поясницу — твёрдый, горячий, пульсирующий. — Я сейчас… — выдохнула она. Он не ответил. Ускорил пальцы, добавил третий. Левая рука спустилась вниз и двумя пальцами начала стимулировать клитор — сильно, быстро, в такт движениям правой руки. Она уже громко стонала, чувствуя, как стенки сжимаются вокруг его пальцев. Он согнул их внутри неё — и она закричала: — Драко-о-о! Он продолжал — не останавливался, не замедлялся. Её тело напряглось, она чувствовала, как нарастает давление, как что-то огромное поднимается изнутри. Это было похоже на тугое сжатие внизу живота, на горячую волну, которая вот-вот прорвётся. Она не могла это контролировать — только чувствовала, как напряжение достигает предела, а потом мышцы расслабляются, и из неё хлынула жидкость. Прозрачная, горячая, она вытекала из её лона, стекала по его руке, смешивалась с водой на полу душевой. Это было не похоже на обычный оргазм — не пульсация, а долгое, мощное излияние, от которого у неё подкосились ноги и закружилась голова. — Что… — прошептала она, не веря. — Ты сквиртанула, любовь моя, — он улыбнулся, целуя её в шею. — В первый раз? — Она кивнула, всё ещё тяжело дыша. — Тебе понравилось? — Я… не знаю. Это было… — она не могла подобрать слов. — Как взрыв. — Это и есть взрыв, — он нежно погладил её по животу. — Самый сладкий. Она обмякла, прислонившись к нему. Он держал её, не давая упасть. — Стоять можешь, маленькая? — спросил он. Она кивнула. Он повернул её к себе лицом, спиной прислонил к стеклянной стене. Одну её ногу поставил на сидение душевой, сам опустился на колени. Раздвинул пальцами половые губы, осторожно понимая, что она сейчас очень чувствительна. Провёл языком по мокрым складкам — она ахнула, откинула голову на стену и запустила пальцы в его волосы. Его язык медленно кружил вокруг клитора. Одна рука поднялась вверх, массировала плоский живот, потом добралась до груди. Его большой палец надавливал на сосок, кружил по нему, оттягивал, пощипывал. Тем временем язык проник в её лоно, а большой палец другой руки стимулировал клитор. Он менял положение: то языком стимулировал клитор, всасывая, а пальцами сильно и быстро трахал её. Она чувствовала, как стенки снова начинают сжиматься. Он снова поменял положение — языком вторгся в её лоно, вылизывал стенки, всасывал, выписывал им восьмёрки и круги, а пальцами сильно стимулировал клитор. — Драко… я… сейчас упаду, — едва смогла произнести она, задыхаясь. Он убрал руку с её груди, поддержал за поясницу. Чувствовал, как её ноги дрожат и слабеют. И она кончила с криком — из её лона снова вытекла жидкость, но не так сильно, как в первый раз. Он продолжал вылизывать, всасывать, оторвался ненадолго, чтобы помочь ей сесть на пол душевой, и продолжил. — Ммм, моя мороженка, сгущёночка, — прошептал он, не отрываясь. Она не могла вымолвить ни слова. Не дав ей прийти в себя, Драко поднял её. Гермиона упёрлась руками о стены душевой. Она была такой мокрой, что он с лёгкостью вошёл в неё сзади, двигаясь быстро, иногда наклоняясь, целуя и проводя языком от поясницы к плечам и шее сзади, по бокам. Он начал вколачиваться в неё, не выходя, одной рукой удерживая её, другой интенсивно стимулируя клитор. Она кричала. Чувствовала, как всё её тело снова взрывается — это было потрясающе, даже лучше, чем в прошлые разы. Ей с ним всегда было потрясающе, но сегодня она вообще выпала из времени и реальности. Она ничего не соображала. Кончила снова, с криком, и Драко еле-еле, сам не понимая как, но сдержался. Он хотел ещё. Ему было её катастрофически мало, хотя сам уже еле стоял. Он развернул её к себе, подхватил за бёдра, прижал спиной к стене и снова начал вколачиваться. Целовал и одновременно проходил языком по её шее, горлу. Голова Гермионы была откинута. Он спускался ниже, целовал грудь, хватал в рот сосок, посасывал и покусывал его. Одной рукой держал её за поясницу, другой снова касался клитора — быстро, в такт своим движениям, стимулируя его. Понял, что уже и сам теряет сознание. Не выходя, он осторожно положил Гермиону на пол душевой, и продолжил вколачиваться и сильно, быстро стимулировать клитор. Она кричала и извивалась, чувствуя, как полностью всё тело, вместе с мыслями, да и вообще всей головой, взрывается. Драко чувствовал, как сильно она сжала его внутри — так сильно, что искры из глаз посыпались. Он видел, как красива она во время такого сильного оргазма — её тело выгнулось дугой, глаза закатились. И он отключился.

***

Он пришёл в себя первым. Понял, что они лежат на полу душевой, вода всё ещё течёт. Он обнимает Гермиону. Драко подтянулся, облокотился о стеклянную стену, подтянул её к себе, укладывая на грудь, обнимая руками и ногами. Одна рука легла на её спину, нежно поглаживая всё тело, спину, поясницу и попу, возвращаясь обратно к спине. Другая крепко прижимала её голову, массируя кожу головы. — Маленькая моя, — прошептал он. — Прости меня. Я переборщил. Ты как? Она не шевелилась. Сердце у него замерло. — Миона? — он легонько потряс её. Она открыла глаза — мутные, счастливые, с лёгкой улыбкой. — Дурачок ты, — прошептала она, теряясь носом о его шею. — Никогда больше не извиняйся. Это было восхитительно. Я никогда… никогда такого не испытывала. — Правда? — он выдохнул с облегчением. — Правда, — она подняла руку, погладила его по щеке. — Я парила. Будто невесомая. Голова пустая, мыслей нет. Только ты. Только мы. — У меня тоже, — он поцеловал её в лоб. — Я отключился. Впервые в жизни. — И тебе нечего стесняться, — она улыбнулась. — И мне. Никогда. Мы не стесняемся. Договорились? — Договорились, — он прижал её к себе. — Мне с тобой безумно восхитительно. — Мне с тобой тоже, — она поцеловал его в шею. Они лежали так ещё несколько минут. Потом Драко встал, помог подняться ей. Они намылили друг друга — он тщательно, с любовью, провёл губкой по её плечам, груди, животу, бёдрам, ногам, сопровождая всё это лёгкими поцелуями, будто преклоняясь. Она делала то же самое с ним — водила ладонями по его груди, спине, рукам, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы, целуя в грудь и шею. — Ты самый красивый, — прошептала она. — Это ты самая красивая, — ответил он. Они целовались под струями воды — медленно, нежно, без спешки. Потом выключили воду, вытерлись мягкими полотенцами.

***

Они оделись. Гермиона надела домашний брючный костюм — мягкий, синий, из хлопка. Драко — спортивный костюм: чёрные штаны и серая футболка. Волосы высушили феном. — Вызывай своих эльфов, — сказала Гермиона. Драко щёлкнул пальцами, и через минуту в гостиной появились Трикси и Рикки. — Доброе утро, ми… Гермиона, — поправилась Трикси, поклонившись. — Доброе утро, Трикси. Доброе утро, Рикки, — Гермиона улыбнулась. — Без поклонов, пожалуйста. Вы же наши друзья. — Спасибо, — Трикси выпрямилась, её глаза засияли. — Мы рады помогать, — добавил Рикки. Вошла Пенс — уже одетая, с чашкой чая в руках. — О, а я думала, вы ещё спите, — сказала она, увидев всех. — Уже нет, — Гермиона чмокнула Драко в щёку. — Начинаем сборы. Они разошлись по комнатам. Гермиона и Пенс — в гардеробную и детскую. Драко и Трикси — в гостиную и на кухню. Рикки носился между ними, помогая упаковывать и трансгрессировать коробки в дом у озера. — Пенс, это платье я хочу взять с собой, — Гермиона протянула подруге вешалку. — И это. И это. — Ты всё берёшь, — Пенс засмеялась. — У нас там будет не дом, а бутик. — Я люблю свои вещи, — Гермиона пожала плечами. — И у нас много места. Они упаковывали одежду в большие коробки, подписывали их: «Зимнее», «Летнее», «Платья», «Обувь». Пенс комментировала каждый предмет, и они хохотали, как девчонки. В детской Гермиона собирала игрушки Эда — плюшевого дракона Дрэга, хоккейную клюшку, книги, настольные игры. — Эту книгу он читает перед сном, — сказала она, кладя потрёпанный томик сказок в коробку. — Без неё не засыпает. — Миона, ты такая трогательная, — Пенс обняла её. — Эд счастливчик. — Это я счастливица, — ответила Гермиона. — Что у меня есть он. И Драко. И вы. На кухне Драко и Трикси упаковывали посуду. Он заворачивал каждую тарелку в пузырчатую плёнку, Трикси складывала в коробки. — Шеф, а вы помните, как мы первый раз пекли пирог? — спросила Трикси. — Помню, — Драко улыбнулся. — Ты сказала, что я бездарность, а через месяц я уже готовил лучше тебя. — Не бездарность, — Трикси фыркнула. — Просто не умели. А теперь вы — лучший повар в мире. — Спасибо, Трикс, — он потрепал её по голове. — Без тебя ничего бы не было. В гостиной Гермиона разбирала книги — свои и Эда. Сортируя по жанрам, она наткнулась на старый фотоальбом — тот самый, с детскими фотографиями Эда. — Пенс, смотри, — она открыла его на первой странице. — Ему три дня. Мы ещё в роддоме. — Боже, какой кроха, — Пенс прижала руки к груди. — И уже тогда был похож на Драко. — Я знаю, — Гермиона улыбнулась. Коробки увозились, появлялись новые. Дом постепенно пустел, но наполнялся теплом.

***

У Драко зазвонил телефон. На экране высветилось «Папа». Он нажал на ответ и поставил на громкую, продолжая упаковывать посуду. Трикс в это время трансгрессировала с коробками к дому у озера. Драко стоял спиной ко входу на кухню и не заметил, как в проёме появилась Гермиона. — Привет, сынок, — раздался голос Люциуса. — Как твои дела? Ты совсем приезжать перестал. Три недели уже не был. У тебя всё хорошо? — Привет, пап. Да, всё отлично, — Драко аккуратно заворачивал тарелку. — Просто закрутился. Много событий и перемен сейчас в жизни. — Всё-всё, я понял, — Люциус понизил голос. — Ответь мне только на несколько вопросов. У тебя появилась девушка? Драко усмехнулся. — Если да, ответь ещё на несколько. Ты уверен на этот раз, что она та самая? Единственная? Истинная любовь? Всё ли у вас серьёзно? Видишь ли ты её своей женой в будущем? И самое главное — ты счастлив? Гермиона замерла в проходе, прижав руку ко рту. Она слушала, затаив дыхание. «Какой же он заботливый, — подумала она. — Этот Люциус, который когда-то был монстром, теперь спрашивает сына о любви. Война меняет всех». Драко улыбнулся, не оборачиваясь. — На все вопросы — да, пап. И у нас всё очень-очень серьёзно. В этот момент он обернулся и увидел Гермиону. Она стояла, прислонившись к косяку, с мягкой улыбкой и блестящими глазами. Он подмигнул ей, продолжая разговор. — Всё, я понял, — Люциус почти кричал от радости. — Поздравляю, сын! Я рад за тебя. И подгонять мы не будем тебя, чтобы ты представил её нам. Как будете готовы — особенно как будет готова она — так и познакомишь. Но я тебя прошу: не забывай родителей, тётю и племянника. Мы очень скучаем. Особенно мама. И Тедди постоянно спрашивает, почему дядя Драко стал редко приезжать. Да и мне хоккей не с кем смотреть — ты же знаешь, мама и Меда больше по фигурному катанию. В трубке послышалась возня. — Ну дай, — послышалось фоном, — сынок, погоди секунду! Тут кое-кто трубку прямо вырывает, — проворчал Люциус. — Да на, своего дракончика. Не даст с сыном посекретничать. Гермиона усмехнулась. Драко закатил глаза, но улыбался. — Здравствуй, сыночек, — раздался мелодичный голос Нарциссы. — Как у тебя дела, мой дракончик? — Привет, мам. Всё хорошо. — Я слышала, ты говорил папе, что у тебя появилась девушка. Я так рада! Ты счастлив, сынок? Драко смотрел на Гермиону, не отрываясь. Она подошла ближе, и он обнял её за талию одной рукой, плотно притягивая к себе. Она положила свою руку ему на плечо, уткнувшись в него носом. «Они заслуживают знать, — подумала она. — Что у них есть внук. Я готова». — Да, мам. Я очень-очень счастлив, — он поцеловал её в висок. — Ох, мы так рады! — Нарцисса почти плакала. — Дракончик мой, а скажи, как её зовут? — Её зовут… — он посмотрел на Гермиону. Она выпучила глаза и замотала головой. — Миона. — Миона, — повторила Нарцисса медленно, с нежностью. — Какое красивое имя! Мне уже не терпится с ней познакомиться. Гермиона встала на цыпочки, к уху Драко, и прошептала: — Скажи, что ты скоро приедешь и всё расскажешь. А в следующую субботу познакомишь. — Мам, погоди секунду, — Драко прикрыл трубку рукой. — Ты уверена? Она кивнула. — Мам, пап, вы здесь? — спросил он. — Да, сынок, — раздалось хором. — Я приеду на днях и всё вам расскажу. — Хорошо, дракончик. Будем ждать. Мы любим тебя, — говорила Нарцисса. — И я вас люблю. До встречи. Он отключился. Обнял Гермиону обеими руками. — Ну? — протянул он вопросительно. — Во-первых, я сейчас буду тебя ругать, — она ткнула пальцем ему в грудь. — Почему ты так редко приезжаешь к родителям? — Потому что за последние три недели было столько всего, что я просто не успевал, — оправдывался он. — Не успевал он, — фыркнула Гермиона. — Я не хочу тебя ставить перед выбором между мной и родителями. Я чувствую себя помехой. — Сердечко, прекрати, — он взял её лицо в ладони. — Ты не помеха. И не смей так себя называть. — Из-за меня и Эда ты совсем забыл родителей. Так нельзя, — она опустила голову и продолжила уже тише, чуть ли не шёпотом — Они ведь не вечные. А потом будешь сокрушаться и жалеть, как мало времени провёл с ними. Уж я-то знаю. В её голосе была такая светлая, тихая грусть и тоска, что у него сжалось сердце. — Пообещай мне, что ты будешь чаще с ними видеться, — попросила она. — Не пренебрегай ими. — Обещаю, жемчужинка. Гермиона хихикнула. — «Жемчужинка»? Новое прозвище? Драко, выбери несколько и остановись. — Нет, — он покачал головой. — Я уже выбрал, какие буду говорить чаще. — И какие? — Солнышко — потому что по утрам ты выглядишь как солнышко, и твои глазки светятся как солнышко, аж слепят. Сердечко — потому что ты моё сердце. Бриллиант, бриллиантик — потому что ты моя драгоценность. Жемчужинка — потому что твои волосы сейчас жемчужный блонд, в котором ты восхитительна. Мороженка — сама понимаешь почему, — он поиграл бровями, и она засмеялась. — Ну и, мороженое — твой наркотик. Сгущёночка, — снова поиграл бровями. — Львёнок, конечно, никуда не девается. Маленькая — потому что ты маленькая и хрупкая. Красавица, красотка — потому что для меня, ты самая красивая женщина во вселенной. Ну и, конечно, любимая — потому что ты любовь всей моей жизни. Он говорил и целовал её лицо — лоб, щёки, нос, губы. Она хихикала, как девчонка. — А ты любовь всей моей жизни, — она вдруг посерьёзнела. — И на следующей неделе выбери день и поезжай к родителям на целый день. Всё им расскажешь. И расскажешь, что в субботу познакомишь меня с ними. Давай так: сначала я с ними познакомлюсь, потом Эд. Если в субботу всё пройдёт хорошо — в воскресенье мы привезём Эда. Согласен? — Ты уверена, что готова к официальной встрече с ними в субботу? — он всё ещё не верил. — Да. И тянуть больше нельзя. Они заслуживают знать, что у них есть внук. И Эдвард заслуживает познакомиться с бабушкой и дедушкой. Одних у него уже нет. Но есть бабушка и дедушка с твоей стороны. Я не имею права у него это отнимать. — Хорошо, — он выдохнул. — Договорились. Я съезжу на неделе, всё им расскажу. А в субботу — официальное знакомство. Он снова поцеловал её, и она, смеясь, повернула голову. И замерла. В проходе стояли Пенс и Трикси — со слезами на глазах, но с широкими счастливыми улыбками. Рикки — чуть поодаль. Гарри, который зашёл с Эдом на руках, тоже улыбался. Гермиона позвонила ему и попросила забрать Эда из школы. — Папа Гарри, отпусти меня, — попросил Эд. Драко отпустил Гермиону, раскинул руки в стороны. — Иди к нам, тигрёнок. Гарри поставил мальчика на пол. Эд побежал к родителям. Драко подхватил его на руки. Эд обнял обоих — маму и папу — за шею. А Гермиона обняла их обоих. — Ну что, — сказала Пенс, вытирая глаза. — Я счастлива за вас. И за нас. — Все вместе, — добавил Гарри. — Как одна большая семья.

***

Обед готовили Драко и Трикси. Он делал салат из свежих овощей, она — суп-пюре из тыквы с имбирём и сливками. На второе — запечённая курица с картофелем и розмарином. Гермиона накрывала на стол. Пенс помогала. — Трикси, шеф, — сказал Драко, пробуя суп. — Идеально. — Вы шеф, — отмахнулась Трикси. — Я только учусь. — Ты научила меня, — он обнял её за плечи. — Без тебя я бы не стал поваром. Ты — мой первый наставник. Поэтому ты — шеф. Трикси покраснела, но улыбнулась. Все сели за стол. Эд уплетал курицу, рассказывая, как прошёл день в школе: на математике они решали примеры, и он быстрее всех; на чтении читали стихи, и его попросили выступить перед классом; на физкультуре играли в футбол, и он забил два гола. — Ты настоящий спортсмен, — похвалил Гарри. — Как папа, — ответил Эд, глядя на Драко. — Как мама, — добавил Драко. — Она тоже в школе была лучшей. — Во всём, — уточнила Гермиона, и все засмеялись. За обедом Драко предложил: — Гарри, Пенс, я вот что думаю: я могу отдать вам свой дом у озера. Он теперь будет пустовать, а мне не хотелось бы, хочется, чтобы в нём тоже была жизнь. Там три спальни, камин в гостиной, спальне и кабинете, вид на озеро. И до нас будет минут 10–15 пешком. — Правда? — Пенс просияла. — Я буду только рад, — Драко кивнул. — Будем соседями, рядом, как вы всегда были здесь. — Я не против. Но тогда либо в аренду, либо давай мы купим его у тебя, — предложил Гарри. — Давайте так: вы там поживаете пока бесплатно, а если он вам понравится, решим, что делать, — предложил Драко. Гарри посмотрел на жену, Пенс со счастливой улыбкой кивнула. — Согласны, — Гарри пожал руку Драко.

***

После обеда Гермиона и Драко помогали Эду с уроками. Он делал математику — решал примеры на сложение и вычитание, Драко проверял, иногда подсказывая. Гермиона сидела рядом, читала его сочинение «Моя семья». — «Моя семья — это мама, папа и я. Ещё Симба. Мы любим друг друга. Мы переезжаем жить в дом у озера. Там будет много места. Я буду играть в хоккей с папой, мамой и папой Гарри. А тётя Пенс будет болеть за нас и печь пироги, потому что она очень вкусно печёт», — прочитала она вслух. Драко обнял их обоих.

***

Гарри повёз Эда на тренировку. Гермиона, Драко, Пенс, Трикси и Рикки продолжали собирать вещи. Коробки трансгрессировали одна за другой. Гермиона и Драко иногда перемещались в дом у озера, чтобы разложить вещи по местам. Гермиона наблюдала, как Трикси и Рикки раскладывают вещи с помощью магии туда, куда она указала. — Я не люблю магию, — призналась Гермиона, когда они расставляли книги на новые полки. — Почему? — спросил Драко. — Она забрала у меня всё, — она вздохнула. — Родителей. Моё прошлое. Мою веру в то, что мир справедлив. Я злилась на неё. На себя. На весь мир. Он обнял её. — А теперь? — Теперь… теперь я не злюсь. Но и не пользуюсь. Только когда нужно. И когда с тобой. — Я тоже больше не люблю магию, — сказал он. Они постояли молча, потом вернулись к работе.

***

В шесть вечера они поехали на машине Гермионы встречать Эда с тренировки. Пенс поехала с ними. Симба радостно высунул голову в окно. У ледового дворца их ждал Гарри, сидевший на лавочке с книгой. — Как успехи? — спросила Гермиона. — Забил пять голов, — Гарри захлопнул книгу. — Тренер говорит, у него талант. — Не удивительно, — Драко усмехнулся. Они поднялись в раздевалку. Эд уже почти собрался, но путался в шнурках. — Папа, помоги, — попросил он. Драко присел, завязал шнурки ловким узлом. — Сегодня был лучшим на льду, — сказал Эд, когда они вышли. — Я знаю, — Гермиона поцеловала его в потную макушку. — Ты всегда лучший. Когда вышли на улицу, Пенс предложила: — Давайте я с Гарри поеду на машине, а вы трансгрессируйте? Соберёмся у дома. — Нет, — Эд покачал головой. — Мама обещала, что мы поедем на машине. — Всё решено, — объявила Гермиона. — Едем все вместе. В моей машине. Она села за руль своего BMW X5 4.4i Sport Black. Драко — рядом на пассажирском. Пенс, Эд и Гарри — сзади. Эд — посередине. Гермиона включила музыку. Первой зазвучала «Bohemian Rhapsody» Queen. — Поём! — закричал Эд. Они пели всю дорогу — Queen, Nirvana, Bon Jovi. Гарри фальшивил, Пенс хихикала, Эд размахивал руками, Драко смотрел на Гермиону и улыбался. Она чувствовала его взгляд, и сердце её переполнялось счастьем.

***

До дома у озера доехали к девяти вечера. Эд уснул — голова на плече у Пенс. Драко осторожно вытащил его из машины, взял на руки. Гарри нёс хоккейную сумку. Симба радостно носился по двору, обнюхивая новые кусты. — Тише, дружок, завтра порезвишься, — сказала Гермиона. Они зашли в дом. Пенс и Гарри ушли в свою комнату — ей пора было отдыхать. Драко и Гермиона переодели Эда в пижаму. Мальчик даже не проснулся, когда они уложили его в кровать, поправили одеяло. — Доброй ночи, тигрёнок, — прошептала Гермиона, целуя его в макушку. — Доброй ночи, малыш, — добавил Драко, целуя его в щёку. Они вышли, прикрыли дверь.

***

В их спальне было тепло — камин уже горел, разожжённый Трикси. Они зашли в душ, но заниматься любовью не стали — слишком устали. Просто стояли под тёплой водой, обнявшись. Она тёрла его спину мочалкой, он массировал ей плечи. — У нас начинается новая жизнь, — сказал он, целуя её в висок. — Наша совместная. Ты готова? — Конечно готова, — она подняла голову, поцеловала его в губы. — Я хочу этого. — Доброй ночи, Львёнок, — прошептал он, когда они легли в кровать. — Доброй ночи, Дракончик, — зевнула она. Он обнял её, прижал к себе. Она уткнулась носом ему в грудь. Они уснули одновременно — с лёгкими улыбками на лицах, чувствуя тепло друг друга и предвкушая завтрашний день, который станет первым днём их новой, общей жизни.