Silent Districts

      – Расскажи мне что-нибудь, – просит детектив перед лестницей вниз. Когда он сосредотачивается на негромком голосе Кима, головная боль немного отступает.             Болевой порог: Да, да, пусть поговорит.       – Например?       – Что-нибудь о мире вокруг?       – Я не гид, – следует спокойный, ровный ответ от спускающегося по лестнице Кима.             Риторика: Справедливо.             Внушение: Но мы попросили!             Полицейская волна: Не забывайся; он не гражданский и не обязан.       – Впрочем, брифинг вам не помешает, – замечает тот у выхода из кафетерия.             Энциклопедия: Краткая сводка в специфическом ключе.             Логика: Вероятно, по нашему расследованию.       – Брифинг! – повторяет детектив, смакуя смутно знакомое слово. – Хочу брифинг. Можно мне брифинг?       Лейтенант несколько озадаченно смотрит на него, прежде чем нажать на дверь.             Эмпатия: Он подумал, что ты похож на ребёнка, выклянчивающего мороженое.             Электрохимия: Мороженое! Можно нам мороженое?             Эмпатия: ...я тоже подумал.       На свежем воздухе его пробивает мелкая дрожь. Почти благоговейная, почти... трепет. Он чувствует себя в чреве огромного города. Не в сердце, оно наверняка попригляднее, но... в желудке.             Сумрак: Ты чертовски прав. Здесь что-то варится.       – Детектив? – тормошит его Ким.             Самообладание: Ты выглядишь растерянным.       – Да, я... я тут. Я присутствую. Так можно мне брифинг?       Его вводят в курс дела, и он неуютно ведёт плечами. Звучит как очень ответственная вещь... помимо чего звучит ещё и ужасно. Как он умудряется в это всё влезть?..       – Расскажи об РГМ, – просит он вынужденно.       – Нет. Я не буду сейчас тратить на это время. Все эти разговоры потом; найдите меня на балконе «Танцев» после девяти вечера.             Энциклопедия: Да! Больше данных! Записал.       – Я запомнил, – обещает детектив. – Теперь куда?       – Ваш выбор. Но я бы настоятельно советовал пойти познакомиться с трупом именно сейчас, а потом выбирать.             Самообладание: Он едва заметно склоняет голову набок, глядя на тебя: любопытство.       – Ладно, – легко соглашается детектив. – Задний двор?       – Задний двор.             Авторитет: Он ожидает от тебя умения добраться туда самостоятельно.             Эквилибристика: А может быть, даже пробраться.       Он, поглядывая на Кима, направляется к проломленным доскам. Следы жжёной резины на земле гонят по нему холодок; даже когда он приостанавливается, чтобы расшифровать оставленное колёсами послание, холодок не изгоняется. След ведёт на юг...             Энциклопедия: Да, да, я понял. Расследовать. Записал.       Обстановка на заднем дворе то ли по-домашнему ужасающая, то ли ужасающе домашняя: дети играют с мирно покачивающимся на ветке раздутым трупом.             Стойкость: Ну и душок...       Детектив отвлекается на прекрасно сохраняющиеся следы, пытаясь притерпеться к трупному запаху, и делится впечатлениями с Кимом; в ответ сообщают, что насчитывают двадцать пар обуви. Он только хмурится озадаченно.             Логика: Ну, может быть – может быть, – очки носятся не на ровном месте? Проблемы со зрением?             Полицейская волна: Лейтенант из пятьдесят седьмого. Это в порту. Там всё сплошь залито бетоном.             Логика: Тогда ничего удивительно, что он не разбирается в грязи и болоте.       Детектив улыбается, радуясь тому, что полезен.             Самообладание: Лейтенант капельку щурится, напрягая желваки; затем всё это сходит.             Эмпатия: Он принял за насмешку над зрением. Или над навыком.       – Можете зачесть себе очко, – вальяжно дозволяют ему, ничем более не выдавая реакции.       – Куно, слыхал? – доносится от забора. – Пидоры друг другу в очко засчитывают!       – Он сказал «зачесть», а не «засчитать», Ку! Чё такое «зачесть»?       – Я тя прошу, какая у коппидоров честь?       Рыжий гремлин гыгыкает.       – Я думал, я вношу его в расследование, – отзывается детектив, не обращая внимания на детей. – Чувствую, что я нормально так к болоту привычен...       – По всей видимости, так и есть.             Восприятие: Взгляд лейтенанта немного смягчается.             Концептуализация: Строгий, но справедливый.             Внутренняя империя: ...что это ты там делаешь в уголке?             Концептуализация: Кто, я? Ничего.       – Может, вы видите и что-нибудь необычное? – интересуется Ким с едва уловимым оттенком ехидства; детектив добродушно находит экземпляры интересных следов, не перекрытые другими. В результате дальнейшего обсуждения синтезируется общее предположение о том, что им интересен некий здоровяк и некий не слишком крупный дальнобойщик.       – Хорошо, – одобряет Ким немногим мягче обычного.       Что-то в нём мелко вибрирует.             Электрохимия: Тебе понравилось. Тебе нравится похвала.       «Ещё как», – соглашается он.             Электрохимия: Добудь ещё.             Энциклопедия: Записал.       На фоне приподнятого настроения детектив отважно суётся к висящему на ветке трупу... и не удерживает скудное содержимое желудка внутри.             Авторитет: Дерьмо.             Риторика: Нет, блевота.             Авторитет: Нет, блин, ты обделался. Перед лейтенантом. Просто как жалкий...       – Возьмите, – слышится от Кима. В поле зрения у него, всё ещё согнутого, появляется носовой платок с аккуратной вышивкой «КК» в уголке. – Не возвращайте.       Следом его ещё и утешают – дескать, ничего, и капитаны наизнанку выворачиваются, – и ему постыдно легчает.             Авторитет: Вот именно. Стыд и позор.       Игнорируя голосок, он утирается пустым уголком платка, чтобы не пятнать инициалы, и бережно упрятывает в кармашек. Греет сильнее зелёной ручки.             Концептуализация: Подарок.             Логика: Ему просто не нужен платок после твоих...             Концептуализация: Подарок. Мог не давать вовсе; значит, подарок.             Логика: Ладно. Ладно. Если хочешь.       – Так... что мы с этим красавчиком делаем дальше? – сипло осведомляется детектив.       – Заканчиваем первичный осмотр, потом снимаем и проводим аутопсию.       – Ага...       С минуту они просто стоят, созерцая и обсуждая расцветку; затем детектив подмечает татуировки на теле повешенного, и Ким достаёт какое-то устройство.             Техника: Что это? Дай посмотреть!             Эмпатия: Прямо как с мороженым...       Детектив с детским восторгом наблюдает за производством фотографии.       – Круто...       – Да, полагаю, довольно-таки круто, – с тонко скользящим в голосе самодовольством соглашается Ким, встряхивая фотографией для просушивания. – Возьмите. Вы любите говорить с людьми, заодно и расспросите по поводу этой вещи.             Концептуализация: ...технически – подарок ограниченного срока действия.             Сила воли: Угомонись уже. А ты – хватит так сиять.             Техника: Но мне нравится!       – Спасибо!       – Не за что.             Сила воли: Я сказал, хватит. А то голова разболится. Она, кажется...             Болевой порог: Нет, это не ваши рядовые избытки положительных эмоций. Всё темнеет.       Всё темнеет вместе с рассудком.       Детектив приходит в себя сидя, прислонённым спиной к дереву. Вокруг темень, прямо как при первом его пробуждении здесь, и радиус видимости низкий. В воздухе словно висит мелкая взвесь.             Энциклопедия: Угольная пыль. Она заграждает видимость.             Трепет: Что-то ужасное случилось в шахтах. Давно. Но всё ещё чернеет гнилью там, где не соблюдают человеческих законов.       По нему идёт мороз.             Восприятие: От забора позади что-то шипит.             Сумрак: Будь осторожнее.       Детектив осторожно воздевает себя на ноги, поглядывая на труп. Последний темнее от оседающей угольной пыли, но руки чернющие, словно пожираемые некрозом.             Сумрак: Он убивал. Много.       Детектив непроизвольно смотрит на собственные, капельку грязные – от обычной пыли – и с желтоватыми никотиновыми пятнами.             Электрохимия: Сигаретку бы...             Сила воли: Заткнись. Никаких пороков на это время. Они тянут вниз.             Самообладание: И доверяй телу.       – Ким? – осторожно зовёт детектив, не наблюдая около себя спутника.       – Вы очнулись? Я тут. У дыры в заборе.             Восприятие: В его голосе появляется шипящая нотка.       Детектив ступает в том направлении, обходя труп по дуге на всякий случай. И затем...             Скорость реакции: Береги голову!       Он прикрывается руками, ещё толком не понимая, от чего, и по предплечью больно что-то бьёт.             Восприятие: И отлетает. Камень?..       Когда он опускает руку, на глаза попадается тот же рыжий гремлин, неприятно бледный, с серыми стеклянными глазами и чернеющими под оседающей пылью губами. Над верхней губой тоже темнеет.             Электрохимия: Заправляется любыми веществами, до которых только достают ручонки.             Восприятие: Его кончики пальцев тоже...             Внушение: Жажда дозы может завести далеко. Особенно маленьких монстров.             Полицейская волна: И, что характерно, он может даже не помнить. Поторопись к своему брату, пока...             Скорость реакции: Пока в тебя не зашвырнули ещё камень!       Детектив срывается с места с удивительной даже для него самого прытью; брошенный камень гремит уже где-то сзади.             Самообладание: Вот так. Доверяй телу.       – Ким! – выпаливает он, видя знакомую фигуру у дыры в заборе. Куртка на том светлая и тёплая и словно чуточку светится.       – Пойдёмте, – тот несколько скованно поправляет очки.             Восприятие [Немыслимо: Неудача]: Глаз не видно за линзами. Ты не рассмотришь; можешь даже не пытаться.       – Что произошло?       – У вас разболелась голова и вы ненадолго потеряли сознание, – повествует лейтенант, немного поворачивая голову так, что глаза и теперь толком не видны. – Судя по тому, что вы уже так прытко скачете, мы можем продолжать расследование.             Авторитет: Супранатуральные штучки – не отмазка.       – Но что вот это всё такое?! – прорывает детектива. Ким глядит на часы под отворотом перчатки.             Визуальный анализ: Его руки скрыты...       – Мы поговорим об этом позже. Время продолжает идти.             Трепет: Ты должен расследовать.       – Ладно...       – Славно, – Ким кивает. – Первым делом рекомендую посетить Джойс и Эврара именно сейчас. Потом вам всё будет нипочём.             Сумрак: Ты уверен???       – А они... будут такие же как... – он осторожно указывает большим пальцем назад.       – Не исключено.       – Я... я не совсем...       Из-за верхнего краешка очков показывается поднятая бровь, и слова застревают у него во рту.             Авторитет [Легендарно: Неудача]: Ты идёшь.       – Ладно...       – Хорошо, – с оттенком снисходительности одобряет Ким. И приглашающе ведёт ладонью в сторону пристани.       Глаза не удаётся рассмотреть даже проходя мимо. Зато затем он чувствует упирающийся в него сзади взгляд.             Восприятие: Тяжёлый. Плотный. Острый в той же мере. Пониже загривка теплеет, словно рубашку пропитывает свежая кровь.             Концептуализация: Скальпель. Он может быть тёплым и неощутимым, если его нагреть. Но войдёт всё так же гладко и глубоко.       Первым делом детектив выбирает пристань: место открытое, есть пути к отступлению. Есть более-менее свежий воздух, критически ему необходимый пока что. Пыль словно утяжеляет.             Восприятие [Немыслимо: Неудача]: Лейтенант всё ещё здесь?             Полицейская волна: Да.             Сумрак: Разве не чувствуешь взгляда?       Он чувствует. Но, тем не менее, оглядывается.       – Я прямо за вами, – ответствует Ким, чьи очертания как будто капельку размыты; вероятно, виновата та же пыль в воздухе. Куртка по-прежнему светлая.       – Мне нравится твоя куртка, – выпаливает детектив, пряча за этим признанием причину оглядываний.       – Спасибо, – тон Кима становится немного глубже на единственное слово, и в нём опять что-то мелко вибрирует. – Но все отвлечения вечером. Договорились?       Кивая, он снова перенаправляет внимание вперёд. А затем – на заинтересовавшую его выемку, на поверку оказывающуюся небольшим схроном с деньгами и некой субстанцией в бутылочке.       – Что это? – машинально спрашивает он, уже позабывший, что Ким отказывается быть гидом.       – Нозафед, – мурлычут в ответ. – Немного помогает с физической составляющей бренного тела.       – Да ты поэт...       Бутылочку он, конечно, прикарманивает, прежде чем отправиться дальше, но пользоваться пока не рискует. Мало ли...       У яхты, которой – предположительно – владеет представительница «Уайлд Пайнс», ему становится не по себе: тросы перебирает нечто, к чему он вовсе не горит желанием приближаться. К счастью, причал обеспечивает некоторую дистанцию, достаточную для разговора, и в конечном итоге его притягивает губительное любопытство.             Концептуализация: Она похожа на двуногого богомола...       Создание поворачивает голову, в отличие от остального тела серую – признак то ли возраста, то ли общей туманности рассудка, – и становится видна та же плотная серость в глазах. От уголков рта вниз уползают чёрные дорожки.             Энциклопедия: Такой гигант как «Уайлд Пайнс» мелкую конкуренцию преимущественно выпивает досуха.       Затем поворачивается вообще всё, и в глаза сразу бросается чернеющая грудь. Суставы локтей тоже чёрные; вверх уползают истончающиеся язычки окраса, словно испарения.             Сумрак: Иногда руки отмыть получается. Иногда нет.       – Я могу вам чем-нибудь помочь? – осведомляется Джойс, и звук относительно нормального человеческого голоса возвращает детектива в чувство.       К сожалению, Джойс отказывается выдавать им важную часть информации без подтверждения его личности. Он и сам бы рад вообще на это самое подтверждение посмотреть...       – Слушай, ты наверняка догадывался, что она запросит удостоверение, – заговаривает он с Кимом, когда они оба поднимаются обратно на уровень города. – Почему ты не сходил один? Пересказал бы потом.       – Я-то думал, вы уже догадались, что одному здесь ходить небезопасно.             Сумрак: Одному и башку откусить можно.       – Ну, в смысле... не так далеко отходить, я бы из-за ближайшего угла за тобой понаблюдал...       – Офицер.       Всего одно пророненное слово – и он чувствует, что следует остановиться и прислушаться.       Когда он разворачивается к Киму, последний поправляет очки. Глаз всё ещё не видно.       – Считайте, что на это дело мы с вами назначены напарниками, – продолжает тот. Детектив внимает. Слово «напарники» ему нравится. – И помимо обсуждаемого момента я, в свою очередь, ответственен за то, чтобы с вами за этим гипотетическим углом ничего не случилось.             Координация: Он прав. Где твоё оружие? У тебя ничего нет.       – Понял тебя хорошо, – детектив примирительно поднимает ладони. – Да и вдвоём веселее. Пойдём искать вход в порт?       – Ведите.       Когда он оглядывается, Ким держится капельку ближе.             Эмпатия: Его притягивает твоя беспечная адаптивность.             Логика: Либо он начинает подумывать, что в какой-то момент придётся хватать тебя за шкирку как чересчур отважного котёнка.       По другую сторону «Танцев» Ким внезапно сцепляется с одним из дальнобойщиков, произносящим «добро пожаловать в Ревашоль», и у него от взаимного шипения разыгрывается головная боль. Паршиво так разыгрывается – не на обратный переход в нормальную реальность, а похмельно.       – Ким... – он ловит пальцами оранжевый рукав куртки, другой рукой указывая направление. – Ким, Ким... тут продают что-то от головняка?       – Хм? – тот немного уменьшается в размерах до обычного состояния. – Да, во «Фриттте» можно что-то купить по случаю. Но...       Детектив уже не слушает, направляясь в магазин. У него есть немного денег, может быть, хватит...       Внутри он застывает у полок с алкоголем. Бутылки тускло и загадочно бликуют, такие чистенькие за стеклом...             Электрохимия: О-о-о. О да... сейчас бы пивка, да холодненького... чтобы аж...             Сила воли: Нет. Без пивка обойдёшься. За парой глоточков пойдут ещё и ещё, пока это не превратится в реку. Хочешь снова оказаться в беспамятстве и утратить хорошее знакомство?             Стойкость [Легендарно: Неудача]: Да нигде ты не окажешься. В нынешнем состоянии в очередной запой ты просто сдохнешь.       – Офицер.       Вздрагивая, он разворачивается на голос. Ким стоит чуть ли не вплотную.             Восприятие: О, теперь их видно...       Пугающе тёмные радужки вообще неотличимы от зрачков. Из уголков глаз чернеют короткие дорожки, почти прячущиеся за стёклами очков и стремительно светлеющие, словно утёртые.             Эмпатия: Хорошо переваренные сожаления. Подавленные. Его зрение не раз его подводило. И помимо этого...             Внушение: Зависть. Усмирённая тоже. Но она ест его иногда.       – Достаточно, – в тихом голосе Кима звенит металл.             Риторика: Достаточно. Хватит. Пить уже было достаточно. Прекрати.       – Вместо этого лучше будьте посмелее и познакомьтесь всё-таки с нозафедом, – предлагают ему уже не столь металлически. – А теперь пойдёмте. У нас есть дела.       Детектив послушно кивает, огорошенный; тон и чёрные глаза за стёклами очков сбивают его с толку, и он просто плетётся наружу, вспоминая о бутылочке в кармане уже у лестницы на портовые ворота. Там-то он, отворачиваясь в укромный уголок, решительно запшикивается неизвестным препаратом.       Голову освежает просто волшебно.       – Боже мой...       – Полегчало? – участливо интересуется Ким.       – Ещё как...       – Славно. Тогда пойдёмте.       Детектив уже на некотором подъёме карабкается по лестнице, коротко переговаривается с почти нормально выглядящим человеческим существом, сидящим на перилах, а потом отправляет долгий взгляд громадному стражу ворот. И отводит Кима в сторонку.       – Не-а, – только и говорит он, прекрасно видя, что его понимают. – Нет.       Одна из бровей приподнимается, но, к счастью, не над ободом очков – просто заинтересованно.       – Нет?       – Слушай, как бы ни парадоксально звучало, но я достаточно развит физически, чтобы заранее что-то понимать. Это... – он указывает взглядом на темнокожую фигуру на мосту. – Нет.       – Я же не настаиваю. Ищите другой путь.             Риторика: Справедливо. Чего делать будем? Сношать стены?       Детектив мысленно вызывает в пространственном воображении стык порта и жилого квартала.             Логика: Сношать стены.             Эквилибристика: М-м. Моё любимое.       – Идём, посмотрим кое-что, – зазывает он Кима, деловито спускаясь по лестнице.             Восприятие [Опасно: Неудача]: Он идёт?..       Детектив вертит головой на ходу, едва не пропуская ступеньку. Напарник следует за ним.             Восприятие: Должно быть, не расслышал из-за собственных шагов. Лестница грохочет.       У проёма в заборе он притормаживает.       – Что-то не так? – сразу интересуется Ким, поглядывая на часы.       – Там... нам с тобой сейчас придётся очень быстро рвануть к противоположной стене...       – Из-за мальчишки? – Ким слегка наклоняет голову, зловеще отблескивая очками. – Не переживайте.       Тот бесстрашно ступает внутрь двора. Рыжий пацан, по-прежнему швыряющий камни в труп, засекает их и поворачивается, замахиваясь; Ким шустро, змеиным движением хватается за кобуру под рукой.       – Отвали, – следует негромкое предупреждение. Другая сторона колеблется, не опуская руки, и наружу рывком показывается пистолет, не разворачивающийся к цели.             Скорость реакции: Пока не разворачивающийся. С его прытью это доли секунды.       Вот тут гремлин разжимает пальцы и ретируется под защиту завесы угольной пыли.             Сумрак: Жало тяги выживания. Умом знает, что стрелять не будут, но чует, что у очкарика в наборе «бей-замри-беги» есть ещё «стреляй».       – Исследуйте, – прячущий пистолет Ким пригласительно ведёт ладонью.             Сумрак: Дерьмо. Без оружия мы тут реально никто.       Детектив со вздохом направляется исследовать интересующую его стену. И находит не слишком хорошо скрытый лаз. Оттуда лестница ведёт наверх...       – Смотри! Мы почти там! – радуется он, попутно прибирающий к рукам парочку заначек с денежкой на крышах. – А это...       Он щурится.             Полицейская волна: Да. Полицейский плащ. Может быть, твой.             Эквилибристика: Айда, пока голова свежая!       В моменте перемещения в почти плотном от пыли воздухе лицо внезапно обнимает поток свежего морского воздуха, и в нём что-то вспыхивает.             Сила воли: Воля к жизни. Продолжай в том же духе.       Он сгребает свой плащ, диковато оглядываясь. Ким смешливо щурится, вслух одобряя шальные телодвижения, и задумчиво смеряет его взглядом. От последнего ему вдруг становится неудобно; он торопится дальше прокладывать путь, стараясь избавиться от ощущения, что взгляд этот тоже по нему что-то прокладывает.       Затем они находят логово Эврара. Иначе и не скажешь. Раскрытая пасть контейнера дружественных чувств не внушает...       Внутри темно. Удушающе темно. Темнота клубится по углам, вне радиуса настольного освещения; стоящий рядом Ким покровительственно сжимает его плечо ладонью, пока он борется с впечатлениями от того, что его вынуждают сесть и утратить какое-либо преимущество, и ему кажется, что это единственное, что удерживает его от растворения в ползучей темноте.       Из кресла напротив блестит четырьмя масляными глазками жирный паук. Детектив видит человеческие очертания... но каким-то древним чувством ощущает ощупывающего паутину хищника.       Эврар, в отличие от Джойс, вываливает на него всё возможное, чтобы сбить с толку; он немногословен, пытаясь разобраться в ситуации, не принимает чек на двадцать реалов...             Восприятие: Большой палец покоящейся на плече руки едва ощутимо сдвигается с места: поглаживание.             Электрохимия: Одобрение.             Полицейская волна: Не бери взяток.       ...не принимает навязываемые ему имя с фамилией, но папку, из которой Эврар их берёт, выхватить не успевает, скованный темнотой. На крючочек о пистолете тоже не попадается, зато заметку себе оставляет. Может быть, чуть позже паук сделается поуступчивее.       В целом картина вырисовывается пугающая. У местной ситуации есть все задатки стать самой настоящей мясницкой бойней, и главарей обеих сторон конфликта на самом деле этот факт не особо волнует. Что касается него самого – он без оружия и документов вообще никто. И без места, куда приткнуться на ночь...             Внушение: Как думаешь, хорошие напарники пускают к себе заночевать? Хоть бы как, лишь бы не на улице.             Полицейская волна: Я боюсь, это не входит в обязанности напарника.       «Вот дерьмо», – расстроенно думает детектив, забывающий убрать взгляд с Кима.       – Что-то не так? – осведомляется последний.       – Я... – он закусывает губу. – Слушай, ты снимаешь номер рядом с моим; можешь... можешь...             Авторитет: Нет. Ты не будешь выпрашивать кров.             Внушение: Будешь, если не хочешь ночью просто околеть на улице.             Сумрак: Мы можем умереть?! Ну-ка засунь свою гордость в задницу и спрашивай.       – ...можешь впустить меня на ночь? – прорывает его. – Пожалуйста. Хоть бы в кресло, если у тебя есть, на стул, куда угодно; я сегодня уже не смогу достать денег, тем более так много...       – Нет.             Внушение: Вот чёрт...       – Но у меня есть идея получше, – добавляет Ким. – У меня в мотокарете есть конфискат, за который можно выручить нужную сумму. Если хотите.       Слова «нужную сумму» эхом отдаются у него в голове. Ким готов просто... дать ему денег. Как... просто...             Энциклопедия: Deus ex machina?             Концептуализация: Именно.       Чувствуя, что губы не складываются в простеньких два слога слова «хочу», он остервенело кивает.       – Тогда пойдёмте, пока местный ломбард ещё открыт. Моя «Кинема» на площади.       Детектив несётся в указанное место, пока Ким не передумывает, и там получает в руки набор чуть ли не новёхоньких колпаков на колёса, серебристо поблёскивающих.       – Но они же... – он вытягивает обе руки к одному из колёс «Кинемы», боясь выпускать набор даже из одной. – Они тебе бы подошли...       Ким пожимает плечами.       – У каждой вещи свой путь. Я всё равно... сам толком не знаю, зачем я их оставил.       – И ты оставишь такую красавицу без новой обувки?       – Они всё равно не к лицу полицейской мотокарете.             Самообладание: Он не может сдержать самодовольной улыбки.             Техника: Но она и вправду красавица.       – Время, детектив, – напоминают ему.       Теперь он несётся искать ломбард.       – Знаете, я мог бы просто подсказать, где именно он находится, если бы вы остановились хотя бы на пять секунд, – тонко подтрунивает над ним Ким, когда он останавливается у искомого места.             Самообладание: В его голосе скользит смешок, не задушенный до конца из-за сбитого дыхания.       – Мне нравится пробежка, – вполне искренне признаётся детектив.       – Ага. Я заметил.       Владелец ломбарда выглядит совершенно обычно, и он оставляет себе мысленную заметку потом прийти поговорить ещё. За колпаки Ким выручает двести реалов, из которых что-то отсчитывает и вкладывает ему в руку, мимолётно касаясь его перчаткой, а остальное прячет себе в кошелёк. Пересчитывать сразу же неудобно, и он только прижимает чёрные банкноты ладошкой к груди, пока благодарит; затем мечется на выход и сразу левее, где наконец пересматривает, что ему выдаётся на руки.       Там – строго озвученная Гартом сумма.             Концептуализация: Строго. Не балует.             Сила воли: Вы там не охамели? Баловать вас ещё.             Электрохимия: Оба варианта интересные...             Сила воли: Тебя ещё не хватало.       Детектив глубоко вдыхает, взволнованный чужой щедростью, и поворачивает голову к нагоняющему его Киму; от прилива благодарности аж щиплет в глазах.       – Боже, Ким, спасибо тебе огромное, я просто не представляю, что бы я без тебя делал...       – Я тоже не представляю. Ночи всё ещё слишком холодные, – серьёзно отвечают ему без намёка на улыбку.             Самообладание: Даже не думай сейчас разреветься.       Он не собирается, но... у него снова начинает трещать голова, и он ищет спиной опору, побаиваясь приложиться обо что-нибудь этой самой головой, когда потеряет сознание.             Болевой порог [Невозможно: Неудача]: Агх... по крайней мере, обратно, в нормальную реальность...       Стена за спиной вырастает.       Когда он приходит в себя, в руках ничего нет, и он крупно вздрагивает, оглядывая землю подле себя.       – В нагрудном кармане, – подсказывают ему знакомым негромким голосом откуда-то сверху; он первым делом суёт пальцы в кармашек плаща – тут на него накатывает волна облегчения, – а потом уже поднимает взгляд, ненадолго упирающийся в бедро стоящего рядом Кима. Сам Ким, в ожидании подпирающий ту же стену, что-то записывает в собственный блокнот. – Вы чувствуете немного загодя.       – Чувствую... вот это вот? – он неопределённо ведёт рукой, жестом окидывая округу. Ким угукает. – Так ты расскажешь, что это?       – Да. Идёмте, пора возвращаться в кафетерий.             Энциклопедия: Он обещал тебе разговор именно на балконе.       Детектив воздевает себя на ноги; на стене что-то шуршит, и он оборачивается, чтобы увидеть несколько смятый им постер – который он без задней мысли разглаживает ладонью, возвращая верхний край в прежнее положение. А потом ему становится несколько неловко.       – ...о.       – Увидели что-то интересное? – поддразнивают его. Тут у него словно мелко прижигает что-то внутри.             Эмпатия: Это был... стыд?       «А что так неуверенно?» – задаётся вопросом детектив, убирая ладонь с постера, сворачивающегося обратно в свободную, немного мятую трубочку.             Самообладание: Не то чтобы часто доводится это ощущать. Работа выжигает всякий стыд.             Авторитет: Тебе просто стыдно перед ним.       Ким едва заметно щурится, ожидая ответа.             Восприятие: У глаз собирается мелкая сеточка морщинок. Забавляется...       – Нет, ничего интересного. Пойдём.       Воздух чистый и приятный, пусть уже по-вечернему холодный. Видимость тоже радует, как и свет натриевого фонаря. Пахнет морем.       – Приятно, – вырывается у него. Ким вопросительно косится в ответ. – После той темнотищи...       – Согласен.       Вскорости детектив получает ключик от своего номера, чему рад до смерти, и они вываливаются на балкон поболтать, где Ким закуривает.             Электрохимия: Сигарета! Стрельни у него!       – У меня только одна, – непреклонно отвечают на высказанную вслух просьбу. – Вам придётся раздобыть себе что-то самостоятельно.       Остаётся только наблюдать, как вожделенную сигаретку обнимают чужие губы.       – А почему только одна? – не выдерживает он. – День длинный...       – Самоограничение. Вредная привычка.       – Клёво... ты вообще очень клёвый, знаешь. Но почему не бросишь? От одной-то – один шаг...       Ким только улыбается, искоса глядя на него, и снова затягивается. Пахнущий каштаном дым плывёт в ночь.             Электрохимия: Он так божественно крут с этой сигаретой...             Внутренняя империя: Божест... ты что там налепил в уголке?!             Концептуализация: Кто, я? Ничего.             Внутренняя империя: Какой же ты урод...       «А что там?»             Внутренняя империя: Ничего. Даже не думай об этом.       – Славные туфли, кстати, – подмечает вдруг Ким. – Мне нравится зелёный. Хорошо сочетается с оранжевым.             Самообладание: Он улыбается. Он задорно улыбается, несмотря на жуткий день, полный беготни. Темнеющие под глазами синяки от недостатка сна его только молодят.             Восприятие: На стёклах очков тусклыми искорками отражаются далёкие городские огни.             Концептуализация: Тебе тоже очень нравятся туфли, верно? Вам нравятся одни и те же вещи.             Драма: И он ни словом не слукавил – чуть ниже его оранжевой куртки штаны держит зелёный ремешок. Ему он по вкусу.       Детектив благодарит. И просит для начала рассказать об организации, в которой они оба, по всей видимости, работают: ему хочется знать их место в мире.             Сила воли: Нет, тебе хочется знать своё место в мире.       Ким тоже поглядывает на него немного озадаченно, но поправок не производит, просто отвечая на расспросы. Затем он спрашивает про всю сегодняшнюю жуть.       – Тяжело объяснить, – Ким тушит домученную сигарету и щелчком пальцев отправляет за перила. Детектив чувствует себя таким же замученным одним только наблюдением: ужасно хочется присосаться к сигарете тоже, да нет её. Пытка, да и только. – Тяжело объяснить то, что закономерно приходит в скверные места, и все об этом прекрасно знают, но всё равно делают.       – Делают?       – Ага, – Ким разворачивается, чтобы опереться на перила спиной. – Места скверные не на пустом месте. И мы – особенно детективы – часто с этим сталкиваемся. Эти основы деятельности вы вспоминаете хуже, я вижу.       На него испытующе косятся, и он чувствует себя провинившимся.       – Прости, Ким. Я, наверное, сильно тебя обременяю.       – Вовсе нет.       Детектив задумчиво шевелит усами, выбирая вопрос.       – А эти... перемены с людьми?       Ким не менее задумчиво хмыкает.       – Иногда люди ведут себя не по-человечески. Попадаются самые настоящие монстры. Иногда те из нас, кто более чуткий, видят скрытые... вещи. Иногда видят собственные отражения, своих грешков или страхов. Всё это очень запутано.       – И наша задача – распутать? – догадливо встревает он.       – По возможности. Это не всегда доступно. Но обычно наказать виновных и дать об этом знать тем, кто вдобавок мутит воду, оказывается достаточно, чтобы всё пришло в норму. Что вы видели?       Ему вдруг кажется, что рассказывать Киму о самом Киме – слишком... слишком. Слишком личное. Такое не должно выноситься и ставиться ребром между людьми, знакомыми меньше суток.             Концептуализация: Да, мне тоже так кажется.             Внутренняя империя: Наконец-то. У тебя появилось хоть какое-то чувство приличия.       Поэтому он выбирает рассказать о Джойс.       Выражение лица Кима немного меняется.             Эмпатия: Сочувствие. Лёгкая... настороженность. «Тогда что он видел у меня?» – думает он теперь.       – Мне жаль, – тише обычного произносит Ким. – Я не полагал, что из нас двоих вы чувствительнее.       – Всё в порядке, – торопливо заверяет того детектив. – Ты... мне очень помог.             Риторика: «...практически купил меня с потрохами». Молись, чтобы он был менее чувствительным и к чтению между строк.       Повисает тишина. Ким становится задумчивым.       «А что он думает сейчас?» – задаётся вопросом детектив.             Эмпатия: «...и всё же – он всё ещё считает, что я «клёвый». Каким-то образом...»       – Как думаешь, меня вправду зовут Гарри? – меняет он тему. – Мне не очень нравится.       – Ну... до нахождения документов – дело ваше, – Ким едва заметно улыбается. – Звучит ничем не хуже других.             Авторитет: Я не хочу быть «ничем не хуже» других. Это... это не так. Это тоже неправильно звучит.             Внутренняя империя: Мистер Амбиции проснулся. Иди спать обратно, чувствуем мы себя всё равно ничем не лучше других.             Стойкость [Легендарно: Неудача]: После целого дня на ногах и с головной болью вынужден согласиться.       – Хм, – упрямо изрекает детектив, чувствуя ещё необходимость сменить тему: он не принимает имя, пока ему не нравится. И тут ему вспоминается вещь, всё время плавающая где-то в мыслях. – Ким? Ты веришь в богов?             Внутренняя империя: Тварь. Тварь дрожащая.       – Богов... – задумчивее прежнего повторяет Ким. – Нет, я... я думаю, с годами у меня осталось веры ровно на себя, – с ироничным, не особенно весёлым смешком завершает тот мысль.             Риторика [Немыслимо: Неудача]: Погоди. Он имел в виду... себя?             Логика: Я могу тебе сказать только то, что он имел в виду не других. На других у него явно веры нет.             Концептуализация: Интересно, правда?             Внутренняя империя: Ну почему? Почему ты не можешь сам?!             Сила воли: Даже не думай спрашивать у него, как он справляется сам.             Концептуализация: Не хочешь знать о наличии последователей?             Внутренняя империя: Странный, извращённый ублюдок.             Сила воли: Эй, эй, мы все понимаем, что он виноват, но не так же резко.             Внутренняя империя: А это и не мои слова. Я не хотел, чтобы он вспоминал, но видит боже...             Внутренняя империя: ...             Стойкость: Я за ним в дальний угол. Таких матюков я от него ещё не слышал; хочу пополнить словарный запас.             Риторика: Я с тобой. Впервые вижу такое возмущение обыденной фигурой речи.       – Я вижу, у вас и праздные вопросы закончились, – нарушает молчание Ким. – Значит, пора заканчивать на сегодня. Доброй ночи, детектив.       – Спокойной ночи...             Эмпатия: Все расходятся...             Эквилибристика: А ты постой.       «Зачем?»             Координация: Ты дурак? Жди, пока он зайдет к себе, и рви когти за пистолетом. Нам нужно оружие!             Полицейская волна: За спиной у напарника?             Авторитет: Да. Хочешь лажать перед лицом?       И детектив рвёт когти в порт, отчаянно пытаясь собраться с духом по пути.       – Мистер Дюбуа! – восклицает Эврар – уже немного устало. Контейнер и содержимое оного уже, к счастью, выглядят абсолютно нормально, включая самого Эврара. – А я знал, что вы придёте. Я даже подождал.             Драма: Не дайте себя обмануть, это искусный лжец.             Самообладание: Без разницы. Как только мы сюда ступили – мы уже на крючке. Теперь главная задача – вовремя с него сорваться.       Детектив получает информацию о своём пистолете. И некий ключик, который нужно использовать во дворе...             Логика: Обманчиво малая цена. Будь готов к её повышению.       Под покровом ночи он делает ещё крюк к двери, которую необходимо открыть, проигрывает патологической тяге влезть внутрь – но зато обзаводится новой рубашкой, в которую не стыдно вырядиться. И вот теперь он готов отходить ко сну.       Последний тревожный. Будто дневных тревог мало, он ещё и теперь мило болтает с мертвецом, принимающим его вид. И всё это под не менее милое световое сопровождение от диско-шара. Прелестно, чёрт побери.       Он ещё и не высыпается. По крайней мере, пробуждается в нормальную реальность – что не может не радовать, – ввиду чего спешит ещё разок поболтать с зеркалом.       На этот раз лицо поддаётся (он ещё и выковыривает из малоподатливой памяти кусочек сведений о диско-музыке и том, почему она ему нравится), и теперь из зеркала смотрит очень усталый и очень грустный мужчина. Из приятного – лицо по ощущениям аж оживает из-за нормального кровообращения по прежде зажатым мышцам.             Электрохимия: И то хлеб. Как насчёт сигаретки?             Энциклопедия: Да, у меня со вчера записано.       «Да погодите вы, дайте на проживание наскрести», – думает детектив, перебирая ногами по лестнице.             Эквилибристика: Вот это по-нашему!       В зале к нему сразу подходит Ким.       – Доброе утро, детектив.       Внутри аж теплеет. И от вида оранжевой куртки тоже...       – Доброе... У нас есть на сегодня строгие планы?       – Аутопсия. Сейчас.             Риторика: Ого! Что же, мы угадали насчёт строгих...       – Сейчас – потому что?.. – детектив делает самый общий жест, который вообще способен изобразить.       – Да. Гораздо лучше видно. Выносимые суждения тоже ближе к истине. Поэтому сейчас аутопсия, потом – вы вольны делать всё, что захотите.       – Ты... ничего не упускаешь? – детектив пытается подвигать бровями. – Или ты его собираешься разбирать на весу?       – Именно поэтому нам стоит поторопиться, а не беспечно болтать. И не мешает забрать парочку инструментов из «Кинемы», – следует категорическое завершение разговора.       Утром, под весенними солнечными лучами, картина на заднем дворе ещё более домашняя, что ещё более ужасает. Радует исключительно то, что в него камни больше не летят. Пока что.       Дальше у него случаются небольшие эмоциональные качели: он не придумывает ничего лучше, кроме как отстрелить трос, на котором болтается повешенный, выдаёт, что собственного пистолета действительно нет (стыдно и угнетающе, особенно под взглядом Кима), но трос отстреливает (радостно! ему даже пятерню дают!), немножко галлюцинирует (жутко... разговаривать с трупом – жутко...) и, наконец, выясняет, что обязан, вообще-то, тоже иметь свой блокнот или журнал (снова стыдно). Хоть ручка есть. А то судя по виду Кима, принадлежащие тому обе неприкосновенны...       Осматривает тело Ким сам; он не лезет, не имея перчаток, но внимательно наблюдает, и всё его существо транслирует, что здесь случай – не тот, чем кажется.       – У меня тоже такое ощущение есть, – мурлычет Ким, когда он делится соображениями. Внутри него что-то резонирует от звука. – Но решать, заканчиваем ли мы на этом, вам. Я возьму на себя обязанность отвезти его в морг.       – Ты погоди-то отвезти... может, ещё посмотрим его, когда... э... когда оно переключится?       Ким ненадолго задумывается.       – Имеет смысл. А теперь – теперь у нас есть дела помимо этого.       После короткого обмена соображениями детектив принимается просто пылесосить Мартинез до нужного им момента, а потом они снова возвращаются к телу. У него уже есть при себе садовые перчатки, так что теперь он принимается всё перещупывать, пока Ким стоит над ним, намекающе (для рыжего гремлина) держа пальцы на рукояти своего «Кьейля».       Детектив щупает лицо покойного, почему-то ощущая, что беспокоящий его нюанс кроется где-то рядом, – щёки, нос, чернеющий на лице рот...             Внутренняя империя: Он отдавал этим приказы. Может быть, мы рядом...       Он мысленно соединяет рот и найденную в прошлый раз шишечку на черепе одной линией. Укладывается, в общем-то... но как...       «Я потом выясню, как», – уверенно скользит у него мысль, пока он размыкает затянутыми в резину пальцами чёрные губы. Внутри всё тоже чернющее. И... и...       Небольшая дырочка. Именно на той самой мысленной линии.       – Нашёл, – шепчет он, ощупывая отверстие.       – Продолжайте, – заинтересованно отзывается Ким.       – Здесь отверстие...             Техника: Из которого мы сейчас достанем интересное...       «Уверен?»             Техника: Дай-ка прикинуть... да.       То, что детектив извлекает наружу, на первый взгляд напоминает странный цветок. Потом он понимает, что это пуля.       – Значит, его застрелили, а затем повесили, чтобы это скрыть, – делает выводы Ким. – Неудивительно, что здесь так темно. Хорошая работа, детектив, – его одобрительно похлопывают по плечу.             Электрохимия: ЕЩЁ.       – Что теперь? – охотно подхватывает он.       – Очевидно...             Самообладание: Лейтенант тонко ухмыляется.       – ...вмазать эту информацию в лицо всем мало-мальски связанным особам, как вы наверняка и планировали, детектив. С удовольствием взгляну.       – Тогда я с удовольствием вмажу.       – По рукам. Ведите.       Когда насыщенный разговорами и парочкой личных расследований день заканчивается, детектив валится с ног на кровать в номере, рассчитывая отключиться. Сон приходит тяжело и не сразу; его что-то мучает, но он не понимает, что. Даже обоняние преследует сладкий запах абрикосов.       «Как я знаю, что это абрикосы, если я потерял память?»             Лимбическая система: Потому что это выжжено в тебе. Опаляющим светом.             Древний рептильный мозг: Потому что бог пахнет абрикосами.       «Я думал, бог не может ничем пахнуть. Или пахнет чем-то, что смертным недоступно».             Лимбическая система: А как ты тогда выберешь его себе?       «По... поступкам?..»       От него отступаются.       Мартинез тихий и солнечный. Жизнь стоит, прекрасная даже в местной разрухе – как на картине. Детектив почти уверен, что в этом сне здесь не случается ничего дурного.       Он находит мальчика на обзорной площадке с биноклями. Малыш школьного возраста рисует что-то мелком на парапете.       – Привет, маленький вандал, – негромко здоровается детектив, облокачиваясь на ограждение рядом.             Скорость реакции: Мелок моментально падает в расстёгнутую сумку, прижатую животом к парапету. Словно и не было.       – Что? – почти невозмутимо переспрашивают у него. Очки у мальчишки большие, квадратные и совсем не подходят к мордашке.       – Уже ничего.       – Что тогда?       Детектив подпирает голову ладонью. Карие глаза такие же – за исключением того, что не квадратные. Возможно, сейчас будут.       – Я ищу бога.       – Здорово. Я ищу покоя, – делится с ним мальчик, между делом аккуратно застёгивая сумку. Мимолётно или незаметно ещё не умеет, но, похоже, учится.       – Будешь моим богом?       Мальчик немного отодвигается, немигающе глядя на него, а потом, бормоча «простите, у меня на самом деле так много дел», с места стартует наутёк; сумка, держащаяся шлейкой через плечо, увлекается следом.       На парапете мелком выведен аэростат.