Je ne parle pas votre langue

Дом Шарля оказался небольшой, но очень уютной квартирой недалеко от университета. Макс стоял перед дверью и пытался успокоить сердце. Всё таки как то это очень лично и сразу, и вообще… — Tu vas sonner, ou tu veux dormir devant la porte? — раздалось из динамика домофона. Макс вздрогнул и нажал кнопку. Твою мать, эти умные домофоны с камерами до добра точно не доведут. Дверь открыл, что удивительно, Шарль. Он был в простой белой футболке и домашних коротких шортах, и выглядел до неприличия… домашним. Уютным. Горячим? — Entre , — сказал он, отступая в сторону.. Макс вошёл. Внутри пахло кофе и чем-то сладким. На столе уже стояли две кружки, тарелка с печеньем и раскрытая тетрадь. — Ты серьёзно подготовился, — сказал Макс, осматриваясь по сторонам. — Bien sûr, — кивнул Шарль. — Je suis un bon professeur. Они сели за стол. Шарль подвинул к нему тетрадь и они начали урок. Шарль стал объяснять новое очередное правило по грамматике, но Макс его почти не слушал. Потому что Шарль сидел напротив, близко, очень близко, и его голос звучал иначе, чем в библиотеке. — Tu écoutes? — спросил Шарль, останавливаясь. — А? Да. Шарль усмехнулся. — Tes oreilles sont rouges. — Это с улицы. — Bien sûr. Он подвинулся ближе и заглянул в тетрадь Макса, показывая пальцем на какое-то слово. Макс смотрел на его пальцы — длинные, тонкие — и думал о том, какого это будет, если эти пальцы снова коснутся его. — Ici, — говорил Шарль. — Tu vois? — Ага.. Шарль поднял на него глаза. И вдруг улыбнулся. Той самой улыбкой. Неровной, тёплой, от которой у Макса внутри всё переворачивалось. — Tu ne vois rien, — тихо сказал Шарль. — Tu me regardes, toi. — Я не… — Oui, oui! — Шарль чуть наклонил голову. — Mais c'est mignon. Макс почувствовал, что ещё немного — и он взорвётся. — Слушай, — выпалил он. — Можешь хоть минуту не издеваться надо мной?! Шарль моргнул. — Pardon? — Ты всё время улыбаешься! — Макс уже не контролировал себя. — И когда ты улыбаешься, я вообще не понимаю, что ты говоришь! Я не могу сосредоточиться! Мало того, что я и так не могу оторвать от тебя взгляд, так ещё хуже. Шарль замер. Потом его лицо медленно расплылось в ещё более широкой улыбке. — Ah bon? — переспросил он мягко. — Да! — Et pourquoi je souris, tu crois? — Потому что ты надо мной издеваешься! Шарль покачал головой. — Non, Max. — Он чуть наклонился ближе, и теперь между ними было не больше ладони. — C'est toi qui me fais sourire. Макс забыл, как дышать. — Что? — Ouais, lionceau — Шарль смотрел прямо в глаза. — Chaque fois. В комнате повисла тишина. Макс смотрел в его тёмные глаза, видел в них отражение себя, чувствовал его дыхание на своём лице — и ничего не мог с этим сделать. — Шарль, — выдохнул он. — Oui? — Я… Шарль ждал. И вдруг — легко, почти невесомо — коснулся пальцами его щеки. Макс замер. Это было не похоже на то прикосновение в коридоре. Тогда был разряд тока. Сейчас — тепло. Мягкое, тягучее, разливающееся по всему телу. — Tes pommettes, — тихо сказал Шарль, проводя пальцем по его скуле. — Elles sont rouges aussi. Макс сглотнул. — Ты… ты специально? — Peut-être. Он убрал руку, но не отодвинулся. Так и сидел близко, глядя в глаза. — Alors.. — сказал он. — On continue la leçon? Макс хотел сказать «да». Хотел сказать «нет». Хотел сказать что-то умное. Вместо этого выдохнул: — Я не запомнил ни одного слова из того, что ты говорил. Шарль рассмеялся. Тихо, тепло, запрокинув голову. — C'est la meilleure leçon, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Parce que tu es honnête. — Я идиот, — поправил Макс. — Non. — Шарль покачал головой. — Tu es parfait. Макс почувствовал, что ещё немного — и его сердце выпрыгнет из груди. — Ладно-ладно хватит, — выдохнул он, отодвигаясь. — Давай уже учить твой французский. Шарль улыбнулся, но послушно отодвинулся и вернулся к тетради. Остаток вечера прошёл почти спокойно. Почти — потому что каждые пять минут Макс ловил себя на том, что смотрит на Шарля, на его руки, на его губы. А Шарль, кажется, ловил его на этом каждый раз. И улыбался. Когда Макс уходил, Шарль проводил его до двери. — À vendredi , — сказал он. — Ага. Шарль помолчал. Потом вдруг шагнул ближе и быстро коснулся губами его щеки, нежно тронув подушечками пальцев место за ухом. Макс замер статуей. Его глаза широко распахнулись, а сердце, кажется, вообще остановилось на этот крошечный миг. Шарль отклонился, немного задержав прикосновение своей ладони и слегка погладив Макса за ухом, распространяя тепло. И когда на месте прикосновения осталась только пустота и Макс хоть немного начал соображать, что это вообще только что было — Макс почувствовал как его щеки приобретают ярко-красный оттенок. — C'est pour la leçon , — тихо сказал Шарль. И закрыл дверь. Макс стоял в подъезде и пытался вспомнить, как дышать. — Мхм… — Только и смог промолвить он в пустоту лестничного пролёта, от того как сильно его голова начала кружиться. Его глаза всё ещё были в расфокусе, как тут его телефон пиликнул: Карлос: Ну как? Макс: Он меня поцеловал. Карлос: ЧТО?????? Макс: В щеку. Карлос: ЭТО ПОБЕДА Макс: Я щас умру. Карлос: ЮХУУУ Макс: Мне плохо. Карлос: Это лучший день в году! Макс: Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАТЬ??? Карлос: ИДТИ В ПЯТНИЦУ И ЦЕЛОВАТЬ ЕГО В ОТВЕТ, ДУРАК Макс уставился на экран. А потом улыбнулся. Глупо, широко, по-дурацки. — А-ха… — выдохнул он в пустоту подъезда и чудом схватился за перила, пытаясь устоять на ватных ногах. Пошёл домой он, чувствуя на щеке тепло, которое не проходило.