lemon shade

Впервые в жизни Хисын надеялся, что сегодня не будет клиентов. Не потому, что хотел уклониться от работы, а потому, что с каждой минутой всё больше жалел, что взялся геройствовать и вообще вышел из дома. Пробуждающийся альфа внутри него упрямо отказывался признавать ошибку, и это сожаление нарастало вместе с болью. С того момента, как Сонхун попросил его подождать, прошло почти сорок минут. Хисын даже не знал, чего он ждёт, и это только больше его нервировало. Он теребил ворот рубашки, что неприятно липла к телу, раздражённо зыркая по сторонам, губы кривились сами собой то ли от боли, то ли от желания уступить своему зверю. Работающий с ним сегодня бета периодически бросал в его сторону обеспокоенные взгляды, но Ли не был уверен, о ком именно тот беспокоится — о нём или о себе самом. Он мог только догадываться, насколько жутко выглядел сейчас, но он боролся со своим рвущимся наружу альфой уже третий час, и за это время ещё не пострадал никто, кроме него самого. Копчик болел так, словно хвосту не давала прорезаться крестцовая кость и от безысходности он рос внутрь. Ушей не было, но там, где они должны появиться, кожа зудела настолько невыносимо, что хотелось разодрать её до крови. Формально это означало, что организм ещё не запустил обращение, а значит, до полного высвобождения зверя ещё было время, но Хисын не помнил, чувствовал ли он подобную боль вообще когда-то либо. Леопард внутри него сходил с ума, когтями раздирал себе путь наружу. Сердце качало кровь с такой скоростью и мощностью, что казалось, вот-вот пробьёт в груди дыру и вывалится на пол. Вместо того, чтобы испытать облегчение, что ещё вчера потерянный цикл вдруг дал о себе знать, Ли казалось, что он сейчас задохнётся. В какой-то момент этот страх стал чем-то буквальным, более осязаемым. Ворот рубашки сдавил горло, тело бросило в жар, что волнами перекатывался по коже под тяжёлыми слоями ткани. Хисын даже не мог сесть, потому что это шло вразрез с его компетентностью как сотрудника бренда. И скрыться в комнате для персонала, чтобы прилечь, он тоже не мог, потому что ждал чуда, которое Сонхун ему обещал. Поэтому альфа, вцепившись в витрину до побелевших костяшек, неотрывно смотрел на вход. Стекло, что сперва охлаждало тело через тонкую ткань брюк, больше не приносило облегчения. Иногда взгляд рассеивался и замыливался, ускользал в сторону и упирался в тёмно-синюю стену. Альфа изучал её шершавую текстуру, и на какие-то несколько секунд боль отступала, и тело мимолётно наполнялось лёгкостью. Этот цвет приносил Хисыну краткосрочный покой, но у него не было сил задумываться о том, почему. Бутик напоминал огромный аквариум посреди просторных каменных джунглей, яркий искусственный свет бил по глазам, прозрачные стенки давили, создавая иллюзию пространства. Хисын чувствовал себя как на ладони, хотел затаиться, скрыться во тьме. Он цеплялся за ощущение врезающихся в ладонь граней витрины как за единственное, что могло дать ему опору и удержать здесь. Хмурая складка меж бровей ощущалась так, будто на кожу прилепили кусок пластилина, но Ли не мог избавиться от неё, потому что иначе его брови бы сломались, выдав зудящую, как муравьи под кожей, боль. Лёгкие сокращались в агонии, будто он дышал раскалённым ветром в пустыне, с такой скоростью, что в какой-то момент он даже испугался, что задохнётся лишь потому, что пытается дышать. Сонхун бы не стал ему врать. Сонхун бы его не бросил. Но чем больше Хисын крутил эти мысли, тем острее чувствовал, как отчаяние в его взгляде разрастается и поглощает его с каждой новой секундой, за которую мир за пределами бутика по-прежнему куда-то спешил, но никак не менялся для него… До тех пор, пока на входе в здание не появился Рики. Хисын моргнул, скользнул по его фигуре замутнённым взглядом, не веря тому, что видит. Издалека тот выглядел так, словно был слеплен богами. Где-то в череде зудящих беспокойных мыслей смутно промелькнула ещё одна, за которою альфа бы мог ухватиться, но не стал, потому что испугался последствий. Парень замер у вращающихся дверей, поднял тёмные очки на лоб, зачесав падающую на глаза чёлку, сверился с часами и уверенным шагом направился прямо к бутику. Мир на периферии потух и сузился до одного-единственного человека и белого пакета, который тот держал в руках. Бета среагировал первым. Бросив очередной озабоченный взгляд на Хисына, словно беспокоясь, что альфа может стать проблемой, он натянул на лицо дежурную улыбку и поприветствовал Нишимуру на входе лёгким поклоном, пригласив внутрь сдержанным жестом. В его глазах тот был лишь потенциальным клиентом. Кажется, бета тараторил что-то об их бренде и продукции, как и было положено по отношению к новым клиентам, чьи имена не входили в список VIP лиц «Huinnu» (будь Хисын в состоянии лучше, он бы посмеялся над его усердием, потому что в «Huinnu» Рики занимал место гораздо выше VIP). Нишимуре было неинтересно, что ему говорят. Обеспокоенный взгляд чёрных глаз был сосредоточен на альфе. Он небрежно отмахнулся от беты, бросил ему несколько слов, но что именно он сказал, Ли не услышал. Мир вокруг резко потерял звук. В вакуумной тишине в ушах зазвенел далёкий писк. Альфа с трудом оттолкнулся от витрины, едва осознавая, что терять опору сейчас — ошибка, и сделал тяжёлый шаг навстречу Нишимуре. Пакет в его руках маячил перед глазами белым пятном, словно сигнал. Должно быть, он был для него. Нужно лишь добраться до него и забрать. Всего несколько шагов, десять, может, чуть больше… Но небольшой бутик вдруг показался огромным, а расстояние между ними — непосильным. В глазах Рики мелькнул испуг, когда при очередном шаге альфу пошатнуло. В следующий миг его повело, мир перед глазами качнулся и окончательно поплыл. Только что тяжёлое, тянущее вниз тело внезапно наполнилось ватой. Ноги подкосились. Перед глазами опустилась чёрная пелена. Последним, что он увидел, был Рики, что бросился к нему с криком, который поглотил вакуум восприятия. Может быть, младший звал его по имени, может, это было то самое насмешливое «Хибубу», но теперь это было неважно. Рики здесь. Рики о нём позаботится… Перед тем, как провалиться в этот блаженный омут окончательно, Хисын почувствовал, как вместо того, чтобы встретиться с полом, его голова приземлилась на сгиб чужого локтя.

***

Альфа пришёл в себя в тот момент, когда тонкие пальцы расстегнули верхние пуговицы на его рубашке. Перед глазами причудливыми пятнами задребезжал свет ламп, и Хисын предпочёл снова прикрыть веки. Грудь, больше не сдавливаемая тонкой тканью, задрожала от глубокого вдоха. Над головой раздался едва слышный вздох облегчения ему в унисон. — Я уж думал, придётся вызывать скорую, — прошептал Рики. Его голос лёг бархатом на кожу, прокатился приятным импульсом по всему телу. Хисын хотел попросить его продолжать, не молчать, но язык прилип к нёбу и пока отказывался поддаваться. Мир вокруг медленно принимал прежнюю форму. Теперь альфа понимал, что он находится в комнате для персонала, что его голова лежит на чужих коленях, что подушечки чужих пальцев нежно гладят оголённую область под ключицами, и, несмотря на их обжигающее тепло, это приносит странное облегчение. Рики… Рики… Рики! Что-то в нём воспротивилось или, может быть, испугалось этой мелькнувшей на периферии мысли. Сознание щёлкнуло, восприятие заработало с такой силой, что оглушило сенсоры на несколько секунд. Железной хваткой Хисын перехватил чужое запястье и оторвал ладонь Рики от своей груди: — Ты что делаешь?! Он уставился на Нишимуру снизу, игнорируя то, как сильно щиплет глаза от искусственного белого света. Ответом на его возмущение стало склонившееся над ним обеспокоенное лицо. Рики никак не отреагировал на его выпад. Даже не попытался выдернуть руку, несмотря на то, что тот ногтями впился ему в кожу.  — Даю тебе больше пространства и доступ к воздуху, — пояснил он. — Ты упал в обморок. Такое уже случилось раньше? На мгновение Хисын почувствовал себя жалким. Почти сразу это ощущение затмило другим: странным, волнительным. Он бы никогда не подумал, что эти колючие глаза младшего альфы способны так светиться нежностью изнутри. Для Сонхуна — может быть, но точно не для него. Рики вообще не был обязан бросать всё ради него и приезжать, но тем не менее, вот он, здесь, держит его голову на своих коленях, мягко давит пальцами на точки на затылке и вглядывается ему в глаза так, что хочется взвыть от безысходности. — Нет, — тихо сорвалось с губ. Хисын отвёл взгляд. Вообще-то, он собирался соврать, но вовремя понял, что эта ложь ничего не изменит и лишь усугубит беспокойство, и теперь ему просто стало стыдно за своё состояние. Он чувствовал себя никчёмным, и Рики рядом нисколько этого не смягчал. Своими мыслями Хисын загонял себя в клетку его присутствия, даже не предполагая, что единственное, чего Нишимура хотел — помочь ему. Не потому, что Сонхун попросил, нет. Не поэтому он сорвался прямо с пары, обошёл три аптеки в рекордные пятнадцать минут (в первой не было того, что он искал, во второй от него потребовали предъявить сначала айди, а затем совместный цветовой фон, раз уж он «покупает подавители для партнёра», и только в третьей удача наконец соизволила снизойти и сэкономить ему нервы) и разругался с водителем такси за медлительность. Не поэтому. Во рту внезапно пересохло, горло задрожало в попытке сглотнуть сухость. Рики тут же подсуетился и потянулся за бутылкой. Нижняя часть его тела при этом осталась неподвижной, и Хисын поразился тому, насколько хорошо тот его контролирует. Задрав голову, Ли наблюдал за его движениями, каждое из которых сквозило силой, уверенностью и надёжностью. Хрустнуло контрольное кольцо, и Рики откинул крышку на столик. Аккуратно приподняв голову со своих колен, Нишимура поднёс бутылку к пересохшим губам. Его пальцы по-прежнему мягко массировали кожу на затылке. Хисын не мог понять, приятно ему или нет. С одной стороны хотелось попросить, даже потребовать прекратить, с другой — зверь внутри него откликался и был готов принять ласку. Это продлилось недолго. Холодная вода обожгла горло. Альфа жадно припал к горлышку и одним махом осушил половину бутылки, глуша это чувство, которое вдруг показалось ему непростительной слабостью. Стоило ему оторваться от бутылки, как Рики спросил: — Можно взглянуть на твой календарь? Этот вопрос был тщательно взвешен. Его голос звучал осторожно, и Хисын понимал, что это всего лишь забота, и, наверное, тот и правда имел право знать, как и Сонхун, но зверь, только что уязвлённый нежностью, вдруг взъелся. Он ощетинился и почти зарычал: — Я не собираюсь посвящать тебя в свой цикл! Снизу на Рики уставились гневно распахнутые, пылающие глаза. Нишимура видел его насквозь — за этим гневом скрывался страх быть униженным, подавленным кем-то более сильным. Хисын ему не доверял. От этой мысли сжалось сердце, внутри кольнуло от ненависти к своему цвету. Он знал, что его тёмно-синий не способен успокоить, но что-то в нём инстинктивно хотело хотя бы попытаться, попытаться создать для Хисына зону безопасности и покоя, какую для него всегда создавал Сонхун. Рики озабоченно нахмурился. В этот момент он показался Ли совершенно очаровательным, завораживающим. В его лице сплетались отступающая юность и зарождающаяся зрелость, невинная мягкость и хищная резкость. Альфа скользнул взглядом от густых бровей, сведённых к переносице, вдоль носа и пухлых губ к родинке на подбородке. Он избегал смотреть ему в глаза, просто изучал его лицо, также, как совсем недавно изучал лицо энигмы, и Рики воспользовался этим, чтобы бессовестно соврать: — Даже если это просьба Сонхуна? — Всё равно нет, — менее уверенно огрызнулся Хисын, вжавшись затылком в его колени в попытке отдалиться от чужого лица. — И ты можешь не транслировать мне свой цвет? Это бесит. — Я всего лишь пытаюсь подавить твой страстный красный! — Рики инстинктивно ушёл в защиту, но трансляция цвета прервалась в тот же миг настолько резко, что Хисын почувствовал себя брошенным. Его брови виновато надломились, но Рики не заметил эту перемену и только нервно хмыкнул: — Ты что, пытаешься меня соблазнить? Это была шутка, попытка разрядить обстановку, но альфа ошарашенно уставился на него снизу, оскорблённый даже предположением подобного: — Я не-! Он не договорил, потому что Рики не стал слушать. Нишимура вдруг вздёрнул голову и хмуро уставился вверх. Хисын недовольно сжал губы и проследил за его взглядом. Из глубины горла вырвался неопределённый звук недовольства, когда он увидел, что под потолком начала скапливаться красная дымка. Цвет начал выходить вовне. Значит, счёт пошёл на часы, если не десятки минут. — У тебя есть кто-то, кто поможет тебе пережить гон? — Рики понизил голос, хотя почти наверняка знал, что тому бете нет дела до того, чтобы их слушать. Пусть тот и был обеспокоен состоянием коллеги, едва взглянув на Нишимуру, без труда поднявшего альфу на руки, он понял, что напарник в хороших руках. — Не лезь не в своё дело! — рявкнул Хисын. Рики показалось, что в глубине чужих глаз хаотичным потоком замелькали красные искры. Перед глазами полыхнуло красным. Нишимура зажмурился, но цвет проник глубоко под веки и осел в голове. Он неосознанно попытался его успокоить, снова выпустил свой синий рассеянным потоком, но грань цвета Хисына была слишком чёткой и острой. Его красный отказывался поддаваться, а уплотнить поток транслируемого цвета Рики бы не рискнул — боялся оказать давление. Тот и так достаточно раскритиковал его фон. Несколько секунд Ли смотрел на него снизу, растерянно хлопая глазами, удивлённый этой вспышкой сам. Да что с ним такое? Никогда ещё его альфа не вёл себя так. Хисын будто терял последнее, что мог контролировать в этой ситуации — себя. — Нет, — глухо ответил он, не найдя в себе смелости оправдаться. — Почему? Казалось, Рики искренне удивился, но от этого невинного вопроса свело зубы. — Почему? — скривился альфа. — Ты серьёзно? Потому что я встречаюсь с вами! Я не могу просто взять и найти кого-то на стороне, даже если Сонхун асексуал, а ты... — Что я? — Рики прервал его откровение, не сдержав усмешки, природу которой Хисын не смог распознать. — Ребёнок? Бешеный? Тоже альфа? Я это знаю, потому и не предлагаю. Поэтому я спрашиваю, есть ли у тебя кто-то ещё. Возможно, Рики судил о гоне леопарда по себе, своему состоянию и своим потребностям, потому так заботился о состоянии старшего альфы, его альфы, но Хисын проигнорировал последнее предложение. Его лицо застыло, он снова уставился на Рики так, будто видел его впервые. И если в ответ на этот взгляд Нишимура только невесело усмехнулся, Ли на самом деле почувствовал, как в груди кольнуло — не остро, но глубоко, оставив после себя отголосок глухой боли. Он, что, правда сказал ему всё это? Желание извиниться за все те слова, что он изверг в порыве испуга и эмоциональной перегрузки, запульсировало за сжатыми зубами с такой силой, что их присутствие во рту показалось ему неестественным. Он не успел сформулировать его в слова, потому что в следующий миг распознал в этом безошибочный симптом начала обращения. О себе дали знать клыки. Хисын поморщился от дискомфорта, в котором растворилась тянущая боль в груди. Процесс впервые протекал настолько болезненно и неестественно, будто всё его тело противилось сущности леопарда, будто они боролись друг против друга, а не были единым целым. Почему после всего того, что он выплюнул Рики в лицо, тот всё равно продолжал смотреть на него с затаённой глубоко внутри нежностью и теплом? Его взгляд скользил по лицу, оставляя невидимый, но будто осязаемый след, изучал аккуратные, несвойственные альфам черты почти с любовью. Почему? Под ним Хисын снова почувствовал себя жалким, потому что в душе внезапно обнажилось желание, которое потом он ещё долго будет пытаться стереть. Желание оказаться под его защитой. Оно пугало не меньше, чем его глубокий, разрушающий цвет. — Не смотри на меня так, — альфа тряхнул головой и подорвался с чужих колен. Резкое движение отозвалось тупой пульсацией в голове. — Как — так? — глаза Рики тут же потухли, резко ужесточились черты, когда подсознательно он попытался отрицать то, что почти принял. Там, где только что лежала чужая голова, теперь быстро остывал нагретый пылающей кожей участок тела. «Как ты смотришь на Сонхуна…» — в этой мысли заключалась такая сильная потребность быть значимым, что Хисын подавился на вдохе. Подавители. Ему нужны были подавители, ведь рвущегося наружу зверя ещё можно было остановить, а с красной дымкой как-нибудь справиться вентиляция. Он отчаянно верил, что сможет избавиться от этой мысли, если погрузится в работу прямо сейчас. Взгляд лихорадочно заметался по комнате в поисках пакета, с которым Нишимура пришёл. Тот обнаружился на низком столике возле дивана, на котором они с Рики развалились, и рядом так кстати стояла недопитая бутылка с водой. Он уже потянулся к пакету, как Рики перехватил его руку на полпути и мягко, но уверенно заявил: — Тебе нужно домой. Хисын бросил на него взгляд. Игра в гляделки затянулась. Теперь альфа не мог прочитать его по глазам, зато мог чувствовать, как горят его собственные и как внутри всё зудит от желания поспорить. К его удивлению, то вдруг начало таять под привычным непроницаемым взглядом Рики. В конце концов запястье, что Нишимура не сжимал, а лишь придерживал так, что вырвать его не составило бы труда, безвольно рухнуло вниз, и Хисын потерянно закивал, пялясь перед собой, поражённый силой чужого взгляда, что разоружил его без единого слова. — Дай мне ключи от машины, я тебя отвезу, — Рики не смог бы доверить его в таком состоянии какому-то таксисту, будь тот хоть бетой, хоть энигмой, хоть чёртовым богом. Он собирался позаботиться о Хисыне сам, даже если тот был настроен агрессивно по отношению к его заботе. Хисын покинул здание «Huinnu», придерживая Рики за талию, впиваясь в его толстовку с той же силой, с какой цеплялся за витрину, чтобы не дать себе ускользнуть, если тело вдруг снова его подведёт. Нишимура довёл его до машины и распахнул перед ним дверь. Отпустив его кофту, Хисын почти рухнул внутрь, вдыхая знакомый запах искусственной кожи и ароматизатора. Тонированные стёкла отбрасывали на лицо приятную тень, создавая иллюзию такой необходимой сейчас темноты. Обычно щекочущий восприятие аромат цитрусовой «ёлочки», купленной на какой-то заправке, показался ему неожиданно приятным. И пока Рики обходил машину, чтобы добраться до водительского сиденья, альфа развалился на заднем и вдохнул этот химозный запах полной грудью. Воспалённое сознание с издёвкой подбросило мысль: так мог бы пахнуть жёлтый цвет Сонхуна… Теперь Ли дышал так жадно, будто желал поглотить его весь. Самообман немного снизил градус боли. Когда дверь водительского сиденья тихо закрылась, и машину, маленькую часть его территории, заполнило чужим присутствием, что сейчас ощущалось особенно тяжёлым, Хисын выдохнул: — Адрес в навигаторе. Навигатор услужливо пискнул, когда Нишимура завёл мотор. Если подумать, Хисын даже не был уверен, есть ли у него права… Сейчас это было не так уж и важно. — Не отключайся, — Рики проверил его в зеркале заднего вида. Бросив на него ленивый взгляд, Хисын тихо пообещал «не буду», прежде чем прикрыть глаза рукой.